Коммунизм как дом престарелых для инфантильных детей

[swamp_lynx]

Однажды с удивлением прочитал в журнале blau_kraehe, что если не будет коммунизма, то смысла в существовании человечества нет.
Вот это желание обратить всё человечество в свою веру (а если не получится, то уничтожить) больше всего смущает в прогрессистах. Увидеть что-то прекрасное в будущем с коммунальным жильём, отказом от семей и воспитанием детей с младенчества в общественных образовательных учреждениях очень сложно. Виден в этом страх ответственности и желание любой ценой избежать страданий. Жизнь человека должна превратиться в Диснейленд, где человек будто бы постоянно что-то покоряет и узнаёт.
Неудивительно, что СССР прекратил существование с воспитанием первого по-настоящему советского поколения, которому было сложно мириться и с геополитической реальностью, в которой находился СССР, и с остатками традиционности, которые он в себе нёс. Захотелось скорого коммунизма через дружбу с Западом, через его более успешный к 1980-м глобальный проект.
Социализм вполне работает в качестве критики капитализма, а вот предполагаемый финал похож на фантазии людей, которые не хотят взрослеть.




Ханс Зедльмайр. Утрата середины. Изобразительное искусство XIX и XX веков как симптом и символ времени
Пропущенные перспективы современного искусства
Смерть света. Заметка о «Солнечном затмении 8 июля 1842 года» Адальберта Штифтера
...Теперь же качество переходит в количество; вспыхивает подлинная жажда света. Если Штифтеру в кульминационный момент солнечного затмения приходит на ум стихотворение Байрона «Тьма», где «люди жгут жилища... чтобы только видеть свет», то и нам может прийти в голову мысль о подобной безмерной жажде света, одолевающей человека, для которого погас свет внутренний. Человек стремится к полноте естественного и материального света, пытаясь таким образом компенсировать этот самый недостаток: так рождается культ света, находящий свое выражение в хрустальных дворцах, пленэре, фотографии; полное освещение жилища днем (до такой степени, что сегодня это признается уже вредным), культ солнечных ванн и превращение ночи в день благодаря открытию новых источников света, соперничающих с солнцем.

Секуляризация ада
Генезис адской сферы
...Кульминация этого развития приходится на конец готики благодаря Иерониму Босху — именно на ту временную точку, где готика и Ренессанс соприкасаются друг с другом. Как хаотическую противоположность новому космическому искусству Ренессанса Босх, в том же духе, что и Леонардо да Винчи, творит сферу адского в виде некоего мира со своими тварями и своим пейзажем, с неповторимой «природой» и со специфическими, только для него предназначенными изобразительными средствами. Он создает эту античеловеческую и противоприродную сферу, исходя из трех предпосылок: из адской зоны собора, которая как раз в главной церкви его родного города Гертогенбосха достигла чудовищной гипертрофии; из обращения вспять к раннему XV веку и из некоего поэтического корня, питавшегося особенно интенсивно адскими видениями Тундала (XII век)*. Однако абсолютно новым у Босха оказывается то, что его адский мир обладает собственным порождающим принципом, своей собственной структурой и своими формальными законами. Только благодаря этому он становится миром, точнее говоря, антимиром, противостоящим небесному и земному. Начиная с Босха, обретает существование адская картина мира**.
* Имеется в виду латинский прозаический трактат, составленный неким «Братом Марком» (1149) и переведенный в конце XII века на средневерхненемецкий. В нем описываются видения (не только ада, но и Рая) ирландского рыцаря по имени Тундал.
** Я следую здесь и далее, местами дословно, изложению Карла фон Тольная в его венской диссертации «Иероним Босх» (1925).

О су- и сюрреализме, или Бретон и Плотин
Достоевский и сюрреалист. «Человек из подполья»
...Но затем он дает этому типу более глубокое объяснение, исходя из неизбежного сопротивления человека тотальному порядку муравейника, «хрустальному дворцу», машинерии, низводящей его до уровня «фортепьянной клавиши», «органного штифтика».
Человек «пожелает самого пагубного вздора <...> единственно для того, чтобы ко всему этому положительному благоразумию примешать свой пагубный фантастический элемент. Именно свои фантастические мечты, свою пошлейшую глупость пожелает удержать за собой единственно для того, чтоб самому себе подтвердить (точно это так уже очень необходимо), что люди все еще люди, а не фортепьянные клавиши <...>. Да ведь мало того: даже в том случае, если он действительно бы оказался фортепьянной клавишей, если б это доказать ему даже естественными науками и математически, так и тут не образумится, а нарочно напротив что-нибудь сделает <...> собственно, чтоб настоять на своем. А в том случае, если средств у него не окажется, — выдумает разрушение и хаос, выдумает разные страдания и настоит-таки на своем! Проклятие пустит по свету, а так как проклинать может только один человек (это уже его привилегия, главнейшим образом отличающая его от других животных), так ведь он, пожалуй, одним проклятием достигнет своего, то есть действительно убедится, что он человек, а не фортепьянная клавиша! Если вы скажете, что и это все можно рассчитать по табличке, и хаос, и мрак, и проклятие, так уж одна возможность предварительного расчета все остановит и рассудок возьмет свое, — так человек нарочно сумасшедшим на этот случай сделается, чтоб не иметь рассудка и настоять на своем!»
Эти высказывания, по моему мнению, представляют собой наиболее глубокий комментарий из числа тех, что уже написаны и могут еще быть написаны по поводу сюрреалистической шкалы ценностей и жизнеустройства. И кто их понял, обязан, собственно говоря, обнаружить и то, как будет выглядеть соответствующее им «искусство».

«Политика сюрреализма
...Для коммунистов сюрреализм не мог быть ничем иным, как только желанным симптомом самораспада капиталистически-буржуазного общества, на питательной почве которого сюрреализм (как в один из моментов просветления признался он сам) единственно и может процветать, осуществляя функцию придворного шута этого общества. Коммунистическая революция могла пользоваться им в лучшем случае как презренным инструментом, предназначенным для смущения и деструкции этого общества. Чему сюрреализм вначале и готов был полностью соответствовать.
Потерпев фиаско, сюрреализм компенсирует это тем, что обращает против врага его же собственное оружие. Со своей стороны он низводит социально-экономическую революцию до уровня просто необходимого предварительного условия собственной, более обширной «революции жизни», революции перманентной, которая опирается на индивидуалистический принцип «всевластья удовольствия». О коммунизме откровенно говорится как о всего лишь предваряющей стадии универсального «хаотизма». И если сегодня, без сомнения, силы иррационального и силы хаоса на подъеме, то можно ли сразу исключить, что история в состоянии выбрать этот путь?
Отстранение сюрреалистов от политики, в которой они со своими «методами» с удовольствием могли бы принимать участие, практически означает, что сюрреализм бы отброшен назад в «эстетическую» сферу — «retombee dans l'art, retombee dans les valeurs individualistes» *, — с тех пор именно там и располагается его центр тяжести.
* Здесь: «впали [в соблазн] искусства, впали [в соблазн] индивидуалистических ценностей» (франц.).

Сюрреалистическая продукция на практике
Но отчего же человек до страсти любит тоже разрушение и хаос? Достоевский
...«Что такое сюрреалистический объект? Всякий объект, вырванный из своего первоначального окружения... выпавший из своего привычного обрамления, употребленный иначе, не так, как ему определено, или используемый не известным до сих пор способом», то есть всякий объект, «с-двинутый», относительно присущей ему сферы. Отчуждение есть отречение от знакомой действительности. Так, потенциально сюрреалистическое заложено в непонятой аллегории, в «безумствах» моды. Это превращение в чужое проявляется характерным образом в известных формах и определенных стадиях нарастающего безумия. Так, при монотонном нашептывании какого-нибудь слова его привычный смысл стирается, и слово начинает звучать по-особому—свежо и магически завораживающе (Кокто). Таким способом можно сделать чужим и видимый мир («dépayser»). В качестве средства достижения этого сюрреалисты рекомендуют прием, который они называют «cretinisation». He было надобности в долгом ожидании, чтобы на основании этого и в безумии (Wahnsinn) был обнаружен «смысл» (Sinn): вспомним о «paranoia-critique» Дали. Превозношение сумасшествия со стороны сюрреалистов не лишено метода.

Почему «сюр»-реализм? Относительно верха и низа
Все дискуссии с сюрреализмом оказываются запутанными из-за идеалистического недоразумения, связанного с самим наименованием этого направления. Полагают, что в этом имени можно прочитать признание той реальности, что помещается «над» банальной реальностью*. И в этой ошибке незаметно укрепляются благодаря широко распространенному воззрению, будто всякое отвращение от самодовольного реализма прошедшего и, однако же, продолжающего жить XIX века, ео ipso, уже обязано значить обращение к некоему духовному, даже религиозному искусству. Двойной смысл слова «иррациональный», которое может обозначать как нечто сверхразумное, так и нечто неразумное, только способствует этому заблуждению. И это весьма тяжкое заблуждение. Ибо оно ставит с ног на голову отношения «верха» и «низа».
Данную ошибку исправил Шампинель**:
«Сюрреализм пытается из земной жизни бежать не в потусторонний, а в посюсторонний мир. Он отвергает сверхприродное, он открыто признается в своей принципиальной ненависти ко всему, что может иметь религиозный характер, он обрел себе убежище в том, что ниже природного».
Для самого же сюрреализма приставка «сюр-» в его имени, придуманном для укрепления боевого духа, означает не идеалистически приукрашивающее недоразумение, а нечто совершенно иное:
«Все заставляет признать существование определенной духовной точки, в которой жизнь и смерть, действительное и воображаемое, прошлое и будущее, передаваемое и непередаваемое, верх и низ более не различаются как контрадикторные противоположности».
Достижение этой точки сюрреализм рассматривает как свою главную цель, и именует себя он так именно потому, что предполагает занимать положение «по ту сторону верха и низа». Это стремление необходимо понимать как часть его программы «систематизации смущения» (Сальвадор Дали), дискредитации не только «этой» реальности, но и вообще разницы между «верхом» и «низом». Как раз в этом заложена его притягательность для тех слабых умов, которым опостылел пошлый реализм и которые возжелали вознестись в «более высокие» регионы, но потеряли чувство верха и низа в той looping-to-loop, «мертвой петле», что совершают летчики, которым они доверились.
Если же сила различения еще не поколеблена, то не может быть сомнений, что называющий себя так сюрреализм (Surrealismus) на самом деле является су-реализмом (Sousrealismus) — реализмом того, что ниже человека и ниже разума, реализмом инфернального. Это справедливо и для его продукции, для его «искусства». Присутствие сюрреалистического творения в какой-нибудь церкви было бы sacrilegium — святотатством в полном смысле слова. (В то время как, например, в экспрессионизме заложены определенные, пускай и крайне субъективные, но все же религиозные возможности.)
* Из-за этого заблуждения сегодня обозначается сюрреализмом очень много тако­го, что мало относится к сюрреализму.
** B.Champigneulle. L'inquiétude dans l'art d'aujourd'hui. Paris, 1939.


- Кишлей прав, - сказал я, - футуризм следует рассматривать только в связи с чем-то. Я предлагаю рассмотреть его в связи с автомобилем. Это - явление одного порядка. Существует много других явлений того же порядка. Но я не хочу простого перечисления. Недавно я видел в окне магазина посуду, разрисованную каким-то кубистом. Рисунок представлял цветные квадраты, треугольники, палочки и линейки, скомбинированные в различном соотношении. Действительно, об искусстве - с нашей, с человеческой точки зрения - здесь говорить нечего. Должна быть иная точка зрения. Подумав, я стал на точку зрения автомобиля, предположив, что он обладает, кроме движения, неким невыразимым сознанием. Тогда я нашел связь, нашел гармонию, порядок, смысл, понял некое зловещее отчисление в его пользу из всего зрительного поля нашего. Я понял, что сливающиеся треугольником цветные палочки, расположенные параллельно и тесно, он должен видеть, проносясь по улице с ее бесчисленными, сливающимися в единый рисунок сточных труб, дверей, вывесок и углов. Взгляните, прижавшись к стене дома, по направлению тротуара. Перед вами встанет короткий, сжатый под чрезвычайно острым углом, рисунок той стороны, на какой вы находитесь. Он будет пестрым смешением линий. Но, предположив зрение, неизбежно предположить эстетику - то есть предпочтение, выбор. В явлениях, подобных человеческому лицу, мы, чувствуя существо человеческое, видим связь и свет жизни, то, чего не может видеть машина. Ее впечатление, по существу, может быть только геометрическим. Таким образом, отдаленно - человекоподобное смешение треугольников с квадратами или полукругами, украшенное одним глазом, над чем простаки ломают голову, а некоторые даже прищуриваются, есть, надо полагать, зрительное впечатление Машины от Человека. Она уподобляет себе все. Идеалом изящества в ее сознании должен быть треугольник, квадрат и круг.
- Черт возьми! - вскричал Гопкинс. - Не думаете же вы, что автомобиль обладает сознанием, душой?!
- Да, обладает, - сказал я. - В той мере, в какой мы наделяем его этой частью нашего существа.
А.Грин "Серый автомобиль", 1923 г.


К апологии так называемого сюрреализма:
Бога избежать нельзя: кто отказывается быть Его чадом, навеки превращается в Его обезьяну. Г. Тибон
...Защиту сюрреализма могут предпринимать только те, кто, «не позволяя себе жаждать даже собственного внутреннего познания», постигают сюрреализм в его измученности, или те, кто его в себе перенес и преодолел.
Возможный успех сюрреализма лежит вне его самого. Там, где сюрреализм остается последовательным (а он последовательнее, чем можно предположить, имея в виду закон его рождения), именно его чрезмерное бесстыдство предельно наглядно обнаруживает, как выглядит мышление, отрекшееся от логики, как выглядит искусство, отказавшееся от структуры, как выглядит этика, отменившая стыдливость, как выглядит человек, тотально отвергший Бога. Сюрреализм продемонстрировал, как все эти частные феномены осмысленно соединяются в «человеке тотальной измены» * — так осмысленно, как это только может быть в случае искаженного образа, сохраняющего в себе смысл образа безупречного. Так, невольно, он становится великим разоблачением той «половинчатости», которая только из-за непоследовательности своего мышления удерживается на полпути, скрывая за масками человеческого достоинства, «гуманизма» и «искусства» все ту же внутреннюю измену себе и миру. Сюрреализм—как когда-то И.Босх—показывает, что «из-под сорванных и отброшенных личин жизни таращится... ужас абсурда» (Френгер).
Самое сильное оправдание сюрреализма заключено в том, что обнаружил Достоевский: сюрреалист защищает, пускай и абсурдными средствами, первичную свободу человека, саму возможность свободно выбирать между добром и злом, между порядком и беспорядком, свободу отвергать навязанный рай. В области искусства тоже есть нечто, располагающееся даже ниже сюрреализма: это то банально-реалистическое и заурядное псевдоискусство холодного атеизма, которому не жалко ничье отсутствие. Хотя сюрреализм и изобилует причудливыми банальностями, однако в искусстве он всегда пытался творить из глубоких, хотя и неочищенных источников и страстно отвергал «art propaganda». В нем попадаются, пускай и в совершенно перверсивных формах, элементы, которые могут быть, вероятно, сублимированы: высокая оценка любви (пускай и в виде карикатуры в духе «amour fou»), юмора (пускай и в виде шаржа в духе «humour noir») и вдобавок—страстное желание скорее чудесного (пускай и в искаженном виде—в качестве особенного), чем «общеобязательного»: «Чудесное—единственный источник вечного единения между людьми» (Бретон). И, вопреки их собственной программе, адептам сюрреализма порой кажется, «что из шума и беспросветного холода высвобождается божья искра; что шевельнулось стремление к выживанию и длительности, к ясности и разуму». То уникальное, что останется от сюрреализма, вопреки его принципам было создано более высокой очищающей силой.
«Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней: и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло.
Пастухи же, видя происшедшее, побежали и рассказали в городе <...> И вышли видеть происшедшее; и, придя к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисуса, одетого и в здравом уме, и ужаснулись» (Лук. 8. 35-35)
* «Тотальная измена» как альтернатива «тотальной мобилизации» — ключевому понятию в «Рабочем» Э. Юнгера.


Кьеркегор о Пикассо
Все уже сказано, но поскольку никто не слушает, приходиться все время повторять заново. Реми де Гурмон
...Поэтому тип протейного человека—одна из многих «онтологических» карикатур или суррогатов этого века, который предлагал суррогаты всего и вся, но прежде всего суррогаты духовной, а равно и телесной пищи. (И разве не должно восприниматься «интересное», «особенное» подобным суррогатом — как субъективный эрзац мистериального, чудесного?) Во всех этих качествах Пикассо — образцово-показательная фигура нашего времени.
Эстетик рассматривает зло только эстетически («Монотонно добро, бесцветно и пошло, согрешенье одно бесконечно роскошно»), не замечая, что лишается самого важного, самого святого в человеке: централизующей силы персональности и ее этического контекста. «Кто живет эстетически, постоянно находится в эксцентрическом настроении, ибо его центр— на периферии. Персональность имеет свой центр в себе самой; кто не владеет собой, тот эксцентричен». Эстетик —это «человек без внутреннего веса, без центра тяжести и без середины, без истории и без внутреннего контекста, разве что с точки зрения негативного». В этом смысле Пикассо —образцовое воплощение и образцовое воспроизведение утраты середины, со всем своим блеском и со всеми своими теневыми сторонами.
Эстетик лишен границ и лишен меры. «Интересный» человек пребывает в безостановочном споре (в том числе и с Богом), который он не завершает и даже не пытается завершить ни решением, ни заключением, он не добивается «conclusio», ибо решение есть «пробуждение к вечности» и тем самым —опыт границы, не человеком установленной.
Эстетик —«самый непостоянный из людей». «Поскольку ироник, максимально пользуясь поэтической лицензией, поэтизирует себя самого и свое окружение, поскольку он живет предельно сослагательно и гипотетически, постольку его жизнь утрачивает всю свою не­прерывность». И где еще существуют художественные переживания и художественные творения, которые были бы столь же парадигма­тически и программно непоследовательны, как у Пикассо? «Его на­строения столь же случайны, как и инкарнации Брахмана: он то бог, то песчинка».

...Кьеркегору это открылось в пол­ной мере: именно утрата Бога представляет собой нечто несравнимо большее, чем любая другая утрата, — даже качественно нечто совсем иное, не столько утрату, сколько «потерянность». Но эта поте­рянность приносит с собой безграничную отрицательную свободу (или, точнее, видимую свободу): свободу беженца из действительно­сти, «peregrinus proteus», который дома везде и нигде. Она приносит «свободу не бытия-обязанности, а бытия-возможности, не позволяю­щего суживать бесконечную перспективу остроумия конечным го­ризонтом морали». «Потерянность» приносит «свободу от предмета в смысле безусловного достижения господства техники над форма­ми природы, которые признавались в старые времена богоданны­ми... свободу от истории в смысле отрицания всякой стилистической непреложности, в смысле самого произвольного выбора образцов и превращения по своему усмотрению исторических импульсов в ис­черпывающе персональное, свое собственное формообразование... и свободу, наконец, от всякого установления собственного направле­ния развития». Но хотя эстетик и владеет даром «каждую страсть, каждое настроение, каждое движение сердца подчинять холодной власти рефлексии, хотя он и способен всегда отдавать себе отчет», однако сам он уступает «любому опасному соблазну остроумия, которое игрой многообразия маскирует тотальную неясность. Это неясность относительно самого себя и своего адского телоса». «Ироник, который уверен в своей свободе, подпадает под страшный закон мировой иронии и отбывает самую жуткую повинность».

Остерегайся всякого призвания. Кто полностью отдается этому, становится плебеем. Кьеркегор (в «Обольстителе»)
...Таким качеством прежде всего является способность к бесконечным превращениям. Это профессия актера, режиссера, художника-декоратора, дирижера и историка ис­кусства, насколько последний — как и те другие — принимает на себя функцию «интерпретатора». Общим прототипом этого ряда — и ис­торически самым ранним типом — является «лицедей-актер». «Ак­тер» — подобно кьеркегоровскому «обольстителю» — тоже обязан «уметь принимать любой характер». И все же его духовная си­туация совсем иная. Ведь при всей требуемой способности к превра­щениям каждая его «роль», усвоенная духом поэта, полагает ему вся­кий раз границы, связывает и обязывает его духовной реальностью, от которой уклониться он не может — в противном случае возникнет опасность поставить на место служения произведению «интересное» толкование собственного «Я». Бесспорно, в то время, когда явился Пикассо, эта опасность повсюду только нарастала: и теперь многие заняты непрерывными поисками не произведения в его объектив­ном содержании, а «интересной» интерпретации.
Но интересное в себе и для себя — не самая важная категория. Со­гласно удачному замечанию Федора Степуна, хотя и можно сказать, что интересно освещение, но сказать, что интересно солнце — нельзя.


Искусство в эпоху атеизма
Представление о человеке как о самоцели – атеистично. Франц фон Баадер.
...Таким образом можно было бы использовать разгоревшееся пламя спора в качестве двигателя научного познания. Во всяком случае, для истории искусства это пламя может быть полезным, только если столь противоположные исторические теории будут спорить о понимании фактов современного искусства, начиная с самых его первичных импульсов. Но, по словам Гете, понять – значит «организовать».


Границы истории стиля и искусство XIX века
...Стремление к абсолюту—а это как раз и показала история XIX и XX веков — заложено в человеке со всей очевидностью, как нечто неискоренимое. Там, где это стремление не находит своего исполнения в истинном Абсолюте, в Боге, возникают различные формы идолосложения (Idolbildungen): исчерпывающим достоинством Абсолюта украшаются более или менее возвышенные частные ценности и сущности мира! Но так как ни одна из этих частных ценностей не в состоянии целиком удовлетворить человека —один идол непрестанно свергает другой, —XIX и XX века не только могут, но и обязаны быть эпохой страшных духовных схваток. И в конце этой борьбы всех идолов против всех идолов возникает обожествление смерти (танатизм), хаоса (анархизм) и пустоты (нигилизм).
Данное открытие Мюллера-Армака* иллюстрируется наиболее наглядно посредством событий, происходящих в искусстве. Идолы запечатлеваются в тех задачах искусства, которые ныне перенимают ведущую роль у церковного здания (и алтарного изображения). Культ вечно изменчивой природы и вечной длительности (естественный парк и памятник), культ искусства в его аполлонических и дионисийских аспектах (музей и опера), культ творческого духа человека и самого юного и самого могучего порождения этого духа—машины (выставка и фабрика) в конце концов перелагаются в культ смерти, хаоса и пустоты. И это вполне естественно, «ибо не было и нет ни одного такого искусства, которое не приносило бы жертвы своему Богу, или своим идолам».
При подобном взгляде можно говорить не о «столетии без Бога», а о столетии «идолосложения»**. Но и это замечание можно еще раз расширить, сказав,—опять-таки вслед за одним романтиком, Адамом Мюллером, который обнаружил это первым,—что это столетие ста­ло столетием суррогатов всего и вся, всех телесных, душевных и ду­ховных способностей человека.
* Das Jahrhundert ohne Gott. Munster, 1948.
** Ср. уже у Герреса в «Сполохах» [L] : «... несдержанное излияние силы, страшное столкновение противоположных тенденций, гонимых друг против друга, — вот чем отмечено будет время, одна за другой силы будут бороться за верховенство и узурпировать власть и терять ее, раздавливаемые совокупным противодей­ствием всех прочих» (Эстетика немецких романтиков, с.206). И то же самое — у Чорана в «Разложении основ» (1948) «История есть не что иное, как шест­вие лжеабсолютов, череда воздвигнутых по каким-то поводам храмов, дегра­дация духа перед лицом Невероятного. <...> Всякая эпоха обволакивает себя каким-нибудь абсолютом — маловажным, скучным и стоящим других абсолютов, ведь невозможно же не быть современником какой-нибудь веры <...>. Сущест­вование включилось в цикл ересей, которые подточили ортодоксию небытия» (Сиоран. Указ. соч., с. 14, с 119-120).

...Важно избегать оши­бочного представления, нередко встречающегося в текстах по исто­рии искусства, будто одно явление должно быть «объясняемо» од­ной, из него же выведенной тенденцией (ведущей к этому явлению). В данном же случае мы объясняем возникновение абстрактной живо­писи не тенденцией к абстракции (или чем-то еще более замаскиро­ванным), но более широкой тенденцией к «чистым сферам», из ко­торой выводятся и явления совершенно иного рода. Установленный в качестве факта феномен «абстрактной живописи» продуцируется в качестве особого случая в рамках универсальной тенденции: осо­бый случай выявляется тогда, когда тенденция в своем движении до­ходит до самых крайних границ.


Великая реальность и великая абстракция
Deux exces: exclure la raison, n'admettre que la raison*.
Паскаль. Мысли, № 168
...В заключение Хафтманн наделяет оба этих жеста, оба этих полюса пластическими именами, которые нашел Кандинский: «Великая Реальность» и «Великая Абстракция».
В этих высказываниях утверждаются, по крайней мере, три решающих вывода:
1. Оба «жеста» обозначают последние возможности, пограничные случаи современного художества. Они суть эсхатоны, экстремумы, но экстремумы сущностные.
2. Продукты обоих жестов лежат за «пределами искусства», обоим «более нет дела до искусства».
3. Оба этих жеста определяют с этой минуты в качестве полюсов все художественное творчество в целом, по крайней мере, те направления, что оказались еще жизнеспособными в середине XX века. Только они являются современными в собственном смысле слова. (Утверждение, за которое можно от души поблагодарить!)
* «Две крайности: исключать разум, допускать только разум».

...Это переворачивание началось уже тогда, когда наука о природе взялась превозноситься над философией. «В своей оде Ньютону (напечатанной в первом издании „Prinzipia") Эдмунд Халли превозносит успех своего кумира, ставя его выше всех мудрецов и законодателей древности вкупе со всеми их культурными деяниями». Речь идет о процессе, «который можно было бы обозначить как перенос пафоса, присущего специальной области, на всю человеческую экзистенцию». Беда была уже на пороге, когда «Эйлер потребовал, чтобы философы в обязательном порядке слили свои спекуляции со спекуляциями физиков. Тогда, конечно, подобное требование только отчасти могло иметь успех: духовно-философская традиция западной культуры в XVIII веке еще не представляла собой единого целого, когда ею овладел первый резкий порыв бури, устроенной физиками... Тем не менее «схизма» уже в XVIII веке была фактом, даже если она оставалась так или иначе за порогом сознания. Только Шеллингу стало очевидным, что появился фактический разрыв между возрастающим сциентистски-утилитарным сектором цивилизации и духовно-интеллектуальной традицией, и с тех самых пор спиритуалист находится уже в обороне. Потребовалось полвека после Шеллинга, чтобы спор разрешился в пользу науки. Духовные евнухи превратились для масс в социально активных идейных реформаторов». «Вред, нанесенный сциентизмом, больше нельзя исправить. Как удачно выразился один дружески настроенный по отношению к науке философ, душевнобольным удалось-таки поместить здоровых людей в желтый дом»*.
Стремлению подчинить философию науке аналогична удачная и далеко идущая попытка подчинить более высокую область архитектуры более низкой области технической конструкции (которая в пределах своей сферы может оставаться вполне уместной) —опыт, со своей стороны основанный на техническом сциентизме. И ныне примечательно видеть, как поклонение геометрии от Ле Корбюзье возвращается к вождю французской революционной архитектуры. А от него—к Ньютону, которому не случайно другой революционный архитектор Буле спроектировал мегаломанский памятник в виде гигантского шара. Видно, как родственные духовные течения и на персональном уровне, прямо или косвенно, взаимодействуют друг с другом. Шар является символом и предвестником победы геометрии над архитектурой, подобно тому как черный квадрат на белом фоне — знак подчинения живописи той же самой геометрии. То, что является не-искусством, стало «точкой наводки» для искусства. «Распространение воли к власти с царства явлений на царство субстанции — вот дефиниция магии. И сейчас становится понятным, что, в сущности, означает откровенный восторг Хафтманна по поводу «магического».
* Eric Voegelin. Wissenschaft als Aberglaube. In: Wort und Wahrheit, Mai 1951.


До каких пор живопись остается искусством?
4. Что привело к этому переходу границы?
Только что приведенный пример отчетливо показывает, что к подобному qui pro quo ведет ложный вывод. Он исходит из совершенно верной внутри себя предпосылки, что художественный ранг и ценность произведения старого искусства зависят от степени совершенства, от «уровня» тех компонентов, которые, если их рассматривать отдельно, могут с полным правом быть названы формальными. Наблюдение, имеющее своим основанием указанную предпосылку, правильно. Сделанное из нее заключение —неверно. Ложный вывод заключается в том, что если только формальные компоненты являются в произведении специфически художественным началом, то тогда эти компоненты необходимо изолировать и воспроизводить в очищенном виде, чтобы сделать «искусство» полностью «чистым». Этот ложный вывод типологически представляет собой приблизительно следующее: если специфическое действие вина основано на содержании в нем алкоголя, то, следовательно, изолированный алкоголь сам по себе будет самым чистым вином. Определенно, чистый алкоголь химически более чистая субстанция, чем вино. Но это никакое не чистое вино. «Чистое» вино — это нечто совсем иное.
Итак, в основе этого стремления выделить из старого искусства мнимо «чистый» художественный элемент (а это и есть точное опре­деление абсолютного искусства) лежит ложное понятие «чистоты». Уже многие исследователи, среди них—в частности, Гелен, выража­ли подозрения, что такое понятие «чистоты» по существу более со­ответствует понятию науки, чем понятию искусства. Современная наука обязана своим величайшим, без сомнения, успехам подобному разделяющему мышлению и стремлению к чистоте.
Но самые глубокие исторические корни этого стремления к чис­тоте все еще не выявлены. Можно только предположить, что они возвращают нас к сфере религии (деизм, пуританство, катары).

//со здоровьем – та ж хрень

5. Какие функции у параискусства в рамках современного мира и какие-в рамках сохраняющегося при этом старого мира?
...Фраза Гейзенберга: «Впервые в сво­ей истории человек не находит никого, кто бы противостоял ему», сохраняет свое значение и при взгляде на искусство. Это параискусство — адекватный художественный гештальт для человека, который провозгласил себя абсолютно автономным и который, чтобы эту ил­люзорную автономию подтверждать, обязан отделяться от приро­ды и живой традиции, окружая себя миром, полностью им самим же и созданным. Только в таком самостоятельно сфабрикованном ок­ружающем мире человек ощущает себя совершенно свободным. По­хожие мысли звучат уже у Гегеля, находя позднее свое крайне отчет­ливое выражение у Маркса. Человек должен преодолеть свою укоре­ненность в природе, чтобы прийти к себе. Но в этом ему помогает не только техника, но и абсолютное искусство. Человек вынужден уклоняться от встречи с природой, ибо в ней он сталкивается с ве­щами и отношениями, — с «творениями», изменить которые просто не в его власти. Поэтому абсолютное искусство не-природно. Чело­век вынужден отказаться от диалога с живой историей. И в этой си­туации его вновь выручает абсолютное искусство. Ведь оно являет­ся единственным художественным гештальтом, лишенным традиции. Впрочем, старое искусство можно упразднить, если похоронить его в музее и дать иное, чисто формалистическое толкование.
* См.: Das poetische Wort und die Kunst. In: Hefte d. Kunsthistor. Seminars d. Univ.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Дети (https://www.livejournal.com/category/deti/?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment), Психология (https://www.livejournal.com/category/psihologiya/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[http://users.livejournal.com/paradigma_/]

Китай с его правящей коммунистической партией может и не похож сейчас на диснейленд, но превосходит наш российский победивший капитализм в разы во всех сферах. Так что прогресс все равно в этом направлении, а не в "священной" конкуренции частных собственников и максимизации прибыли.

[swamp-lynx.livejournal.com]

В Китае уровень социального расслоения очень высок. Это своеобразный социализм, особенно если учесть национализм китайцев.

По данным на 2022 год, коэффициент Джини, позволяющий оценить экономическое неравенство, составлял 0,467. "Это показывает, что пока лишь некоторые люди стали богатыми вслед за развитием Китая", - сказал Чжан Лицюнь (Ведущий экономист департамента макроэкономики Исследовательского центра развития при Госсовете КНР).
Экономист указал, что Китай, население которого достигло более 1,4 млрд человек, все еще далек от стран с высоким уровнем дохода и современной зрелой экономикой.

https://tass.ru/ekonomika/20409057

[http://users.livejournal.com/paradigma_/]

https://tass.ru/opinions/10790289
Но у них есть огромная позитивная динамика. У нас такой нет

[Алексей Ишков (from livejournal.com)]

Я бы не сказал что он превосходит прямо "везде". По соцзащите, по правам рабочих... поверьте, вам бы не хотелось обеспечивать эти гига-показатели собственной работой на износ. Мне тоже.

Не сочтите что я докопался до слов, просто я считаю, надо ОЧЕНЬ внимательно следить что КОНКРЕТНО у реальности просишь. А том может ведь и выдать требуемое. Под роспись.

== Ну а почему у китайцев скорее "получилось" чем нет, даже не смотря на эпичные провалы вроде маоистских экспериментов...

Потому что для китайцев "коммунизм" — это средство, а не цель.

А цель с самого XIX века проста — вылезти из колониальной зависимости. Если для этого надо быть коммунистом — китаец будет. Надо быть националистом — ноу проблем. А если бы надо было быть анархо-веган-феминистом — то и с этим проблем бы не было. Всё лучше позорного XIX века. И не только Китай, это для Азии вообще характерно.

Отсюда и кульбиты вроде экономики 80х (там где Горби запутался в собственных соплях и не справился даже с кооперативами) или "Мао был на 70% прав и на 30% ошибался". Сравните с культом де факто обожествления Ленина и неприятия его критики даже там где история сказала своё "фи". С той же нацполитикой.

Вторая причина успеха заключается в том, что китайским коммунистам как то не пришло объявить всех ханьцев "контрой", великодержавными шовинистами и крипто-чанкайшистами, и вообще записать во второй сорт. А партию понабрать из тибетцев, хакка, да хоть индусов, лишь бы только не из местных. Думаю, сделай бы они так и никакого Китая и не было бы. Был бы Кантон отдельно, Маньчжурия отдельно.

Ну и третье, чему у китайцев однозначно стоит поучиться, особенно нам — это то, что лично китаец может партию, Мао и Си ненавидеть до стадии "вот этими вот своими ручками задушил бы". Вот только никогда он это "белому варвару" не скажет. Потому что прекрасно знает чем такие разговоры с белыми дьяволами оканчиваются — весь XIX век объясняли и половину двадцатого. Объяснили хорошо. Прям на отличненько.

[tektor5.livejournal.com]

К чему такие сложности? Китайцы от веков привыкли и умеют работать пр любом строе в отличии от русских

[misha-panda.livejournal.com]

С т.зр. самих китайцев очень похож.
Скажем знаменитые китайские поезда на магнитной подвеске предназначены для сплочения страны и впечатления населения.

[urease.livejournal.com]

Она просто сумасшедшая

[dmitrymeister.livejournal.com]

— "Вот это желание обратить всё человечество в свою веру (а если не получится, то уничтожить) "

Считать, что это про коммунизм, это и есть инфантилизм. Приписать принципиальным материалистам какую-то "веру" и объявить их чаловеконенавистниками... Что же, Геббельс в аду рад последователям. Вообще-то до сих пор подавляющую часть войн, а истребительные исключительно, устраивают капиталисты в желании заставить всё человечество работать на кучку особо "избранных".

[broosnika.livejournal.com]

То что было в Союзе имет многие признаки религии, ну или секты.

[weekers.livejournal.com]

Какие?

[swamp-lynx.livejournal.com]

"Вообще-то до сих пор подавляющую часть войн, а истребительные исключительно, устраивают капиталисты в желании заставить всё человечество работать на кучку особо "избранных"."

Я не спорю с критикой капитализма, здесь социализм верен. Но вот желание уничтожить человечество, которое не пожелало / не смогло построить коммунизм, — это человеконенавистничество.
Не было коммунизма — люди вполне себе существовали, а потом придумали себе красивую фантазию и из-за её отсутствия должны прекратить существовать. Фанатики.

[desmond-bruce.livejournal.com]

Не было коммунизма — люди вполне себе существовали, а потом придумали себе красивую фантазию...

— Хреново существовали.

....и из-за её отсутствия должны прекратить существовать. Фанатики.

— Из-за ее отсутствия капиталисты угробять мир в ядерной войне между собой.

[pennkoff.livejournal.com]

Интересно, а по какой же причине материалисты без какой-либо "веры" всеми конечностями вцепились в труп основоположника?

[armagedon-tvp.livejournal.com]

Ну я бы не стал брать данный журнал и данного человека как образец. У нее коммунизм в т.ч. для продвижения идей женского равноправия и борьбы с традиционализмом (что само по себе такое).

Есть вполне адекватные коммунисты которые не покушаются на частную жизнь и мелкий/средний бизнес. Они видят основные беды в капитализме когда он начинает влиять на государство, его законы, и внешнюю и внутреннюю политику. Некоторые консерваторы с ними в этом согласны. Так, что вполне можно построить какое-то "справедливое общество" в котором будут как элементы СССР и Китая, так и свобода и традиционные ценности (но это будет не сразу и не просто).

[swamp-lynx.livejournal.com]

Если без фанатизма, то у левых, безусловно, много верных и полезных идей.

[danil-danil.livejournal.com]

Коммунизм настанет, но без рабочего класса как основы и при тотальной роботизации.
Да и вообще на рабочий класс ставка коммунизма провальная, слишком узкое мировоззрение и недостаточное образование в массе, чтобы совершать эволюционные скачки.
Ползучие механизация и автоматизация уже привела к массовому булшитджобу. Как только в нем потребность исчезнет (ибо придется почти 100% населения этим заниматься или что-то менять), так держащиеся за власть начнут играть в коммунизм и его производные.

[cambria-1919.livejournal.com]

Коммунизм как утопия — собрание разномастных мечт 19 века. И неинтересное, инелепое, неосуществимое (одинаковыми и даже одинаково хорошими люди не будут никогда).

Что сильно подпортило идею вполне реальную идею социализма.

[deadmanru.livejournal.com]

Какая там идея социализма, когда с первых дней СССР мнение народа большевиков не интересовало вообще! Большевики себе спецраспределители-талоны на еду выдавали, где трескали в три горла, пока народ ел лебеду и помирал с голоду в Поволжье. Народ живёт в землянках-бараках большевики в квартирах по 5-6 комнат с прислугой...

В интернете есть книга:  А.В. Сушков. Империя товарища Кабакова. Уральская партноменклатура в 1930-е годы.

Причём это не вдруг какое ЧП, а везде такое было с коммунистами. Народ с мест в Кремль возмущённые письма Сталину писал и? Сталин Кабакову только написал, скромнее надо быть. И так было везде!

Никаким социализмом в СССР вообще не пахло! Как и нормальным государством, где закон-суды и т.д. конституция. Всё это был симулякр нормального государства. А главные люди в СССР ходят в малиновых штанах и получают удовольствие, когда им всё население делает Ку!

Ну а сами эти "лучшие люди СССР" советский народ считают быдлом-скотом-недочеловеками. А себя уже записали в столбовые дворяне.

[askryshkin.livejournal.com]

Пусть тренируются в построении коммунизма на кошках США.

[papalagi.livejournal.com]

==Коммунисты ненавидят и мечтают уничтожить жизнь ради своих детских и подростковых фантазий

откуда инфа?

[swamp-lynx.livejournal.com]

От веры в конец истории в виде коммунизма. Те коммунисты, которым нормального, что он не наступит, у меня негатива не вызывают.

[hotmysl.livejournal.com]

Капитализм уничтожает человечество. Не видеть этого может только очень недалёкий человек.

[swamp-lynx.livejournal.com]

Уничтожает, конечно.

[Артаксеркс Конев (from livejournal.com)]

А социализм не уничтожал русский народ?