![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
sprezzatura2012 at Из "Чёрных тетрадей" /1931-1941/ Мартина Хайдеггера...
«Англичане уже три столетия назад простились со всяким сущностным началом. И тем, чем они больше не располагают, немцы не будут располагать ещё и в следующие столетия. (Видите, достаётся и немцам! – Н.М.). Из этой промежуточной пустоты возникает война, которая не есть существенная борьба, потому что она ведется из-за Ничто, [соразмерного] Ничтожному. Эта война проистекает из забвения бытия со стороны пришедшего к своему концу нововременного человека. Всякая цель, которая ему дана, не достигает самогó существенного. А американцы берут состояние ничтожности (Nichtigkeit) как обещание для своего будущего, т. к. они все приводят к ничто (zernichten) в видимости “счастья” Всех. В американизме нигилизм достигает своего апогея»
«Самое раннее около 2300 года может снова возвратиться История. Тогда американизм исчерпает себя в силу избытка своей пустоты. Но до того человек будет делать свои еще непредвиденные шаги-вперёд (Fort-schritte) в ничто, не будучи в состоянии признать, и стало быть, преодолеть это пространство своего быстрого продвижения. Воспоминания о прошлом (Gewesene) и скрытом существовании (Wesende) будут все более смутными и запутанными… Некоторое кажущееся богатство войдет в историю затяжного окончания Нового времени из-за того, что в этом конечном состоянии цивилизованного варварства (!) одни будут бороться за цивилизацию, другие – за варварство, но [обе стороны] будут делать это с той же манией расчетливости. Так возникнет соразмерная пустоте пустыня, которая полностью распространит вокруг себя видимость никогда не существовавшей полноты»
«Почему мы узнали так поздно, что Англия – вне западного (abensländischen) поведения и может оказаться в таковом состоянии? Потому что мы только в будущем поймем, что Англия [тогда] начала учреждать нововременной мир, когда Новое время, и по самой его сущности, устремилось к развязыванию Machenschaft (в форме) совокупного кризиса земли. Но мысль о взаимопонимании с Англией в смысле распределения “привилегий” империализма не касается сущности исторического процесса, в коем Англия, теперь внутри американизма и большевизма и, следовательно, также и мирового еврейства (Weltjudentum), будет до конца вести свою игру. Вопрос о роли мирового еврейства – это не расистский, а метафизический вопрос о том виде человеческого (Menschentümlichkeit), который может быть разрешен в тесной связи с вопросом о выведении корней всего сущего из бытия (Sein), что и есть всемирно-историческая “задача”»
«Завершение Нового времени: в эпоху безусловного Machenschaft вся огромность (Riesenhafte) преступности выходит в сферу публичности под титулом «истинного». Английская политика и вид её осуществления есть прообраз конечного оформления Нового времени, движущегося к своему концу. В английском “духе” “знание” и “действование” давно перемещено в [сферу] посредственности расчета; метафизическая неспособность этого “духа” к существенным историческим решениям несомненна». И дальше Хайдеггер проговаривается о личной обиде: «Случайно ли, что моё мышление и [мои] вопросы последнего десятилетия единственно в Англии постоянно отклонялись – и также не было перевода (сочинений – Н.М.)?»
«Совершенно безразлично то, является ли английская апелляция к морали лицемерной или она задумана “подлинно” (echt) в долговременном самообмане и самодовольстве, – решающим здесь остается то, что английский дух вообще не исходит из отнесенности к “морали”, [ведь] и все, что ему чуждо, может оцениваться как неморальное. Опасность этого без-духовного “духа” состоит не только в безоглядности его machenschaftlichen игры, но прежде всего в том, что и направленное против него очень легко запутывается в Machenschaft. Разделение политических господствующих групп – это лишь знак конца эпохи и неопределенности исторических основ будущего»
«Американизм – это явление, которое можно определить исторически: оно состоит в безусловном исчерпании Нового времени через его опустошение. Русское начало в однозначности своей брутальности и жесткости одновременно обладает на своей земле сферой тех источников, что предопределяет (эту) мировую однозначность. Напротив, американизм – это с трудом собираемое единство (Zusammenraffung) Всего, каковое единство всегда является одновременно именно с трудом собранным и всегда означает неукоренность этого собранного (des Gerafften)»
«В этой метафизической зоне опустошения русское [начало] не срывается вниз; ибо оно, независимо от “социализма”, внутри себя располагает возможностью [обрести новый] исторический разбег, а этой возможности остается лишенным всё относящееся к американскому началу (Amerikanertum). Русское же, несмотря на все, имеет под собой почву (bodenständig), и оно слишком противится (исчисляющему – Н.М.) разуму, чтобы оно могло быть в состоянии перенять историческое предназначение к опустошению. Для того, чтобы перенять [дело] забвения бытия…, для этого необходимо быть в высшей степени готовыми – и нужно смочь все ещё называть “духовностью” всю счетно-расчетливую (berechende) разумность» (Ebenda, S. 9). Все эти “если”, “при условии, что” приводятся Хайдеггером для того, чтобы заключить: «…Служебную роль внутри этого опустошения перенял “народ господ”, т. е. переняли англичане. Метафизическая ничтожность их истории теперь выходит на поверхность. Они пытаются сохранить лишь эту ничтожность и тем самым вносят свой вклад в опустошение.
Однажды, – предрекает Хайдеггер, – перед европейской (abendlädischen) историей Европы возникнет миссия борьбы против американизма с его отсутствием корней. Хорошо. Но есть ли в такой миссии свое право? Может ли эта миссия обладать таким правом, если “европейская культура” используется всего лишь как наличный реквизит…? Когда же европейское (abendländische) призвание по отношению к Европе (Abendland) вступит в своё существенное право?» (Ebenda). Далее следует череда подобных вопросов о “праве” Европы (именно как традиционной “Abendland”, “страны заката”, а не новомодного континента, утратившего корни) на своё, именно свое самоопределение, призвание, обретение собственной сущности, притом в ситуации кризиса, заката.
«Сегодня, – оправданно пишет о своем времени Хайдеггер, – опустошение началось. И тогда: как обстоит дело с “размежеванием” по отношению к Америке?» /c/
Понятие “Machenschaft” – емкое, многослойное, суммирующее, объемлющее. Приведу цитату из весьма своеобразного отклика от 10.05.2014 года. Его автор Тимофеус Шнайдеггер (Schneidegger – псевдоним?) создатель альтернативного журнала “Zeitschrift trotz Philosophie” (т. е. “Журнала вопреки философии”), человек “свободной профессии”, живущий на севере Германии, написал иронически-издевательское эссе, посвященное “Черным тетрадям” и состоявшимся дебатам. Тома Хайдеггера он – один из немногих – уже успел изучить вдоль и поперёк и использовать их. Вот как он, приводя многочисленные ссылки, резюмировал смысл хайдеггеровского понятия “Machenschaft”: «“Die Machenschaft” сводит все на потребности и интересы (GA 94, 331 f., GA 96, 125 f, 130), чтобы снова всё вместе и любое (явление) пристегнуть к их удовлетворению. Machenschaft проявляется в мировой суете (Hektik) современного массового общества (GA 94, 272–274, GA 96, 56), в разрушении земли и диктате выгоды (GA 94 319), в делячестве (Geschäftsmachen) без смысла и цели” (GA 94 2 316). При таких условиях Хайдеггер больше не ставит перед собой руководящий вопрос о бытии (GA 94 289)…»[16]. В конце концов «имеется только полезное, как просто сущее». Существенны указания на то, что подобные ориентации (по Хайдеггеру) восходят к античности, заостряются Декартом и завершаются в нововременной метафизике Гегеля и Ницше (GA 95, 310–313); они проводятся в гуманитарном знании, скажем, в истории, которая (пример: история искусств, лишенная “осмысления”, besinnugslos) сведена к технике и переживанию… «Лоэнгрин» и танк в пределах Machenschaft – одно и то же» (GA 95 133, 134–137) /c/
«Просвещение, деспотизм, безграничное оглупление: они метафизически поняты в единственном процессе –утраты всяких корней в бытии, в установке на самоудовлетворение тем, что когда-либо было пред-ставлено – [это] была сплошь исходная власть сущего (des Seienden) (а не бытия, Seyn – Н.М.)»
... отрывок из “Размышлений VII”: «Новое время (die neue Zeit) – эпоха, которая всегда тем более упрочивает свою сущность, чем исключительнее она мыслит только то, что (ею) делается. Делается (es tut) же только то, что должна делать полнота субъективности – удержание себя в утрате осмысления (Besinnungs-losigkeit) и, возможно, вплоть до саморазрушения. И такая утрата не является просто слепотой, напротив: имеет место гигантское (das Riesenhafte) в подсчёте, и именно оно побуждает к тому, что такой гигантизм ведет к развязыванию (Losgelassenheit) порывов силы и разрушения»[55]. Но все это – одна сторона дела, одна сторона парадокса. Ибо если задаться целью суммировать то, что более или менее конкретно сказано Хайдеггером об эпохе и именно о ней, то придется повторить сказанное им о Machenschaften и других понятиях. Жесткие оценки (через подчеркивание разгула Machenschaften, через всякие “-losigkeiten”) увязываются в первую очередь с самой сутью, решающими тенденциями Нового времени. И получается, что безудержная и растущая власть Machenschaft, des Rechnerischen, т. е. “считающей”, расчетной деятельности (а пагубно-грандиозный объем власти всего этого – смысл, как было пояснено ранее, хайдеггеровского термина “das Riesigen”) – все это, расписанное на сотнях страниц, по Хайдеггеру, суть и примеры и порождения Нового времени. Такого сгущения всего негативного, отнесенного к Новому времени, все же не встретишь в известных до сих пор текстах Хайдеггера. /c/
Шуму (Lärm и Gelärm) Хайдеггер посвящает особые раздумья, говоря: «Нововременной мир приходит к колоссальному “проституированию” в шуме (Gelärm); в нем Machenschaft имеет тенденцию к тому, чтобы таковой шум стал основной формой его самосознания» – что имеет место и в той саморекламе всего, что предпринимается, и в “монтаже” всего прошедшего. «Шум – это всякое речение и писание. Шум – это машина, даже если она работает бесшумно» (M.Heidegger. Bd. 96. Überlegungen XIII, S. 20)./c/
«Снова – и как часто ещё будет это – немецкая сущность отброшена далеко назад в жуткую сокрытость…» (Ebenda, S. 70). /c/
Мартин Хайдеггер о «еврейском начале» (das Judentum) и «мировом еврействе»
«Евреи, – пишет Хайдеггер, – издавна живут, обладая подчеркнуто расчетливой (или расчетной – Н.М.) одаренностью (bei rechnerischen Begabung), и уже соответственно расовому принципу, почему они также резким образом обороняются от неограниченного использования этой способности. Устроение (Einrichtung) расистского взращивания возникает не из самой жизни, а из того, что жизнь подчинена власти Machenschaft»
«И возможно, в этой “борьбе”, в которой просто борются вокруг утраты целей (Ziellosigkeit) и которая при этом может быть только искаженной формой “борьбы” – “побеждает” самая большая беспочвенность, которая ни к чему не привязывается, всё делает только поставленным [себе] на службу (“das Judentum”, еврейское начало). Но победа в собственном смысле, победа истории над [всем] утратившим историю, будет достигнута только там, где беспочвенное (Bodenlose) исключит самое себя…»
«Один из скрытых гештальтов des Riesigen, и возможно, старейших, – это жесткая ловкость, сноровка (Geschicklichkeit) в исчислении и спекуляциях, во всяческом хаотическом вмешательстве (Durcheinandermischens) – на чем и покоится утрата мира (Weltlosigkeit) в еврейском начале (Judentum)»
«Присвоить себе “культуру” как средство власти и тем самым утвердить себя, ложным образом обеспечив [свое] превосходство – это, в основе своей, и есть еврейский образ действий (Gebaren). Что из этого вытекает для культурной политики?»
... есть контекст, где Хайдеггер ведет речь о «завершении необусловленного Machenschaft как устранении по видимости “личной” и личностной деспотии Никто (des Niemand)…», об отрезке истории, когда «власть ничто внедряется во внешнее…», когда “империалистско-милитаристские” и, наоборот, “человечно-пацифистские” способы мысли как бы “принадлежат друг другу”. И вот во всё это тоже вклиниваются характеристики “международного еврейства” (internationale Judentum). Пример: «При этом оба (названные выше – Н.М.) способа мысли, – пишет Хайдеггер, – обслуживаются “международным еврейством”; и когда один способ взывает к другому и производит его, – тогда делание “истории” по образцу Machenschaft сплетает всех игроков в одну сеть: в кругу Machenschaft имеются “смехотворные государства”, но также смехотворные культурные “деяния”» /c/
Вопрос о роли мирового еврейства – это не расистский, а метафизический вопрос о том виде человеческого (Menschentümlichkeit), который может быть разрешен в тесной связи с вопросом о выведении корней всего сущего из бытия (Sein), что и есть всемирно-историческая “задача”». Итак, в негативистском толковании Хайдеггера “английское”, “американское” начала объединяются с “мировым еврейством”, с большевизмом – и тогда, соответственно, всем трем “нациям” вменяется в вину и даже в судьбу то, что они оказываются главными носителями и проводниками всех “негаций” Нового времени – Machenschaften, счетно-расчетных махинаций, des Riesigen, а значит, и всяческих – “-losigkeiten” этой разлагающейся эпохи. /c/
sprezzatura2012 at Из "Чёрных тетрадей" /1931-1941/ Мартина Хайдеггера...«Англичане уже три столетия назад простились со всяким сущностным началом. И тем, чем они больше не располагают, немцы не будут располагать ещё и в следующие столетия. (Видите, достаётся и немцам! – Н.М.). Из этой промежуточной пустоты возникает война, которая не есть существенная борьба, потому что она ведется из-за Ничто, [соразмерного] Ничтожному. Эта война проистекает из забвения бытия со стороны пришедшего к своему концу нововременного человека. Всякая цель, которая ему дана, не достигает самогó существенного. А американцы берут состояние ничтожности (Nichtigkeit) как обещание для своего будущего, т. к. они все приводят к ничто (zernichten) в видимости “счастья” Всех. В американизме нигилизм достигает своего апогея»
«Самое раннее около 2300 года может снова возвратиться История. Тогда американизм исчерпает себя в силу избытка своей пустоты. Но до того человек будет делать свои еще непредвиденные шаги-вперёд (Fort-schritte) в ничто, не будучи в состоянии признать, и стало быть, преодолеть это пространство своего быстрого продвижения. Воспоминания о прошлом (Gewesene) и скрытом существовании (Wesende) будут все более смутными и запутанными… Некоторое кажущееся богатство войдет в историю затяжного окончания Нового времени из-за того, что в этом конечном состоянии цивилизованного варварства (!) одни будут бороться за цивилизацию, другие – за варварство, но [обе стороны] будут делать это с той же манией расчетливости. Так возникнет соразмерная пустоте пустыня, которая полностью распространит вокруг себя видимость никогда не существовавшей полноты»
«Почему мы узнали так поздно, что Англия – вне западного (abensländischen) поведения и может оказаться в таковом состоянии? Потому что мы только в будущем поймем, что Англия [тогда] начала учреждать нововременной мир, когда Новое время, и по самой его сущности, устремилось к развязыванию Machenschaft (в форме) совокупного кризиса земли. Но мысль о взаимопонимании с Англией в смысле распределения “привилегий” империализма не касается сущности исторического процесса, в коем Англия, теперь внутри американизма и большевизма и, следовательно, также и мирового еврейства (Weltjudentum), будет до конца вести свою игру. Вопрос о роли мирового еврейства – это не расистский, а метафизический вопрос о том виде человеческого (Menschentümlichkeit), который может быть разрешен в тесной связи с вопросом о выведении корней всего сущего из бытия (Sein), что и есть всемирно-историческая “задача”»
«Завершение Нового времени: в эпоху безусловного Machenschaft вся огромность (Riesenhafte) преступности выходит в сферу публичности под титулом «истинного». Английская политика и вид её осуществления есть прообраз конечного оформления Нового времени, движущегося к своему концу. В английском “духе” “знание” и “действование” давно перемещено в [сферу] посредственности расчета; метафизическая неспособность этого “духа” к существенным историческим решениям несомненна». И дальше Хайдеггер проговаривается о личной обиде: «Случайно ли, что моё мышление и [мои] вопросы последнего десятилетия единственно в Англии постоянно отклонялись – и также не было перевода (сочинений – Н.М.)?»
«Совершенно безразлично то, является ли английская апелляция к морали лицемерной или она задумана “подлинно” (echt) в долговременном самообмане и самодовольстве, – решающим здесь остается то, что английский дух вообще не исходит из отнесенности к “морали”, [ведь] и все, что ему чуждо, может оцениваться как неморальное. Опасность этого без-духовного “духа” состоит не только в безоглядности его machenschaftlichen игры, но прежде всего в том, что и направленное против него очень легко запутывается в Machenschaft. Разделение политических господствующих групп – это лишь знак конца эпохи и неопределенности исторических основ будущего»
«Американизм – это явление, которое можно определить исторически: оно состоит в безусловном исчерпании Нового времени через его опустошение. Русское начало в однозначности своей брутальности и жесткости одновременно обладает на своей земле сферой тех источников, что предопределяет (эту) мировую однозначность. Напротив, американизм – это с трудом собираемое единство (Zusammenraffung) Всего, каковое единство всегда является одновременно именно с трудом собранным и всегда означает неукоренность этого собранного (des Gerafften)»
«В этой метафизической зоне опустошения русское [начало] не срывается вниз; ибо оно, независимо от “социализма”, внутри себя располагает возможностью [обрести новый] исторический разбег, а этой возможности остается лишенным всё относящееся к американскому началу (Amerikanertum). Русское же, несмотря на все, имеет под собой почву (bodenständig), и оно слишком противится (исчисляющему – Н.М.) разуму, чтобы оно могло быть в состоянии перенять историческое предназначение к опустошению. Для того, чтобы перенять [дело] забвения бытия…, для этого необходимо быть в высшей степени готовыми – и нужно смочь все ещё называть “духовностью” всю счетно-расчетливую (berechende) разумность» (Ebenda, S. 9). Все эти “если”, “при условии, что” приводятся Хайдеггером для того, чтобы заключить: «…Служебную роль внутри этого опустошения перенял “народ господ”, т. е. переняли англичане. Метафизическая ничтожность их истории теперь выходит на поверхность. Они пытаются сохранить лишь эту ничтожность и тем самым вносят свой вклад в опустошение.
Однажды, – предрекает Хайдеггер, – перед европейской (abendlädischen) историей Европы возникнет миссия борьбы против американизма с его отсутствием корней. Хорошо. Но есть ли в такой миссии свое право? Может ли эта миссия обладать таким правом, если “европейская культура” используется всего лишь как наличный реквизит…? Когда же европейское (abendländische) призвание по отношению к Европе (Abendland) вступит в своё существенное право?» (Ebenda). Далее следует череда подобных вопросов о “праве” Европы (именно как традиционной “Abendland”, “страны заката”, а не новомодного континента, утратившего корни) на своё, именно свое самоопределение, призвание, обретение собственной сущности, притом в ситуации кризиса, заката.
«Сегодня, – оправданно пишет о своем времени Хайдеггер, – опустошение началось. И тогда: как обстоит дело с “размежеванием” по отношению к Америке?» /c/
Понятие “Machenschaft” – емкое, многослойное, суммирующее, объемлющее. Приведу цитату из весьма своеобразного отклика от 10.05.2014 года. Его автор Тимофеус Шнайдеггер (Schneidegger – псевдоним?) создатель альтернативного журнала “Zeitschrift trotz Philosophie” (т. е. “Журнала вопреки философии”), человек “свободной профессии”, живущий на севере Германии, написал иронически-издевательское эссе, посвященное “Черным тетрадям” и состоявшимся дебатам. Тома Хайдеггера он – один из немногих – уже успел изучить вдоль и поперёк и использовать их. Вот как он, приводя многочисленные ссылки, резюмировал смысл хайдеггеровского понятия “Machenschaft”: «“Die Machenschaft” сводит все на потребности и интересы (GA 94, 331 f., GA 96, 125 f, 130), чтобы снова всё вместе и любое (явление) пристегнуть к их удовлетворению. Machenschaft проявляется в мировой суете (Hektik) современного массового общества (GA 94, 272–274, GA 96, 56), в разрушении земли и диктате выгоды (GA 94 319), в делячестве (Geschäftsmachen) без смысла и цели” (GA 94 2 316). При таких условиях Хайдеггер больше не ставит перед собой руководящий вопрос о бытии (GA 94 289)…»[16]. В конце концов «имеется только полезное, как просто сущее». Существенны указания на то, что подобные ориентации (по Хайдеггеру) восходят к античности, заостряются Декартом и завершаются в нововременной метафизике Гегеля и Ницше (GA 95, 310–313); они проводятся в гуманитарном знании, скажем, в истории, которая (пример: история искусств, лишенная “осмысления”, besinnugslos) сведена к технике и переживанию… «Лоэнгрин» и танк в пределах Machenschaft – одно и то же» (GA 95 133, 134–137) /c/
«Просвещение, деспотизм, безграничное оглупление: они метафизически поняты в единственном процессе –утраты всяких корней в бытии, в установке на самоудовлетворение тем, что когда-либо было пред-ставлено – [это] была сплошь исходная власть сущего (des Seienden) (а не бытия, Seyn – Н.М.)»
... отрывок из “Размышлений VII”: «Новое время (die neue Zeit) – эпоха, которая всегда тем более упрочивает свою сущность, чем исключительнее она мыслит только то, что (ею) делается. Делается (es tut) же только то, что должна делать полнота субъективности – удержание себя в утрате осмысления (Besinnungs-losigkeit) и, возможно, вплоть до саморазрушения. И такая утрата не является просто слепотой, напротив: имеет место гигантское (das Riesenhafte) в подсчёте, и именно оно побуждает к тому, что такой гигантизм ведет к развязыванию (Losgelassenheit) порывов силы и разрушения»[55]. Но все это – одна сторона дела, одна сторона парадокса. Ибо если задаться целью суммировать то, что более или менее конкретно сказано Хайдеггером об эпохе и именно о ней, то придется повторить сказанное им о Machenschaften и других понятиях. Жесткие оценки (через подчеркивание разгула Machenschaften, через всякие “-losigkeiten”) увязываются в первую очередь с самой сутью, решающими тенденциями Нового времени. И получается, что безудержная и растущая власть Machenschaft, des Rechnerischen, т. е. “считающей”, расчетной деятельности (а пагубно-грандиозный объем власти всего этого – смысл, как было пояснено ранее, хайдеггеровского термина “das Riesigen”) – все это, расписанное на сотнях страниц, по Хайдеггеру, суть и примеры и порождения Нового времени. Такого сгущения всего негативного, отнесенного к Новому времени, все же не встретишь в известных до сих пор текстах Хайдеггера. /c/
Шуму (Lärm и Gelärm) Хайдеггер посвящает особые раздумья, говоря: «Нововременной мир приходит к колоссальному “проституированию” в шуме (Gelärm); в нем Machenschaft имеет тенденцию к тому, чтобы таковой шум стал основной формой его самосознания» – что имеет место и в той саморекламе всего, что предпринимается, и в “монтаже” всего прошедшего. «Шум – это всякое речение и писание. Шум – это машина, даже если она работает бесшумно» (M.Heidegger. Bd. 96. Überlegungen XIII, S. 20)./c/
«Снова – и как часто ещё будет это – немецкая сущность отброшена далеко назад в жуткую сокрытость…» (Ebenda, S. 70). /c/
Мартин Хайдеггер о «еврейском начале» (das Judentum) и «мировом еврействе»
«Евреи, – пишет Хайдеггер, – издавна живут, обладая подчеркнуто расчетливой (или расчетной – Н.М.) одаренностью (bei rechnerischen Begabung), и уже соответственно расовому принципу, почему они также резким образом обороняются от неограниченного использования этой способности. Устроение (Einrichtung) расистского взращивания возникает не из самой жизни, а из того, что жизнь подчинена власти Machenschaft»
«И возможно, в этой “борьбе”, в которой просто борются вокруг утраты целей (Ziellosigkeit) и которая при этом может быть только искаженной формой “борьбы” – “побеждает” самая большая беспочвенность, которая ни к чему не привязывается, всё делает только поставленным [себе] на службу (“das Judentum”, еврейское начало). Но победа в собственном смысле, победа истории над [всем] утратившим историю, будет достигнута только там, где беспочвенное (Bodenlose) исключит самое себя…»
«Один из скрытых гештальтов des Riesigen, и возможно, старейших, – это жесткая ловкость, сноровка (Geschicklichkeit) в исчислении и спекуляциях, во всяческом хаотическом вмешательстве (Durcheinandermischens) – на чем и покоится утрата мира (Weltlosigkeit) в еврейском начале (Judentum)»
«Присвоить себе “культуру” как средство власти и тем самым утвердить себя, ложным образом обеспечив [свое] превосходство – это, в основе своей, и есть еврейский образ действий (Gebaren). Что из этого вытекает для культурной политики?»
... есть контекст, где Хайдеггер ведет речь о «завершении необусловленного Machenschaft как устранении по видимости “личной” и личностной деспотии Никто (des Niemand)…», об отрезке истории, когда «власть ничто внедряется во внешнее…», когда “империалистско-милитаристские” и, наоборот, “человечно-пацифистские” способы мысли как бы “принадлежат друг другу”. И вот во всё это тоже вклиниваются характеристики “международного еврейства” (internationale Judentum). Пример: «При этом оба (названные выше – Н.М.) способа мысли, – пишет Хайдеггер, – обслуживаются “международным еврейством”; и когда один способ взывает к другому и производит его, – тогда делание “истории” по образцу Machenschaft сплетает всех игроков в одну сеть: в кругу Machenschaft имеются “смехотворные государства”, но также смехотворные культурные “деяния”» /c/
Вопрос о роли мирового еврейства – это не расистский, а метафизический вопрос о том виде человеческого (Menschentümlichkeit), который может быть разрешен в тесной связи с вопросом о выведении корней всего сущего из бытия (Sein), что и есть всемирно-историческая “задача”». Итак, в негативистском толковании Хайдеггера “английское”, “американское” начала объединяются с “мировым еврейством”, с большевизмом – и тогда, соответственно, всем трем “нациям” вменяется в вину и даже в судьбу то, что они оказываются главными носителями и проводниками всех “негаций” Нового времени – Machenschaften, счетно-расчетных махинаций, des Riesigen, а значит, и всяческих – “-losigkeiten” этой разлагающейся эпохи. /c/
