swamp_lynx | От политического террора к войне нового типа

Террористическая группировка «Исламское государство» уничтожила древний парфянский город Хатра, находившийся на севере современного Ирака, передает Associated Press. По информации агентства, боевики разрушили древние статуи и другие предметы культуры, располагавшиеся на территории исторического памятника, с помощью кувалд и огнестрельного оружия, а затем с помощью бульдозеров сровняли остатки древнего города с землей. Хатра была включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО из-за уникальной архитектуры, включавшей в себя элементы эллинистической и древнеримской традиций.

"Финальная схватка за Евразию и мир и, похоже, последняя Большая Охота капиталистической эпохи разворачивается в одном из древнейших регионов мира, а потому, помимо прочего, перенасыщена оккультной, мистической символикой. Разграбление музеев в Багдаде и Каире и похищение или уничтожение археологических артефактов вещь далеко не случайная и очень показательная, по крайней мере, для тех, кто понимает суть событий. Родится ли из этой схватки новые мир (как мы помним, «война/борьба – отец всего») или всё полетит в Тартар Истории – этого мы знать не можем. Ясно одно: на маленьком сирийском пятачке решается исход битвы за Будущее, и тот, кто сморгнёт, проиграет." (Андрей Фурсов).

"Господствующие группы позднеантичного общества, позднеримской империи не устояли перед варварской периферией, и она их сокрушила. Показательно, что варварская периферия демографически была выращена Римом в своих социально-экономических интересах: селясь в римском пограничье (около 200 км вглубь Барбарикума), переходя на римскую систему земледелия и седлая торговлю Рима с глубоким (или глубинным) Барбарикумом, варвары за несколько столетий настолько увеличили свою численность, что могли демографически подавить Рим, а их правящая верхушка («элита») сменить римскую, как это и произошло в конце V–VI вв. н.э. в так называемых варварских королевствах, возникших из плоти и крови Римской империи на костях позднеантичного общества.

Аналогичным образом капитализм за последние полтора столетия на своей периферии «вырастил» в своих интересах огромную массу населения. И если для трудо- и капиталоёмкого производства индустриальной эпохи это было экономически как-то оправдано, то для наукоёмкого производства деиндустриализированного мира это население – лишние едоки. Более того, в борьбе за места «там где чисто и светло» «лишние едоки» способны сформировать свою правящую верхушку, способную в условиях глобального кризиса бросить вызов западной верхушке так, как это сделали вожди варваров в условиях кризиса античного общества и повести их на штурм бастионов Запада. Если учесть, что значительная часть населения крупнейших городов Запада («Империи») – это выходцы из «варварского» Юга, что в основном это молодые, активные, а то и агрессивные люди, не принимающие западную культуру, нормы, ценности и не желающие вписываться в них (кризис мультикультурализма), то внешняя демографическая угроза Юга капсистемы на глазах превращается во внутреннюю социальную угрозу Севера.

Мировые войны в капиталистической системе были выяснением отношений между претендентами на гегемонию - Великобританией и Францией, США и Германией. При этом одни претендент был державой континентальной, а другой - морской, он-то и становился победителем. Правда, победа эта бывала обусловлена, и я подробно описал этот механизм в "Колоколах Истории", союзом морской державы с такой континентальной державой, как Россия/СССР. Россия/СССР не боролась за гегемонию в капиталистической системе (СССР вообще сам был антикапиталистической мировой системой), а решала в мировых войнах свои задачи, перетирая своим пространством и (или) людской массой армии континентальных государств, унимая "широко шагающих молодцов" - Фридриха, Наполеона, Гитлера: "Едут-едут по Берлину (Парижу) наши казаки".

Мировые войны охватывали мир в целом как целостность. Всемирная война - это война, которая может идти повсеместно в мире, во многих точках, между многими агентами, но, не охватывая мир в целом, не затрагивая вопрос общемировой гегемонии и не между двумя агентами (или блоками).

Такая всемирная, точечная, "пуантилистская" война уже идет. Это не война- целостность, а война-совокупность локальных конфликтов, точнее, мятежей неких зон, районов против центральной власти. Направлена она на то, чтобы, помимо прочего, либо отобрать у этой центральной власти право распоряжаться местными ресурсами, либо чтобы насильственным, чаще всего террористическим путем заставить эту центральную власть согласиться с тем, что локальный хищник будет в той или иной форме эксплуатировать подконтрольные ей ресурсы и население. Это, на мой взгляд, и есть всемирная война XXI в., война эпохи позднего капитализма (и, как знать, возможно, и посткапитализма, со всей очевидностью возникающего на наших глазах в качестве намного более жестокого, "эксплуататорского" и неэгалитарного общества, чем буржуазное).
Так же, как война на "входе" в капитализм - Тридцатилетняя - представляла собой череду, диахронную цепь локальных войн в европейской мир-системе, война на "выходе" из капитализма может представлять собой (историческая симметрия?) совокупность локальных войн на всем пространстве глобализирующейся мировой системы . Субъектами в этой войне - и это тоже ее отличие от мировых - выступают не только государства, но и другие агенты - "серые зоны" корпорации, спецслужбы, племена и т.д. К сожалению, о вероятности такой войны, по сути, ничего не сказал О.Тоффлер в своей книге "Война и антивойна: выживание на заре XXI столетия", хотя логически подобный вывод из его материала вполне возможен. Хороший термин для всемирно-пуантилистской войны - "мятежевойна" - предложил Е.Э.Месснер." (Андрей Фурсов).