Артур Конан Дойл
Jul. 20th, 2019 01:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Конан Дойл - эпический сказитель, творец мифа о Шерлоке Холмсе - последнего европейского мифа. Никакого преувеличения. О Шерлоке Холмсе написаны тысячи книг и статей. Его образу, влиянию и мифической пролонгации посвящена специальная наука "холмсология". Это неудобное слово столь же принято в Англии, как "одиссея", "донкихотство", "робинзонада". Когда профессор Ричард Кокс спросил: "что сказал бы Шерлок Холмс?", он просто выразил пленительную наивность многотысячной толпы "верующих", убежденных в непогрешимости суждений своего героя. Почему Конан Дойл, а не писатель более выдающийся и более, так сказать, "серьезный", стал последним мифотворцем, нас в данном случае не может интересовать, равно как перипетии данного мифа. Здесь любопытно другое: в личности Шерлока Холмса, на наш взгляд, отразился распад позитивистского умонастроения его творца." (Евгений Головин).
"Этот герой был задуман как воплощенный суперлатив европейского позитивизма: блестящий аналитик и властелин индуктивно-дедуктивного метода, хладнокровный, элегантный, непогрешимый Шерлок Холмс - просто-таки венец естественного отбора, чемпион борьбы за существование. Это позитивистский вариант Спасителя, и его главный враг - профессор Мориарти - позитивистский вариант сатаны. Преступление коррозирует социальный механизм, препятствует поступательному движению этического прогресса, и человек, которому дано видеть путь, способен устранить дефект. Все это прекрасно, если бы не было так скучно. И скука - преобладающее настроение Холмса. Индуктивно-дедуктивный метод или последовательный логический детерминизм беспощадно ограничивает восприятие и сковывает воображение железной цепью рацио. Шерлок Холмс стал мифическим героем не благодаря, но вопреки своему методу. Он, в сущности, одинокий постбодлеровский романтик: его не волнует окружающая жизнь и не интересует хорошо или плохо функционирует социальный механизм. Да и как он может сочувствовать адской машине, обрекающей большинство людей на монотонный и угнетающий кошмар. Лондон конца века: ужасающие трущебы Ист-Сайда и Уайтчепла - беспрерывно действующие полигоны разврата, нищеты и банальных, унизительных преступлений. Какая там романтическая экзотика, какие там сокровища Агры, голубые карбункулы, пестрые ленты, собаки Баскервилей! Преступный мир большого города - вот с чем, пожалуй, никогда не имел дела мыслитель с Бейкер-стрит. Знание почв, газетных шрифтов, пепла разных сортов табака - основы криминалистики, хорошо, но ведь и великий музыкант обязан изучать гаммы. И Шерлок Холмс блистает не дедуктивной логистикой, но разумом в определении Кольриджа, то есть «...независимым от предыдущего опыта интуитивным пониманием больного нерва проблемы»."
Конан Дойлу импонировали исследователи неведомых земель, составители периодических таблиц, изобретатели телеграфов и телефонов. Такие люди, как он полагал, есть краса и гордость человечества, авангардная группа, ведущая народы к процветанию. В начале двадцатого века, особенно после англо-бурской войны, в которой он активно участвовал, Конан Дойл горько и больно осознал, что эти авангардисты ведут к процветанию только шайку финансистов, дельцов и политиканов. Согласно его любимому Герберту Спенсеру, должна была существовать необходимая связь прогресса технического и нравственного, эволюции материальной и духовной. Если можно прогнозировать химическую реакцию или рост биокультуры в колбе, следовательно, можно прогнозировать любой процесс с достаточно минимальным коэффициентом заблуждения. Развитие и совершенство частного необходимо должно способствовать совершенству целого. Так, по крайне мере, ожидалось от экстраполяции абстрактной позитивистской схемы на многообразие бытия. Но предсказуемые процессы могут происходить только в системе идеально замкнутой. И когда выяснилось, что сомнительная эволюция отдельного человека, отдельной научной дисциплины, отдельного вида происходит стохастически, в условиях беспощадного инфайтинга, зачастую ценой гибели окружающих и окружающего, тогда гуманисты типа Конан Дойла сильно призадумались над перспективой прогрессивных стремлений.
Вероятно, Конан Дойл забыл бесстрастное высказывание весьма ценимого им Лейбница: "В центре каждой системы, претендующей на устойчивую целесообразность, будь-то геометрическая фигура, научная теория или этическая гипотеза, скрыто ее собственное отрицание, частица первобытного хаоса." (Leibniz, J. "Gesammelte Schriften, 1929, т. 7, стр. 260)
Конан Дойл превыше всего полагал рыцарские или, соответственно эпохе, джентльменские добродетели: щедрость, мужество, справедливость, хладнокровие. До своего обращения в спиритизм он, несмотря на рождение в католической семье и воспитание в иезуитском колледже, оставался человеком неопределенно, стихийно религиозным. Он всегда желал верить в потустороннее, но его положительный ум требовал неопровержимых доказательств реальности загробного мира, которые официальная церковь предоставить не могла. Ситуация в начале двадцатого века приводила его в отчаяние: откровенный цинизм и подлость англо-бурской войны, зверства в Конго, санкционированные бельгийским королем Леопольдом ужасы на каучуковых плантациях в Бразилии и, в довершении всего - мировая война. Посюсторонний мир рушился, чего никогда не могла принять его здоровая викторианская натура. Цивилизация должна быть гармоничной, логичной, традиционной или ... вообще никакой."
И все же, несмотря на самые лучшие и позитивные намерения, Артур Конан Дойл в некоторой степени способствовал распаду "устоев и основ". Уже в конце того века пелена скуки и сплина тяжелая, как лондонский туман, начала наплывать на европейскую жизнь. Для человека, желающего "просто жить", а не воевать, торговать или работать за кусок хлеба, существование утратило смысл. Противоречие между теориями Конан Дойла и практикой его беллетристики налицо: трудно вообразить занятия Шерлока Холмса в мире социальной гармонии. Это тип вполне современного человека, который не может и не умеет жить без допинга. Следующее, безобидное, на первый взгляд, рассуждение писателя имеет коварный подтекст: "Вы можете сочинить приключенческую повесть, трактат по теологии, идиллические, юмористические, серьезные страницы, - что хотите, но при одном условии: вы должны сделать это интересно. Это главное. Все остальное - детали." (Nordon, op. cit., стр. 337). Слово "должны" подчеркнуто. Причем намерения у автора самые хорошие: надо, мол, развлечь усталого рабочего или замученную домашним хозяйством женщину. Но вряд ли такую фразу написал бы, к примеру, Бальзак. Потому что "интерес" надо иметь изначально, интерес нельзя провоцировать, интерес -- один их экзистенциалов бытия. Человек, пренебрегающий целым ради одной драстической подробности, не только не ощущает и не понимает целого, но обнаруживает отсутствие собственного индивидуального центра. Он утрачивает возможность активного, свободного выбора и личного этико-эстетического диктата. Он материализует свою воспринимающую душу, а материя, как субстанция пассивная, может впитывать впечатления до известного предела. Этой косности и ограниченности материи постоянно пытаются избежать герои Конан Дойла. Подобно путешественникам бодлеровского стихотворения "Вояж", они готовы отправиться куда угодно - в небо или в преисподнюю - лишь бы найти "новое"."
"Этот герой был задуман как воплощенный суперлатив европейского позитивизма: блестящий аналитик и властелин индуктивно-дедуктивного метода, хладнокровный, элегантный, непогрешимый Шерлок Холмс - просто-таки венец естественного отбора, чемпион борьбы за существование. Это позитивистский вариант Спасителя, и его главный враг - профессор Мориарти - позитивистский вариант сатаны. Преступление коррозирует социальный механизм, препятствует поступательному движению этического прогресса, и человек, которому дано видеть путь, способен устранить дефект. Все это прекрасно, если бы не было так скучно. И скука - преобладающее настроение Холмса. Индуктивно-дедуктивный метод или последовательный логический детерминизм беспощадно ограничивает восприятие и сковывает воображение железной цепью рацио. Шерлок Холмс стал мифическим героем не благодаря, но вопреки своему методу. Он, в сущности, одинокий постбодлеровский романтик: его не волнует окружающая жизнь и не интересует хорошо или плохо функционирует социальный механизм. Да и как он может сочувствовать адской машине, обрекающей большинство людей на монотонный и угнетающий кошмар. Лондон конца века: ужасающие трущебы Ист-Сайда и Уайтчепла - беспрерывно действующие полигоны разврата, нищеты и банальных, унизительных преступлений. Какая там романтическая экзотика, какие там сокровища Агры, голубые карбункулы, пестрые ленты, собаки Баскервилей! Преступный мир большого города - вот с чем, пожалуй, никогда не имел дела мыслитель с Бейкер-стрит. Знание почв, газетных шрифтов, пепла разных сортов табака - основы криминалистики, хорошо, но ведь и великий музыкант обязан изучать гаммы. И Шерлок Холмс блистает не дедуктивной логистикой, но разумом в определении Кольриджа, то есть «...независимым от предыдущего опыта интуитивным пониманием больного нерва проблемы»."
Конан Дойлу импонировали исследователи неведомых земель, составители периодических таблиц, изобретатели телеграфов и телефонов. Такие люди, как он полагал, есть краса и гордость человечества, авангардная группа, ведущая народы к процветанию. В начале двадцатого века, особенно после англо-бурской войны, в которой он активно участвовал, Конан Дойл горько и больно осознал, что эти авангардисты ведут к процветанию только шайку финансистов, дельцов и политиканов. Согласно его любимому Герберту Спенсеру, должна была существовать необходимая связь прогресса технического и нравственного, эволюции материальной и духовной. Если можно прогнозировать химическую реакцию или рост биокультуры в колбе, следовательно, можно прогнозировать любой процесс с достаточно минимальным коэффициентом заблуждения. Развитие и совершенство частного необходимо должно способствовать совершенству целого. Так, по крайне мере, ожидалось от экстраполяции абстрактной позитивистской схемы на многообразие бытия. Но предсказуемые процессы могут происходить только в системе идеально замкнутой. И когда выяснилось, что сомнительная эволюция отдельного человека, отдельной научной дисциплины, отдельного вида происходит стохастически, в условиях беспощадного инфайтинга, зачастую ценой гибели окружающих и окружающего, тогда гуманисты типа Конан Дойла сильно призадумались над перспективой прогрессивных стремлений.
Вероятно, Конан Дойл забыл бесстрастное высказывание весьма ценимого им Лейбница: "В центре каждой системы, претендующей на устойчивую целесообразность, будь-то геометрическая фигура, научная теория или этическая гипотеза, скрыто ее собственное отрицание, частица первобытного хаоса." (Leibniz, J. "Gesammelte Schriften, 1929, т. 7, стр. 260)
Конан Дойл превыше всего полагал рыцарские или, соответственно эпохе, джентльменские добродетели: щедрость, мужество, справедливость, хладнокровие. До своего обращения в спиритизм он, несмотря на рождение в католической семье и воспитание в иезуитском колледже, оставался человеком неопределенно, стихийно религиозным. Он всегда желал верить в потустороннее, но его положительный ум требовал неопровержимых доказательств реальности загробного мира, которые официальная церковь предоставить не могла. Ситуация в начале двадцатого века приводила его в отчаяние: откровенный цинизм и подлость англо-бурской войны, зверства в Конго, санкционированные бельгийским королем Леопольдом ужасы на каучуковых плантациях в Бразилии и, в довершении всего - мировая война. Посюсторонний мир рушился, чего никогда не могла принять его здоровая викторианская натура. Цивилизация должна быть гармоничной, логичной, традиционной или ... вообще никакой."
И все же, несмотря на самые лучшие и позитивные намерения, Артур Конан Дойл в некоторой степени способствовал распаду "устоев и основ". Уже в конце того века пелена скуки и сплина тяжелая, как лондонский туман, начала наплывать на европейскую жизнь. Для человека, желающего "просто жить", а не воевать, торговать или работать за кусок хлеба, существование утратило смысл. Противоречие между теориями Конан Дойла и практикой его беллетристики налицо: трудно вообразить занятия Шерлока Холмса в мире социальной гармонии. Это тип вполне современного человека, который не может и не умеет жить без допинга. Следующее, безобидное, на первый взгляд, рассуждение писателя имеет коварный подтекст: "Вы можете сочинить приключенческую повесть, трактат по теологии, идиллические, юмористические, серьезные страницы, - что хотите, но при одном условии: вы должны сделать это интересно. Это главное. Все остальное - детали." (Nordon, op. cit., стр. 337). Слово "должны" подчеркнуто. Причем намерения у автора самые хорошие: надо, мол, развлечь усталого рабочего или замученную домашним хозяйством женщину. Но вряд ли такую фразу написал бы, к примеру, Бальзак. Потому что "интерес" надо иметь изначально, интерес нельзя провоцировать, интерес -- один их экзистенциалов бытия. Человек, пренебрегающий целым ради одной драстической подробности, не только не ощущает и не понимает целого, но обнаруживает отсутствие собственного индивидуального центра. Он утрачивает возможность активного, свободного выбора и личного этико-эстетического диктата. Он материализует свою воспринимающую душу, а материя, как субстанция пассивная, может впитывать впечатления до известного предела. Этой косности и ограниченности материи постоянно пытаются избежать герои Конан Дойла. Подобно путешественникам бодлеровского стихотворения "Вояж", они готовы отправиться куда угодно - в небо или в преисподнюю - лишь бы найти "новое"."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-07-20 10:29 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2019-07-20 08:11 pm (UTC)no subject
Date: 2019-07-20 08:20 pm (UTC)no subject
Date: 2019-07-27 10:44 am (UTC)А потом знать выбили - Крымская война, ПМВ внесло свои коррективы и появляется неумеха Бильбо, но с зачатками подготовки и определённой наследственностью - как генетический НЗ от Толкиена, но и такие бильбо уже израсходовались, и уже в ВМВ понадобился обычный быстрый и дешёвый расходный материал и появляется дешёвый Бонд. Вот и всё.
А всю ерунду, что размазывают по бумаге писаки вроде этого Головина выше, можно найти в симптомах выгорания и общих симптомах оперативников силовых служб. Д, Б.