Александр I: войны и прозрения либерала
Jan. 14th, 2015 08:16 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
srybas at Александр I: войны и прозрения либерала
srybas at Александр I: войны и прозрения либералаГазета "Культура" в начале декабря прошлого года заказала мне статью об Александре Первом. Это было связано, видимо, с тем, что Путин участвовал в открытии памятника оному императору. Статью написал, однако редакция ее отвергла без объяснения причин. Что ж, бывает. Я не в обиде. Приведу статью здесь. Судьба этого царя при всей ее уникальности имеет общероссийские черты, которые делают ее поучительной и для нас.
Он пришел к власти в обстоятельствах чрезвычайных, после внутриэлитного заговора и убийства его отца Павла Первого. Александр знал о заговоре, но не предполагал, что он закончится трагически. С той поры всю жизнь он испытывал чувство вины.
В апреле 1796 года произошло событие, от которого Европа содрогнулась: французская революционная армия под командованием 27-летнего генерала Бонапарта вторглась в Италию и затем разгромила австрийскую армию.
Через полгода скончалась Екатерина Великая. Она действительно была великой императрицей дворянской империи. При ней шла экономическая и культурная экспансия в Европу, росла экономика, в больших объемах экспортировалось зерно и металл – в основном, в Англию.
Особенности царствования Павла проявились уже в день коронации, 5 апреля 1797 г., - был издан новый закон о престолонаследии: женское правление отныне не допускалось, престол переходил по праву первородства и только по мужской линии царствующего дома. Были освобождены польский революционер Т. Костюшко и масон Н.И. Новиков и критик режима А.Н. Радищев. Павел распорядился перезахоронить прах Петра III, что было воспринято, как обвинение матери, убившей мужа и захватившей престол. Но это было только начало.
После неудачного участия в антифранцузской коалиции Павел, еще недавно романтически настроенный, убедился в холодной расчетливости союзников, идет на союз с Францией. Обе страны сближали не только отсутствие реальных противоречий, но и практические задачи по отношению к общему геополитическому конкуренту - Англии.Дело заканчивается экономической блокадой: в Англию запрещается всякий ввоз товаров, многие порты в Европе для нее закрыты, нехватка хлеба грозит ей голодом. Тем временем российские войска готовятся к походу в Европу.
Вот тут Петербурге и произошел заговор против Павла. В описании будущего декабриста М. Фонвизина вскрыта его экономическая подоплека: "Англия снабжала нас произведениями и мануфактурными, и колониальными за сырые произведения нашей почвы. Эта торговля открывала единственные пути, которыми в Россию притекло все для нее необходимое. Дворянство было обеспечено в верном получении доходов со своих поместьев, отпуская за море хлеб, корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и пр. Разрыв с Англией, нарушая материальное благосостояние дворянства, усиливал в нем ненависть к Павлу, и без того возбужденную его жестоким деспотизмом. Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась почти всеобщей".
Английский посланник в Петербурге Витворт был деятельным участником заговора вместе с вице-канцлером Паниным и адмиралом де Рибасом.
После убийства Павла обстановка изменилась. Вот как отмечал один из ближайших друзей нового императора Адам Чарторийский. "Примирение России с Англией было непосредственным результатом смерти Павла. Война с этой державой, издавна богатейшим рынком для русского железа, хлеба, строевого леса, серы и пеньки, более всего восстановила общественное мнение против покойного императора. После его смерти нужно было во что бы то ни стало положить войне конец».
На протяжении ряда лет молодой император Александр находился под мощным давлением двух соперничающих европейских сил, английской и французской. И снова Россия выступила против Франции. Но поражение русской армии под Аустерлицем и Фридландом подвело предварительный итог соперничества: с Наполеоном заключен Тильзитский мир, чему вовсе не были рады русские помещики. «В глазах дворянской массы мир был доказательством слабохарактерности Александра и его неуменья вести дела. Его возвращение в Петербург из Тильзита было встречено ледяным молчанием».
За Тильзитом последовало возвращение России к континентальной блокаде, что снова ударило по отечественной экономике, французкий импорт русских товаров ни в коей мере не могли компенсировать убытки: цены на железо упали на 60, а на пеньку даже на 75 процентов. Французские дипломаты сообщали в Париж, что в Петербурге зреет антиправительственный заговор.
Однако была влиятельна группа, которая выигрывала от прекращения торговли с туманным Альбионом, это торговцы и промышленники, получившие полную свободу действий на Петербургской бирже. После Тильзитского мира полным ходом пошло импортозамещение: 1808 году была основана первая частная бумажная фабрика в 1812 году в одной Москве их было 11; вместо английской пряжи появилась отечественная, началось широкое строительство фабрик и заводов.Русский купец смотрел на англичан как на вредных конкурентов и был рад их исчезновению.
Яркую картину расцвета промышленности и торговли находим в свидетельствах современников: "Звонкая монета явилась повсюду в обороте, земледельцы даже нуждались в ассигнациях; в московских же рядах видны были груды золота; фабрики суконные до того возвысились, что китайцы не отказывались брать русское сукно, и кяхтинские торговцы могли обходиться без выписки иностранных сукон. Ситцы и нанка стали не уступать отделкою уже английским; сахар, фарфор, бронза, бумага, сургуч доведены едва ли не до совершенства. Шляпы давно уже стали требовать даже за границу. При таком усовершенствовании русских фабрик в Англии едва ли не доходили до возмущения от того, что рабочему народу нечего было делать".
Таким образом, помещики терпели убытки, а купцы и новые заводчики богатели. Идеологом последних был сын священника Михаил Сперанский, статс-секретарь, фигура в российской истории трагическая. Именно он создал систему государственного управления, которую сегодня называют «вертикалью». Перспективы страны он видел в развитии свободного предпринимательства («Нет в истории примера, чтобы народ просвещенный и коммерческий мог долго в рабстве оставаться»), что совпадало с успехом бумажных и текстильных мануфактур, где практически на было принудительного труда, и отвергалась практику старых отраслей производства, железоделательных заводов и суконных фабрик, где работали приписные крестьяне. Спор между поместьем и фабрикой должен был разрешиться на континентальной блокаде, смертельно опасной для первого и полезной для второй. И преимущество здесь было на стороне консервативных масс. Поэтому, когда Россия под давлением англичан разорвала союз с Францией, последовало и падение Сперанского, «изменника» в глазах крупных землевладельцев. Он был сослан в Сибирь, а когда возвращен, то уже не занимался социальными проектами. В какой-то мере его судьба может послужить зеркалом для других российских реформаторов, достаточно вспомнить судьбу Александра II и Петра Столыпина.
Что же касается Отечественной войны 1812 года и «нашествия двунадесяти языков», то победа в ней России оказалась прежде всего успехом Англии на мировой арене, устранившей самого главного конкурента.
Насколько долговечными были последствия русской победы? Лондон очень скоро продемонстрировал приоритет собственных интересов, и российские помещики были возмущены его беспредельной неблагодарностью, хотя на самом деле речь шла об экономических интересах британских земельных магнатов: были подняты таможенные пошлины на ввозимое зерно (так называемые «Хлебные законы»).
Казалось, что русский хлебный экспорт, выросший в 1813 – 1817 годах в пять раз, долго будет радовать помещиков за их правильный политический выбор, но как быстро изменилась картина! Английская газетная карикатура демонстрирует эту перемену: русский купец, прибывший на своем корабле, показывает товар: «Вот отличное зерно! Отдаю его по 50 шиллингов». Английские лендлорды отвечают: «Не желаем вашего хлеба, мы удерживаем цену своего зерна на 80. А если бедняки не могут за него платить, то пусть мрут от голода».
В политическом и военном плане Россия еще некоторое время оставалась европейским лидером, однако едва ли это могло продолжаться долго.
На этот счет есть одно любопытное свидетельство: 22 ноября 1914 года на Венском конгрессе представителями Англии, Австрии и Франции было подписано секретное соглашении «В защиту будущего Европы», направленное против России и Пруссии.
Вскоре оно стало известно Александру и застенчиво дезавуировано союзниками: начались «100 дней Наполеона», едва не вернувшего себе императорский трон, и с Россией снова пришлось считаться.
Послепобедные иллюзии Александра I «о возможности внесения в политическую жизнь Европы начал правды, взаимопомощи, христианской любви и братства» привели к отмене в России протекционистской практики. В 1816 году был отменен запрет на ввоз европейских товаров, в 1817 году была создана в Одессе зона порто-франко, в 1819 году был принят тариф , фактически снявший запреты на ввоз иностранных товаров и вывоз российских.
Для российских производителей тариф 1819 года был тяжелым ударом, но в Лондоне его отметили настоящими торжествами, так так, по словам одного русского купца, «британские фабрики, перед тем остановившиеся, пришли в движение, и рабочий народ получил занятие на счет России». Однако англичане торжествовали недолго. В 1822 году в России был принят протекционистский тариф, запретившего вывоз 21 и ввоз 300 товаров. (После поражения России в Крымской войне он снова был отменен под давлением Лондона.)
Как тогда определяли состояние России отечественные умы? Николай Данилевский писал: «С императора Павла, собственно, начинаются европейские войны России. Война 1799 года, в чисто военном отношении едва ли не славнейшая из всех веденных Россией, была актом возвышеннейшего политического великодушия, бескорыстия, рыцарства в истинно мальтийском духе. Была ли она актом такого же политического благоразумия - это иной вопрос. Для России, впрочем, война эта имела значительный нравственный результат: она показала, к чему способны русские в военном деле. Такой же характер имели войны 1805 и 1807 годов. Россия принимала к сердцу интересы, ей совершенно чуждые, и с достойным всякого удивления геройством приносила жертвы на алтарь Европы. Тильзитский мир заставил ее на время отказаться от этой самоотверженной политики и повернуть в прежнюю екатерининскую колею; но выгоды, которые она могла, очевидно, приобрести, продолжая идти по ней, не удовлетворяли ее, не имели в глазах ее ничего приманчивого. Интересы Европы, особливо интересы Германии, так близко лежали к ее сердцу, что оно билось только для них. Что усилия, сделанные Россией в 1813 и 1814 годах, были сделаны в пользу Европы, - в этом согласны даже и теперь беспристрастные люди, к какому бы политическому лагерю они ни принадлежали, а тогда все прославляли беспримерное бескорыстие России».
Как видим, речь идет о возвышенных предметах, а не о «презренных экономических реалиях», что во многом отражает личность Александра Первого, прозванного Благословенным. Впрочем, в августе 1825 года император объявил союзникам, что «отныне Россия будет следовать собственным видам и руководствоваться собственными интересами».
Он пришел к власти в обстоятельствах чрезвычайных, после внутриэлитного заговора и убийства его отца Павла Первого. Александр знал о заговоре, но не предполагал, что он закончится трагически. С той поры всю жизнь он испытывал чувство вины.
В апреле 1796 года произошло событие, от которого Европа содрогнулась: французская революционная армия под командованием 27-летнего генерала Бонапарта вторглась в Италию и затем разгромила австрийскую армию.
Через полгода скончалась Екатерина Великая. Она действительно была великой императрицей дворянской империи. При ней шла экономическая и культурная экспансия в Европу, росла экономика, в больших объемах экспортировалось зерно и металл – в основном, в Англию.
Особенности царствования Павла проявились уже в день коронации, 5 апреля 1797 г., - был издан новый закон о престолонаследии: женское правление отныне не допускалось, престол переходил по праву первородства и только по мужской линии царствующего дома. Были освобождены польский революционер Т. Костюшко и масон Н.И. Новиков и критик режима А.Н. Радищев. Павел распорядился перезахоронить прах Петра III, что было воспринято, как обвинение матери, убившей мужа и захватившей престол. Но это было только начало.
После неудачного участия в антифранцузской коалиции Павел, еще недавно романтически настроенный, убедился в холодной расчетливости союзников, идет на союз с Францией. Обе страны сближали не только отсутствие реальных противоречий, но и практические задачи по отношению к общему геополитическому конкуренту - Англии.Дело заканчивается экономической блокадой: в Англию запрещается всякий ввоз товаров, многие порты в Европе для нее закрыты, нехватка хлеба грозит ей голодом. Тем временем российские войска готовятся к походу в Европу.
Вот тут Петербурге и произошел заговор против Павла. В описании будущего декабриста М. Фонвизина вскрыта его экономическая подоплека: "Англия снабжала нас произведениями и мануфактурными, и колониальными за сырые произведения нашей почвы. Эта торговля открывала единственные пути, которыми в Россию притекло все для нее необходимое. Дворянство было обеспечено в верном получении доходов со своих поместьев, отпуская за море хлеб, корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и пр. Разрыв с Англией, нарушая материальное благосостояние дворянства, усиливал в нем ненависть к Павлу, и без того возбужденную его жестоким деспотизмом. Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась почти всеобщей".
Английский посланник в Петербурге Витворт был деятельным участником заговора вместе с вице-канцлером Паниным и адмиралом де Рибасом.
После убийства Павла обстановка изменилась. Вот как отмечал один из ближайших друзей нового императора Адам Чарторийский. "Примирение России с Англией было непосредственным результатом смерти Павла. Война с этой державой, издавна богатейшим рынком для русского железа, хлеба, строевого леса, серы и пеньки, более всего восстановила общественное мнение против покойного императора. После его смерти нужно было во что бы то ни стало положить войне конец».
На протяжении ряда лет молодой император Александр находился под мощным давлением двух соперничающих европейских сил, английской и французской. И снова Россия выступила против Франции. Но поражение русской армии под Аустерлицем и Фридландом подвело предварительный итог соперничества: с Наполеоном заключен Тильзитский мир, чему вовсе не были рады русские помещики. «В глазах дворянской массы мир был доказательством слабохарактерности Александра и его неуменья вести дела. Его возвращение в Петербург из Тильзита было встречено ледяным молчанием».
За Тильзитом последовало возвращение России к континентальной блокаде, что снова ударило по отечественной экономике, французкий импорт русских товаров ни в коей мере не могли компенсировать убытки: цены на железо упали на 60, а на пеньку даже на 75 процентов. Французские дипломаты сообщали в Париж, что в Петербурге зреет антиправительственный заговор.
Однако была влиятельна группа, которая выигрывала от прекращения торговли с туманным Альбионом, это торговцы и промышленники, получившие полную свободу действий на Петербургской бирже. После Тильзитского мира полным ходом пошло импортозамещение: 1808 году была основана первая частная бумажная фабрика в 1812 году в одной Москве их было 11; вместо английской пряжи появилась отечественная, началось широкое строительство фабрик и заводов.Русский купец смотрел на англичан как на вредных конкурентов и был рад их исчезновению.
Яркую картину расцвета промышленности и торговли находим в свидетельствах современников: "Звонкая монета явилась повсюду в обороте, земледельцы даже нуждались в ассигнациях; в московских же рядах видны были груды золота; фабрики суконные до того возвысились, что китайцы не отказывались брать русское сукно, и кяхтинские торговцы могли обходиться без выписки иностранных сукон. Ситцы и нанка стали не уступать отделкою уже английским; сахар, фарфор, бронза, бумага, сургуч доведены едва ли не до совершенства. Шляпы давно уже стали требовать даже за границу. При таком усовершенствовании русских фабрик в Англии едва ли не доходили до возмущения от того, что рабочему народу нечего было делать".
Таким образом, помещики терпели убытки, а купцы и новые заводчики богатели. Идеологом последних был сын священника Михаил Сперанский, статс-секретарь, фигура в российской истории трагическая. Именно он создал систему государственного управления, которую сегодня называют «вертикалью». Перспективы страны он видел в развитии свободного предпринимательства («Нет в истории примера, чтобы народ просвещенный и коммерческий мог долго в рабстве оставаться»), что совпадало с успехом бумажных и текстильных мануфактур, где практически на было принудительного труда, и отвергалась практику старых отраслей производства, железоделательных заводов и суконных фабрик, где работали приписные крестьяне. Спор между поместьем и фабрикой должен был разрешиться на континентальной блокаде, смертельно опасной для первого и полезной для второй. И преимущество здесь было на стороне консервативных масс. Поэтому, когда Россия под давлением англичан разорвала союз с Францией, последовало и падение Сперанского, «изменника» в глазах крупных землевладельцев. Он был сослан в Сибирь, а когда возвращен, то уже не занимался социальными проектами. В какой-то мере его судьба может послужить зеркалом для других российских реформаторов, достаточно вспомнить судьбу Александра II и Петра Столыпина.
Что же касается Отечественной войны 1812 года и «нашествия двунадесяти языков», то победа в ней России оказалась прежде всего успехом Англии на мировой арене, устранившей самого главного конкурента.
Насколько долговечными были последствия русской победы? Лондон очень скоро продемонстрировал приоритет собственных интересов, и российские помещики были возмущены его беспредельной неблагодарностью, хотя на самом деле речь шла об экономических интересах британских земельных магнатов: были подняты таможенные пошлины на ввозимое зерно (так называемые «Хлебные законы»).
Казалось, что русский хлебный экспорт, выросший в 1813 – 1817 годах в пять раз, долго будет радовать помещиков за их правильный политический выбор, но как быстро изменилась картина! Английская газетная карикатура демонстрирует эту перемену: русский купец, прибывший на своем корабле, показывает товар: «Вот отличное зерно! Отдаю его по 50 шиллингов». Английские лендлорды отвечают: «Не желаем вашего хлеба, мы удерживаем цену своего зерна на 80. А если бедняки не могут за него платить, то пусть мрут от голода».
В политическом и военном плане Россия еще некоторое время оставалась европейским лидером, однако едва ли это могло продолжаться долго.
На этот счет есть одно любопытное свидетельство: 22 ноября 1914 года на Венском конгрессе представителями Англии, Австрии и Франции было подписано секретное соглашении «В защиту будущего Европы», направленное против России и Пруссии.
Вскоре оно стало известно Александру и застенчиво дезавуировано союзниками: начались «100 дней Наполеона», едва не вернувшего себе императорский трон, и с Россией снова пришлось считаться.
Послепобедные иллюзии Александра I «о возможности внесения в политическую жизнь Европы начал правды, взаимопомощи, христианской любви и братства» привели к отмене в России протекционистской практики. В 1816 году был отменен запрет на ввоз европейских товаров, в 1817 году была создана в Одессе зона порто-франко, в 1819 году был принят тариф , фактически снявший запреты на ввоз иностранных товаров и вывоз российских.
Для российских производителей тариф 1819 года был тяжелым ударом, но в Лондоне его отметили настоящими торжествами, так так, по словам одного русского купца, «британские фабрики, перед тем остановившиеся, пришли в движение, и рабочий народ получил занятие на счет России». Однако англичане торжествовали недолго. В 1822 году в России был принят протекционистский тариф, запретившего вывоз 21 и ввоз 300 товаров. (После поражения России в Крымской войне он снова был отменен под давлением Лондона.)
Как тогда определяли состояние России отечественные умы? Николай Данилевский писал: «С императора Павла, собственно, начинаются европейские войны России. Война 1799 года, в чисто военном отношении едва ли не славнейшая из всех веденных Россией, была актом возвышеннейшего политического великодушия, бескорыстия, рыцарства в истинно мальтийском духе. Была ли она актом такого же политического благоразумия - это иной вопрос. Для России, впрочем, война эта имела значительный нравственный результат: она показала, к чему способны русские в военном деле. Такой же характер имели войны 1805 и 1807 годов. Россия принимала к сердцу интересы, ей совершенно чуждые, и с достойным всякого удивления геройством приносила жертвы на алтарь Европы. Тильзитский мир заставил ее на время отказаться от этой самоотверженной политики и повернуть в прежнюю екатерининскую колею; но выгоды, которые она могла, очевидно, приобрести, продолжая идти по ней, не удовлетворяли ее, не имели в глазах ее ничего приманчивого. Интересы Европы, особливо интересы Германии, так близко лежали к ее сердцу, что оно билось только для них. Что усилия, сделанные Россией в 1813 и 1814 годах, были сделаны в пользу Европы, - в этом согласны даже и теперь беспристрастные люди, к какому бы политическому лагерю они ни принадлежали, а тогда все прославляли беспримерное бескорыстие России».
Как видим, речь идет о возвышенных предметах, а не о «презренных экономических реалиях», что во многом отражает личность Александра Первого, прозванного Благословенным. Впрочем, в августе 1825 года император объявил союзникам, что «отныне Россия будет следовать собственным видам и руководствоваться собственными интересами».
