![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxОчень понравился пост, где автор рассказывает о том, как хорошо и приятно жить в мире без драмы, как чудесно будет слиться в глобальный Диснейленд, где все будут счастливы. Ну и это обязательно случится, как только русские перестанут быть русскими.
Гордость берёт за то, что мы последний рубеж на пути скатывания мира в тотальное ничтожество.
"Только представьте себе мир без драмы — это настоящий рай... Неудивительно, что последняя в истории война — русско-русская. Самый драматичный народ в мире разделился на тех, кто хочет уйти от драмы, и тех, кто хочет навеки в ней остаться, но уровень драматичности в обоих случаях один и тот же. Все хотят пострадать и умереть — либо за одно, либо за другое. Это же так благородно, это идеал. Россия — это последний бой, который прошлое даёт будущему. Вот почему эта война закончится только тогда, когда тем или иным способом исчезнет последний носитель и поклонник драмы. Исчезнет — необязательно погибнет, он может просто перестать всё драматизировать.
Никто в мире больше не хочет воевать — не хочет страдать и умирать ради чего бы то ни было. Ни на Востоке, ни даже на Западе, который только что был историческим образцом воинственности."
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
az118: Сквозная тема Стругацких — мечта о жизни без страданий счастливых людей и как реальность постоянно и жестоко разрушает эту мечту. Причем счастье у них — заниматься любимым делом на благо себе и людям (мир Полдня). Любимое дело — дело согласно врожденным способностям и воспитанию, выявляющего и оформляющего их. Отсюда первостепенная роль Учителя и Наставника, с рождения до зрелости сопровождающих человека. А это возможно только в интернате. Семья в таком контексте с одной стороны не способна дать полноценного космополита, и с другой — не дает заниматься любимым делом на благо всех. При этом высшее благо — благо сначала всего человечества, а затем всех разумных существ во вселенной. Чтобы очаги разума не угасли, необходима тайное их опекание на пути прогресса. Для этого необходима спецслужба Прогрессоров, агенты которой внедряются в отсталые миры — странники. Но поскольку прогресс непрерывен, то, во-первых, во вселенной есть расы, далеко опередившие человечество и возможно действие внутри него агентов-ино-странников, и, во-вторых, в самом человечестве может появиться подвид прогрессивных особей, качества которых далеко превосходят качества массы остальных людей — людены. Однако оказывается что людены чужды не только людям, но и самим себе и не способны создать свое жизнеспособное общество, а ино-странники, оставившие в далеком прошлом свои следы, больше никак не проявляются. (трилогия о Максиме Крамерере, 1969-1985). В итоге разочарование Стругацких в прогрессе и коммунизме, однако главная тема — счастье и Учитель морали — осталась, в последних их произведениях получившая развитие в антибулгаковской булгаковщине по форме и в гностической мифологии по содержанию (ОЗ), где в первое Пришествие Христос — очень хороший человек, Рабби-Учитель высокой морали, учивший людей терпимости и жизни в мире и доброте, ради чего подстроил собственное распятие, а во второе пришествие Он — Яхве-Демиург, создавший материальный отягощенный злом мир и ищущий Человека для преодоления зла.
империи братья ненавидели, в т.ч. британскую. Островная империя в трилогии о МК — калька с нее. А прототип противостоящей ней Державы Неизвестных Отцов — Российская империя и СССР, плюс нацистская Германия.
прототипы интернатов — имперские лицеи и кадетские корпуса 18-20 вв, воспитывающие дворян-слуг империи. в др.Китае были аналоги и по сути оттуда и пришла идея таких заведений. Но они не отменяли семью, а дополняли ее.
Карл Маркс. «Человек есть существо родовое, не только в том смысле, что и практически и теоретически он делает своим предметом род – как свой собственный, так и прочих вещей, но и в том смысле, что он относится к самому себе как к наличному живому роду, относится к самому себе как к существу универсальному и потому свободному… Именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его (человека) произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире. Поэтому отчуждённый труд, отнимая у человека предмет его производства, тем самым отнимает у него его родовую жизнь, его действительную родовую предметность, а то преимущество, которое человек имеет перед животным, превращает для него в нечто отрицательное, поскольку у человека отбирают его неорганическое тело, природу.
Непосредственным следствием того, что человек отчуждён от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущности, является отчуждение человека от человека… Если продукт труда мне чужд, если он противостоит мне в качестве чуждой силы, кому же в таком случае он принадлежит? Если моя собственная деятельность принадлежит не мне, а есть деятельность чуждая, вынужденная, кому же принадлежит она в таком случае?... Итак, посредством отчуждённого, самоотчуждённого труда рабочий порождает отношение к этому труду некоего человека, чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчуждённого труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе.
Таким образом, понятие частной собственности получается посредством анализа из понятия самоотчуждённого труда, т. е. самоотчуждённого человека, отчуждённого труда, отчуждённой жизни, отчуждённого человека…Частная собственность оказывается, с одной стороны, продуктом самоотчуждённого труда, а с другой стороны, средством его самоотчуждения, реализацией этого самоотчуждения».
Кирилл Мазаев. Маркс говорит о том, что сама сущность человека заключена в том, что он родовое существо, которое благодаря производству делает природу своим произведением и так опредмечивает свою сущность. То есть, по сути, Маркс говорит, что человек через труд продолжает себя в природе, переносит себя в природу, распространяет свою самость на окружающий мир и, можно сказать, сохраняет себя. И когда результат труда отчуждают от человека, то тем самым повреждают и искажают его истинную природу (ничего не напоминает?). А вот дальше мысль Маркса довольно парадоксальна: он говорит, что частная собственность – это как раз средство и результат отчуждённого труда, то есть – повреждения и искажения человеческой родовой природы. Значит, по Марксу, диалектически, взаимно, друг через друга, происходят (1) зарождение частной собственности и (2) искажение человеческой природы/отчуждение труда: то и другое есть причина и следствие друг для друга. Для того, чтобы преодолеть повреждение человеческой природы, труд и его плоды надо обобществить, а частную собственность – уничтожить, оставив общественную собственность. Из этого очевидно следует, что личное «я» необходимо устранить, заменив его «общественным я» - и вот это, по Марксу, будет возвратом в первоначальное родовое состояние человека, к его истинной сущности. По сути, это есть полный отказ от своего собственного «я», от понятия «моё» (частная собственность) и обретение через такой отказ счастья. И если вернуться к творческому акту, к выражению родовой сущности через производство, через изменение природы, то человеку, растворившему своё «я» в общественной личности, совершенно всё равно, каков его личный вклад и каково его личное вознаграждение при производстве – поскольку для него главным и единственным мерилом счастья является результат всей совместной, общественной, родовой деятельности в целом, как с точки зрения преображения природы, так и с точки зрения извлечения плодов. И вполне понятно, что личный дух человека при таких условиях тоже растворяется в некоем общественном духе. Только так можно объяснить парадокс вот этого тезиса: что частная собственность – это и есть отчуждение труда. Потому что в ином случае, спрашивается, откуда же этот труд вообще может отчуждаться, как не из частной собственности того самого человека, который трудился? И куда этот отчуждённый труд можно вернуть, как не в частную собственность этого труженика? Вопрос повиснет в воздухе, на него нет ответа, кроме того, который я уже озвучил – растворение личного «я» в общественной «личности», частной собственности в общественной собственности. Итак, во имя общественного богатства и полной родовой реализации общества человек, по Марксу, должен стать нищим – с точки зрения личной, индивидуальной, частной; не должно быть ничего, что принадлежало бы только ему; тогда человеческая природа будет восстановлена.
Владимир Борисов. Еще в начале 1960-х годов братья Стругацкие, создав впечатляющий образ мира Полудня, мира, в котором им самим хотелось бы жить, задумались о том, как этот мир мог бы возникнуть из нашего реального? ...тезис будущей системы воспитания, от которого уже не отказывались. А именно: воспитанием должны заниматься специальные работники, а не родители. Более того, на время учебы школьников желательно переводить из семьи в интернаты. Это необходимо для того, чтобы прервать пагубную цепочку влияния родителей, которые в подавляющем большинстве своем никудышные воспитатели, на детей.
..."С точки зрения Высокой теории и практики воспитания каждый ребенок есть вместилище генетической болезни — он несет в себе эмбрион пресловутой „голой волосатой обезьяны“, и эмбрион этот развивается в нем и крепнет ежечасно и ежедневно, пока не достигнет запрограммированной мощи и не начнет оказывать на носителя то самое влияние, которое временами прекращает в человеке нравственность и заменяет ее разными удобными качествами — ловкостью, жестокостью, беспощадностью, равнодушием (вместо доброты), хитростью (вместо ума), силой вместо честности. И если вы откажетесь от помощи профессионалов, ребенок, конечно, не умрет, но — с высокой вероятностью — обречен будет оказаться со временем среди маргиналов, носителей неустойчивой нравственности, граждан как бы второго сорта, которым трудно рассчитывать на „престижную“ работу, на достойный (обычный!) уровень общения, и может быть, даже обреченных на некое социальное гетто — на специфический круг друзей и знакомых, таких же маргиналов, как и он сам
...Для родителя определенного типа такое положение дел представляется отнюдь „не самым плохим“. Дитятко ненаглядное здоро́во, к какому ни на есть делу — пристроено, дружки — симпатичные, с девочками, кажется, всё более-менее ОК, какого рожна еще надо?" \Борис Стругацкий
...Мысль о том, что в каждом человеке заложен «главный талант» и очень важно уметь определять и развивать его, прошла через всё творчество Стругацких.
...В рабочем дневнике Стругацких в записи от 14 марта 1987 года поясняется идея общего финала: «Ужасный Иешуа понял, что его эстафетная палочка попала новому Иисусу и можно отложить Страшный суд еще на две тысячи лет».
Новый Иисус — это Г. А. Носов (не случайно фонетическое созвучие с булгаковским Га-Ноцри, Равви из «Мастера и Маргариты»!) — Учитель будущего, который и должен по мысли Стругацких поспособствовать возникновению Теории Высокого Воспитания. Носов — директор лицея, в котором как раз воспитывают людей с педагогическим талантом.
Владимир Сергеевич Соловьев. О трех типах философии
...Слово «философия», как известно, не имеет одного точно определенного значения, но употребляется во многих весьма между собой различных смыслах. Прежде всего мы встречаемся с двумя главными, равно друг от друга отличающимися понятиями о философии: по первому философия есть только теория, есть дело только школы; по второму она есть более чем теория, есть преимущественно дело жизни, а потом уже и школы. По первому понятию философия относится исключительно к познавательной способности человека; по второму она отвечает также и высшим стремлениям человеческой воли, и высшим идеалам человеческого чувства, имеет, таким образом, не только теоретическое, но также нравственное и эстетическое значение, находясь во внутреннем взаимодействии с сферами творчества и практической деятельности, хотя и различаясь от них. Для философии, соответствующей первому понятию,— для философии школы — от человека требуется только развитой до известной степени ум, обогащенный некоторыми познаниями и освобожденный от вульгарных предрассудков; для философии, соответствующей второму понятию,— для философии жизни — требуется, кроме того, особенное направление воли, т. е. особенное нравственное настроение, и еще художественное чувство и смысл, сила воображения, или фантазии. Первая философия, занимаясь исключительно теоретическими вопросами, не имеет никакой прямой внутренней связи с жизнью личной и общественной, вторая философия стремится стать образующею и управляющею силой этой жизни.
Спрашивается, какая из этих двух философий есть истинная? И та и другая имеют одинаковое притязание на познание истины, но самое это слово понимается ими совершенно различно: для одной оно имеет только отвлеченно-теоретическое значение, для другой — живое, существенное.
...Материализм определяет вещество как совокупность атомов. Но что такое атомы? Для натуралиста это суть эмпирически данные частицы, относительно неделимые, то есть которых мы не можем никаким способом разделить при существующих условиях. Таким образом, на вопрос: что такое вещество? — мы получаем глубокомысленный ответ: вещество есть совокупность частиц вещества. Но те немногие материалисты, которые чувствуют некоторую неудовлетворительность этого ответа, прибегают к иному способу определения, именно, к анализу качественных элементов вещества. Устраняя все частные и вторичные свойства, этот анализ сводит вещество к непроницаемости, то есть к способности оказывать сопротивление внешнему действию. Собственно, мы можем тут говорить только о сопротивлении нашему действию. Ощущаемое нами сопротивление образует общее представление вещественности, а так как и все вторичные и частные проявления вещества, каковы цвета, звуки и т. п., сводятся к нашим ощущениям — зрительным, слуховым и т. д., то вообще все эмпирическое содержание вещества есть не что иное, как наше ощущение. Такое заключение, очевидно, разрушает точку зрения натурализма, перенося основу всего сущего из внешнего мира в нас. Во избежание этого материализм должен возвратиться к представлению атомов, но уже не как эмпирических частиц вещества, сводимого к нашим ощущениям, а как к безусловно-неделимым реальным точкам, которые существуют сами по себе, независимо от всякого опыта и, напротив, своим действием на субъект обусловливают всякий опыт. Такие метафизические атомы по самому определению своему, как безусловно-неделимые частицы, не могут быть найдены эмпирически, ибо в эмпирии мы имеем только относительное, а не безусловное бытие; если же они не могут быть даны эмпирически, то признание их должно иметь логические основания и подлежать логической критике. Но эта критика не только не находит достаточных логических оснований для утверждения таких безусловно-неделимых и вместе с тем вещественных точек, но с совершенною очевидностью показывает логическую невозможность такого представления. В самом деле, эти атомы или имеют некоторое протяжение, или нет. В первом случае они делимы и, следовательно, суть только эмпирические, а не настоящие атомы. Если же они не имеют сами по себе никакого протяжения (что и должно быть уже потому, что протяжение есть свойство эмпирического, феноменального вещества, обусловленное формами субъективного восприятия), то они суть математические точки; но чтобы быть основой всего существующего, эти математические точки должны иметь собственную субстанциальность; субстанциальность же эта не может быть вещественной, ибо все свойства вещества, не исключая и протяжения, отняты у атомов и все вещественное признано феноменальным, а не субстанциальным; следовательно, эта субстанциальность, не будучи вещественной, должна быть динамической. Атомы суть не составные части вещества, а производящие вещество силы. Эти силы своим взаимодействием (между собою) и своим совокупным действием на наш субъект образуют всю нашу эмпирическую действительность, весь мир явлений. Таким образом, не сила есть принадлежность вещества, как предполагалось сначала, а, напротив, вещество есть произведение сил, или, говоря точнее, относительный предел их взаимодействия. Итак, атомы или совсем не существуют, или суть невещественные динамические единицы, живые монады. С этим заключением окончательно падает механический материализм, а с ним вместе и все натуралистическое мировоззрение. В самом деле, после сведения атомов к живым силам для мыслителей натуралистического направления остаются открытыми два пути. Или, признав реальность монад, обратиться к исследованию их внутреннего содержания и взаимных отношений. Такое исследование необходимо умозрительного характера (ибо в опыте монады не даны), переходя за пределы натурализма, вводит нас, как будет впоследствии показано, в самую глубь мистической философии. Другой путь — оставаясь во что бы то ни стало на почве эмпиризма, принять все отрицательные следствия, необходимо вытекающие из этой точки зрения. А именно: если единственный источник познания есть внешний опыт и если во внешнем опыте нам не дано никаких основ бытия, никаких сущностей, а даны только явления, сводимые к нашим ощущениям и представлениям, то эти явления в их отношениях последовательности и подобия и должны быть признаны как единственный предмет познания. Механический материализм, опираясь также на внешнем опыте исключительно, допускает, однако же, нечто такое, чего во внешнем опыте нет, именно атомы. Такое противоречие должно быть устранено; должно отказаться даже от таких жалких сущностей, как атомы, должно отказаться от всяких сущностей, принесть их всех в жертву эмпиризму, с которым натуралистическая точка зрения связана неразрывно, так как нет для нее другого соответствующего способа познания, кроме внешней эмпирии.
Итак, натурализм должен признать единственным предметом познания то, что дано в действительном внешнем опыте, то есть явления в их внешней связи последовательности и подобия. Но изучение явлений в этом смысле есть дело положительных наук, к которым, таким образом, и сводится последовательный натурализм, переставая быть философией. Он избегнул гиперфизики только для того, чтобы быть поглощенным без остатка эмпиризмом и слиться с положительными науками. Такой результат для многих есть выражение сущей истины, окончательное торжество человеческого разума над туманными призраками метафизики. Вместо сущностей явления, вместо причин и целей — неизменные законы явлений, вместо трансцендентальной философии — положительная наука — в таком замещении эмпиризм видит свое полное торжество, которое для него, разумеется, есть торжество истины над заблуждением. Но беда в том, что неумолимая логика рассудка не позволяет эмпиризму успокоиться даже в этой мелкой, но, по-видимому, совершенно безопасной пристани положительной науки; она неудержимо толкает его в темную пропасть безусловного скептицизма. В самом деле, наука стремится узнать закон явлений, то есть необходимые и всеобщие их отношения — отношения, общие всем однородным явлениям во всех частных случаях, прошедших и будущих, то есть во все времена. Предполагается, что эти законы наука узнает из опыта. Но в опыте мы можем наблюдать только эмпирические отношения явлений, то есть их отношения в данных случаях, подлежавших нашему опыту. Известное отношение последовательности и подобия между данными явлениями, одинаковое во всех наших прошедших опытах, есть факт; но что ручается за неизменность этого отношения во все времена безусловно, как последующие, так и предшествовавшие нашим опытам, в которые, следовательно, мы не можем утверждать этого отношения в качестве факта? Что дает эмпирической, фактической связи явлений характер всеобщности и необходимости, что делает ее законом? Наш научный опыт существует, можно сказать, со вчерашнего дня, и количество случаев, ему подлежавших, в сравнении с остальными бесконечно мало. Но если бы даже этот опыт существовал миллионы веков, то и эти миллионы веков ничего не значили бы в отношении к бесконечному времени впереди нас и, следовательно, нисколько не могли бы способствовать безусловной достоверности найденных в этом опыте законов. Итак, на чем же основывают эмпирики свои всеобщие законы явлений? Тут нам приходится констатировать нечто совершенно невероятное: те самые современные эмпирики, которые так смеются над схоластиками, утверждавшими в виде аксиом, что природа не терпит пустоты, не делает скачков и тому подобное, сами совершенно серьезно объявляют, что всеобщность и необходимость, иначе — неизменность, законов явлений основывается на той аксиоме, что природа постоянна и однообразна в своих действиях. Если достойны смеха схоластики, которые, однако, имели право утверждать такие аксиомы, потому что они вообще признавали veritates aeternae et universales *, то чего же достойны эти современные эмпирики, которые, отрицая всякие априорные истины, подносят нам между тем такую чистейшую veritatem aeternam касательно природы и ее действий? Да и что такое сама природа для эмпирика? Общее понятие, отвлеченное от явлений и их законов и, следовательно, не имеющее никакого собственного содержания, независимого от этих явлений и законов; таким образом, аксиома о постоянстве природы сводится к утверждению, что законы явлений неизменны, и мы получаем чистейшее idem per idem **: неизменность законов явлений, основанную на простом утверждении этой самой неизменности.
* вечные истины и универсалии (лат.).
** то же самое через то же самое (лат.) — логическая ошибка, состоящая в том, что в определение или в доказательство незаметным образом вводится доказываемое положение или определяемое понятие.
Гордость берёт за то, что мы последний рубеж на пути скатывания мира в тотальное ничтожество.
"Только представьте себе мир без драмы — это настоящий рай... Неудивительно, что последняя в истории война — русско-русская. Самый драматичный народ в мире разделился на тех, кто хочет уйти от драмы, и тех, кто хочет навеки в ней остаться, но уровень драматичности в обоих случаях один и тот же. Все хотят пострадать и умереть — либо за одно, либо за другое. Это же так благородно, это идеал. Россия — это последний бой, который прошлое даёт будущему. Вот почему эта война закончится только тогда, когда тем или иным способом исчезнет последний носитель и поклонник драмы. Исчезнет — необязательно погибнет, он может просто перестать всё драматизировать.
Никто в мире больше не хочет воевать — не хочет страдать и умирать ради чего бы то ни было. Ни на Востоке, ни даже на Западе, который только что был историческим образцом воинственности."
az118: Сквозная тема Стругацких — мечта о жизни без страданий счастливых людей и как реальность постоянно и жестоко разрушает эту мечту. Причем счастье у них — заниматься любимым делом на благо себе и людям (мир Полдня). Любимое дело — дело согласно врожденным способностям и воспитанию, выявляющего и оформляющего их. Отсюда первостепенная роль Учителя и Наставника, с рождения до зрелости сопровождающих человека. А это возможно только в интернате. Семья в таком контексте с одной стороны не способна дать полноценного космополита, и с другой — не дает заниматься любимым делом на благо всех. При этом высшее благо — благо сначала всего человечества, а затем всех разумных существ во вселенной. Чтобы очаги разума не угасли, необходима тайное их опекание на пути прогресса. Для этого необходима спецслужба Прогрессоров, агенты которой внедряются в отсталые миры — странники. Но поскольку прогресс непрерывен, то, во-первых, во вселенной есть расы, далеко опередившие человечество и возможно действие внутри него агентов-ино-странников, и, во-вторых, в самом человечестве может появиться подвид прогрессивных особей, качества которых далеко превосходят качества массы остальных людей — людены. Однако оказывается что людены чужды не только людям, но и самим себе и не способны создать свое жизнеспособное общество, а ино-странники, оставившие в далеком прошлом свои следы, больше никак не проявляются. (трилогия о Максиме Крамерере, 1969-1985). В итоге разочарование Стругацких в прогрессе и коммунизме, однако главная тема — счастье и Учитель морали — осталась, в последних их произведениях получившая развитие в антибулгаковской булгаковщине по форме и в гностической мифологии по содержанию (ОЗ), где в первое Пришествие Христос — очень хороший человек, Рабби-Учитель высокой морали, учивший людей терпимости и жизни в мире и доброте, ради чего подстроил собственное распятие, а во второе пришествие Он — Яхве-Демиург, создавший материальный отягощенный злом мир и ищущий Человека для преодоления зла.империи братья ненавидели, в т.ч. британскую. Островная империя в трилогии о МК — калька с нее. А прототип противостоящей ней Державы Неизвестных Отцов — Российская империя и СССР, плюс нацистская Германия.
прототипы интернатов — имперские лицеи и кадетские корпуса 18-20 вв, воспитывающие дворян-слуг империи. в др.Китае были аналоги и по сути оттуда и пришла идея таких заведений. Но они не отменяли семью, а дополняли ее.
Карл Маркс. «Человек есть существо родовое, не только в том смысле, что и практически и теоретически он делает своим предметом род – как свой собственный, так и прочих вещей, но и в том смысле, что он относится к самому себе как к наличному живому роду, относится к самому себе как к существу универсальному и потому свободному… Именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо. Это производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его (человека) произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека: человек удваивает себя уже не только интеллектуально, как это имеет место в сознании, но и реально, деятельно, и созерцает самого себя в созданном им мире. Поэтому отчуждённый труд, отнимая у человека предмет его производства, тем самым отнимает у него его родовую жизнь, его действительную родовую предметность, а то преимущество, которое человек имеет перед животным, превращает для него в нечто отрицательное, поскольку у человека отбирают его неорганическое тело, природу.
Непосредственным следствием того, что человек отчуждён от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущности, является отчуждение человека от человека… Если продукт труда мне чужд, если он противостоит мне в качестве чуждой силы, кому же в таком случае он принадлежит? Если моя собственная деятельность принадлежит не мне, а есть деятельность чуждая, вынужденная, кому же принадлежит она в таком случае?... Итак, посредством отчуждённого, самоотчуждённого труда рабочий порождает отношение к этому труду некоего человека, чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчуждённого труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе.
Таким образом, понятие частной собственности получается посредством анализа из понятия самоотчуждённого труда, т. е. самоотчуждённого человека, отчуждённого труда, отчуждённой жизни, отчуждённого человека…Частная собственность оказывается, с одной стороны, продуктом самоотчуждённого труда, а с другой стороны, средством его самоотчуждения, реализацией этого самоотчуждения».
Кирилл Мазаев. Маркс говорит о том, что сама сущность человека заключена в том, что он родовое существо, которое благодаря производству делает природу своим произведением и так опредмечивает свою сущность. То есть, по сути, Маркс говорит, что человек через труд продолжает себя в природе, переносит себя в природу, распространяет свою самость на окружающий мир и, можно сказать, сохраняет себя. И когда результат труда отчуждают от человека, то тем самым повреждают и искажают его истинную природу (ничего не напоминает?). А вот дальше мысль Маркса довольно парадоксальна: он говорит, что частная собственность – это как раз средство и результат отчуждённого труда, то есть – повреждения и искажения человеческой родовой природы. Значит, по Марксу, диалектически, взаимно, друг через друга, происходят (1) зарождение частной собственности и (2) искажение человеческой природы/отчуждение труда: то и другое есть причина и следствие друг для друга. Для того, чтобы преодолеть повреждение человеческой природы, труд и его плоды надо обобществить, а частную собственность – уничтожить, оставив общественную собственность. Из этого очевидно следует, что личное «я» необходимо устранить, заменив его «общественным я» - и вот это, по Марксу, будет возвратом в первоначальное родовое состояние человека, к его истинной сущности. По сути, это есть полный отказ от своего собственного «я», от понятия «моё» (частная собственность) и обретение через такой отказ счастья. И если вернуться к творческому акту, к выражению родовой сущности через производство, через изменение природы, то человеку, растворившему своё «я» в общественной личности, совершенно всё равно, каков его личный вклад и каково его личное вознаграждение при производстве – поскольку для него главным и единственным мерилом счастья является результат всей совместной, общественной, родовой деятельности в целом, как с точки зрения преображения природы, так и с точки зрения извлечения плодов. И вполне понятно, что личный дух человека при таких условиях тоже растворяется в некоем общественном духе. Только так можно объяснить парадокс вот этого тезиса: что частная собственность – это и есть отчуждение труда. Потому что в ином случае, спрашивается, откуда же этот труд вообще может отчуждаться, как не из частной собственности того самого человека, который трудился? И куда этот отчуждённый труд можно вернуть, как не в частную собственность этого труженика? Вопрос повиснет в воздухе, на него нет ответа, кроме того, который я уже озвучил – растворение личного «я» в общественной «личности», частной собственности в общественной собственности. Итак, во имя общественного богатства и полной родовой реализации общества человек, по Марксу, должен стать нищим – с точки зрения личной, индивидуальной, частной; не должно быть ничего, что принадлежало бы только ему; тогда человеческая природа будет восстановлена.
Владимир Борисов. Еще в начале 1960-х годов братья Стругацкие, создав впечатляющий образ мира Полудня, мира, в котором им самим хотелось бы жить, задумались о том, как этот мир мог бы возникнуть из нашего реального? ...тезис будущей системы воспитания, от которого уже не отказывались. А именно: воспитанием должны заниматься специальные работники, а не родители. Более того, на время учебы школьников желательно переводить из семьи в интернаты. Это необходимо для того, чтобы прервать пагубную цепочку влияния родителей, которые в подавляющем большинстве своем никудышные воспитатели, на детей.
..."С точки зрения Высокой теории и практики воспитания каждый ребенок есть вместилище генетической болезни — он несет в себе эмбрион пресловутой „голой волосатой обезьяны“, и эмбрион этот развивается в нем и крепнет ежечасно и ежедневно, пока не достигнет запрограммированной мощи и не начнет оказывать на носителя то самое влияние, которое временами прекращает в человеке нравственность и заменяет ее разными удобными качествами — ловкостью, жестокостью, беспощадностью, равнодушием (вместо доброты), хитростью (вместо ума), силой вместо честности. И если вы откажетесь от помощи профессионалов, ребенок, конечно, не умрет, но — с высокой вероятностью — обречен будет оказаться со временем среди маргиналов, носителей неустойчивой нравственности, граждан как бы второго сорта, которым трудно рассчитывать на „престижную“ работу, на достойный (обычный!) уровень общения, и может быть, даже обреченных на некое социальное гетто — на специфический круг друзей и знакомых, таких же маргиналов, как и он сам
...Для родителя определенного типа такое положение дел представляется отнюдь „не самым плохим“. Дитятко ненаглядное здоро́во, к какому ни на есть делу — пристроено, дружки — симпатичные, с девочками, кажется, всё более-менее ОК, какого рожна еще надо?" \Борис Стругацкий
...Мысль о том, что в каждом человеке заложен «главный талант» и очень важно уметь определять и развивать его, прошла через всё творчество Стругацких.
...В рабочем дневнике Стругацких в записи от 14 марта 1987 года поясняется идея общего финала: «Ужасный Иешуа понял, что его эстафетная палочка попала новому Иисусу и можно отложить Страшный суд еще на две тысячи лет».
Новый Иисус — это Г. А. Носов (не случайно фонетическое созвучие с булгаковским Га-Ноцри, Равви из «Мастера и Маргариты»!) — Учитель будущего, который и должен по мысли Стругацких поспособствовать возникновению Теории Высокого Воспитания. Носов — директор лицея, в котором как раз воспитывают людей с педагогическим талантом.
Владимир Сергеевич Соловьев. О трех типах философии
...Слово «философия», как известно, не имеет одного точно определенного значения, но употребляется во многих весьма между собой различных смыслах. Прежде всего мы встречаемся с двумя главными, равно друг от друга отличающимися понятиями о философии: по первому философия есть только теория, есть дело только школы; по второму она есть более чем теория, есть преимущественно дело жизни, а потом уже и школы. По первому понятию философия относится исключительно к познавательной способности человека; по второму она отвечает также и высшим стремлениям человеческой воли, и высшим идеалам человеческого чувства, имеет, таким образом, не только теоретическое, но также нравственное и эстетическое значение, находясь во внутреннем взаимодействии с сферами творчества и практической деятельности, хотя и различаясь от них. Для философии, соответствующей первому понятию,— для философии школы — от человека требуется только развитой до известной степени ум, обогащенный некоторыми познаниями и освобожденный от вульгарных предрассудков; для философии, соответствующей второму понятию,— для философии жизни — требуется, кроме того, особенное направление воли, т. е. особенное нравственное настроение, и еще художественное чувство и смысл, сила воображения, или фантазии. Первая философия, занимаясь исключительно теоретическими вопросами, не имеет никакой прямой внутренней связи с жизнью личной и общественной, вторая философия стремится стать образующею и управляющею силой этой жизни.
Спрашивается, какая из этих двух философий есть истинная? И та и другая имеют одинаковое притязание на познание истины, но самое это слово понимается ими совершенно различно: для одной оно имеет только отвлеченно-теоретическое значение, для другой — живое, существенное.
...Материализм определяет вещество как совокупность атомов. Но что такое атомы? Для натуралиста это суть эмпирически данные частицы, относительно неделимые, то есть которых мы не можем никаким способом разделить при существующих условиях. Таким образом, на вопрос: что такое вещество? — мы получаем глубокомысленный ответ: вещество есть совокупность частиц вещества. Но те немногие материалисты, которые чувствуют некоторую неудовлетворительность этого ответа, прибегают к иному способу определения, именно, к анализу качественных элементов вещества. Устраняя все частные и вторичные свойства, этот анализ сводит вещество к непроницаемости, то есть к способности оказывать сопротивление внешнему действию. Собственно, мы можем тут говорить только о сопротивлении нашему действию. Ощущаемое нами сопротивление образует общее представление вещественности, а так как и все вторичные и частные проявления вещества, каковы цвета, звуки и т. п., сводятся к нашим ощущениям — зрительным, слуховым и т. д., то вообще все эмпирическое содержание вещества есть не что иное, как наше ощущение. Такое заключение, очевидно, разрушает точку зрения натурализма, перенося основу всего сущего из внешнего мира в нас. Во избежание этого материализм должен возвратиться к представлению атомов, но уже не как эмпирических частиц вещества, сводимого к нашим ощущениям, а как к безусловно-неделимым реальным точкам, которые существуют сами по себе, независимо от всякого опыта и, напротив, своим действием на субъект обусловливают всякий опыт. Такие метафизические атомы по самому определению своему, как безусловно-неделимые частицы, не могут быть найдены эмпирически, ибо в эмпирии мы имеем только относительное, а не безусловное бытие; если же они не могут быть даны эмпирически, то признание их должно иметь логические основания и подлежать логической критике. Но эта критика не только не находит достаточных логических оснований для утверждения таких безусловно-неделимых и вместе с тем вещественных точек, но с совершенною очевидностью показывает логическую невозможность такого представления. В самом деле, эти атомы или имеют некоторое протяжение, или нет. В первом случае они делимы и, следовательно, суть только эмпирические, а не настоящие атомы. Если же они не имеют сами по себе никакого протяжения (что и должно быть уже потому, что протяжение есть свойство эмпирического, феноменального вещества, обусловленное формами субъективного восприятия), то они суть математические точки; но чтобы быть основой всего существующего, эти математические точки должны иметь собственную субстанциальность; субстанциальность же эта не может быть вещественной, ибо все свойства вещества, не исключая и протяжения, отняты у атомов и все вещественное признано феноменальным, а не субстанциальным; следовательно, эта субстанциальность, не будучи вещественной, должна быть динамической. Атомы суть не составные части вещества, а производящие вещество силы. Эти силы своим взаимодействием (между собою) и своим совокупным действием на наш субъект образуют всю нашу эмпирическую действительность, весь мир явлений. Таким образом, не сила есть принадлежность вещества, как предполагалось сначала, а, напротив, вещество есть произведение сил, или, говоря точнее, относительный предел их взаимодействия. Итак, атомы или совсем не существуют, или суть невещественные динамические единицы, живые монады. С этим заключением окончательно падает механический материализм, а с ним вместе и все натуралистическое мировоззрение. В самом деле, после сведения атомов к живым силам для мыслителей натуралистического направления остаются открытыми два пути. Или, признав реальность монад, обратиться к исследованию их внутреннего содержания и взаимных отношений. Такое исследование необходимо умозрительного характера (ибо в опыте монады не даны), переходя за пределы натурализма, вводит нас, как будет впоследствии показано, в самую глубь мистической философии. Другой путь — оставаясь во что бы то ни стало на почве эмпиризма, принять все отрицательные следствия, необходимо вытекающие из этой точки зрения. А именно: если единственный источник познания есть внешний опыт и если во внешнем опыте нам не дано никаких основ бытия, никаких сущностей, а даны только явления, сводимые к нашим ощущениям и представлениям, то эти явления в их отношениях последовательности и подобия и должны быть признаны как единственный предмет познания. Механический материализм, опираясь также на внешнем опыте исключительно, допускает, однако же, нечто такое, чего во внешнем опыте нет, именно атомы. Такое противоречие должно быть устранено; должно отказаться даже от таких жалких сущностей, как атомы, должно отказаться от всяких сущностей, принесть их всех в жертву эмпиризму, с которым натуралистическая точка зрения связана неразрывно, так как нет для нее другого соответствующего способа познания, кроме внешней эмпирии.
Итак, натурализм должен признать единственным предметом познания то, что дано в действительном внешнем опыте, то есть явления в их внешней связи последовательности и подобия. Но изучение явлений в этом смысле есть дело положительных наук, к которым, таким образом, и сводится последовательный натурализм, переставая быть философией. Он избегнул гиперфизики только для того, чтобы быть поглощенным без остатка эмпиризмом и слиться с положительными науками. Такой результат для многих есть выражение сущей истины, окончательное торжество человеческого разума над туманными призраками метафизики. Вместо сущностей явления, вместо причин и целей — неизменные законы явлений, вместо трансцендентальной философии — положительная наука — в таком замещении эмпиризм видит свое полное торжество, которое для него, разумеется, есть торжество истины над заблуждением. Но беда в том, что неумолимая логика рассудка не позволяет эмпиризму успокоиться даже в этой мелкой, но, по-видимому, совершенно безопасной пристани положительной науки; она неудержимо толкает его в темную пропасть безусловного скептицизма. В самом деле, наука стремится узнать закон явлений, то есть необходимые и всеобщие их отношения — отношения, общие всем однородным явлениям во всех частных случаях, прошедших и будущих, то есть во все времена. Предполагается, что эти законы наука узнает из опыта. Но в опыте мы можем наблюдать только эмпирические отношения явлений, то есть их отношения в данных случаях, подлежавших нашему опыту. Известное отношение последовательности и подобия между данными явлениями, одинаковое во всех наших прошедших опытах, есть факт; но что ручается за неизменность этого отношения во все времена безусловно, как последующие, так и предшествовавшие нашим опытам, в которые, следовательно, мы не можем утверждать этого отношения в качестве факта? Что дает эмпирической, фактической связи явлений характер всеобщности и необходимости, что делает ее законом? Наш научный опыт существует, можно сказать, со вчерашнего дня, и количество случаев, ему подлежавших, в сравнении с остальными бесконечно мало. Но если бы даже этот опыт существовал миллионы веков, то и эти миллионы веков ничего не значили бы в отношении к бесконечному времени впереди нас и, следовательно, нисколько не могли бы способствовать безусловной достоверности найденных в этом опыте законов. Итак, на чем же основывают эмпирики свои всеобщие законы явлений? Тут нам приходится констатировать нечто совершенно невероятное: те самые современные эмпирики, которые так смеются над схоластиками, утверждавшими в виде аксиом, что природа не терпит пустоты, не делает скачков и тому подобное, сами совершенно серьезно объявляют, что всеобщность и необходимость, иначе — неизменность, законов явлений основывается на той аксиоме, что природа постоянна и однообразна в своих действиях. Если достойны смеха схоластики, которые, однако, имели право утверждать такие аксиомы, потому что они вообще признавали veritates aeternae et universales *, то чего же достойны эти современные эмпирики, которые, отрицая всякие априорные истины, подносят нам между тем такую чистейшую veritatem aeternam касательно природы и ее действий? Да и что такое сама природа для эмпирика? Общее понятие, отвлеченное от явлений и их законов и, следовательно, не имеющее никакого собственного содержания, независимого от этих явлений и законов; таким образом, аксиома о постоянстве природы сводится к утверждению, что законы явлений неизменны, и мы получаем чистейшее idem per idem **: неизменность законов явлений, основанную на простом утверждении этой самой неизменности.
* вечные истины и универсалии (лат.).
** то же самое через то же самое (лат.) — логическая ошибка, состоящая в том, что в определение или в доказательство незаметным образом вводится доказываемое положение или определяемое понятие.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-09-10 08:59 am (UTC)А так да. Ну какая драма в рыночном раю? Обезволивание и обезболивание жизни на дальних подступах, все посчитано, взвешено, застраховано, траектория жизни ясна и отчетлива. Ну, если только в кредите откажут. Но это же не драма, а выпадение из общества, опять все прописано, социальное призрение, хоспис, эвтаназия, кремация. Безошибочная машина уничтожения людей по правилам с максимальной пользой для общества и удовольствием для гражданина.
no subject
Date: 2025-09-10 09:13 am (UTC)предварительно сохраниться на отдельный слот и" пожить в мире без драмы. Было бы очень интересно как он там запоёт.Но — зачем такие ужасти?
Опять же, не то что бы я прямо сильно добрый, просто жизнь в мире, начисто лишенным драмы — это целиком из серии "врагу не пожелаешь".
no subject
Date: 2025-09-10 09:40 am (UTC)Без драмы не будет, какие условия не создай — драмой будет сломанный ноготь, ушибленный палец, утренний кофе вдруг стал невкусным...
no subject
Date: 2025-09-10 10:27 am (UTC)Примеры мы все знаем. Соевые хипстеры, снежиночки и прочие.
no subject
Date: 2025-09-10 09:00 am (UTC)А точнее, типичные умничания тамошнего пользователя (П).
Итак, П читает новость "в подмосковном метро подростки напали на мужчину"
П: — Доколе!!! Разрешить самооборону!!! Мочить уродов!!! Валит наглухо!
Следующая новость: "пожилой мужчина расстрелял подростков из травмата. Свои действия тот объяснил самообороной"
Тот же самый П: — Старый маразматик! Доколе?! Ужесточить правила выдачи оружия!!! А лучше вообще запретить!!!!
Далее по ленте новостей мышой скрип-скрип. "Депутат Мутантюк предлагает запретить продажу травматического оружия"
Всё тот же самый П: — Сволочь!!! Себя запрети!!! Только бы запретить уродам!!!!
Ну и так до бесконечности. Со стороны может показаться, что П просто какой-то невообразимый дебил; секрет же прост — а человек пошёл на Пикабу не чтобы всерьез что-то менять, узнавать мир, и так далее. Цель стояла — покататься на эмоциональных качелях. Более того, своей цели тот вполне достиг.
Так что ну что тут, понять-простить. К рычагам власти, даже самым маленьким, типа шлагбаума — ни в коем случае. А так всерьёз обижаться на человека не надо, вы его просто подловили на "фазе". Пройдёт какое-то время, пойдёт противофаза, не менее неадекватная ("да сколько можно сопли жевать, вдарьте им уже ядренбатоном! Мы атомная держава или кто?").
И никакой шизы и двоемыслия тут нет. Просто точка зацепления с этим миром очень уж несерьёзная. То цепляет, то нет.
Человек буквально в Диснейленде живёт — это главное, а уж к какому аттракциону он в данный момент подошёл — частность. А аттракционов много.
no subject
Date: 2025-09-10 09:48 am (UTC)"Никто в мире больше не хочет воевать — не хочет страдать и умирать ради чего бы то ни было. Ни на Востоке, ни даже на Западе, который только что был историческим образцом воинственности."
А в Африке, как всегда, живут нечеловеки.
no subject
Date: 2025-09-10 10:01 am (UTC)Я вам больше скажу — уже 4 ГОДА в Мьянме идёт гражданская война. Вроде не совсем задница мира вроде Эритреи, которую обыватель и и к континенту-то правильному сходу не отнесёт.
Что пишут об этом журналисты? При том не американские, а наши? Почти что ничего. Причина? А страна "не подсвечена" лазерным целеуказателем Голливуда, а потому как бы не существует. "Жопа есть, а слова такого нет" © Вовочка
"Нет картинки". Китай — понятно, Кунг-фу, Мао, то сё. Есть картинка.
США — есть картинка. Россия и бывший СССР — есть картинка, хоть и с фирменным мрачным фотошопом.
А вот про Мьянму ВООБЩЕ ничего в голове у журналиста. Даже с Африкой получше.
no subject
Date: 2025-09-10 11:04 am (UTC)UPD: кстати, по поводу анти-"семейности" Стругацких. Кажется, я начинаю понимать, откуда растут мои корни неприятия их творчества. При том именно "правополушарного", когда как у детей, вот не хочу я вашу бяку и всё тут.
"И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня." Мф 10:36-38
Страшные слова, не правда ли?
НО, извините, Когда это сказано? Когда Христос ещё не был распят, преумножал хлеба, рыбу, и совершал чудеса. И, что логично, казался многим таким добрым волшебником, дающим "счастье всем даром и чтобы никто не ушёл обиженным", ага-ага. И собирал за собой толпы зевак и просто желающих халявы.
Вот ЭТИМ толпам сии слова и предназначались — что апостольство это не "раздача слонов", а дело страшное, Великое. Ну так извините и цена тут Великая — спасение всего человечества, и не какое-то там облегчение, а вечное спасение.
___
А Стругацкие такую же цену предлагают вломить за "чтобы всем просто было хорошо". За венгерскую, извините, курочку "ажно в цлафановом пакете". Ладно, шучу — конечно же, за право каждого взрослолетнего... Мак Сима на личный звездолёт.
И вот тут, разумеется, возникает логичный вопрос — дядя Петя, ты дурак? Променять Семью на какие-то там фантики, даже космические — это просто несерьёзно.
no subject
Date: 2025-09-10 11:13 am (UTC)Я прочитал одну книгу Стругацких, одну книгу Ефремова. На фоне того адочка, который творился за окном, показались очень эскапистской литературой. Моё жизнеощущение больше передавали западные авторы. Альфред Бестер стал любимым фантастом.
no subject
Date: 2025-09-10 11:28 am (UTC)Я сейчас напишу очень смешную (но не всем) вещь: но лично для меня "эскапизмом" были, например, голливудские антиутопии — вот как раз именно потому что сильно выигрывали по сравнению с реальностью. С одной стороны, в них было легко поверить ("нешто я сволочей не видел?"), а с другой, в отличие от реальности, заканчивались они оптимистично.
И вот Стругацкие (а начать я решил с самого-самого начала, "Страны багровых туч") мне сначала показались какими-то дистиллированными, елейными. В них было именно что тяжело поверить. Зато потом, при дальнейшем знакомстве, у меня волосы дыбом встали. Это знаете — наводит на такую ассоциацию — живёт себе "ботаник", никого не трогает, что-то там в книжечку себе пишет, получает насмешки от всего класса. Но если почитать ЧТО он пишет, волосы дыбом встанут от одних только подзаголовков плана по осчастливливанию человечества, например, "евгенические выкладки". И "верить" уже не хотелось, хотелось забыть прочитанное.
С Ефремовым было интереснее. Я прочитал "Таис Афинскую", мне понравилось, какого-то харама я там не нашёл. И тогда я принялся за фантастику, за тот же "Час Быка". И вот там волосы тоже встали, но это я вменил автору в определенную честность.
У меня сложилось впечатление что то ли Ефремов совершенно не понимал что он пишет — и именно поэтому написал в чём-то гениальную вещь, то ли, наоборот, очень хорошо понимал, раз мастерски переложил свою идею абляционными листами "тожекоммунизма" чтобы выдержать удар советской цензуры.
Ведь что такое "Час Быка"? Это анти-Стругацкие. Это достаточно жесткая "деконструкция" образа первого контакта. Это чернушно-реалистичное описание того что именно и в каких позах сделает представитель цивилизации, собаку съевшей на интриге и подлостях с прекраснодушими космическими эльфами, бетризированными взрослыми детьми — даже несмотря на казенные вотэтоповороты и вставленный для галочки не-очень-то-хеппи_енд. Вещь по меркам жанра глубоко "неспортивная" (примерно как написать викторианский детектив, где убийца — не дворецкий, а психически больной бомж, который просто мимо пробегал), но именно этим и симпатичная.
Собственно, так Ефремов после этого и воспринимался — "неспортивный", но дело разумеющий. Взрослый.
no subject
Date: 2025-09-10 01:29 pm (UTC)у Стругацких я первым прочел сборник Шесть Спичек, а там повесть "Из вне", где инопланетный автоматический космический зоопарк на Земле захватил советского археолога, приняв его за представителя земной фауны, но разобравшись что это разумное существо, вернул на Землю, (1959, до мира Полудня) в 5 классе, 56 лет назад.
а "Туманность Андромеды" мне как сказку на ночь рассказал отец в сентябре 1961 года в Ялте. мне 5 лет еще не было и мы с ним ждали катера чтобы он отвез нас на теплоход. А днем на улицах народ ходил и скандировал:: — летит, летит ракета, летит вокруг света, а в ней сидит Гагарин, советский русский парень...
это совсем другая эпоха, но уже ее конец — эпоха Бури, Натиска и высоких ожиданий, начавшаяся 500 лет назад и породившая особый тип человека — завоевателя мира в его истине, первопроходца, созидателя и разрушителя, ведомого мечтой о рае в этой жизни...
no subject
Date: 2025-09-11 04:39 am (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.