Как я перестал быть либералом

В детстве немало времени тратил н телевизор. В 18.00 начинались советские мультфильмы, а потом были новости. И НТВ Гусинского показывало безальтернативность западного пути, Киселёв, Парфёнов, как это всё было мило и ненавязчиво. Я болел за победу Ельцина в 1996-м, расстраивался из-за репрессий против части олигархов в начале нулевых. Вовлекался в среды, где торжествовали вера в Запад и отсталую Россию, история которой это рабство, ужас и кошмар. Пробуждение же наступило, когда прекрасные, умные и благородные либералы, которыми я искренне восхищался, стали делить население на высших и низших. Низовые хамство и грубость меня ранили очень сильно, но оказалось, что есть нечто худшее, что существует болезнь глубже и опаснее. Россия пропиталась за 30 лет либерализмом, но пока есть альтернатива, для нас не всё закончено. А вот у Запада с его фундаментальным расизмом будущего нет, я это прочувствовал на себе, когда лечился от сравнительно небольшой инфицирующей дозы прогрессизма.

( Read more... )

Либерализм открывает путь к числовому обществу

"Изменить цивилизацию – значит изменить повседневность, то, что каждый из нас делает каждый день. Что изменило нашу повседневность? Не революция. Пандемия. Она заставила нас надеть маски и научила бояться друг друга. Мы привыкли к социальной дистанции. Тем самым, мы узнали, что мы по своей сути асоциальные существа. Трудно жить с себе подобными. Но что делать тому, кто не согласен жить в мегаполисах, кто хочет жить в общинах? Ведь современное общество – это мегаполисы, это расчёт.
Пандемия отменила придуманное когда-то промышленной революцией правило – жить человеку в одном месте, а работать – в другом. Жить автономно, работать коллективно. Теперь мы узнали, что и жить, и работать мы можем автономно. Дом перестал быть домом для семьи. Он стал местом нашей работы. Тем самым, мы лишились и дома, и места работы. Сегодня под вопрос поставлено существование и семьи, и работы, и школы. Коронавирус изменил место учителя и педагога в нашей жизни. Начиная со школы Пифагора, мы думали, что есть что-то в жизни людей, что может быть передано не в форме знания, а из рук в руки, в форме непосредственного общения ученика и учителя. Обработка души педагогом предваряла передачу знаний учителем. Пандемия развязала вяжущие связи учителя и ученика и бросила всех нас в множественные потоки информации. Она оставила всех нас один на один с этими потоками. Так мы входим сегодня в числовой мир." Фёдор Гиренок.

( Read more... )

Чем 1991-й отличается от 2021-го

У Рэя Бредбери есть замечательный рассказ "Бетономешалка", где марсиане верят в то, что они видят в комиксах землян, и проигрывают в итоге войну в информационной сфере. Именно так Запад победил СССР. Но когда вместо Рэмбо Флойд, а вместо яркой и живой молодёжной культуры какое-то унылое не пойми что, то становится непонятно, за что выходят люди на улицы. Впрочем, это загадка ещё со времён украинского майдана, ну какая ещё Европа, что там осталось привлекательного после конца света, который наступил в середине 90х. Без СССР Запад оказался просто не в состоянии воспроизводить привлекательный образ жизни. Так что на эти протесты с крайним скепсисом, некуда этим недолюбленным или, наоборот, залюбленным детям идти. В обозримом будущем спасёт только метод барона Мюнхгаузена, это не 80-е с их тягой к справедливости, дружбе и взаимопощи, сейчас вокруг ничего, кроме симулякров и лицемерия.

( Read more... )

Сергей Морозов "Бытовой постмодерн"

"Реальность постмодерна – это плохая реальность. Постмодерн – это гниение большой общности, и это гниение расширяется, заражая всё – на всех уровнях и во всех элементах. Реальность постмодерна при осознании вызывает дискомфорт. А от дискомфортов люди стараются дистанцироваться. Но для людей массы это только пассивное дистанцирование – это отступление перед наступающим постмодерном, сдача постмодерну одного уровня жизни за другим.
В процессе общения обычно обсуждается реальность; но реальность – плохая, вызывающая дискомфорт. Поэтому происходит дистанцирование от реальности; на первых стадиях она приукрашивается, а когда приукрашивать ее становится невозможно, от нее дистанцируются. Но что можно обсуждать кроме реальности? Где все хорошо и позитивно? А всё хорошо и позитивно в образах спектакля. Но спектакль – это ни о чем; в человека встроена машина для поиска и анализа информации, и если информация ни о чем, эта информация подсознательно отвергается, причем опять с дискомфортом. Поэтому общение становится осторожным, обрастает множеством негласных правил, чтобы эти дискомфорты не вызывать. Но тогда дискомфорт начинает вызывать сам процесс общения. И поскольку дальше в общении отступать некуда, общение заканчивается, и группа общения прекращает существование."

( Read more... )