Возвращение в историю
Dec. 24th, 2014 01:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxИнтервью известного историка, профессора Игоря Фроянова, данное "Советской России"
«Царство без грозы, что конь без узды...»
— Игорь Яковлевич, накануне 60-летия Победы высказывалась мысль, что пришла пора, наконец, воздать должное и Верховному Главнокомандующему генералиссимусу Сталину. А как вы относитесь к идее такой запоздалой исторической реабилитации?
— Лучше поздно, чем никогда. Восстановить доброе имя того или иного исторического деятеля подчас очень непросто. Ведь история полна аналогий, а сравнение с великими предшественниками может показаться «некомфортным» для ничтожных наследников московского трона. Может быть, поэтому в исторической науке, как ни в какой другой, так много клеветы, наветов и злобных вымыслов, изготовленных под сиюминутный политический заказ. Особенно, на мой взгляд, не повезло двум крупнейшим фигурам русской истории: Иосифу Сталину и Ивану Грозному. Именно по отношению к ним потомки оказались столь же невежественны, сколь и неблагодарны.
Между тем заслуги этих людей просто неоценимы. Я утверждаю, что если Сталин трижды спас Россию, то Иван Грозный в свое время спас Россию в трех ее ипостасях.
— Это настолько противоречит устоявшимся взглядам, что давайте остановимся на этом тезисе поподробнее. И начнем со Сталина.
— По крайней мере две заслуги Сталина не оспариваются даже его врагами: победа над Германией во второй мировой войне (точнее, над объединенной Европой под предводительством Гитлера) и создание ракетно-ядерного щита в ответ на ядерный шантаж Соединенных Штатов в холодной войне. Это предопределило дальнейшее существование нашей страны как суверенного независимого государства.
Но была еще и третья победа Сталина, которая по достоинству не оценена нашими современниками: Сталин спас Россию от Троцкого и К*, которые вынашивали бредовые идеи мирового революционного пожара. Они собирались спалить Россию, использовав ее в качестве запала мировой революции и установить «новый мировой порядок» в виде «Всемирной республики Советов».
— То есть, в начале ХХ века Троцкий вынашивал те же самые планы, которые осуществили Горбачев и Ельцин в конце столетия?
— В принципе — да, но с различием конкретных обстоятельств. По существу, ведь тогда Троцкий и его единомышленники (как впоследствии Горбачев и Ельцин), пытались реализовать на практике один из вариантов «глобализации». Это прямо вытекает из троцкистской идеи «перманентной революции».
Сталин же, условно говоря, «национализировал» Октябрьскую революцию, осуществив план построения социализма в отдельной стране. И эта национализация сохранила Россию как субъект мировой истории.
Таким образом, в первой половине ХХ века трижды гибель грозила нашему государству, и все три ситуации требовали от правителя России колоссальной государственной воли, прозорливости и мужества для принятия правильного решения. И на этих трех перевалах российской истории Сталин действительно предстает как выдающийся государственный деятель.
— Да, получается как в известной притче. Чем отличается небесный Спаситель от земного? И того, и другого вспоминают в минуту смертельной опасности. Различие же в том, что, едва миновала опасность, о Боге забывают, а героя втаптывают в грязь. Отчего же народ так несправедлив к своим спасителям?
— Виноват не народ, а те, кто присвоил себе право говорить от его имени. Я имею в виду известного рода политиков, придворных историков и беллетристов от истории. Как я уже говорил, историческая наука во все времена была очень политизирована и зависела от господствующих политических взглядов. Поэтому не стоит удивляться, что в отечественной историографии конца XIX—начала XX столетий в основном был в моде либерально-западнический подход к событиям русской старины.
Беда лишь в том, что чужим аршином русской истории не измерить. Россия не Европа, к России и к русским правителям история предъявила совершенно иной счет. На нашу страну накатывались волны вражеских нашествий, то с юга, то с запада, то с востока. Причем каждое такое нашествие ставило вопрос: быть или не быть России?
По этой причине в средневековой Руси сложился совершенно иной тип общественных отношений: не «договорные», не «правовые», а — «служебные». «В службе — честь!» и «Служить до смерти» — вот принципы, которыми руководствовались все сословия средневековой Руси. А из гражданских прав у всех сословий было только одно неоспоримое право — сложить голову за свою Родину.
Русский же царь воспринимался лишь как первый слуга Отечества. И свою царскую миссию он рассматривал как служение Богу, своей стране и своему народу. Вот как это сформулировал Иван Грозный в своем втором послании князю Курбскому: «Ничем я не горжусь и не хвастаюсь и ни о какой гордости не помышляю, ибо я исполняю свой царский долг и не делаю того, что выше моих сил».
Далее в том же послании, опровергая клевету Курбского о жестокостях царя, Иван Грозный пишет о себе: «Никаких козней для истязания христиан мы не придумываем, а напротив, сами готовы пострадать ради них в борьбе с врагами не только до крови, но и до смерти».
И это были не пустые слова. Да, русские государи порой бывали суровы, но так же суровы они были в первую очередь к себе, к своей семье и к своим близким. Все подчинить службе — таков принцип. И даже родственные чувства не заслоняли этого принципа, государи русские в первую очередь думали о благе подданных, а не об интересах своих близких. Таков был царь Иван, таков был и Сталин.
— Вы, видимо, имеете в виду знаменитый ответ Сталина на предложение немцев обменять его сына Якова, попавшего в плен, на фельдмаршала Паулюса? Ведь Сталин тогда якобы сказал: «Я солдата на фельдмаршала не меняю».
— Я не знаю, была ли такая фраза произнесена дословно, — ведь немцы, говорят, просили в обмен на Якова не Паулюса, а попавшего в плен немецкого лейтенанта, родственника Гитлера. Но это детали, а смысл ответа Сталина легенда воспроизводит точно: ни родственникам, ни близким друзьям никаких привилегий по сравнению с другими подданными. В этом отношении Сталин продолжал традицию жертвенного служения России, заложенную еще царем Иваном Грозным.
Вот подобный, тоже очень характерный эпизод из далекого прошлого. Один из любимых опричников царя, Василий Грязной, по своей неосторожности угодил в плен к татарам. Татары запросили за него 100 тысяч рублей (по тем временам — колоссальная сумма) или обменять его на пленного татарского военачальника Дивея. В ответ на это царь Иван посылает Василию Грязному такой ответ: «Писал ты, что за грех взяли тебя в плен, так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, не надо было спать...». То есть — сам виноват, что попался, и нечего на Бога кивать.
А далее царь пишет, что уж так и быть, тысячи две он за него выкуп даст, а больше — ни-ни! Про 100 тысяч — и не думай! И то дорого, так как раньше за таких, как Грязной, по пятьдесят рублей давали.
Отдавать же татарского военачальника Дивея в обмен на своего любимца Василия Грязного царь Иван и вовсе не собирается, и вот почему. Царь Иван пишет: «И тебя ведь на Дивея выменять не на пользу христианству — во вред христианству: ты один свободен будешь, да приехав, лежать станешь из-за своего увечья, а Дивей, приехав, станет воевать да несколько сот христиан получше тебя пленит. Какая в том будет польза?»
Полное подчинение своей личности служению Отечеству — это давняя традиция русского самодержавия, и наиболее ярко она воплотилась в деятельности Ивана Грозного, Петра Великого и Иосифа Сталина.
— Однако вы сейчас назвали самые жестокие фигуры русской истории, которые у современного человека ассоциируются с массовыми репрессиями и беспощадным террором.
— Это происходит от подмены понятий «грозный» на «жестокий», которые не равнозначны друг другу. Прозвание «Грозный», на мой взгляд, применимо и к царю Ивану Васильевичу, и к императору Петру Алексеевичу, и к генеральному секретарю Иосифу Виссарионовичу.
Но быть грозным для врагов государства — это долг царский. Вот как об этом пишет царь Иван Васильевич своему политическому оппоненту Курбскому: «Как же ты не смог этого понять, что властитель не должен ни зверствовать, ни бессловесно смиряться?» И далее в том же первом послании царь Иван Васильевич пишет: «Ибо всегда царям следует быть осмотрительными: иногда кроткими, иногда жестокими: добрым же — милосердие и кротость, злым же — жестокость и муки. Если же нет этого, то он не царь. Царь страшен не для дел благих, а для зла. Хочешь не бояться власти, так делай добро; а если делаешь зло — бойся, ибо царь не напрасно меч носит — для устрашения злодеев и ободрения добродетельных».
Надо сказать, что именно те государи российские, которые так понимали свой долг и исповедовали принцип «противодействия злу силой», — вот именно эти люди, эти выдающиеся политические деятели оказались жертвами посмертных политических наветов. Они были оклеветаны и оболганы впоследствии историками либерально-западного толка.
И в первую очередь имена этих государственных деятелей нуждаются в исторической реабилитации. Эта реабилитации нужна даже не столько лично царю Ивану, сколько нам, живущим на переломе истории. Сегодня Россия вновь стоит на историческом перекрестке и решает: какую дорогу избрать? И от того, кого из исторических деятелей сегодня русское общество возьмет за образец — князя Курбского или царя Ивана, «иудушку» Троцкого или генералиссимуса Сталина, — зависит судьба России.
И ведь что примечательно — потоки грязи на Грозного или на Сталина, в основном, выливали их неблагодарные потомки. А большинство современников с пониманием относилось к их деятельности. Вот, в частности, что писал по этому поводу современник Ивана Грозного: «Не мочно царю без грозы быти: как конь под царем без узды, тако и царство без грозы».
Поэтому я полагаю, что в исторической реабилитации нуждается сам тип «грозного русского государя» — грозного для врагов и любимого народом.
А традиция подобного народного царя в отечественной истории начинается именно с Ивана Грозного и заканчивается Сталиным. Грозный и Сталин — это два маяка русской истории, которые отмечают начало и конец героического периода нашей истории — время, когда грозной для врагов стала сама наша страна.
«По поводу Опричнины в исторической науке ведутся давние споры, высказываются разные мнения. Одни исследователи полагают, что Опричнина была учреждена из соображений государственных, связывая ее с переходом России от родовых отношений к государственным. На этой точке зрения стоял, в частности, Сергей Михайлович Соловьев. Другие исследователи, такие как Василий Осипович Ключевский или Степан Борисович Веселовский, не усматривали никакого государственного смысла в этом учреждении, считая, будто Опричнина являлась следствием "испуганного воображения" царя Ивана, страдавшего манией преследования, свидетельствующей о психической неуравновешенности и даже душевном расстройстве государя, вставшего, как он говорил сам, "за себя" и начавшего, бить всех налево и направо, не разбирая своих и чужих.
Убеждение в бессмысленности репрессивного режима, созданного Иваном Грозным, его тиранстве, переходящем нередко в садизм, получило широкое распространение в нашем современном обществе, особенно среди либерально мыслящих его элементов. Это убеждение, к несчастью для Грозного, усугубляется еще и тем, что И.В.Сталин, как известно, видел в нем великого государственного деятеля России. В результате утробная ненависть либералов к Сталину, претерпев в некотором роде метаморфоз (или "переадресовку") обрушилась на государя. В этом плане Ивану Грозному пришлось отвечать за Сталина…
По пути, проложенному либеральной историографией и исторической публицистикой, пошел автор статьи, опубликованной "Лентой.ру". Рассматривая "одно из направлений реформаторской деятельности" Грозного – "судебную реформу, сопровождавшуюся распространением пыток, широким применением казни и массовыми репрессиями" – этот автор почему-то забыл о том, что данная реформа и, в частности, Судебник 1550 года есть плод правительственной работы Избранной рады (А.Адашев, Сильвестр, А.Курбский и др.), вызывающей нескрываемую симпатию историков либерального толка. Это, конечно, не оправдывает жестокостей Ивана, но и не делает их присущими ему одному. Таково было время, которое нам, современным людям, трудно постичь.
Что касается самой Опричнины, то причины ее возникновения необходимо, на мой взгляд, изучать на протяжении истории Русского государства, начиная с конца XV века, не ограничиваясь 60-ми годами XVI столетия, как это мы имеем в исторической литературе. Почему так?
Известно, что к концу XV века сложилось мощное Единое Русское государство, вобравшее в себя основные русские земли, объединившиеся вокруг Москвы. Оно стало восприемницей Византийской империи, опорой Православия. Москва была провозглашена Третьим и последним Римом, Удерживающим Православную веру. Католический Запад, полагавший, что с крушением Византии падет и Православие, просчитался и был не на шутку встревожен, даже обескуражен появлением огромного по европейским меркам государства, служащего опорой истинной Христовой Веры и Апостольской Церкви. Католики, как и другие представители сил, враждебных христианству, начали борьбу с русской Церковью и Государством, которые совместными усилиями посредством симфонии церковной и светской властей возводили Святую Русь и ее главное основание Российское Самодержавство. Поначалу эта борьба приобрела религиозно-идеологическую направленность, выступая в форме еретических движений.
Именно в конце XV века к нам с Запада были заброшены семена ереси, давшей вскоре обильные всходы и названной тогда же "ересью жидовствующих". Ее приверженцы отдавали предпочтение Ветхому Завету перед Новым Заветом, выступали против церковной и монастырской организации, сложившейся к тому времени на Руси, против священства, церковно-монастырского землевладения, обеспечивавшего материально духовные учреждения. Они отрицали божественную природу Иисуса Христа, богоизбранность Девы Марии, не верили в загробный мир и Второе Пришествие, отвергали иконы, поклонение святым, особенно русским, и пр. То было фронтальное наступление на церковный уклад и, следовательно, на государственный строй России. Перед нами, таким образом, не только религиозное, но и политическое движение, преследующее далеко идущие цели.
Еретики, среди которых были очень влиятельные при дворе великого московского князя Ивана III лица (Елена Волошанка, невестка государя, митрополит Зосима, князья Ряполовский и Патрикеевы, посольский дьяк Федор Курицын и пр.), планировали захватить высшую власть в стране и повести ее в нужном для себя направлении – в сторону ближайших соседей России, т.е. Польши и Литвы. Речь шла о создании государственности, копирующей государственный строй Литвы и Польше, где власть короля была ограничена шляхтой и представителями высшего землевладельческого класса. И новоявившиеся "реформаторы" были близки к цели, добившись венчания на великое княжение московское отрока Дмитрия, сына Елены Стефановны и внука Ивана III. Это означало подкоп под Русское Самодержавство – надежную опору Православия. К тому же подкоп с помощью инструментов… самодержавной власти – прием, который будет в ходу у недругов России вплоть до нашего времени.
Сверхзадача, которую ставили еретики, заключалась в изменении сущности Русской Православной Церкви и Православия. Россию хотели свернуть с пути национального развития на иной, угодный западу, исторический путь. Но Господь того не попустил. Два духовных витязя – архиепископ новгородский Геннадий и преподобный Иосиф Волоцкий – удержали Русь от еретического соблазна и разложения. Они (в особенности Иосиф Волоцкий) побудили великого князя предать еретиков соборному суду. Однако ересь до конца искоренить все же не удалось.
Продолжателями дела этих святых мужей являлись царь Иоанн Грозный и митрополит Макарий, строившие Святую Русь и направлявшие страну по самодержавному пути развития, отличному от пути западноевропейских монархий. Но деятельность противников такого исторического движения постепенно нарастала, и в середине XVI века сложилась угрожающая для Церкви и Самодержавия ситуация. Нужно было либо принять то, что нам навязывали противники Святой Руси, либо защищаться и отстаивать свой путь исторического развития.
С этой целью обороны, по моему глубокому убеждению, и была создана Опричнина, которая по сути своей выступила в качестве учреждения, призванного обеспечить государственную безопасность. Вот почему я отношу Опричнину к органам государственной безопасности и связываю с ней начало истории их в России. Жестокими (по современным понятиям) репрессивно-карательными мерами (на Западе тогда проливали крови не меньше, если не больше) Опричнина справилась с возложенной на нее задачей, защитив Православие, Церковь и Самодержавство.
Это в значительной мере определило преодоление Смуты в России начала XVII века. Говорят, что царь Иоанн Грозный довел страну до финансово-экономического истощения, обезлюдил ее. Однако надо оценивать деятельность Грозного с точки зрения того, что произошло в Смуту и после нее. И если с этой стороны рассматривать правление Иоанна Грозного, то придется признать, что исторически оно было эффективным.
В Смутное время закачалось Государство, и оно нашло мощную поддержку и помощь со стороны Церкви, олицетворяемой ее великим Предстоятелем патриархом Гермогеном. Если в конце XV – XVI веке Церковь, подвергаемая нападениям еретиков, нуждалась в поддержке Государства, то в начале XVII века Государство, колеблемое Смутой, нуждалось в поддержке Церкви. И должно сказать, что оба названных института (каждый в свое время и на своем месте) оправдали в полной мере возлагаемые на них надежды: Государство в XVI веке успешно исполнило роль Удерживающего, а Церковь в начале XVII века удержало ослабленное Государство от падения. В результате совместных усилий Церкви и Государства Россия вышла из критического состояния, в котором она оказалась в годы Смуты. Что же было потом?
Состоялось избрание Михаила Романова на царство, т.е. возвращение к Самодержавству. Значит, Земский собор («совет всей Земли») не видел лучшей формы правления для России, чем самодержавие. И не потому, что у соборян не хватало исторического опыта и знаний. Они испытали, что такое иноземная (польская) власть, "семибоярщина" и "боярский царь" Василий Шуйский. Тем не менее, Собор восстановил Самодержавство, которое отстаивал и охранил посредством Опричнины Иван Грозный.
Благодаря восстановлению Самодержавия, усилению тесного сотрудничества Государства с Церковью (в правление Михаила мы видим даже определенное слияние Церкви и Государства, когда Патриархом был отец Царя, вставший вровень с Государем в делах правления страной) совершилось возрождение России, что обеспечило ей дальнейшее историческое развитие, превращение ее в Российскую Империю, раскинувшуюся от Балтики до Тихого океана, и от "моря дышучего" – Северного Ледовитого океана – до Черного моря и гор Памира».
Иван IV был одним из самых образованных людей своего времени, обладал феноменальной памятью, богословской эрудицией.
По утверждению историка С. М. Соловьёва, "ни один государь нашей древней истории не отличался такою охотою и таким уменьем поговорить, поспорить, устно или письменно, на площади народной, на церковном соборе, с отъехавшим боярином или с послами иностранными, отчего получил прозвание в словесной премудрости ритора."
Он автор многочисленных посланий (в том числе к Курбскому, Елизавете I, Стефану Баторию, Юхану III, Василию Грязному, Яну Ходкевичу, Яну Роките, князю Полубенскому, в Кирилло-Белозерский монастырь), стихир на Сретение Владимирской иконы Божией Матери, на преставление Петра митрополита Московского и всея Руси, канона Архангелу Михаилу (под псевдонимом Парфений Уродивый). В 1551 году, по приказу царя, Московский собор обязал духовных лиц организовывать во всех городах школы для детей на «учение грамоте, и на учение книжного письма и церковного петия псалтырного». Этот же собор утвердил повсеместное употребление многоголосного пения. По инициативе Ивана Грозного, в Александровой слободе было создано нечто наподобие консерватории, где работали лучшие музыкальные мастера, такие как Фёдор Крестьянин (Христианин), Иван Юрьев-Нос, братья Потаповы, Третьяк Зверинцев, Савлук Михайлов, Иван Каломнитин, крестовый дьяк Андреев.
По распоряжению царя создан уникальный памятник литературы — Лицевой летописный свод. В настоящее время Лицевой летописный свод издаётся в благотворительных и просветительских целях «Обществом Любителей Древней Письменности».
С целью устроить типографию в Москве царь обратился к Кристиану II с просьбой выслать книгопечатников, и тот прислал в 1552 году в Москву через Ганса Миссингейма Библию в переводе Лютера и два лютеранских катехизиса, но по настоянию русских иерархов план короля по распространению переводов в нескольких тысячах экземпляров был отвергнут.
Основав Печатный двор, царь способствовал организации книгопечатания в Москве и строительству храма Василия Блаженного на Красной площади. По свидетельству современников, Иван IV был «муж чудного разсуждения, в науке книжного поучения доволен и многоречив зело». Он любил ездить по монастырям, интересовался описанием жизни великих царей прошлого. Предполагается, что Иван унаследовал от бабки Софьи Палеолог ценнейшую библиотеку морейских деспотов, в которую входили древние греческие рукописи; что он с ней сделал, неизвестно: по одним версиям, библиотека Ивана Грозного погибла в одном из московских пожаров, по другим — была спрятана царем. В XX веке предпринимавшиеся отдельными энтузиастами поиски якобы скрытой в подземельях Москвы библиотеки Ивана Грозного стали сюжетом, постоянно привлекающим к себе внимание журналистов.
В хоре государевых царских дьяков состояли крупнейшие русские композиторы этого времени, пользовавшиеся покровительством Ивана IV, Фёдор Крестьянин (Христианин) и Иван Нос.
«Царство без грозы, что конь без узды...»
— Игорь Яковлевич, накануне 60-летия Победы высказывалась мысль, что пришла пора, наконец, воздать должное и Верховному Главнокомандующему генералиссимусу Сталину. А как вы относитесь к идее такой запоздалой исторической реабилитации?
— Лучше поздно, чем никогда. Восстановить доброе имя того или иного исторического деятеля подчас очень непросто. Ведь история полна аналогий, а сравнение с великими предшественниками может показаться «некомфортным» для ничтожных наследников московского трона. Может быть, поэтому в исторической науке, как ни в какой другой, так много клеветы, наветов и злобных вымыслов, изготовленных под сиюминутный политический заказ. Особенно, на мой взгляд, не повезло двум крупнейшим фигурам русской истории: Иосифу Сталину и Ивану Грозному. Именно по отношению к ним потомки оказались столь же невежественны, сколь и неблагодарны.
Между тем заслуги этих людей просто неоценимы. Я утверждаю, что если Сталин трижды спас Россию, то Иван Грозный в свое время спас Россию в трех ее ипостасях.
— Это настолько противоречит устоявшимся взглядам, что давайте остановимся на этом тезисе поподробнее. И начнем со Сталина.
— По крайней мере две заслуги Сталина не оспариваются даже его врагами: победа над Германией во второй мировой войне (точнее, над объединенной Европой под предводительством Гитлера) и создание ракетно-ядерного щита в ответ на ядерный шантаж Соединенных Штатов в холодной войне. Это предопределило дальнейшее существование нашей страны как суверенного независимого государства.
Но была еще и третья победа Сталина, которая по достоинству не оценена нашими современниками: Сталин спас Россию от Троцкого и К*, которые вынашивали бредовые идеи мирового революционного пожара. Они собирались спалить Россию, использовав ее в качестве запала мировой революции и установить «новый мировой порядок» в виде «Всемирной республики Советов».
— То есть, в начале ХХ века Троцкий вынашивал те же самые планы, которые осуществили Горбачев и Ельцин в конце столетия?
— В принципе — да, но с различием конкретных обстоятельств. По существу, ведь тогда Троцкий и его единомышленники (как впоследствии Горбачев и Ельцин), пытались реализовать на практике один из вариантов «глобализации». Это прямо вытекает из троцкистской идеи «перманентной революции».
Сталин же, условно говоря, «национализировал» Октябрьскую революцию, осуществив план построения социализма в отдельной стране. И эта национализация сохранила Россию как субъект мировой истории.
Таким образом, в первой половине ХХ века трижды гибель грозила нашему государству, и все три ситуации требовали от правителя России колоссальной государственной воли, прозорливости и мужества для принятия правильного решения. И на этих трех перевалах российской истории Сталин действительно предстает как выдающийся государственный деятель.
— Да, получается как в известной притче. Чем отличается небесный Спаситель от земного? И того, и другого вспоминают в минуту смертельной опасности. Различие же в том, что, едва миновала опасность, о Боге забывают, а героя втаптывают в грязь. Отчего же народ так несправедлив к своим спасителям?
— Виноват не народ, а те, кто присвоил себе право говорить от его имени. Я имею в виду известного рода политиков, придворных историков и беллетристов от истории. Как я уже говорил, историческая наука во все времена была очень политизирована и зависела от господствующих политических взглядов. Поэтому не стоит удивляться, что в отечественной историографии конца XIX—начала XX столетий в основном был в моде либерально-западнический подход к событиям русской старины.
Беда лишь в том, что чужим аршином русской истории не измерить. Россия не Европа, к России и к русским правителям история предъявила совершенно иной счет. На нашу страну накатывались волны вражеских нашествий, то с юга, то с запада, то с востока. Причем каждое такое нашествие ставило вопрос: быть или не быть России?
По этой причине в средневековой Руси сложился совершенно иной тип общественных отношений: не «договорные», не «правовые», а — «служебные». «В службе — честь!» и «Служить до смерти» — вот принципы, которыми руководствовались все сословия средневековой Руси. А из гражданских прав у всех сословий было только одно неоспоримое право — сложить голову за свою Родину.
Русский же царь воспринимался лишь как первый слуга Отечества. И свою царскую миссию он рассматривал как служение Богу, своей стране и своему народу. Вот как это сформулировал Иван Грозный в своем втором послании князю Курбскому: «Ничем я не горжусь и не хвастаюсь и ни о какой гордости не помышляю, ибо я исполняю свой царский долг и не делаю того, что выше моих сил».
Далее в том же послании, опровергая клевету Курбского о жестокостях царя, Иван Грозный пишет о себе: «Никаких козней для истязания христиан мы не придумываем, а напротив, сами готовы пострадать ради них в борьбе с врагами не только до крови, но и до смерти».
И это были не пустые слова. Да, русские государи порой бывали суровы, но так же суровы они были в первую очередь к себе, к своей семье и к своим близким. Все подчинить службе — таков принцип. И даже родственные чувства не заслоняли этого принципа, государи русские в первую очередь думали о благе подданных, а не об интересах своих близких. Таков был царь Иван, таков был и Сталин.
— Вы, видимо, имеете в виду знаменитый ответ Сталина на предложение немцев обменять его сына Якова, попавшего в плен, на фельдмаршала Паулюса? Ведь Сталин тогда якобы сказал: «Я солдата на фельдмаршала не меняю».
— Я не знаю, была ли такая фраза произнесена дословно, — ведь немцы, говорят, просили в обмен на Якова не Паулюса, а попавшего в плен немецкого лейтенанта, родственника Гитлера. Но это детали, а смысл ответа Сталина легенда воспроизводит точно: ни родственникам, ни близким друзьям никаких привилегий по сравнению с другими подданными. В этом отношении Сталин продолжал традицию жертвенного служения России, заложенную еще царем Иваном Грозным.
Вот подобный, тоже очень характерный эпизод из далекого прошлого. Один из любимых опричников царя, Василий Грязной, по своей неосторожности угодил в плен к татарам. Татары запросили за него 100 тысяч рублей (по тем временам — колоссальная сумма) или обменять его на пленного татарского военачальника Дивея. В ответ на это царь Иван посылает Василию Грязному такой ответ: «Писал ты, что за грех взяли тебя в плен, так надо было, Васюшка, без пути средь крымских улусов не разъезжать; а уж как заехал, не надо было спать...». То есть — сам виноват, что попался, и нечего на Бога кивать.
А далее царь пишет, что уж так и быть, тысячи две он за него выкуп даст, а больше — ни-ни! Про 100 тысяч — и не думай! И то дорого, так как раньше за таких, как Грязной, по пятьдесят рублей давали.
Отдавать же татарского военачальника Дивея в обмен на своего любимца Василия Грязного царь Иван и вовсе не собирается, и вот почему. Царь Иван пишет: «И тебя ведь на Дивея выменять не на пользу христианству — во вред христианству: ты один свободен будешь, да приехав, лежать станешь из-за своего увечья, а Дивей, приехав, станет воевать да несколько сот христиан получше тебя пленит. Какая в том будет польза?»
Полное подчинение своей личности служению Отечеству — это давняя традиция русского самодержавия, и наиболее ярко она воплотилась в деятельности Ивана Грозного, Петра Великого и Иосифа Сталина.
— Однако вы сейчас назвали самые жестокие фигуры русской истории, которые у современного человека ассоциируются с массовыми репрессиями и беспощадным террором.
— Это происходит от подмены понятий «грозный» на «жестокий», которые не равнозначны друг другу. Прозвание «Грозный», на мой взгляд, применимо и к царю Ивану Васильевичу, и к императору Петру Алексеевичу, и к генеральному секретарю Иосифу Виссарионовичу.
Но быть грозным для врагов государства — это долг царский. Вот как об этом пишет царь Иван Васильевич своему политическому оппоненту Курбскому: «Как же ты не смог этого понять, что властитель не должен ни зверствовать, ни бессловесно смиряться?» И далее в том же первом послании царь Иван Васильевич пишет: «Ибо всегда царям следует быть осмотрительными: иногда кроткими, иногда жестокими: добрым же — милосердие и кротость, злым же — жестокость и муки. Если же нет этого, то он не царь. Царь страшен не для дел благих, а для зла. Хочешь не бояться власти, так делай добро; а если делаешь зло — бойся, ибо царь не напрасно меч носит — для устрашения злодеев и ободрения добродетельных».
Надо сказать, что именно те государи российские, которые так понимали свой долг и исповедовали принцип «противодействия злу силой», — вот именно эти люди, эти выдающиеся политические деятели оказались жертвами посмертных политических наветов. Они были оклеветаны и оболганы впоследствии историками либерально-западного толка.
И в первую очередь имена этих государственных деятелей нуждаются в исторической реабилитации. Эта реабилитации нужна даже не столько лично царю Ивану, сколько нам, живущим на переломе истории. Сегодня Россия вновь стоит на историческом перекрестке и решает: какую дорогу избрать? И от того, кого из исторических деятелей сегодня русское общество возьмет за образец — князя Курбского или царя Ивана, «иудушку» Троцкого или генералиссимуса Сталина, — зависит судьба России.
И ведь что примечательно — потоки грязи на Грозного или на Сталина, в основном, выливали их неблагодарные потомки. А большинство современников с пониманием относилось к их деятельности. Вот, в частности, что писал по этому поводу современник Ивана Грозного: «Не мочно царю без грозы быти: как конь под царем без узды, тако и царство без грозы».
Поэтому я полагаю, что в исторической реабилитации нуждается сам тип «грозного русского государя» — грозного для врагов и любимого народом.
А традиция подобного народного царя в отечественной истории начинается именно с Ивана Грозного и заканчивается Сталиным. Грозный и Сталин — это два маяка русской истории, которые отмечают начало и конец героического периода нашей истории — время, когда грозной для врагов стала сама наша страна.
«По поводу Опричнины в исторической науке ведутся давние споры, высказываются разные мнения. Одни исследователи полагают, что Опричнина была учреждена из соображений государственных, связывая ее с переходом России от родовых отношений к государственным. На этой точке зрения стоял, в частности, Сергей Михайлович Соловьев. Другие исследователи, такие как Василий Осипович Ключевский или Степан Борисович Веселовский, не усматривали никакого государственного смысла в этом учреждении, считая, будто Опричнина являлась следствием "испуганного воображения" царя Ивана, страдавшего манией преследования, свидетельствующей о психической неуравновешенности и даже душевном расстройстве государя, вставшего, как он говорил сам, "за себя" и начавшего, бить всех налево и направо, не разбирая своих и чужих.
Убеждение в бессмысленности репрессивного режима, созданного Иваном Грозным, его тиранстве, переходящем нередко в садизм, получило широкое распространение в нашем современном обществе, особенно среди либерально мыслящих его элементов. Это убеждение, к несчастью для Грозного, усугубляется еще и тем, что И.В.Сталин, как известно, видел в нем великого государственного деятеля России. В результате утробная ненависть либералов к Сталину, претерпев в некотором роде метаморфоз (или "переадресовку") обрушилась на государя. В этом плане Ивану Грозному пришлось отвечать за Сталина…
По пути, проложенному либеральной историографией и исторической публицистикой, пошел автор статьи, опубликованной "Лентой.ру". Рассматривая "одно из направлений реформаторской деятельности" Грозного – "судебную реформу, сопровождавшуюся распространением пыток, широким применением казни и массовыми репрессиями" – этот автор почему-то забыл о том, что данная реформа и, в частности, Судебник 1550 года есть плод правительственной работы Избранной рады (А.Адашев, Сильвестр, А.Курбский и др.), вызывающей нескрываемую симпатию историков либерального толка. Это, конечно, не оправдывает жестокостей Ивана, но и не делает их присущими ему одному. Таково было время, которое нам, современным людям, трудно постичь.
Что касается самой Опричнины, то причины ее возникновения необходимо, на мой взгляд, изучать на протяжении истории Русского государства, начиная с конца XV века, не ограничиваясь 60-ми годами XVI столетия, как это мы имеем в исторической литературе. Почему так?
Известно, что к концу XV века сложилось мощное Единое Русское государство, вобравшее в себя основные русские земли, объединившиеся вокруг Москвы. Оно стало восприемницей Византийской империи, опорой Православия. Москва была провозглашена Третьим и последним Римом, Удерживающим Православную веру. Католический Запад, полагавший, что с крушением Византии падет и Православие, просчитался и был не на шутку встревожен, даже обескуражен появлением огромного по европейским меркам государства, служащего опорой истинной Христовой Веры и Апостольской Церкви. Католики, как и другие представители сил, враждебных христианству, начали борьбу с русской Церковью и Государством, которые совместными усилиями посредством симфонии церковной и светской властей возводили Святую Русь и ее главное основание Российское Самодержавство. Поначалу эта борьба приобрела религиозно-идеологическую направленность, выступая в форме еретических движений.
Именно в конце XV века к нам с Запада были заброшены семена ереси, давшей вскоре обильные всходы и названной тогда же "ересью жидовствующих". Ее приверженцы отдавали предпочтение Ветхому Завету перед Новым Заветом, выступали против церковной и монастырской организации, сложившейся к тому времени на Руси, против священства, церковно-монастырского землевладения, обеспечивавшего материально духовные учреждения. Они отрицали божественную природу Иисуса Христа, богоизбранность Девы Марии, не верили в загробный мир и Второе Пришествие, отвергали иконы, поклонение святым, особенно русским, и пр. То было фронтальное наступление на церковный уклад и, следовательно, на государственный строй России. Перед нами, таким образом, не только религиозное, но и политическое движение, преследующее далеко идущие цели.
Еретики, среди которых были очень влиятельные при дворе великого московского князя Ивана III лица (Елена Волошанка, невестка государя, митрополит Зосима, князья Ряполовский и Патрикеевы, посольский дьяк Федор Курицын и пр.), планировали захватить высшую власть в стране и повести ее в нужном для себя направлении – в сторону ближайших соседей России, т.е. Польши и Литвы. Речь шла о создании государственности, копирующей государственный строй Литвы и Польше, где власть короля была ограничена шляхтой и представителями высшего землевладельческого класса. И новоявившиеся "реформаторы" были близки к цели, добившись венчания на великое княжение московское отрока Дмитрия, сына Елены Стефановны и внука Ивана III. Это означало подкоп под Русское Самодержавство – надежную опору Православия. К тому же подкоп с помощью инструментов… самодержавной власти – прием, который будет в ходу у недругов России вплоть до нашего времени.
Сверхзадача, которую ставили еретики, заключалась в изменении сущности Русской Православной Церкви и Православия. Россию хотели свернуть с пути национального развития на иной, угодный западу, исторический путь. Но Господь того не попустил. Два духовных витязя – архиепископ новгородский Геннадий и преподобный Иосиф Волоцкий – удержали Русь от еретического соблазна и разложения. Они (в особенности Иосиф Волоцкий) побудили великого князя предать еретиков соборному суду. Однако ересь до конца искоренить все же не удалось.
Продолжателями дела этих святых мужей являлись царь Иоанн Грозный и митрополит Макарий, строившие Святую Русь и направлявшие страну по самодержавному пути развития, отличному от пути западноевропейских монархий. Но деятельность противников такого исторического движения постепенно нарастала, и в середине XVI века сложилась угрожающая для Церкви и Самодержавия ситуация. Нужно было либо принять то, что нам навязывали противники Святой Руси, либо защищаться и отстаивать свой путь исторического развития.
С этой целью обороны, по моему глубокому убеждению, и была создана Опричнина, которая по сути своей выступила в качестве учреждения, призванного обеспечить государственную безопасность. Вот почему я отношу Опричнину к органам государственной безопасности и связываю с ней начало истории их в России. Жестокими (по современным понятиям) репрессивно-карательными мерами (на Западе тогда проливали крови не меньше, если не больше) Опричнина справилась с возложенной на нее задачей, защитив Православие, Церковь и Самодержавство.
Это в значительной мере определило преодоление Смуты в России начала XVII века. Говорят, что царь Иоанн Грозный довел страну до финансово-экономического истощения, обезлюдил ее. Однако надо оценивать деятельность Грозного с точки зрения того, что произошло в Смуту и после нее. И если с этой стороны рассматривать правление Иоанна Грозного, то придется признать, что исторически оно было эффективным.
В Смутное время закачалось Государство, и оно нашло мощную поддержку и помощь со стороны Церкви, олицетворяемой ее великим Предстоятелем патриархом Гермогеном. Если в конце XV – XVI веке Церковь, подвергаемая нападениям еретиков, нуждалась в поддержке Государства, то в начале XVII века Государство, колеблемое Смутой, нуждалось в поддержке Церкви. И должно сказать, что оба названных института (каждый в свое время и на своем месте) оправдали в полной мере возлагаемые на них надежды: Государство в XVI веке успешно исполнило роль Удерживающего, а Церковь в начале XVII века удержало ослабленное Государство от падения. В результате совместных усилий Церкви и Государства Россия вышла из критического состояния, в котором она оказалась в годы Смуты. Что же было потом?
Состоялось избрание Михаила Романова на царство, т.е. возвращение к Самодержавству. Значит, Земский собор («совет всей Земли») не видел лучшей формы правления для России, чем самодержавие. И не потому, что у соборян не хватало исторического опыта и знаний. Они испытали, что такое иноземная (польская) власть, "семибоярщина" и "боярский царь" Василий Шуйский. Тем не менее, Собор восстановил Самодержавство, которое отстаивал и охранил посредством Опричнины Иван Грозный.
Благодаря восстановлению Самодержавия, усилению тесного сотрудничества Государства с Церковью (в правление Михаила мы видим даже определенное слияние Церкви и Государства, когда Патриархом был отец Царя, вставший вровень с Государем в делах правления страной) совершилось возрождение России, что обеспечило ей дальнейшее историческое развитие, превращение ее в Российскую Империю, раскинувшуюся от Балтики до Тихого океана, и от "моря дышучего" – Северного Ледовитого океана – до Черного моря и гор Памира».
Иван IV был одним из самых образованных людей своего времени, обладал феноменальной памятью, богословской эрудицией.
По утверждению историка С. М. Соловьёва, "ни один государь нашей древней истории не отличался такою охотою и таким уменьем поговорить, поспорить, устно или письменно, на площади народной, на церковном соборе, с отъехавшим боярином или с послами иностранными, отчего получил прозвание в словесной премудрости ритора."
Он автор многочисленных посланий (в том числе к Курбскому, Елизавете I, Стефану Баторию, Юхану III, Василию Грязному, Яну Ходкевичу, Яну Роките, князю Полубенскому, в Кирилло-Белозерский монастырь), стихир на Сретение Владимирской иконы Божией Матери, на преставление Петра митрополита Московского и всея Руси, канона Архангелу Михаилу (под псевдонимом Парфений Уродивый). В 1551 году, по приказу царя, Московский собор обязал духовных лиц организовывать во всех городах школы для детей на «учение грамоте, и на учение книжного письма и церковного петия псалтырного». Этот же собор утвердил повсеместное употребление многоголосного пения. По инициативе Ивана Грозного, в Александровой слободе было создано нечто наподобие консерватории, где работали лучшие музыкальные мастера, такие как Фёдор Крестьянин (Христианин), Иван Юрьев-Нос, братья Потаповы, Третьяк Зверинцев, Савлук Михайлов, Иван Каломнитин, крестовый дьяк Андреев.
По распоряжению царя создан уникальный памятник литературы — Лицевой летописный свод. В настоящее время Лицевой летописный свод издаётся в благотворительных и просветительских целях «Обществом Любителей Древней Письменности».
С целью устроить типографию в Москве царь обратился к Кристиану II с просьбой выслать книгопечатников, и тот прислал в 1552 году в Москву через Ганса Миссингейма Библию в переводе Лютера и два лютеранских катехизиса, но по настоянию русских иерархов план короля по распространению переводов в нескольких тысячах экземпляров был отвергнут.
Основав Печатный двор, царь способствовал организации книгопечатания в Москве и строительству храма Василия Блаженного на Красной площади. По свидетельству современников, Иван IV был «муж чудного разсуждения, в науке книжного поучения доволен и многоречив зело». Он любил ездить по монастырям, интересовался описанием жизни великих царей прошлого. Предполагается, что Иван унаследовал от бабки Софьи Палеолог ценнейшую библиотеку морейских деспотов, в которую входили древние греческие рукописи; что он с ней сделал, неизвестно: по одним версиям, библиотека Ивана Грозного погибла в одном из московских пожаров, по другим — была спрятана царем. В XX веке предпринимавшиеся отдельными энтузиастами поиски якобы скрытой в подземельях Москвы библиотеки Ивана Грозного стали сюжетом, постоянно привлекающим к себе внимание журналистов.
В хоре государевых царских дьяков состояли крупнейшие русские композиторы этого времени, пользовавшиеся покровительством Ивана IV, Фёдор Крестьянин (Христианин) и Иван Нос.
