![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"В «Криптонимиконе» Нила Стивенсона ложное понятие о войне как иррациональной агрессивности представлено во всей его красе.
Видно, что это дорогая автору идея, которую он доверил любимому персонажу. Енох Роот делит войны на войны Ареса и войны Афины. Война Ареса – это война на эмоциях, скорее драка, чем война, сшибка не владеющих собой людей, яростных, агрессивных, рвущих противника зубами. Война Афины – война разумная, логичная, организованная, с использованием ума, хитрости, выдумки." ninaofterdingen.
"Это чудесно всё, но дальше заявляется, что войны Афины вели Афины – и современные западные демократии, потому что демократии утончили их разум и развили рациональность. А войны Ареса вели немцы при Гитлере. Это было сборище обезумевших психопатов. Сражаться против них – значит сражаться за разум против дикости и иррациональности. Поэтому все светлые силы человечества на стороне западных демократий.
Россия в той войне запомнила в первую очередь потрясающую немецкую рациональность, организованность и точность. Концлагеря, полиция, военные – все действовали как детали одной машины. Это было воплощение европейской рациональности, той самой, которую превозносили философы Просвещения. Войны Афины как они есть, но без всякой демократии.
Эта надуманная сверхидея очень портит книгу. В последующих восьми томах она не проговаривается так явно, за что большое спасибо, но она конечно является основным идейным содержанием всего цикла. Я понимаю людей, которые не хотят в очередной раз читать самовосхваления западной культуры, столь поразительно расходящиеся с реальностью. Однако кто предупрежден, тот вооружен.
В современном мире за формирование представлений о войне отвечает социобиология, выводящая войну из генетической предрасположенности человека к агрессии и насилию. Выходят целые книги, в которых война показана как явление, сопровождающее человека с самого его появления из-за врожденной человеческой, в первую очередь мужской, агрессии.
Это полностью неверно. Пока кто-то рисует глобальные картины широкими мазками, кто-то другой занимается сбором и обработкой материала. С. Малешевич пишет, что по современным данным до появления земледелия примерно десять тысяч лет назад на всем земном шаре не было человеческих коллективов, способных оторвать от добывания пищи и отправить на некоторое расстояние от мест обитания более тридцати человек одновременно. Называть эти стычки войной очень странно для людей, переживших двадцатый век. На самом деле 99% времени существования человечества люди не вели войн.
Отождествление войны с агрессией, склонностью к насилию или с психопатологией – это классическая подмена тезиса. Война – это не иррациональная агрессия, это рациональное планирование, логистика, иерархия, создание, доставка и распределение оружия, одежды, медикаментов, это управление огромными массами людей, маневренность и взаимодействие. Война – порождение рациональности, а не бесконтрольных эмоций. Первые войны современного типа вел Наполеон, то есть войне, которая составляет нашу проблему сейчас, чуть более двухсот лет. За одним словом скрывается разная реальность."
ТГ Omganglos. Вообще, надо сказать, что характерный троп для «революционного нарратива» – описание, якобы, непомерного старорежимного неравенства и отсутствия социальной мобильности, которые приводят к взрыву.
Часто это выглядит правдоподобно в глазах публики, которой известны яркие сюжеты из художественных произведений или публицистики (уж в литературоцентричной Кириллической Евразии так тем более). Однако, на «циферки» в исторической перспективе смотрят заметно реже или выборочно, в присущей некоторым толкователям с повесткой манере.
Поэтому и интересны такие работы как «The Son Also Rises» британского экономического историка Грегори Кларка, прослеживающего относительную представленность редких и характерных для определённых этнических/социальных групп фамилий среди студентов, налогоплательщиков, членов парламентов и т.д. Подробно рассматриваются: Швеция 1700-2012, США 1920-2011, Британия 1380-2010, Индия 1860-2011, Китай 1871-2010, Япония 1884-2012 и Чили 1920-1980.
Кларк приходит к «шокирующему» выводу – долгосрочная межпоколенческая корреляция по статусу составляет 0.7-0.8 для большинства пространственно-временных сеттингов. То есть, у тех же англичан демократизация, введение массового образования или «отмена сословий» не сильно увеличили темпы мобильности со времён Средневековья, а шведская аристократия до сих пор сохраняет значительную часть своих былых позиций в обществе.
Но если нет какого-то особенно высокого реального уровня «застойности» в предреволюционный период, то что же есть? Уровень ощущаемый (иными словами, представление о несправедливости). Первому почти и некуда расти, второй можно накачать до невиданных высот.
«Сословное» общество может предписывать ряд унизительных правил поведения и восприятия. Хотя, насколько часто в той повседневности встречались актуализирующие ресентимент социальные взаимодействия – это другой вопрос (есть версия, что пореже, чем на листках левых теоретиков). Однако, чего там не было, так это вины за отсутствие «успешного успеха».
Совсем другая картина наблюдается сейчас в обществе «эгалитарном» и «меритократическом». При отсутствии значимого роста мобильности оно стало пронизанным достигаторством и, прости Господи, неолиберальным представлением о роли личных усилий. Наказание посредственности за отсутствие необыкновенных результатов это совершенно кафкианская ситуация, ну и последствия работы машины по жестокому обращению с политическими животными видны по выгоранию, эпидемии одиночества, подсаживанию на иглу фармы и прочему сопутствующему ущербу максимизации ВВП.
Глеб Кузнецов. Посмотрел очередную "телеграм-дискуссию" о прелестях "хороших институтов" и ужасах их отсутствия. Имею свои 5 коп.
Подход у коллег отработанный: один делится впечатлениями от книг (Далримпл про Ост-Индскую компанию и т.д.), второй переводит в теоретическую рамку. Институты — свет, традиции — тьма. Возврат к традициям — откат к лучине. Выбор очевиден. Оставим в стороне существование неоинституционализма, снимающего противоречия между институтам модерна и традицией. Тут другое.
1. Институт описывается как "технология снижения неопределённости и транзакционных издержек". Верно но не полно. Для кого снижается неопределённость?
Лондонская биржа снижает неопределённость для тех, кто на ней торгует. Английский суд обеспечивает предсказуемость для тех, кто может позволить себе пятилетний процесс с почасовой оплатой барристера.
Парень из Брикстона не защищён лондонским судом, когда инвестфонды скупают жильё в его районе через идеально оформленные сделки. Наоборот.
Институт - не "технология", это - "инфраструктура". Мост "для всех", но кто-то едет по нему в Bentley, а кто-то живёт под ним.
2. В популярном дискурсе институты существуют как бы в безвоздушном пространстве. "Независимый суд", "прозрачные процедуры", "верховенство права" — абстракции без субъекта.
Ост-Индская компания — пример из обсуждаемых текстов — имела акционеров, котировки, аудит и отчётность. При этом была машиной систематического грабежа, опиумных войн и голода. Это не "ранняя стадия развития" института — это его нормальная работа в интересах акционеров. Современные аналоги — Glencore, Trafigura — не развитая "альтернатива" племенному насилию в Конго. Они его бенефициары. Кобальт, добытый под дулами автоматов, торгуется на LME. Это одна система, а не две "стадии развития".
3. Центральный тезис — качественный разрыв между "развитыми" и "неразвитыми" институтами. Племя и биржа. Понятия и закон.
Из жизни. Российский олигарх — не из санкционного списка — держал яхту в Британии. После 2022 г. ее включили в список арестованного имущества. Через неделю позвонил некий британец и предложил: продаёшь за полцены или судишься 10 лет, оплачивая простой и юристов и все равно проиграешь.
Где здесь "свет"? Санкционный список — инструмент произвольный. Суд не защита, а угроза. Сделка формально добровольная, на деле грабеж. Качественного разрыва нет. Есть настройки одного и того же механизма под разные условия — стоимость капитала, горизонт планирования, modus operandi элит.
4. В основе нашего "мытищенского институционализма" (назовем его так) - презрение к "своим" институтам и восхищение "чужими". Вот в Англии судья — это да! А у нас Манька из соседнего подъезда, из секретарей выслужилась.
Английский судья — выпускник Итона, куда попал по статусу родителей, потом Оксбридж, потом барристером там где надо, потом назначение через рекомендации-происхождение. Он потомок во всех смыслах вполне реального судьи Джеффриса (нам известен по книгам Сабатини про капитана Блада), который продавал осуждённых англичан на плантации Вест-Индии. Те же семьи, те же школы, те же клубы. 350 лет преемственности от работорговли через опиумные войны к санкционным схемам.
Манька прошла юрфак, секретариат, стаж, квалколлегию. Другая труба — тот же принцип. Английская - длиннее, дороже и уже. Внутри неё больше классовой гомогенности. Судья и вожделеющий яхту лорд понимают друг друга без слов. Как, впрочем, Манька с главой местной полиции.
Человек смотрит на чужую элиту снаружи — она кажется монолитной, объективной, в париках. На свою смотрит изнутри и видит родную грязь. Вздыхает: нам бы милорда завести.
5. Институты важны. Они структурируют взаимодействия и делают возможными сложные системы. Тут популяризаторы правы. Но они не существуют "для всех". По умолчанию они для тех, кто их контролирует. "Развитые институты" — дорогие институты с высокими барьерами входа в клуб.
Рассказывать об институтах, игнорируя вопрос "в чьих интересах" и "как устроен доступ" - это объяснять работу казино, восхищаясь архитектурой и не упоминая, что оно построено так, чтобы вы проиграли.
olga_lti. Мне гораздо труднее, чем вам, верить в западное всемогущество. С годами накапливается опыт, и понимаешь, что никаким всемогуществом там даже и не пахнет, а впечатляющие масштабные проекты — результат (довольно безалаберного) использования колоссальных ресурсов, закачиваемых в верхнюю страту т.н. Первого Мира за счёт всего остального населения этой не очень счастливой планеты. Но это мой личный опыт наблюдения за США изнутри — для вас это просто мои слова.
Хотели и РФ развалить, и сейчас хотят, просто не смогли такого слона, как СССР, сожрать в один присест. Не буду говорить о предпосылках (для США аккуратно убитая Россия — большой приз, но это отдельная большая тема). Я просто вижу, что целенаправленная подготовка к разделу РФ никуда не делась. О том, что Российская Империя — самый страшный колонизатор в истории нового времени, и что СССР безжалостно подавлял культуру всех населяющих его народов, существует значительный корпус англоязычной литературы, который не вчера возник. Знакомый ваш, который уже знает, где проводить границы новых американских штатов на территории РФ, тоже не сам это всё скреативил. Но для вас это просто глупость, залетевшая в голову знакомого. А для меня — совершенно логичное следствие информационного фона, который в Штатах (да и в Западной Европе) никто и подумает оспаривать. Стонут народы под тиранической пятой режима РФ? Конечно, стонут. Хорошо бы было их освободить от тоталитарного гнёта трамповского кукловода? (Вариант для американских республиканцев — от тоталитарного коммунистического гнёта). Да что же в этом может быть плохого?! Конечно, освободить.
И вы такого сценария не представляете, он для вас невероятен. Предполагаю (может, ошибочно) что вас происходящее сейчас — последствие каприза российских властей. А я живу в инфопространстве, где для публики задача уничтожения РФ — вполне разумная. То, что в результате освободительных операций США от освобождённой страны остаются дымящиеся развалины, это такие мелочи, на которые американцы обратить внимание просто не в состоянии. Я для РФ такого будущего не хочу.
pravosudovs. В 2023 году французский исследователь Эрик Саден опубликовал книгу «Среди призраков». Приведу фрагменты из неё.
В любом обществе, будь оно исходно демократическим или тоталитарным, наступает момент, когда тайное становится явным. Рано или поздно занавес поднимается и открываются реалии, которые в большинстве своем маячили у нас перед глазами, но мы не хотели или были не способны их разглядеть, потому что окружающий свет — такой яркий — нас ослеплял. И вот за помпезными образами, шаблонными речами, лениво плывущими изображениями начало угадываться стремление вмешиваться во все аспекты жизни и подчинять их постоянной коммерциализации, вопиющее презрение к любым структурам, внедрение жестких управленческих методов. В первую очередь на логистических складах, от которых зависит успех электронной коммерции и где рабочие вынуждены поддерживать адский темп, превращаясь в роботов из плоти и крови. Те же порядки бытуют на рынке доставки и навязываются водителям грузовиков. Урон нанесен магазинам шаговой доступности, распространилась практика изживания конкурентов и приемы налоговой оптимизации, со знанием дела подогревается зависимость от экранных устройств. Можно долго перечислять малоприятные эпизоды, до недавнего времени словно спрятанные в black box, черный ящик, который большинство предпочитало не замечать. Множество разоблачений и скандалов, неблаговидные поступки, мошенничество — будто сняли фату с невесты, которую нам пытались предъявить во всей красе. Когда леденящих душу сцен оказалось слишком много и они участились, составленную из них картину увидели все — и тогда в ней выкристаллизовались элементы здравомыслия. Нельзя бесконечно всех обольщать и отрицать очевидное, изредка с достоинством публично каяться, а затем с удвоенной силой приниматься за старое, как только объективы повернутся в другую сторону. У человеческой наивности все же есть предел.
Теперь пора снимать маски. Пора показать без ретуши суть инструментальной рациональности и ее истории — от промышленной революции до наших дней, — рациональности, которая будет без передышки решать одну и ту же задачу: распределять, с различными целями, людей и вещи по условно правильным местам в условно подходящее время. Этот этос опирается на кардинальное допущение: человек есть источник беспорядка и — вот досада — постоянно норовит сбиться с верного пути, растратить себя впустую, так что в его же интересах надо ограничить ему поле деятельности и, больше того, направлять его действия, чтобы они четко вписывались в требования поддерживать порядок и приносить богатства.
Сведéние многогранной реальности к набору данных и распространение интернета позволят как интерпретировать наши действия, так и, в свою очередь, влиять на их осуществление через абсолютно новую процедуру — посылание сигналов. Прошло время более или менее принудительного упорядочивания в отношении людей, настала пора побуждения, индивидуализированного и автоматизированного, которое отличается тем, что стимулы к совершению различных действий представляются само собой разумеющимися, и оказывается, что — индивидуально или коллективно — мы получаем экономию времени, рост эффективности и еще много преимуществ. В профессиональной ли жизни или в повседневной режим алгоритмического сопровождения нашего бытия становится данностью, нас без конца — и зачастую неощутимо — переориентируют технологии, так что мы могли бы назвать их «главенствующим началом». А всплеск разработок искусственного интеллекта на рубеже 2010-х годов только активизировал этот экспертно-рекомендательный ресурс, сполна воплотив изначальное стремление обойти принципы инерции и незавершенности, якобы нас формирующие, обеспечить качественное и непрерывное распределение людей и ценностей.
В будущем мы целиком и полностью будем подчинены устройствам, исправляющим людские ошибки или генерирующим правильное поведение.
Увы, в который раз слишком поздно, лишь когда явления глубоко укоренятся, мы поймем, что сама наша сущность, — конечно, со всеми слабостями и недостатками, но также с восприимчивостью, творческим началом, талантами, — будет отвергнута, а заботы о том, как нам жить и как будет устроен мир, лягут на вычислительный разум. И только потом, — хотя уже скоро, — мы увидим людей, день и ночь погруженных в пиксельные пейзажи, занятых лишь составлением промптов, и в этой вселенной, где капризы каждого индивида будут важнее всего, нас ждет коллективная изоляция и неразрывное слияние со все более всеведущими машинами. Тогда «человечество», понимаемое как трансисторическое объединение душ, обладающих — каждая — уникальным богатством, лишится субстанции и, можно сказать, перестанет существовать для самого себя. Ведь на протяжении веков мы меняли условия собственной среды, рождали идеи, создавали науку, культуру, искусство и делали так, что при всех удачах и неудачах развития некоторые неприкосновенные для нас вещи, несмотря ни на что, сохранялись. Проявление творческих способностей и талантов на разных уровнях, естественная тяга к свободе — в чем бы она ни заключалась, — ощущаемая связь с реальностью, плотские отношения с ближними — все те составляющие, которые придают жизни смысл и соль.
Мыслимо ли сложа руки наблюдать, как все вокруг превращается в пустыню? Мыслимо ли считать, что эта тенденция, — исходящая из нашего же отрицания, — вписывается в естественный ход истории и следует только поставить ей некоторые ограничения, чтобы мы все извлекли из происходящего миллион разных выгод? Как при виде этой неудержимой с виду волны не воскликнуть «стоп!», не объявить во всеуслышание, что она угрожает нашей идентичности? Как не поднять другую волну, встречную, которая объединит всех мыслящих людей, не желающих лишаться обители жизненной силы — своей собственной и будущих поколений?
Пусть же нашим главным девизом станет: нет — призрачному, да — нашему полноценному присутствию в этом мире и богатству чувств; нет — без конца торжествующей алгоритмической нормативности, да — нашим познаниям и способности действовать; защитим — в неизменном уважении к человеческому разнообразию — наше право свободно распоряжаться своими судьбами, частными и коллективными; нет — искусственной генерации языка и символов с отпечатком смерти, да — бесконечности форм, творческим порывам, которые изо дня в день должны нас оживлять. Да будет полным проявление наших жизненных сил и морального закона — тех, что заложены внутри нас и требуют развития: никогда, ни в коем случае нельзя позволить им угаснуть. И даже так: мы должны повсюду не переставая поддерживать их сияние миллиардами ярких огней.
Видно, что это дорогая автору идея, которую он доверил любимому персонажу. Енох Роот делит войны на войны Ареса и войны Афины. Война Ареса – это война на эмоциях, скорее драка, чем война, сшибка не владеющих собой людей, яростных, агрессивных, рвущих противника зубами. Война Афины – война разумная, логичная, организованная, с использованием ума, хитрости, выдумки." ninaofterdingen.
"Это чудесно всё, но дальше заявляется, что войны Афины вели Афины – и современные западные демократии, потому что демократии утончили их разум и развили рациональность. А войны Ареса вели немцы при Гитлере. Это было сборище обезумевших психопатов. Сражаться против них – значит сражаться за разум против дикости и иррациональности. Поэтому все светлые силы человечества на стороне западных демократий.
Россия в той войне запомнила в первую очередь потрясающую немецкую рациональность, организованность и точность. Концлагеря, полиция, военные – все действовали как детали одной машины. Это было воплощение европейской рациональности, той самой, которую превозносили философы Просвещения. Войны Афины как они есть, но без всякой демократии.
Эта надуманная сверхидея очень портит книгу. В последующих восьми томах она не проговаривается так явно, за что большое спасибо, но она конечно является основным идейным содержанием всего цикла. Я понимаю людей, которые не хотят в очередной раз читать самовосхваления западной культуры, столь поразительно расходящиеся с реальностью. Однако кто предупрежден, тот вооружен.
В современном мире за формирование представлений о войне отвечает социобиология, выводящая войну из генетической предрасположенности человека к агрессии и насилию. Выходят целые книги, в которых война показана как явление, сопровождающее человека с самого его появления из-за врожденной человеческой, в первую очередь мужской, агрессии.
Это полностью неверно. Пока кто-то рисует глобальные картины широкими мазками, кто-то другой занимается сбором и обработкой материала. С. Малешевич пишет, что по современным данным до появления земледелия примерно десять тысяч лет назад на всем земном шаре не было человеческих коллективов, способных оторвать от добывания пищи и отправить на некоторое расстояние от мест обитания более тридцати человек одновременно. Называть эти стычки войной очень странно для людей, переживших двадцатый век. На самом деле 99% времени существования человечества люди не вели войн.
Отождествление войны с агрессией, склонностью к насилию или с психопатологией – это классическая подмена тезиса. Война – это не иррациональная агрессия, это рациональное планирование, логистика, иерархия, создание, доставка и распределение оружия, одежды, медикаментов, это управление огромными массами людей, маневренность и взаимодействие. Война – порождение рациональности, а не бесконтрольных эмоций. Первые войны современного типа вел Наполеон, то есть войне, которая составляет нашу проблему сейчас, чуть более двухсот лет. За одним словом скрывается разная реальность."
ТГ Omganglos. Вообще, надо сказать, что характерный троп для «революционного нарратива» – описание, якобы, непомерного старорежимного неравенства и отсутствия социальной мобильности, которые приводят к взрыву.
Часто это выглядит правдоподобно в глазах публики, которой известны яркие сюжеты из художественных произведений или публицистики (уж в литературоцентричной Кириллической Евразии так тем более). Однако, на «циферки» в исторической перспективе смотрят заметно реже или выборочно, в присущей некоторым толкователям с повесткой манере.
Поэтому и интересны такие работы как «The Son Also Rises» британского экономического историка Грегори Кларка, прослеживающего относительную представленность редких и характерных для определённых этнических/социальных групп фамилий среди студентов, налогоплательщиков, членов парламентов и т.д. Подробно рассматриваются: Швеция 1700-2012, США 1920-2011, Британия 1380-2010, Индия 1860-2011, Китай 1871-2010, Япония 1884-2012 и Чили 1920-1980.
Кларк приходит к «шокирующему» выводу – долгосрочная межпоколенческая корреляция по статусу составляет 0.7-0.8 для большинства пространственно-временных сеттингов. То есть, у тех же англичан демократизация, введение массового образования или «отмена сословий» не сильно увеличили темпы мобильности со времён Средневековья, а шведская аристократия до сих пор сохраняет значительную часть своих былых позиций в обществе.
Но если нет какого-то особенно высокого реального уровня «застойности» в предреволюционный период, то что же есть? Уровень ощущаемый (иными словами, представление о несправедливости). Первому почти и некуда расти, второй можно накачать до невиданных высот.
«Сословное» общество может предписывать ряд унизительных правил поведения и восприятия. Хотя, насколько часто в той повседневности встречались актуализирующие ресентимент социальные взаимодействия – это другой вопрос (есть версия, что пореже, чем на листках левых теоретиков). Однако, чего там не было, так это вины за отсутствие «успешного успеха».
Совсем другая картина наблюдается сейчас в обществе «эгалитарном» и «меритократическом». При отсутствии значимого роста мобильности оно стало пронизанным достигаторством и, прости Господи, неолиберальным представлением о роли личных усилий. Наказание посредственности за отсутствие необыкновенных результатов это совершенно кафкианская ситуация, ну и последствия работы машины по жестокому обращению с политическими животными видны по выгоранию, эпидемии одиночества, подсаживанию на иглу фармы и прочему сопутствующему ущербу максимизации ВВП.
Глеб Кузнецов. Посмотрел очередную "телеграм-дискуссию" о прелестях "хороших институтов" и ужасах их отсутствия. Имею свои 5 коп.
Подход у коллег отработанный: один делится впечатлениями от книг (Далримпл про Ост-Индскую компанию и т.д.), второй переводит в теоретическую рамку. Институты — свет, традиции — тьма. Возврат к традициям — откат к лучине. Выбор очевиден. Оставим в стороне существование неоинституционализма, снимающего противоречия между институтам модерна и традицией. Тут другое.
1. Институт описывается как "технология снижения неопределённости и транзакционных издержек". Верно но не полно. Для кого снижается неопределённость?
Лондонская биржа снижает неопределённость для тех, кто на ней торгует. Английский суд обеспечивает предсказуемость для тех, кто может позволить себе пятилетний процесс с почасовой оплатой барристера.
Парень из Брикстона не защищён лондонским судом, когда инвестфонды скупают жильё в его районе через идеально оформленные сделки. Наоборот.
Институт - не "технология", это - "инфраструктура". Мост "для всех", но кто-то едет по нему в Bentley, а кто-то живёт под ним.
2. В популярном дискурсе институты существуют как бы в безвоздушном пространстве. "Независимый суд", "прозрачные процедуры", "верховенство права" — абстракции без субъекта.
Ост-Индская компания — пример из обсуждаемых текстов — имела акционеров, котировки, аудит и отчётность. При этом была машиной систематического грабежа, опиумных войн и голода. Это не "ранняя стадия развития" института — это его нормальная работа в интересах акционеров. Современные аналоги — Glencore, Trafigura — не развитая "альтернатива" племенному насилию в Конго. Они его бенефициары. Кобальт, добытый под дулами автоматов, торгуется на LME. Это одна система, а не две "стадии развития".
3. Центральный тезис — качественный разрыв между "развитыми" и "неразвитыми" институтами. Племя и биржа. Понятия и закон.
Из жизни. Российский олигарх — не из санкционного списка — держал яхту в Британии. После 2022 г. ее включили в список арестованного имущества. Через неделю позвонил некий британец и предложил: продаёшь за полцены или судишься 10 лет, оплачивая простой и юристов и все равно проиграешь.
Где здесь "свет"? Санкционный список — инструмент произвольный. Суд не защита, а угроза. Сделка формально добровольная, на деле грабеж. Качественного разрыва нет. Есть настройки одного и того же механизма под разные условия — стоимость капитала, горизонт планирования, modus operandi элит.
4. В основе нашего "мытищенского институционализма" (назовем его так) - презрение к "своим" институтам и восхищение "чужими". Вот в Англии судья — это да! А у нас Манька из соседнего подъезда, из секретарей выслужилась.
Английский судья — выпускник Итона, куда попал по статусу родителей, потом Оксбридж, потом барристером там где надо, потом назначение через рекомендации-происхождение. Он потомок во всех смыслах вполне реального судьи Джеффриса (нам известен по книгам Сабатини про капитана Блада), который продавал осуждённых англичан на плантации Вест-Индии. Те же семьи, те же школы, те же клубы. 350 лет преемственности от работорговли через опиумные войны к санкционным схемам.
Манька прошла юрфак, секретариат, стаж, квалколлегию. Другая труба — тот же принцип. Английская - длиннее, дороже и уже. Внутри неё больше классовой гомогенности. Судья и вожделеющий яхту лорд понимают друг друга без слов. Как, впрочем, Манька с главой местной полиции.
Человек смотрит на чужую элиту снаружи — она кажется монолитной, объективной, в париках. На свою смотрит изнутри и видит родную грязь. Вздыхает: нам бы милорда завести.
5. Институты важны. Они структурируют взаимодействия и делают возможными сложные системы. Тут популяризаторы правы. Но они не существуют "для всех". По умолчанию они для тех, кто их контролирует. "Развитые институты" — дорогие институты с высокими барьерами входа в клуб.
Рассказывать об институтах, игнорируя вопрос "в чьих интересах" и "как устроен доступ" - это объяснять работу казино, восхищаясь архитектурой и не упоминая, что оно построено так, чтобы вы проиграли.
olga_lti. Мне гораздо труднее, чем вам, верить в западное всемогущество. С годами накапливается опыт, и понимаешь, что никаким всемогуществом там даже и не пахнет, а впечатляющие масштабные проекты — результат (довольно безалаберного) использования колоссальных ресурсов, закачиваемых в верхнюю страту т.н. Первого Мира за счёт всего остального населения этой не очень счастливой планеты. Но это мой личный опыт наблюдения за США изнутри — для вас это просто мои слова.
Хотели и РФ развалить, и сейчас хотят, просто не смогли такого слона, как СССР, сожрать в один присест. Не буду говорить о предпосылках (для США аккуратно убитая Россия — большой приз, но это отдельная большая тема). Я просто вижу, что целенаправленная подготовка к разделу РФ никуда не делась. О том, что Российская Империя — самый страшный колонизатор в истории нового времени, и что СССР безжалостно подавлял культуру всех населяющих его народов, существует значительный корпус англоязычной литературы, который не вчера возник. Знакомый ваш, который уже знает, где проводить границы новых американских штатов на территории РФ, тоже не сам это всё скреативил. Но для вас это просто глупость, залетевшая в голову знакомого. А для меня — совершенно логичное следствие информационного фона, который в Штатах (да и в Западной Европе) никто и подумает оспаривать. Стонут народы под тиранической пятой режима РФ? Конечно, стонут. Хорошо бы было их освободить от тоталитарного гнёта трамповского кукловода? (Вариант для американских республиканцев — от тоталитарного коммунистического гнёта). Да что же в этом может быть плохого?! Конечно, освободить.
И вы такого сценария не представляете, он для вас невероятен. Предполагаю (может, ошибочно) что вас происходящее сейчас — последствие каприза российских властей. А я живу в инфопространстве, где для публики задача уничтожения РФ — вполне разумная. То, что в результате освободительных операций США от освобождённой страны остаются дымящиеся развалины, это такие мелочи, на которые американцы обратить внимание просто не в состоянии. Я для РФ такого будущего не хочу.
pravosudovs. В 2023 году французский исследователь Эрик Саден опубликовал книгу «Среди призраков». Приведу фрагменты из неё.
В любом обществе, будь оно исходно демократическим или тоталитарным, наступает момент, когда тайное становится явным. Рано или поздно занавес поднимается и открываются реалии, которые в большинстве своем маячили у нас перед глазами, но мы не хотели или были не способны их разглядеть, потому что окружающий свет — такой яркий — нас ослеплял. И вот за помпезными образами, шаблонными речами, лениво плывущими изображениями начало угадываться стремление вмешиваться во все аспекты жизни и подчинять их постоянной коммерциализации, вопиющее презрение к любым структурам, внедрение жестких управленческих методов. В первую очередь на логистических складах, от которых зависит успех электронной коммерции и где рабочие вынуждены поддерживать адский темп, превращаясь в роботов из плоти и крови. Те же порядки бытуют на рынке доставки и навязываются водителям грузовиков. Урон нанесен магазинам шаговой доступности, распространилась практика изживания конкурентов и приемы налоговой оптимизации, со знанием дела подогревается зависимость от экранных устройств. Можно долго перечислять малоприятные эпизоды, до недавнего времени словно спрятанные в black box, черный ящик, который большинство предпочитало не замечать. Множество разоблачений и скандалов, неблаговидные поступки, мошенничество — будто сняли фату с невесты, которую нам пытались предъявить во всей красе. Когда леденящих душу сцен оказалось слишком много и они участились, составленную из них картину увидели все — и тогда в ней выкристаллизовались элементы здравомыслия. Нельзя бесконечно всех обольщать и отрицать очевидное, изредка с достоинством публично каяться, а затем с удвоенной силой приниматься за старое, как только объективы повернутся в другую сторону. У человеческой наивности все же есть предел.
Теперь пора снимать маски. Пора показать без ретуши суть инструментальной рациональности и ее истории — от промышленной революции до наших дней, — рациональности, которая будет без передышки решать одну и ту же задачу: распределять, с различными целями, людей и вещи по условно правильным местам в условно подходящее время. Этот этос опирается на кардинальное допущение: человек есть источник беспорядка и — вот досада — постоянно норовит сбиться с верного пути, растратить себя впустую, так что в его же интересах надо ограничить ему поле деятельности и, больше того, направлять его действия, чтобы они четко вписывались в требования поддерживать порядок и приносить богатства.
Сведéние многогранной реальности к набору данных и распространение интернета позволят как интерпретировать наши действия, так и, в свою очередь, влиять на их осуществление через абсолютно новую процедуру — посылание сигналов. Прошло время более или менее принудительного упорядочивания в отношении людей, настала пора побуждения, индивидуализированного и автоматизированного, которое отличается тем, что стимулы к совершению различных действий представляются само собой разумеющимися, и оказывается, что — индивидуально или коллективно — мы получаем экономию времени, рост эффективности и еще много преимуществ. В профессиональной ли жизни или в повседневной режим алгоритмического сопровождения нашего бытия становится данностью, нас без конца — и зачастую неощутимо — переориентируют технологии, так что мы могли бы назвать их «главенствующим началом». А всплеск разработок искусственного интеллекта на рубеже 2010-х годов только активизировал этот экспертно-рекомендательный ресурс, сполна воплотив изначальное стремление обойти принципы инерции и незавершенности, якобы нас формирующие, обеспечить качественное и непрерывное распределение людей и ценностей.
В будущем мы целиком и полностью будем подчинены устройствам, исправляющим людские ошибки или генерирующим правильное поведение.
Увы, в который раз слишком поздно, лишь когда явления глубоко укоренятся, мы поймем, что сама наша сущность, — конечно, со всеми слабостями и недостатками, но также с восприимчивостью, творческим началом, талантами, — будет отвергнута, а заботы о том, как нам жить и как будет устроен мир, лягут на вычислительный разум. И только потом, — хотя уже скоро, — мы увидим людей, день и ночь погруженных в пиксельные пейзажи, занятых лишь составлением промптов, и в этой вселенной, где капризы каждого индивида будут важнее всего, нас ждет коллективная изоляция и неразрывное слияние со все более всеведущими машинами. Тогда «человечество», понимаемое как трансисторическое объединение душ, обладающих — каждая — уникальным богатством, лишится субстанции и, можно сказать, перестанет существовать для самого себя. Ведь на протяжении веков мы меняли условия собственной среды, рождали идеи, создавали науку, культуру, искусство и делали так, что при всех удачах и неудачах развития некоторые неприкосновенные для нас вещи, несмотря ни на что, сохранялись. Проявление творческих способностей и талантов на разных уровнях, естественная тяга к свободе — в чем бы она ни заключалась, — ощущаемая связь с реальностью, плотские отношения с ближними — все те составляющие, которые придают жизни смысл и соль.
Мыслимо ли сложа руки наблюдать, как все вокруг превращается в пустыню? Мыслимо ли считать, что эта тенденция, — исходящая из нашего же отрицания, — вписывается в естественный ход истории и следует только поставить ей некоторые ограничения, чтобы мы все извлекли из происходящего миллион разных выгод? Как при виде этой неудержимой с виду волны не воскликнуть «стоп!», не объявить во всеуслышание, что она угрожает нашей идентичности? Как не поднять другую волну, встречную, которая объединит всех мыслящих людей, не желающих лишаться обители жизненной силы — своей собственной и будущих поколений?
Пусть же нашим главным девизом станет: нет — призрачному, да — нашему полноценному присутствию в этом мире и богатству чувств; нет — без конца торжествующей алгоритмической нормативности, да — нашим познаниям и способности действовать; защитим — в неизменном уважении к человеческому разнообразию — наше право свободно распоряжаться своими судьбами, частными и коллективными; нет — искусственной генерации языка и символов с отпечатком смерти, да — бесконечности форм, творческим порывам, которые изо дня в день должны нас оживлять. Да будет полным проявление наших жизненных сил и морального закона — тех, что заложены внутри нас и требуют развития: никогда, ни в коем случае нельзя позволить им угаснуть. И даже так: мы должны повсюду не переставая поддерживать их сияние миллиардами ярких огней.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-12-23 06:52 pm (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Лытдыбр (https://www.livejournal.com/category/lytdybr/?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo/?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
Date: 2025-12-24 02:21 am (UTC)Так вот, приведу просто пару примеров немецкой "вумности" и рациональности, поразившей советских техников.
1. Немцы выгребают на покоренных территориях всю технику, до которой могут дотянуться. В целом в рамках блицкрига — вот прямо самое оно. А дальше начинаются суровые приветы из мира взрослых. Уже в первую же русскую зиму.
Во-первых, техника проектируется под определенные погодные и географические (типа грунтов) условия. Под завоевание России венгерские грузовики не проектировались совершенно, под отсутствие дорожной сети тоже, как и под эксплуатацию в минус сорок. Всё это великолепие вязнет, ломается...
И тут сюрприз номер два. Распределение всего одного в войсках "с миру по нитке". Когда у вас три нерабочих Студебеккера, вы можете собрать один условно рабочий. Когда есть целый зоопарк техники от разных вендоров с разными стандартами — "в теории мы имеем что-то подчинённое, а на практике груду металлолома". Тыжодмены меня поймут.
Но это-то ладно, спишем на то что хотели с наскока взять, не получилось (хотя тот факт что у великих планировщиков откровенно хромал "план Б" символизирует), опять эти русские подло используют реальность как оружие. Но есть и ещё более колоритный пример "орднунга", где и эта достаточно гнилая отговорка не прокатит.
2. Танки. Немецкие танки содержали множество интересных решений в плане "перформанса". В моменте условный немецкий танк над своими советскими коллегами имел преимущество. А вот дальше наступал швах — сложные конструктивные решения требовали квалифицированного специалиста.
Советский Т-34 стал оружием победы изначально потому что проектировался не только "достаточно хорошим", но ещё и технологичным — чтобы его достаточно глубокое обслуживание мог проводить птушник на базе сельской МТС.
Поэтому "Вермахт" и "единая машина"... СмеялсО. Тут, в принципе, примеров много можно накидать. Конкуренция Вермахта и войск СС, дублирование пропагандистских функций разными агентствами, где каждый тянул одеяло на себя и все они не могли прийти к консенсусу...
no subject
Date: 2025-12-24 06:47 am (UTC)no subject
Date: 2025-12-26 11:03 am (UTC)Нет, это понятно, немцы народ "умственный". Просто это очень характерная "умственность", сильно попахивающая психопатией, когда человек пытается вычислительной способностью и памятью как-то компенсировать отсутствие зеркальных нейронов. Есть такая шутка, о том что умный (в академическом плане) человек знает, что помидор — это ягода, а мудрый при этом не подаёт томатную пасту под видом яблочного варенья.
Так вот немец — это тот кто либо пытается вывести сладкий сорт яблок (чтобы наконец-то решить этот самый парадокс) — в позитивном ключе, либо (в негативном) — надавать по голове тем, кто смеётся над не-мудрым умником. XX век всё же больше про второе. При том заметьте, я не только про нацизм-фашизм. Я вообще. Вот, например, например, движение RAF — риторика левая, методы те же. С теми же итогами — в виде извечного вопроса "а нас-то за що?". Онижедиты бегали, взрывали бомбы, физически убивали оппонентов; онижедетей посмели поймать и расправиться с ними не совсем законными методами. Какая чудовищная несправедливость! Сравните те же самооправдания RAFовцев с объяснениями фашистских генералов на суде — о том что русские "нечестно" воевали своей партизанщиной, а немцы всего-то их по закону вешали. Разница будет исчезающе мала.
Просто англичане в этом плане всё-таки как ни смешно — умнее. Они понимали где надо силой, а где вжать голову в плечи и сделать ноги, заодно навесив полезную медальку каким-нибудь маори или зулусам. Просто потому что для англичанина "медалька" — это такой же способ общения с реальностью и покупки аборигенов, как и пулемёт Гатлинга. А вот для немцев, увы, или то или другое.
no subject
Date: 2025-12-28 08:21 am (UTC)Это примерно как в допетровской России, царь конечно самодержец, но по нигде не фиксированным понятиям по важным вопросам надо посоветоваться с боярами, а то и созвать сословия на Собор, послушать что думает народ про войну с Польшей.