![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Нам принципиально враждебен "правый" либерализм и любой вид идеологий, ставящий во главе угла свободный рынок, потому что все эти концепции исходят из предельно бредового тезиса, что люди способны к саморегуляции. Если вы относите себя к христианской культуре, то уже один этот пункт должен вызвать у вас омерзение. Антропологическая недостаточность напрочь исключает всякую саморегуляцию (подробнее у социолога Арнольда Гелена). Отдельный человек не способен не то что к созданию каких-либо ценностей, но и к пониманию самых элементарных норм морали.
Левый либерализм или "повесточка" стремится к тотальному эгалитаризму и всеобщему всесмешению, Леонтьев бы назвал эту идеологию всеобщей волей к смерти. Стремление понять и оправдать все социальные группы, а особенно те, которые в соответствии с традиционным христианским мировоззрением считались маргинальными - это откровенная помощь марксизму и мондиализму." Кирилл Новиков.
"И либералы, и марксисты любят классовые войны, это исходит из их мондиалистского мировоззрения. Одни объединяют финансовую буржуазию всех стран, другие - когда-то пролетариат, а теперь - маргиналитет. Но суть не меняется - объединение людей по классовому признаку, чтобы они забыли все прочие идентичности, и в первую очередь - религиозную и цивилизационную.
Нынешнее торжество левого либерализма и "повесточки" не должны лишать нас бдительности. Правый либерализм наглядно показал в 90-е гг. свою руcoфобскую сущность, демократические реформы лишили нас многих территорий и загнали в нищету, с которой до сих пор приходится вести борьбу.
Этот мем часто используют либералы, чтобы "доказать" бессмысленность наших убеждений: вот, в других странах люди рассуждают также, ничего оригинального вы не придумали. Марксисты с этим согласятся и добавят ещё щепотку ворчания про классовую борьбу.
А ведь мем ничего не опровергает, а просто констатирует политическое по Шмитту: да, каждый народ, не испорченный дешёвыми рассуждениями про свободную торговлю и разделение властей или мировую пролетарскую революцию считает свою родину благой, свои святыни почитает как основные и ненавидит врагов. Нравится вам это или не нравится, но такова природа человека, таким он будет вплоть до Конца мира.
Главное - быть до конца на стороне своих, презирать любое предательство и бороться с врагом до конца. Не только с внешним, но и внутренним, который куда опаснее, ибо пытается убедить нас, что никаких врагов в принципе нет."
bluxer. До войны такое явление, как "готтентотская мораль", казалось верхом близорукого скудоумия.
В военное время стало кристально ясно, что в пределе собственно она и работает, и о чем вообще в ней речь: к нам прилетел дрон - плохо, к ним - хорошо.
vitus_wagner. Вот если человек говорит как хорош Маркс и при этом сочиняет что-то про феодализм, этому точно верить не надо. Потому что представления Маркса о феодализме и феодальном способе производства это такая "страна Оз".
В современном массовом сознании с представлением о феодализме все плохо. Наше представление о феодализме сформировано идеологами буржуазных революций, которые у этого феодализма хотели урвать власть и деньги, и по существу является военной пропагандой.
Экономике как науке, давно пора стряхнуть с себя ветхого Адама (Смита). Там за сто лет до него такой еще Давенант был. Но про него все давно поняли что бред нес, и забыли. А в Адама Смита до сих пор верят несмотря на все усилия этнографов. антропологов и этологов.
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
olga_lti: Мне некоторые успешные эмигранты из СССР в Западной Европе или в США говорят "мы здесь начали с нуля!" Я каждый раз предлагаю посчитать, сколько сотен тысяч долларов или евро стоит вырастить новорожденного ребенка до возраста самостоятельности и дать ему ту образовательную, культурную и профессиональную подготовку, с которой они уехали из СССР. И вижу, как ноль быстро превращается в шести- или семизначное число.
То, что вас до сих пор занимает вопрос "как, когда и т.д. своим рождением за залез в таааааакие долги..." Я нечто похожее думала, пока была относительно несамостоятельным человеком (было страшно давать другим, потому что не знала — может, завтра у меня ничего вообще не останется, и отрывала от сердца ресурсы, только если думала, что человеку без этой поддержки немедленно конец придёт). Когда поняла, что справляюсь сама, это отношение ушло.
Конечно, помогает то, что определенные вещи у меня уже не отнять. Например, то, что я эн лет обеспечивала семью — даже если я завтра окажусь банкротом, эти эн лет уже прошли, и обнулить их невозможно. Помогает ещё и то, что горизонт планирования сократился примерно с 50 лет до лет 20. Это во многом освобождает.
pyshch. Слишком много вещей, что как нам кажется мы сделали сами, на самом деле сочетание нас самих и окружающей действительности. Мы склонны абсолютизировать свои действия потому, что глядим на них преимущественно из одной точки зрения: своей собственной.
Особенно это хорошо бывает заметно на дистанции, когда слетает налет вовлеченности. Я сейчас читаю книгу про ленинградский рок-н-ролл 70-80-х и там очень хорошо заметно как вся та "свобода", за которую так ратовали "дети цветов" и за которую они вроде как боролись на самом деле держится на той обстановке, против которой они выступали и в которой жили.
Угнетающие родители, оставляющие 20-летнему ребенку в холодильнике еду, чтобы он мог поесть. когда они на работе. а он приходит домой исключительно пожрать и уходит ночевать в другое место
жуткое коммунальное жилье, которое давали просто за устройство дворником,
цены в магазинах, где вечный дефицит, зато дешевое вино или портвейн
работа, где можно делать что хочешь, соблюдая только внешние приличия
и пр. и пр.
Это заповедник борьбы с гоблинами, парадоксальным образом возможный только среди этих самых гоблинов, и больше нигде.
PS Это безотносительно вас и обсуждаемой "проблемы долга". Я бы не хотел переводить обсуждение в личную плоскость, но понимаю что оно может быть так воспринято.
Егор Летов. Сталин построил, кстати, государство невиданной силы и красоты. Светлейшее, потому что народ был счастлив. Я могу судить по своему детству и воспоминаниям моих родителей. Это же был рай на Земле — люди всенародно праздновали свадьбы, не боялись выйти на улицу, как сейчас. Можно было зайти в любую квартиру и попросить все, что угодно, обратиться к любому человеку, как к товарищу... Это величайшая ценность. Такого на Земле не было никогда. Почему же сейчас этого нет? Потому, что произошло уничтожение старых ценностей. Сейчас каждый сам по себе, кто способен — выплывает, остальные — тонут...
Еще брежневский режим был у нас капиталистический, государственный капитализм, а никакой не социализм, там, не коммунизм. Народ до сих пор находится в заблуждении — кто, например, сейчас к власти пришел, в результате горбачевской перестройки. Но и то начинают понимать, насколько я вижу.
Государство не стоит без иерархии, без определенного стеснения некоторых там... Тем более, такое государство, как наше, потому что наш народ изначально свободен. У нас сложилась необыкновенная языковая культура — такая, какой в мире не имеет ни один народ. Сама речь народа, его мышление носят характер искусства. Это поэзия. В результате человек изначально имеет столь неограниченную духовную свободу, что ежели он еще имеет свободу физическую, то начинаются анархия и хаос. Что и произошло при перестройке. Поэтому для того, чтобы государство определенным образом существовало, чтобы не допустить тотального разложения, нужна определенная жесткая схема — полицейской ее можно назвать или, там, иначе... Это просто специфика нашего народа, нации. И народ этого желает совершенно однозначно. Потому что сейчас уже везде говорят: когда же придет сильная рука? Когда же будет порядок наведен?
Мне не надо, чтобы мне что-то позволяли. Свобода — состояние внутреннее, а не внешнее. Это внутреннее ощущение человека — когда ты можешь себе позволить говорить и делать все, что ты хочешь. Если уж в ’85 году за мои слова меня в психушку сажали, Кузьму, нашего гитариста, на Байконур сослали — значит, стоило слово чего-то. Значит, живое было слово. И нас слушали, и понимали. Сейчас, в результате перестройки, понятие свободы слова у нас нивелировалось, как и на Западе, до положения болтовни. Произошла нивелировка всех ценностей. Это — ужас, это — состояние, какое предшествует глобальным природным катаклизмам — так было и перед потопом. Потому что природа за такие вещи жестоко карает. Когда дом горит, тут не до взаимных претензий — нужно всем объединяться и тушить пожар. Ситуация в стране такая, что нужно все силы положить, чтобы остановить процесс разложения, хаоса и смерти.
vitus_wagner. Чтобы табуретка стояла устойчиво, у нее должны быть минимум три ножки.
Чтобы устойчиво стояло общество, состоящее из незнакомцев (т.е. слишком большое для того, чтобы все друг друга знали лично) тоже нужны минмум три независимых критерия, по которым оценивается человек. В феодальном обществе роль критериев, дополняющих денежный, играли сословие (принадежащий к благородному сосоловию д'Антаньян мог быть очень бедным) и религиозность. Теперь эти критерии потеряли свою значимость.
Соответсвенно примерно адекватной заменой будет триада "деньги", "социальный рейтинг" и "уровень образования".
fortunatus. С точки зрения древних греков, самым достойным образом жизни было иметь свой «ойкос» (дом и участок земли) и жить с него. Только с него, и не зависеть ни от рынка, ни от чужого дяди. Наука организации своего натурального хозяйства и называлась тогда «ойкономика».
Второе по достоинству занятие называлось «хрематистика». Это то, что мы перевели бы как «бизнес»: торговля, ремесло и сельское хозяйство на продажу (а не для своего ойкоса). Сюда же относились все профессионалы, работающие за гонорар: софисты, поэты, скульпторы и т.д. Хрематистика уважалась куда меньше, чем ойкономика...
Но еще хуже хрематистики, позорнее всего для свободного человека было работать за зарплату... «Лучше быть подёнщиком на земле, чем царём в загробном мире», — говорится у Гомера, откуда видно, что хуже участи на земле, чем у подёнщика, и представить было невозможно.
Так вот, я думаю о том, каким показался бы греку-попаданцу современный мир. Конечно, он был бы впечатлён нашими техническими чудесами. Но как только разобрался бы поглубже, как у нас всё работает...
Ойкономики нет вообще. В принципе нет людей, живущих со своей земли, т.е. единственно уважаемым образом... Крайне исподлившийся, забывший всякое достоинство мир.
Это как если бы мы попали в будущее, а там — звездолёты и терраформированный Марс, но все люди зарабатывают жульничеством, наркоторговлей и проституцией.
tervv. Не знаю, как тактично это объяснить, но именно сложившееся отношение жителей столицы к обслуживающему персоналу делает невозможным найм работников из Костромы.
Владислав Иноземцев. Сегодня начинается преодоление основ традиционного рыночного хозяйства. Огромное количество благ обменивается на другие без учета тех издержек, которые еще формируют цену на продукцию многих отраслей общественного производства. Переоцененность одних благ и целых отраслей соседствует с недооцененностью других; производительность деятельности, исчисляемая в тех показателях, в каких ее еще возможно исчислить, оказывается, напротив, гораздо более высокой в традиционном секторе, нежели в новейших, перспективных производствах.
Между тем продолжают функционировать рыночные институты, большинство населения всех развитых стран вовлечено в движение фиктивных знаков собственности, а снижение актуальности материальных интересов, связанное со становлением основ нового общества, поддерживается сегодня стабильностью иррациональной системы, обеспечивающей высокий уровень общественного благосостояния, но подточенной изнутри обстоятельствами, которые она вызвала к жизни.
Становится все более очевидной пропасть между работниками интеллектуального труда, получившими доступ к средствам производства и способными противостоять владельцам основных фондов промышленных компаний в качестве равноправных партнеров, и пролетариями, которые, как и ранее, вынуждены продавать предпринимателям свою рабочую силу.
Кирилл Новиков. Попалась мне критика Лео Штрауса со стороны известного палеоконсерватора Пола Готфрида. Штрауса сейчас читаю довольно много для своей кандидатской диссертации, до сих пор пытаюсь понять, на чье он стороне.
Пол Готфрид отстаивает здоровые принципы американского изоляционизма, он во многом до сих пор не избавился от многих либеральных предрассудков, особенно в экономике, но, несмотря на это, отстаивает вполне здоровый правый популизм, отрицающий как левачество, так и мондиализм и транснациональные корпорации.
Лео Штрауса принято обвинять в создании неоконсервативной идеологии, на сколько это так - лично для меня пока вопрос; да, он воспитал отдельных представителей этого течения, но какова глубина его влияния на них лично мне не до конца понятно.
Пол Готфрид обвиняет Лео Штрауса в либерализме, обосновывая это тем, что последний отстаивает ценности универсализма, что впоследствии вдохновило неоконов на агрессивно экспансионистскую политику. "Боги города", если выражаться терминами политической теологии Марка Теренция Варрона, ничтожны и ничего из себя не представляют, с точки зрения Штрауса, их можно показательно почитать (об этом речь ниже), чтобы не наказали, но про себя надо знать, что они - фикция, в отличии от абсолютных ценностей абстрактного разума.
Эта позиция, по мнению палеоконсерватора, делает Штрауса априори нелояльным, он не чувствует себя частью какого-либо народа, предпочитая оставаться "гражданином мира". Пол Готфрид стоит на шмиттианских позициях, он считает, что каждый народ форммрует собственные институты и ценности, любые рассуждения об универсальных принципах - не более, чем глобалистская демагогия.
Помимо этого, Пол Готфрид выдвигает ещё одно обвинение, вполне в духе современного правого популизма - элитизм и показательное презрение к массам. Напомню, что с точки зрения Лео Штрауса, все крупные философы античности и средневековья шифровали свои настоящие взгляды, ибо боялись гонений со стороны общества и государства, он разработал целую методику чтения классических текстов. Готфрид считает, что таким образом Штраус воспитывает зацикленную только на себе космополитическую элиту, которая абсолютно неподконтрольна народу.
Константин Леонтьев. Итак, пророчество всеобщего примирения людей о Христе не есть православное пророчество, а какое-то общегуманитарное. Церковь этого мира не обещает, а кто "преслушает. Церковь, тебе, тот пусть будет как язычник и мытарь" (то есть чужд тебе как вредный своим примером человек; конечно, до тех пор, пока он не исправится и не обратится).
Рудигер Дальке. Повышенные требования делают человека сильнее и прилежнее. Все великие культуры возникли благодаря повышению требований к человеку, и даже Чарльз Дарвин (сторонниками которого в целом мы не являемся) связывал развитие биологических видов с успешным преодолением неблагоприятных условий окружающей среды.
«Война есть отец всего», - сказал Гераклит. В этом высказывании заключена одна из фундаментальнейших мудростей человечества. Война, конфликт, напряжение между полюсами снабжают нас жизненной энергией, обеспечивая, таким образом, и развитие, и прогресс. Конечно, такие заявления бывают очень опасны, когда волки рядятся в овечьи шкуры и используют высокие слова для удовлетворения собственной агрессивности.
Сегодняшняя европейская ментальность диктует нам отрицание любых конфликтов и поиск компромисса. Мы на любом уровне стараемся избежать трений и противоречий, не замечая, насколько это мешает осознанному восприятию чего бы то ни было. В условиях полярного мира человек не может избежать конфликтов. Такие попытки приводят к еще более сложным сдвигам нагрузки и переносу ее на другие уровни.
Ханс Фрайер. Революция приходила слева, реакция — справа. Это само собою разумелось для XIX века, и тогда так оно и было.
Революция и реакция встречались на поле общественных интересов и влияли на перегруппировки в системе этих интересов. Народ не имеет ничего общего ни с этим левым, ни с этим правым. Его революция прорывается снизу на равнину индустриального общества, поперек и сквозь все противоположности его интересов.
Народ овладевает миром труда и благ индустриального общества, но никоим образом не перенимает принцип, согласно которому оно построено. Он отрицает этот принцип, делает строительные камни индустриального мира грудой нейтральных средств и тем самым вновь превращает их в мир, сплачивая вокруг себя самого: не как абстрактную систему рабочих мест для своей рабочей силы, не как запасы благ, которые подлежат распределению, не как владение в смысле старой буржуазии, но как пространство для своего исторического наличного бытия.
Эрнст Юнгер. Ибо в этой стране неосуществимо такое понятие свободы, которое как некую фиксированную и саму по себе бессодержательную меру можно было бы прикладывать к любой подводимой под него величине. Напротив, испокон веков здесь считалось, что мера свободы, которой располагает сила, в точности соответствует отводимой ей мере связанности, и что объемом высвобожденной воли определяется объем ответственности, наделяющей эту волю полномочием и значимостью. Это выражается в том, что в нашу Действительность, то есть в нашу историю в ее наивысшем, судьбоносном значении, не может войти ни что из того, что не несет на себе печать этой ответственности.
Освальд Шпенглер. В политике нет выбора; каждая культура и каждый отдельный народ культуры ведут свои дела и выполняют свою судьбу в формах, которые рождаются вместе с ней и которые по сути неизменны. ... Нам необходимо освобождение от форм англо-французской демократии, ибо у нас есть собственные институты».
Кирилл Новиков. На прошлой неделе исполнилось 150 лет со дня рождения Джованни Джентиле — итальянского философа-гегельянца, на долю которого выпала судьба идейного отца итальянского фашизма. Его учение сравнительно мало известно, хотя оно во многом помогло бы пролить свет на природу третьей политической теории, о которой очень многие спорят, даже не пытаясь заглянуть в её первоисточники.
XIX-XX столетия стали периодом широкого влияния политических гегельянцев, как правых, так и левых. Последние неплохо изучены — это Маркс и связанная с ним плеяда мыслителей и политиков, развивавших коммунистическую доктрину. История фашизма имеет много схожих черт: он всячески заявлял о своём антиинтеллектуализме и открыто кичился своей необразованностью, однако это всего лишь риторика и бравада, скрывающая его философские истоки.
Скажем несколько слов о мировоззрении самого Джентиле. Собственное учение он назвал актуальным идеализмом, в его основе лежал тезис о том, что истинной реальностью, снимающей дуализм субъекта и объекта, является акт мышления, схватывающий абсолютное во всей его целостности. Платона и античную философию Джентиле критиковал за упорное противопоставление материи и духа, которое, с его точки зрения, она была не способна преодолеть. Мысль, извечно постигающая саму себя и находящаяся в условиях вечного становления, и есть сама истина и сама реальность, здесь субъект, изначально противопоставивший себя внешнему миру, достигает единства с ним через акт собственного мышления.
Иными словами, мысль Джентиле основывается на примате действия, акта над созерцанием, последнее рассматривалось как нечто исключительно динамичное. Если конвертировать это философское учение в политическое, то кто больше подойдёт на роль этого «трансцедентального Я», способного на поступки и активное преобразование мира? Ответ очевиден — государство, ибо это максимально волевой институт, который к началу XX столетия стал идеальным инструментом для мобилизации масс. Джентиле мыслит государство как силу, объединяющую людей в единый кулак, способную снять противоречие между субъектом и объектом. Оно отменяет индивидуальные противоречия, но через это даёт свободу каждому отдельному человеку, ибо народ творит свою историю, по мнению Джентиле, в первую очередь через государство.
Подчеркнём, акцент в этой философии делается именно на государстве, а не на нации, которая есть всего лишь результат его волевого усилия, потому она вторична. Здесь принципиальное отличие итальянского фашизма от гитлеризма, ибо тот идеализировал рaсу как нечто природное и естественное, государство для него — уже результат рефлексии и человеческого вмешательства.
Мысль Джентиле пафосна и бодра, но в то же время слаба. Она сформировалась под влиянием возрожденческого пантеизма с его культом человека (Джентиле всегда подчёркивал философский гуманизм своего учения) и, косвенно, немецкого протестантизма (через Гегеля), который абсолютизирует индивидуальный разум. Казалось бы, противоречивые влияния, но они дали однозначный результат — антропоцентризм, принципиально несовместимый с антично-средневековой картиной мира, где человек занимает срединное положение между Богом и миром.
Модернистские наклонности выдаёт джентилевское неприятие античного «дуализма», точнее, противопоставления человека и абсолютных истин; в духе Гегеля итальянский мыслитель искал их синтеза, что порождало свойственную всему гегельянству проблему — историцизм и релятивизм. Истина, добро и красота оказываются лишь результатом возможной для своего времени рефлексии, которые могут и должны постоянно преображаться. Поэтому мысль Джентиле, как и сам итальянский фашизм, одержимы постоянным активизмом и динамикой ради динамики, что было бы кошмаром для Аристотеля, который считал, что каждая вещь по итогу стремится к «недвижимому двигателю», т. е. к Богу, Который постоянен и не подвержен переменам; конечная цель антично-средневекового мировоззрения в неизменном и неподвижном, которое отделено от человека.
Наконец, этический этатизм Джентиле разрушал все промежуточные институты между человеком и государством — в первую очередь семью. Фашизм риторически защищал этот институт, однако его экзистенциальная ориентация на вечную войну по факту подрывала его, ибо государство присвоило себе монополию на воспитание детей и при всяком удобном случае старалось изъять их.
Иными словами, мы в очередной раз могли убедиться, что фашизм — чисто модернистское явление, которому принципиально чужды христианские средневековые идеалы. Он никогда не боролся с главным проклятием европейской истории — французской революцией и принципами 1789 г., его ненависть к либерализму объяснялась лишь ревностью, каждый пытался присвоить себе наследие Робеспьера и Дантона, но ни у кого рука не подымалась всерьёз покуситься на него. Фашизм — лишь иллюзия восстания против современного мира, которая по итогу лишь укрепила мондиалистские ценности. Итог этой истории очевиден — победа над либеральным универсализмом возможна только при полном отвержении его идейных истоков — Ренессанса и философии Просвещения.
Левый либерализм или "повесточка" стремится к тотальному эгалитаризму и всеобщему всесмешению, Леонтьев бы назвал эту идеологию всеобщей волей к смерти. Стремление понять и оправдать все социальные группы, а особенно те, которые в соответствии с традиционным христианским мировоззрением считались маргинальными - это откровенная помощь марксизму и мондиализму." Кирилл Новиков.
"И либералы, и марксисты любят классовые войны, это исходит из их мондиалистского мировоззрения. Одни объединяют финансовую буржуазию всех стран, другие - когда-то пролетариат, а теперь - маргиналитет. Но суть не меняется - объединение людей по классовому признаку, чтобы они забыли все прочие идентичности, и в первую очередь - религиозную и цивилизационную.
Нынешнее торжество левого либерализма и "повесточки" не должны лишать нас бдительности. Правый либерализм наглядно показал в 90-е гг. свою руcoфобскую сущность, демократические реформы лишили нас многих территорий и загнали в нищету, с которой до сих пор приходится вести борьбу.
Этот мем часто используют либералы, чтобы "доказать" бессмысленность наших убеждений: вот, в других странах люди рассуждают также, ничего оригинального вы не придумали. Марксисты с этим согласятся и добавят ещё щепотку ворчания про классовую борьбу.
А ведь мем ничего не опровергает, а просто констатирует политическое по Шмитту: да, каждый народ, не испорченный дешёвыми рассуждениями про свободную торговлю и разделение властей или мировую пролетарскую революцию считает свою родину благой, свои святыни почитает как основные и ненавидит врагов. Нравится вам это или не нравится, но такова природа человека, таким он будет вплоть до Конца мира.
Главное - быть до конца на стороне своих, презирать любое предательство и бороться с врагом до конца. Не только с внешним, но и внутренним, который куда опаснее, ибо пытается убедить нас, что никаких врагов в принципе нет."
bluxer. До войны такое явление, как "готтентотская мораль", казалось верхом близорукого скудоумия.
В военное время стало кристально ясно, что в пределе собственно она и работает, и о чем вообще в ней речь: к нам прилетел дрон - плохо, к ним - хорошо.
vitus_wagner. Вот если человек говорит как хорош Маркс и при этом сочиняет что-то про феодализм, этому точно верить не надо. Потому что представления Маркса о феодализме и феодальном способе производства это такая "страна Оз".
В современном массовом сознании с представлением о феодализме все плохо. Наше представление о феодализме сформировано идеологами буржуазных революций, которые у этого феодализма хотели урвать власть и деньги, и по существу является военной пропагандой.
Экономике как науке, давно пора стряхнуть с себя ветхого Адама (Смита). Там за сто лет до него такой еще Давенант был. Но про него все давно поняли что бред нес, и забыли. А в Адама Смита до сих пор верят несмотря на все усилия этнографов. антропологов и этологов.
olga_lti: Мне некоторые успешные эмигранты из СССР в Западной Европе или в США говорят "мы здесь начали с нуля!" Я каждый раз предлагаю посчитать, сколько сотен тысяч долларов или евро стоит вырастить новорожденного ребенка до возраста самостоятельности и дать ему ту образовательную, культурную и профессиональную подготовку, с которой они уехали из СССР. И вижу, как ноль быстро превращается в шести- или семизначное число.То, что вас до сих пор занимает вопрос "как, когда и т.д. своим рождением за залез в таааааакие долги..." Я нечто похожее думала, пока была относительно несамостоятельным человеком (было страшно давать другим, потому что не знала — может, завтра у меня ничего вообще не останется, и отрывала от сердца ресурсы, только если думала, что человеку без этой поддержки немедленно конец придёт). Когда поняла, что справляюсь сама, это отношение ушло.
Конечно, помогает то, что определенные вещи у меня уже не отнять. Например, то, что я эн лет обеспечивала семью — даже если я завтра окажусь банкротом, эти эн лет уже прошли, и обнулить их невозможно. Помогает ещё и то, что горизонт планирования сократился примерно с 50 лет до лет 20. Это во многом освобождает.
pyshch. Слишком много вещей, что как нам кажется мы сделали сами, на самом деле сочетание нас самих и окружающей действительности. Мы склонны абсолютизировать свои действия потому, что глядим на них преимущественно из одной точки зрения: своей собственной.
Особенно это хорошо бывает заметно на дистанции, когда слетает налет вовлеченности. Я сейчас читаю книгу про ленинградский рок-н-ролл 70-80-х и там очень хорошо заметно как вся та "свобода", за которую так ратовали "дети цветов" и за которую они вроде как боролись на самом деле держится на той обстановке, против которой они выступали и в которой жили.
Угнетающие родители, оставляющие 20-летнему ребенку в холодильнике еду, чтобы он мог поесть. когда они на работе. а он приходит домой исключительно пожрать и уходит ночевать в другое место
жуткое коммунальное жилье, которое давали просто за устройство дворником,
цены в магазинах, где вечный дефицит, зато дешевое вино или портвейн
работа, где можно делать что хочешь, соблюдая только внешние приличия
и пр. и пр.
Это заповедник борьбы с гоблинами, парадоксальным образом возможный только среди этих самых гоблинов, и больше нигде.
PS Это безотносительно вас и обсуждаемой "проблемы долга". Я бы не хотел переводить обсуждение в личную плоскость, но понимаю что оно может быть так воспринято.
Егор Летов. Сталин построил, кстати, государство невиданной силы и красоты. Светлейшее, потому что народ был счастлив. Я могу судить по своему детству и воспоминаниям моих родителей. Это же был рай на Земле — люди всенародно праздновали свадьбы, не боялись выйти на улицу, как сейчас. Можно было зайти в любую квартиру и попросить все, что угодно, обратиться к любому человеку, как к товарищу... Это величайшая ценность. Такого на Земле не было никогда. Почему же сейчас этого нет? Потому, что произошло уничтожение старых ценностей. Сейчас каждый сам по себе, кто способен — выплывает, остальные — тонут...
Еще брежневский режим был у нас капиталистический, государственный капитализм, а никакой не социализм, там, не коммунизм. Народ до сих пор находится в заблуждении — кто, например, сейчас к власти пришел, в результате горбачевской перестройки. Но и то начинают понимать, насколько я вижу.
Государство не стоит без иерархии, без определенного стеснения некоторых там... Тем более, такое государство, как наше, потому что наш народ изначально свободен. У нас сложилась необыкновенная языковая культура — такая, какой в мире не имеет ни один народ. Сама речь народа, его мышление носят характер искусства. Это поэзия. В результате человек изначально имеет столь неограниченную духовную свободу, что ежели он еще имеет свободу физическую, то начинаются анархия и хаос. Что и произошло при перестройке. Поэтому для того, чтобы государство определенным образом существовало, чтобы не допустить тотального разложения, нужна определенная жесткая схема — полицейской ее можно назвать или, там, иначе... Это просто специфика нашего народа, нации. И народ этого желает совершенно однозначно. Потому что сейчас уже везде говорят: когда же придет сильная рука? Когда же будет порядок наведен?
Мне не надо, чтобы мне что-то позволяли. Свобода — состояние внутреннее, а не внешнее. Это внутреннее ощущение человека — когда ты можешь себе позволить говорить и делать все, что ты хочешь. Если уж в ’85 году за мои слова меня в психушку сажали, Кузьму, нашего гитариста, на Байконур сослали — значит, стоило слово чего-то. Значит, живое было слово. И нас слушали, и понимали. Сейчас, в результате перестройки, понятие свободы слова у нас нивелировалось, как и на Западе, до положения болтовни. Произошла нивелировка всех ценностей. Это — ужас, это — состояние, какое предшествует глобальным природным катаклизмам — так было и перед потопом. Потому что природа за такие вещи жестоко карает. Когда дом горит, тут не до взаимных претензий — нужно всем объединяться и тушить пожар. Ситуация в стране такая, что нужно все силы положить, чтобы остановить процесс разложения, хаоса и смерти.
vitus_wagner. Чтобы табуретка стояла устойчиво, у нее должны быть минимум три ножки.
Чтобы устойчиво стояло общество, состоящее из незнакомцев (т.е. слишком большое для того, чтобы все друг друга знали лично) тоже нужны минмум три независимых критерия, по которым оценивается человек. В феодальном обществе роль критериев, дополняющих денежный, играли сословие (принадежащий к благородному сосоловию д'Антаньян мог быть очень бедным) и религиозность. Теперь эти критерии потеряли свою значимость.
Соответсвенно примерно адекватной заменой будет триада "деньги", "социальный рейтинг" и "уровень образования".
fortunatus. С точки зрения древних греков, самым достойным образом жизни было иметь свой «ойкос» (дом и участок земли) и жить с него. Только с него, и не зависеть ни от рынка, ни от чужого дяди. Наука организации своего натурального хозяйства и называлась тогда «ойкономика».
Второе по достоинству занятие называлось «хрематистика». Это то, что мы перевели бы как «бизнес»: торговля, ремесло и сельское хозяйство на продажу (а не для своего ойкоса). Сюда же относились все профессионалы, работающие за гонорар: софисты, поэты, скульпторы и т.д. Хрематистика уважалась куда меньше, чем ойкономика...
Но еще хуже хрематистики, позорнее всего для свободного человека было работать за зарплату... «Лучше быть подёнщиком на земле, чем царём в загробном мире», — говорится у Гомера, откуда видно, что хуже участи на земле, чем у подёнщика, и представить было невозможно.
Так вот, я думаю о том, каким показался бы греку-попаданцу современный мир. Конечно, он был бы впечатлён нашими техническими чудесами. Но как только разобрался бы поглубже, как у нас всё работает...
Ойкономики нет вообще. В принципе нет людей, живущих со своей земли, т.е. единственно уважаемым образом... Крайне исподлившийся, забывший всякое достоинство мир.
Это как если бы мы попали в будущее, а там — звездолёты и терраформированный Марс, но все люди зарабатывают жульничеством, наркоторговлей и проституцией.
tervv. Не знаю, как тактично это объяснить, но именно сложившееся отношение жителей столицы к обслуживающему персоналу делает невозможным найм работников из Костромы.
Владислав Иноземцев. Сегодня начинается преодоление основ традиционного рыночного хозяйства. Огромное количество благ обменивается на другие без учета тех издержек, которые еще формируют цену на продукцию многих отраслей общественного производства. Переоцененность одних благ и целых отраслей соседствует с недооцененностью других; производительность деятельности, исчисляемая в тех показателях, в каких ее еще возможно исчислить, оказывается, напротив, гораздо более высокой в традиционном секторе, нежели в новейших, перспективных производствах.
Между тем продолжают функционировать рыночные институты, большинство населения всех развитых стран вовлечено в движение фиктивных знаков собственности, а снижение актуальности материальных интересов, связанное со становлением основ нового общества, поддерживается сегодня стабильностью иррациональной системы, обеспечивающей высокий уровень общественного благосостояния, но подточенной изнутри обстоятельствами, которые она вызвала к жизни.
Становится все более очевидной пропасть между работниками интеллектуального труда, получившими доступ к средствам производства и способными противостоять владельцам основных фондов промышленных компаний в качестве равноправных партнеров, и пролетариями, которые, как и ранее, вынуждены продавать предпринимателям свою рабочую силу.
Кирилл Новиков. Попалась мне критика Лео Штрауса со стороны известного палеоконсерватора Пола Готфрида. Штрауса сейчас читаю довольно много для своей кандидатской диссертации, до сих пор пытаюсь понять, на чье он стороне.
Пол Готфрид отстаивает здоровые принципы американского изоляционизма, он во многом до сих пор не избавился от многих либеральных предрассудков, особенно в экономике, но, несмотря на это, отстаивает вполне здоровый правый популизм, отрицающий как левачество, так и мондиализм и транснациональные корпорации.
Лео Штрауса принято обвинять в создании неоконсервативной идеологии, на сколько это так - лично для меня пока вопрос; да, он воспитал отдельных представителей этого течения, но какова глубина его влияния на них лично мне не до конца понятно.
Пол Готфрид обвиняет Лео Штрауса в либерализме, обосновывая это тем, что последний отстаивает ценности универсализма, что впоследствии вдохновило неоконов на агрессивно экспансионистскую политику. "Боги города", если выражаться терминами политической теологии Марка Теренция Варрона, ничтожны и ничего из себя не представляют, с точки зрения Штрауса, их можно показательно почитать (об этом речь ниже), чтобы не наказали, но про себя надо знать, что они - фикция, в отличии от абсолютных ценностей абстрактного разума.
Эта позиция, по мнению палеоконсерватора, делает Штрауса априори нелояльным, он не чувствует себя частью какого-либо народа, предпочитая оставаться "гражданином мира". Пол Готфрид стоит на шмиттианских позициях, он считает, что каждый народ форммрует собственные институты и ценности, любые рассуждения об универсальных принципах - не более, чем глобалистская демагогия.
Помимо этого, Пол Готфрид выдвигает ещё одно обвинение, вполне в духе современного правого популизма - элитизм и показательное презрение к массам. Напомню, что с точки зрения Лео Штрауса, все крупные философы античности и средневековья шифровали свои настоящие взгляды, ибо боялись гонений со стороны общества и государства, он разработал целую методику чтения классических текстов. Готфрид считает, что таким образом Штраус воспитывает зацикленную только на себе космополитическую элиту, которая абсолютно неподконтрольна народу.
Константин Леонтьев. Итак, пророчество всеобщего примирения людей о Христе не есть православное пророчество, а какое-то общегуманитарное. Церковь этого мира не обещает, а кто "преслушает. Церковь, тебе, тот пусть будет как язычник и мытарь" (то есть чужд тебе как вредный своим примером человек; конечно, до тех пор, пока он не исправится и не обратится).
Рудигер Дальке. Повышенные требования делают человека сильнее и прилежнее. Все великие культуры возникли благодаря повышению требований к человеку, и даже Чарльз Дарвин (сторонниками которого в целом мы не являемся) связывал развитие биологических видов с успешным преодолением неблагоприятных условий окружающей среды.
«Война есть отец всего», - сказал Гераклит. В этом высказывании заключена одна из фундаментальнейших мудростей человечества. Война, конфликт, напряжение между полюсами снабжают нас жизненной энергией, обеспечивая, таким образом, и развитие, и прогресс. Конечно, такие заявления бывают очень опасны, когда волки рядятся в овечьи шкуры и используют высокие слова для удовлетворения собственной агрессивности.
Сегодняшняя европейская ментальность диктует нам отрицание любых конфликтов и поиск компромисса. Мы на любом уровне стараемся избежать трений и противоречий, не замечая, насколько это мешает осознанному восприятию чего бы то ни было. В условиях полярного мира человек не может избежать конфликтов. Такие попытки приводят к еще более сложным сдвигам нагрузки и переносу ее на другие уровни.
Ханс Фрайер. Революция приходила слева, реакция — справа. Это само собою разумелось для XIX века, и тогда так оно и было.
Революция и реакция встречались на поле общественных интересов и влияли на перегруппировки в системе этих интересов. Народ не имеет ничего общего ни с этим левым, ни с этим правым. Его революция прорывается снизу на равнину индустриального общества, поперек и сквозь все противоположности его интересов.
Народ овладевает миром труда и благ индустриального общества, но никоим образом не перенимает принцип, согласно которому оно построено. Он отрицает этот принцип, делает строительные камни индустриального мира грудой нейтральных средств и тем самым вновь превращает их в мир, сплачивая вокруг себя самого: не как абстрактную систему рабочих мест для своей рабочей силы, не как запасы благ, которые подлежат распределению, не как владение в смысле старой буржуазии, но как пространство для своего исторического наличного бытия.
Эрнст Юнгер. Ибо в этой стране неосуществимо такое понятие свободы, которое как некую фиксированную и саму по себе бессодержательную меру можно было бы прикладывать к любой подводимой под него величине. Напротив, испокон веков здесь считалось, что мера свободы, которой располагает сила, в точности соответствует отводимой ей мере связанности, и что объемом высвобожденной воли определяется объем ответственности, наделяющей эту волю полномочием и значимостью. Это выражается в том, что в нашу Действительность, то есть в нашу историю в ее наивысшем, судьбоносном значении, не может войти ни что из того, что не несет на себе печать этой ответственности.
Освальд Шпенглер. В политике нет выбора; каждая культура и каждый отдельный народ культуры ведут свои дела и выполняют свою судьбу в формах, которые рождаются вместе с ней и которые по сути неизменны. ... Нам необходимо освобождение от форм англо-французской демократии, ибо у нас есть собственные институты».
Кирилл Новиков. На прошлой неделе исполнилось 150 лет со дня рождения Джованни Джентиле — итальянского философа-гегельянца, на долю которого выпала судьба идейного отца итальянского фашизма. Его учение сравнительно мало известно, хотя оно во многом помогло бы пролить свет на природу третьей политической теории, о которой очень многие спорят, даже не пытаясь заглянуть в её первоисточники.
XIX-XX столетия стали периодом широкого влияния политических гегельянцев, как правых, так и левых. Последние неплохо изучены — это Маркс и связанная с ним плеяда мыслителей и политиков, развивавших коммунистическую доктрину. История фашизма имеет много схожих черт: он всячески заявлял о своём антиинтеллектуализме и открыто кичился своей необразованностью, однако это всего лишь риторика и бравада, скрывающая его философские истоки.
Скажем несколько слов о мировоззрении самого Джентиле. Собственное учение он назвал актуальным идеализмом, в его основе лежал тезис о том, что истинной реальностью, снимающей дуализм субъекта и объекта, является акт мышления, схватывающий абсолютное во всей его целостности. Платона и античную философию Джентиле критиковал за упорное противопоставление материи и духа, которое, с его точки зрения, она была не способна преодолеть. Мысль, извечно постигающая саму себя и находящаяся в условиях вечного становления, и есть сама истина и сама реальность, здесь субъект, изначально противопоставивший себя внешнему миру, достигает единства с ним через акт собственного мышления.
Иными словами, мысль Джентиле основывается на примате действия, акта над созерцанием, последнее рассматривалось как нечто исключительно динамичное. Если конвертировать это философское учение в политическое, то кто больше подойдёт на роль этого «трансцедентального Я», способного на поступки и активное преобразование мира? Ответ очевиден — государство, ибо это максимально волевой институт, который к началу XX столетия стал идеальным инструментом для мобилизации масс. Джентиле мыслит государство как силу, объединяющую людей в единый кулак, способную снять противоречие между субъектом и объектом. Оно отменяет индивидуальные противоречия, но через это даёт свободу каждому отдельному человеку, ибо народ творит свою историю, по мнению Джентиле, в первую очередь через государство.
Подчеркнём, акцент в этой философии делается именно на государстве, а не на нации, которая есть всего лишь результат его волевого усилия, потому она вторична. Здесь принципиальное отличие итальянского фашизма от гитлеризма, ибо тот идеализировал рaсу как нечто природное и естественное, государство для него — уже результат рефлексии и человеческого вмешательства.
Мысль Джентиле пафосна и бодра, но в то же время слаба. Она сформировалась под влиянием возрожденческого пантеизма с его культом человека (Джентиле всегда подчёркивал философский гуманизм своего учения) и, косвенно, немецкого протестантизма (через Гегеля), который абсолютизирует индивидуальный разум. Казалось бы, противоречивые влияния, но они дали однозначный результат — антропоцентризм, принципиально несовместимый с антично-средневековой картиной мира, где человек занимает срединное положение между Богом и миром.
Модернистские наклонности выдаёт джентилевское неприятие античного «дуализма», точнее, противопоставления человека и абсолютных истин; в духе Гегеля итальянский мыслитель искал их синтеза, что порождало свойственную всему гегельянству проблему — историцизм и релятивизм. Истина, добро и красота оказываются лишь результатом возможной для своего времени рефлексии, которые могут и должны постоянно преображаться. Поэтому мысль Джентиле, как и сам итальянский фашизм, одержимы постоянным активизмом и динамикой ради динамики, что было бы кошмаром для Аристотеля, который считал, что каждая вещь по итогу стремится к «недвижимому двигателю», т. е. к Богу, Который постоянен и не подвержен переменам; конечная цель антично-средневекового мировоззрения в неизменном и неподвижном, которое отделено от человека.
Наконец, этический этатизм Джентиле разрушал все промежуточные институты между человеком и государством — в первую очередь семью. Фашизм риторически защищал этот институт, однако его экзистенциальная ориентация на вечную войну по факту подрывала его, ибо государство присвоило себе монополию на воспитание детей и при всяком удобном случае старалось изъять их.
Иными словами, мы в очередной раз могли убедиться, что фашизм — чисто модернистское явление, которому принципиально чужды христианские средневековые идеалы. Он никогда не боролся с главным проклятием европейской истории — французской революцией и принципами 1789 г., его ненависть к либерализму объяснялась лишь ревностью, каждый пытался присвоить себе наследие Робеспьера и Дантона, но ни у кого рука не подымалась всерьёз покуситься на него. Фашизм — лишь иллюзия восстания против современного мира, которая по итогу лишь укрепила мондиалистские ценности. Итог этой истории очевиден — победа над либеральным универсализмом возможна только при полном отвержении его идейных истоков — Ренессанса и философии Просвещения.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-06-13 10:57 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2025-06-14 09:59 am (UTC)мне близки и Гегель, и Джентиле и чужд любой дуализм :)
история мира и человечества протекает в основном согласно им, а не Ветхому Завету.
Бог, Человек и Мир со-природны и Все из Бога, Все в Боге, и Бог во Всем.
Но Бог это не Ум или Раз-ум (как у Аристотеля), и не Я-Личность (как у Фихте и многих мыслителей Возрождения), и не Демиург-часовщик (как у Платона и мыслителей Нового времени), и тем более не слепая Материя (как у Шепенгауэра и атеистов-материалистов),
Бог — это рожденное Покоем Беспокойство, стремящееся вернуть Покой через выявление своих Возможностей Природы-Матери в Действительность Духа-Отца и их Сына-Логоса, ориентирующего время Отца в пространстве Матери, творя Мир и Путь в единстве жизни и смерти.