Андрей Фурсов о современном обществе
Dec. 24th, 2014 03:50 pmМы живём в обществе либер-панка (В. Макаров) или либерастии (И.Смирнов). То есть в обществе, комбинирующем худшие черты советского и буржуазного обществ, переплетающее их в немыслимых комбинациях. Я бы охарактеризовал общество либер-панка как общество самовоспроизводящегося разложения, где позднесоветские элементы подрывают и разлагают западные, буржуазные — и наоборот. В результате ничего по-настоящему нового не возникает. Это — общество-ловушка, своеобразный "туннель под миром" (Ф.Пол).
В подобного рода ловушечно-патовых структурах нет ничего такого уж особенного, они встречались в мировой системе и раньше. Например, известно, что в Западной Европе собственно капиталистическому накоплению предшествовала фаза первоначального накопления. Не являясь капиталистической, она в то же время создавала необходимые условия для будущего капиталистического накопления. В Западной Европе две эти фазы выступали как диахронные. Однако на периферии капсистемы — Юго-Восточная Азия, Латинская Америка — они развивались как синхронные. При этом первоначальное накопление постоянно подсекало и блокировало накопление капиталистическое. Получался капитализм без капиталистического накопления, нечто вроде дзэновского "хлопка одной ладонью".
В России 1990-х — 2000-х годов, где некапиталистические и антикапиталистические традиции остаются весьма сильны, развитие капитализма приобретало вот такой "первоначальный", а на практике — криминальный, асоциальный, антиобщественный характер. Его героями часто становились социопаты-отщепенцы из разных слоёв — от причмокивающего мямлика из номенклатуры и комсомольского шустрика до рэкетира. Неудивительно, что место социалистической утопии комстроя в РФ заняла социал-дарвинистская утопия, трудно представимая даже в логове капитализма. Асоциализм, пришедший на смену социализму, есть синтез местных традиций и капитализма. Не в силах ни уничтожить его, ни переварить социально, они вытесняют его в асоциальную, неоархаическую зону нового варварства, одна из главных характеристик которого — приватизированное насилие. В своих худших проявлениях общество либер-панка — более или менее институциализированная социо-антропологическая деградация. С точки зрения исторической логики постсоветский строй на выходе из исторического коммунизма занимает нишу, эквивалентную НЭПу 1920-х годов на входе.
В подобного рода ловушечно-патовых структурах нет ничего такого уж особенного, они встречались в мировой системе и раньше. Например, известно, что в Западной Европе собственно капиталистическому накоплению предшествовала фаза первоначального накопления. Не являясь капиталистической, она в то же время создавала необходимые условия для будущего капиталистического накопления. В Западной Европе две эти фазы выступали как диахронные. Однако на периферии капсистемы — Юго-Восточная Азия, Латинская Америка — они развивались как синхронные. При этом первоначальное накопление постоянно подсекало и блокировало накопление капиталистическое. Получался капитализм без капиталистического накопления, нечто вроде дзэновского "хлопка одной ладонью".
В России 1990-х — 2000-х годов, где некапиталистические и антикапиталистические традиции остаются весьма сильны, развитие капитализма приобретало вот такой "первоначальный", а на практике — криминальный, асоциальный, антиобщественный характер. Его героями часто становились социопаты-отщепенцы из разных слоёв — от причмокивающего мямлика из номенклатуры и комсомольского шустрика до рэкетира. Неудивительно, что место социалистической утопии комстроя в РФ заняла социал-дарвинистская утопия, трудно представимая даже в логове капитализма. Асоциализм, пришедший на смену социализму, есть синтез местных традиций и капитализма. Не в силах ни уничтожить его, ни переварить социально, они вытесняют его в асоциальную, неоархаическую зону нового варварства, одна из главных характеристик которого — приватизированное насилие. В своих худших проявлениях общество либер-панка — более или менее институциализированная социо-антропологическая деградация. С точки зрения исторической логики постсоветский строй на выходе из исторического коммунизма занимает нишу, эквивалентную НЭПу 1920-х годов на входе.