![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Глобальный кризис конца XX в. возник в период смены программ эволюции сразу на нескольких уровнях: на общеземном, на уровне Европейского и, возможно, Исламского суперэтносов (окончание циклов) и на уровне Российского суперэтноса (промежуточный кризис третьего порядка). Современным кризисом затронуты все отрасли и грани человеческой культуры: экономика, идеология, политика, мораль, право, искусство, философия, экология, религия, межнациональные отношения. Благодаря развитой системе коммуникаций и географического разделения труда практически все страны и народы оказались включенными в единую систему мирового сообщества. Это не оставляет кому-нибудь из них шансов "отсидеться в стороне". Вероятно, впервые в истории кризис принял всемирный размах. По ряду признаков можно считать, что кризис современной нам цивилизации представляет собой ворота в новый эволюционный цикл, по рангу эквивалентный возникновению человеческой культуры, точнее - материальной культуры.
Увы, можно предположить сценарий самого радикального выхода из букета современных кризисов - самоуничтожения человечества вместе с большинством обитателей Геосферы. В этом случае соседи по разуму смогут получить наглядный урок, как не следует использовать данную нам величайшую способность мыслить."
Взаимообусловленность процессов созидательных и разрушительных составляет, возможно, самую главную закономерность эволюции систем. Понижение энтропии, в широком смысле - меры хаоса, в какой-то точке пространства с неизбежностью оплачивается повышением ее где-то по соседству. Кристаллизация вещества представляет собой рост организованности системы, но в термодинамическом отношении этот рост возмещается падением системы в "потенциальную яму", обеднением ее свободной энергией, что равносильно росту энтропии, хаотизации.
Без рассеяния энергии не может возникнуть совершенная структура, без возрастания термодинамической
энтропии нельзя уменьшить энтропию взаиморасположения молекул. Это общее правило. Одна из закономерностей биологии состоит в том, что обмен веществ в живом организме влечет за собой деградацию окружающей среды. По образному выражению Э. Шредингера (1947), живые организмы "питаются негэнтропией", т.е. "высасывают" порядок из солнечной энергии, из окружающих химических веществ и соседних организмов, усиливают их дезорганизацию. Возникновение новых видов растений и животных вносит возмущение в сложившиеся биоценотические системы и дает толчок длительному процессу поиска новых состояний равновесия. Менее приспособленные виды при этом могут исчезнуть, не выдержав конкуренции. По представлениям К. Лоренца, приобретение человеком способности к абстрактному мышлению было сильнейшим потрясением для биосферы и для самого первобытного общества. В этот момент инстинкт агрессии, мирно работавший на выживание индивидов, скачком обогнал по своим разрушительным возможностям инстинкты сохранения популяции, вида и в наши дни поставил под угрозу само существование человечества. Зарождение и утверждение новых этнических групп, утверждение новых религий, новых идей в философии и науке всегда сопровождаются борьбой, обильным кровопусканием, преодолением консервативных сил, охраняющих структуры предыдущего поколения. Возникновение покрытосеменных растений ознаменовалось разорением в царстве голосеменных, животный мир навалился грузом на мир растений, человеческое общество беспощадно давит тех и других, за рост городов мы расплачиваемся утратой традиционных форм культуры, укрывавшихся в деревне. Переход к интенсивным формам ведения сельского хозяйства, к применению химии неизбежно влечет разрушение естественных механизмов самовосстановления природных и полуприродных систем. Новые технологии в промышленном производстве разрушают не только отставшие в конкурентной гонке отрасли, но вносят возмущение и в сферу производственных отношений. Роботизация и компьютеризация промышленности отозвались сокращением рабочих мест, разрушением установившихся связей в области разделения труда.
Примеры, число которых можно умножать бесконечно, показывают, что в окружающей нас действительности всякий вновь возникающий порядок должен оплачиваться уменьшением порядка в каких-то других структурах. Существует, похоже, некий всеобщий эквивалент, аналогичный денежным знакам в человеческом обществе, которым оплачивается эволюционный прогресс. Если так, то в материальном мире, как и у людей, сумма реализованного в упорядоченных структурах порядка (аналог произведенных товаров) и потенциального порядка (аналог всей денежной массы) на каждый момент времени - фиксированная величина, так сказать, всеобщее богатство Мира. Что же представляет собой этот эквивалент? Классическая физика утверждает, что работа, которая и есть замена одного порядка другим или замена беспорядка порядком, равноценна затраченной на нее энергии. Термодинамика уточнила эту формулу. Затрачивается не всякая энергия, количество которой постоянно, а свободная энергия. Трата энергии состоит в ее переходе в неработоспособное состояние, деградации. С позиций квантовой физики деградация порции энергии заключается в том, что когерентное, упорядоченное движение (реальное или потенциальное) частиц вещества или квантов излучения превращается в беспорядочное, хаотическое. Хаос, тепловая толкучка частиц вещества или энергии, никакого порядка создать уже не может. Это обесцененная валюта.
В свою очередь, упорядочение и хаотизация в вещественном мире проявляет себя в построении или разрушении структур. Можно дворец превратить в груду битого кирпича и живой организм - в собрание мертвых молекул и наоборот: из деталей построить здание, из набора химических элементов вырастить живое существо. Всякая структура - это более или менее жесткая зависимость материальных элементов друг от друга. Проявления зависимости мы фиксируем как во взаиморасположении предметов в пространстве, так и во взаимосогласованном изменении их во времени. Переход от одного уровня согласованности на другой может быть описан как изменение количества беспорядка (энтропии, в нормированном выражении - Е/Еmax) или количества порядка (избыточности R = 1-Е/Еmax ). Эти величины изменяются одна за счет другой, сумма их равна единице. Дополнительные пары порядок-беспорядок взаимодействуют и превращаются друг в друга, как было сказано, и в сфере движения, энергии, и в сфере статики, материальных структур. Эти две сферы существуют не независимо друг от друга. Усиление порядка в системе возможно лишь при условии, что на это действие затрачено эквивалентное количество порядка энергетического, свободной энергии. Рассмотренные выше примеры внушают мысль, что сумма порядка, содержащегося в структурах материального мира, и порядка, заключенного в движении материи, то есть в энергии, и есть то совокупное богатство Вселенной, которое остается постоянным, лишь переходя из одного вида в другой. Сразу возникает возражение. Известно, что совсем не обязательно энергия, переходя в хаотизированное состояние, оставляет за собой более упорядоченные структуры по сравнению с теми, что существовали раньше. Действительно, создается впечатление, что пожар и дом уничтожает, и энергию рассеивает. Количество порядка уменьшается, не оставляя ничего взамен.
Возможен, однако, другой взгляд. Деградация энергии сопровождается, как известно, снижением ее пространственной концентрации, увеличением однородности распределения. С ростом однородности структуры количество содержащейся в ней информации, то есть количество порядка, увеличивается. Гипотетическая Вселенная, погибшая от тепловой смерти, будет характеризоваться максимальным хаосом в сфере движения, энергетики, и максимальным порядком в сфере структуры. Подобно тому, как прошедшие цикл пенепленизации (выравнивания) горы теряют весь свой запас свободной потенциальной энергии и получают взамен идеальный порядок в сглаженном рельефе. При таком расширенном представлении о порядке и хаосе мы получаем право утверждать, что всякая деградация энергии сопровождается повышением порядка в соответствующих структурах. Надо лишь различать два вида траекторий, ведущих к порядку. В первом случае структура вещества или поля становится более сложной, во втором - более простой. В формуле Шеннона первому варианту соответствует увеличение исходного разнообразия п явлений, из которых делается выбор, второму — уменьшение. Упорядоченность пространства может быть следствием как творческого созидания новых структур, так и их упрощения, разрушения. Потенциальный порядок, который содержат в себе движущиеся частицы и кванты, при совершении работы перекодируется в порядок структурный и распределяется между порядком созидания и порядком разрушения. Наше исходное предположение о том, что количество порядка, если его измерить информационной мерой, остается постоянным, таким образом, не опровергается.
Еще одно затруднение, с которым встречается постулат сохранения количества информации, состоит в том, что в мире структур хаотизация и увеличение организованности обратимы, а в мире энергетическом движение возможно лишь в одну сторону, к деградации. О несимметричности в превращениях говорит второе начало термодинамики, принцип Карно-Клаузиуса-Больцмана. Благодаря этому любая закрытая система способна только повышать свою энергетическую энтропию. Циклические траектории развития благодаря этому оказываются не полностью замкнутыми. В конце цикла всегда свободной энергии содержится меньше (точнее, не больше), чем в начале. Указанное правило выполняется в равной степени для технических процессов, таких как рабочий цикл паровой машины (цикл Карно), для эволюционных циклов небесных тел, для развития организмов от рождения до смерти, развития этнических общностей, для Кондратьевских экономикотехнологических циклов. Эквивалентность структурного и энергетического порядка оказывается сомнительной, если, как в тоталитарном обществе, потребитель может что угодно купить на свои деньги, но не имеет права снова продать купленную вещь, как это происходит в условиях рыночных отношений.
Проблема станет разрешимой, если окажется реальностью предположение о пульсации Вселенной, сжатии, сменяющем расширение, что, как говорилось, допускается общей теорией относительности. Фаза расширения, в которой нам предписано судьбой жить и размышлять о своей эволюции, проходит под знаком общего обесценивания и рассеяния энергии в пространстве. Вселенная - единственная известная нам полностью замкнутая система. Если два процесса - хаотизации движения и упорядочения структур — соотносятся по закону взаимной дополнительности, то в такой системе неминуемо будет выполняться их полная симметрия. Когда разбегание мира сменится его сжатием, должен измениться на обратный и общий вектор преобразований. Преобладающим станет увеличение когерентности (согласованности) движения, траектории которого все больше будут ориентироваться в направлении к общему космическому центру тяжести. Большой цикл развития Вселенной в этом случае можно описать двумя антагонистичными друг другу кривыми. Кривая выпуклая вниз изобразит эволюцию порядка, заключенного во всех видах движения, кривая выпуклая кверху - изменение порядка в структурах. Во второй половине этого цикла каждый частный циклический процесс, оставаясь несимметричным, будет оставлять по завершении уже не недостаток, а избыток энергетического порядка и дефицит порядка структурного ("антивторое начало"). Другими словами, мы предполагаем, что второе начало термодинамики существует как всеобщий физический закон лишь пока происходит разбегание Вселенной. Макросистема воздействует таким образом на более низкие уровни системной иерархии. Образно говоря. Космос проникает в наш быт через второе начало. Для частных циклов симметрия, полная замкнутость не выполняется из-за того, что они накладываются на восходящие или нисходящие фазы циклов высших уровней.
Из такого наложения и составляются необратимые спиралеобразные траектории многочисленных ветвей единой эволюции. В свете высказанной гипотезы проблема кризисов получает новое звучание. Свое место в эволюции кризис находит как звено, соединяющее два цикла развития. В месте соединения происходит не просто смена программ, как было постулировано раньше, а смена вектора хаоса и порядка. Окончание предыдущего цикла имеет преимущественно разрушительную направленность в отношении структур и созидательную - в отношении энергии. Когда максимум кризиса (очередной Большой взрыв) проходит, начинается строительство новых материальных конструкций, но это происходит за счет падения упорядоченности в запасенном резерве энергии. В каждый момент система содержит в себе оба начала, но не всегда они лежат на поверхности, чаще мы обращаем внимание лишь на одну сторону явления. Разрушенный войной или пожаром город предстает наблюдателю как явление чистого регресса, упадка. Но для архитектора развалины домов и кварталов заключают в себе не существовавший ранее потенциал творчества, возможности создания совершенно новых ансамблей, отвечающих новым строительным возможностям, новым идеям и духу времени. Как уже говорилось, материальные структуры не только потребляют свободную энергию, но и сами воздействуют на ее потоки. Возникший при совершении работы порядок может возвращаться в сферу движения. Каждое тело становится ловушкой для тепловой энергии, когда нагревается, для кинетической энергии, когда получает ускорение, для гравитационной и электростатической энергии, когда раскалывается на части. Проходящие через материальную конструкцию энергетические потоки меняют направление, концентрируются, как в стволе ружья, как в кровеносной системе организмов. Жизнь и многие системы абиотической природы направляют свободную энергию на укрепление, размножение и усовершенствование своих собственных структур.
Взаимодействие порядка, заключенного в двух сферах, в движении и в структурах, составляет существо
эволюционного процесса. Структуры, устойчивое, консервативное начало инь программируют революционное энергетическое начало ян, которое, со своей стороны, отдает организованность на построение новых систем. Вселенная развивается как огромная диссипативная структура, направляемая в общем движении положительной обратной связью. Но в течение цикла происходит постепенное изменение знака связи на обратный, происходит частичное саморазрушение систем. И одновременно - повышение энергетического потенциала. Это обстоятельство не позволяет завершить цикл полным крахом. Кризисная фаза становится моментом преодоления, где творческое начало энергетического запаса становится более действенным, чем тенденция хаотизации структур. Пострадавшие структуры не только восстанавливаются, но и модернизируются, начинается следующий эволюционный цикл. Мы еще недостаточно знаем, в какой форме движутся, накапливаются и взаимодействуют с веществом энергия биологической природы и энергия социальных явлений. Разработка этих проблем принадлежит будущему. Но феноменология кризисов позволяет видеть на всех уровнях материального мира проявления одной и той же закономерности. Она заключается во взаимодействии порядка, содержащегося в энергии, и порядка в материальных структурах.
Переход систем через кризисные фазы, во время которых происходит смена программ развития, предопределяется двумя фундаментальными свойствами окружающего нас материального и идеального мира. Первое состоит в том, что характеристики живых и неживых систем с течением времени направленно изменяются, накапливая рассогласованность между системой и ее средой или между блоками системы, неустойчивость. Нередко видимой причиной неустойчивости оказывается накопление в структурах физической, биофизической, психической энергии. Тут возможно постепенное повышение риска не устоять против внешних возмущений в результате потери системой свойства эластичности. О причине последовательного накопления неустойчивости современная наука не имеет ответа. Второе фундаментальное свойство знакомого нам мира состоит в наличии порогов, точек бифуркации, таких состояний вещества и сложных систем, в которых резко меняется комплекс ведущих параметров: плотности, упругости, оптических свойств (фазовых переменных) абиотических систем, характерного поведения, биоценотических взаимодействий в системах живых, психической устойчивости в социуме. Нередко наличие порога можно объяснить в конкретных случаях на основе анализа особенностей элементов и связей в системе, но общего правила возникновения порогов мы также не знаем. Кризисы- это, в общем случае, результат пересечения эволюционирующими системами пороговых точек.
В каждой главе монографии явно или неявно ставился вопрос о неизбежности кризисных фаз. Однозначный ответ может быть дан для систем неживой природы. Здесь любое изменение, не имеющее циклического, асимптотического или хаотического характера, рано или поздно достигает порога устойчивости систем и происходит смена программ и структур. Живые организмы в ходе эволюции приспособились к нестабильности внешней и внутренней сред, сделав смену программ (летнего режима на зимний и др.) обыденным явлением, не имеющим характер кризисов. Однако на уровне эволюционных изменений более мягкие или более жесткие "пороги" неизбежно достигаются в ходе накопления новых свойств биоценозами и вызывают хаотизацию систем, сопровождающуюся формообразованием.
Еще более гибкие системы, социальные, не проявляют способности избегать всех встречающихся кризисных ситуаций. Скорее наоборот, неустойчивые состояния сопровождают развитие общества на каждом шагу. Возможно, это связано с увеличением сложности систем, количества аттракторов и переходных состояний между ними. В ходе исследования все больше обнаруживалось, что кризисы - это не просто непредвиденное, часто неприятное, экстремальное событие на эволюционном пути. Они, как оказалось, выполняют очень важные функции в ходе развития. По-видимому, системы любой природы в короткие кризисные фазы претерпевают наибольшее количество прогрессивных изменений. В некотором смысле эволюция совершается во время кризисов. Полезность кризисов выражается, в частности, в разрушении, хаотизации консолидировавшихся структур, без чего становится невозможным дальнейшее движение. Более устойчивые системы автоматически вызывают на себя более разрушительные кризисы. Человечество научилось использовать кризисы в своих взаимоотношениях с природой (экологические кризисы) для получения своего рода "займа" у природы. При разумном использовании полученной таким образом прибыли удается повысить жизненный уровень населения и в значительной степени вернуть "долг", вложив средства в регенерацию ресурсов, прежде чем истощенная природная среда дойдет до катастрофы. "Небрежность" или "злая воля" становятся причиной краха, когда полученная от использования ресурсов рента бездумно тратится на комфорт, войны, но не на восстановление и развитие продуктивности природного блока системы. Сказанное позволяет утверждать, что не следует стремиться к ликвидации кризисов. Необходимо стараться лишь уменьшить их отрицательные последствия.
Общая схема протекания кризисных катаклизмов однообразна, она напоминает процесс горения. Почти всегда удается обнаружить фазу предкризиса, скрытого накопления "горючего материала", фазу вспышки, разгорания, фазу интенсивного горения и, наконец, фазу резкого или асимптотически постепенного затухания процесса. В системах, развивающихся без участия обратных связей, кризисы, разделяющие названные фазы, могут проходить в "бархатном" режиме, постепенно, без заметного ускорения (например, при развитии почвенного профиля). При наличии более жесткого саморегулирования, в частности посредством положительных обратных связей, смена программ происходит бурно, занимает меньше времени. Если при этом связь характеризуется сильно выраженной нелинейностью, то развитие происходит в режиме с обострением. Интенсивность процесса так высока, что система "перепрыгивает" точку равновесия и вынуждена в дальнейшем отступать, теряя часть достигнутых структурой накоплений. В этих случаях фаза затухания кризиса знаменует не столько стабилизацию системы, сколько ее деградацию в определенных отношениях.
Уже предыдущие ответы достаточно ясно показывают, что различие в уровне сложности систем не противоречит наличию общей схемы протекания кризисов. Это позволяет переносить многие заключения, полученные в анализе событий прошлого, на кризисные явления наших дней. При этом, однако, нельзя не принимать во внимание беспримерно возросшую многомерность, комплексность переживающей кризис нашей цивилизации. Управление ею осуществляется при участии свободной воли людей. Однако пока эта воля не скоординирована, она с успехом выполняет роль информационного "шума", присутствующего на всех нижних этажах эволюции, не более того. Специфический материал, внешняя обстановка и достигнутый уровень развития придают неповторимость каждому новому кризису, но различия не принципиальны.
"Отменить" кризисы нельзя, для этого пришлось бы остановить прогрессивное развитие человечества. Смены программ являются неотъемлемой частью эволюционного процесса. Но в наших силах растянуть процесс смены на такой срок, чтобы катаклизм потерял свою остроту и мы успели приспособиться к новым условиям. Болезненность переходного периода - результат того, что превышается порог скорости, с которой люди и вся их
тяжеловесная система жизнеобеспечения (экономика, политические структуры, право, мораль, природные ресурсы) способны следовать за меняющейся программой, ими самими созданной или предложенной им природой. Один из приемов смягчения кризисов — постепенное "выпускание пара", сбрасывание накапливающихся напряжений мелкими порциями. Система не должна быть слишком устойчивой. Провоцирование мелких землетрясений, заблаговременное вложение средств в регенерацию природных ресурсов, реформы в политическом устройстве - вот примеры применения этой тактики.
Кризисы оборачиваются для нас потрясением, когда по своей близорукости, консерватизму или эгоизму мы не склонны реагировать на сигналы, всегда предшествующие взрыву. Период накопления напряжений обычно проходит скрытно. Для выявления признаков опасности требуются желание и воля. Обычно предотвращение скрытой в дымке будущего опасности кажется непроизводительной тратой сил и средств и отодвигается до предела, пока не грянет гром. В этом коварство кризисов. Выход из кризисной ситуации тем более требует мудрости и дальновидности общества. Кризис - всегда точка бифуркации, неустойчивости, из которой существует несколько путей выхода. Прогнозировать, оценивать вероятность каждого из них мы умеем еще очень плохо. Мало предсказуемы и результаты наших действий, предпринимаемых для облегчения ситуации. Однако достаточно устойчива закономерность: чем более далекие цели мы ставим себе в фазу выхода из кризиса, тем более безболезненным путем удается пройти. Этот "далекий" путь оказывается короче тех, при которых ставятся краткосрочные цели. Парадокс объясняется просто: дальновидная политика излечивает болезнь радикально, с меньшим риском рецидивов. Поэтому уместна конкретная рекомендация тем, кто принимает решения: следовать не ближним или среднесрочным целям, а осуществлять тактику дальней мудрости.
***
Надежды на "экологическую инженерию", создающую новые сообщества искусственно, иллюзорны. Искусственно сконструировать устойчивое сообщество невозможно в принципе: его устойчивость создается не тем, что совокупность его членов осуществляет все необходимые ценотические функции, а тем, что они осуществляются ею согласованно; устойчивы лишь эволюционно возникающие и оптимизирующиеся связи взаимной адаптации. Сообщество органично, а не механично, и искусственная сборка устойчивого сообщества столь же неосуществима, как и живого организма. Во многом утопична и надежда на "чистые" технологии, которые оцениваются экологически некорректно. Электромобиль представляется "чистым" транспортным средством лишь пока мы сравниваем его с автомобилем по непосредственно производимому загрязнению и не учитываем загрязнений, связанных с производством его самого и необходимой ему электроэнергии. Это не означает, что технологии вообще невозможно экологически оптимизировать, но для этого требуется оценка роста или снижения угрозы природным системам со стороны социальных систем в целом, а не отдельных отраслей хозяйства и тем более отдельных технических средств. Пока методик такой интегральной оценки не существует, о сознательной оптимизации технологий говорить не приходится. Наконец, сама изменчивость технологий создает, возможно, самую специфическую черту антропогенного кризиса. Адаптивные возможности живого чрезвычайно высоки, и большинство антропогенных загрязнений не создает реальной угрозы жизни вообще. Едва ли они создадут такую угрозу и в будущем - хотя бы потому, что человек при всей его экологической неразборчивости обладает меньшим диапазоном устойчивости по нересурсным лимитирующим факторам, чем жизнь и целом, а потому неизбежно исчезнет раньше, чем она. Остановить филогенетический поток жизни человек практически не в состоянии: живые организмы способны адаптироваться даже к крайне слабо предсказуемой среде за счет сочетания высокой плодовитости, компенсирующей высокую смертность, с высокой изменчивостью. Иначе обстоит дело с эволюцией ценозов. Устойчивые сообщества существуют, например, в районах с аномально высоким природным фоном радиоактивности или высоким содержанием в почве тяжелых металлов. Для этого, однако, необходимо, чтобы сама аномалия была константной. Иными словами, филоценогенез может создать устойчивую систему, хотя, разумеется, за довольно длительное время, при высоком содержании свинца или цинка, но она не может сложиться, если во время филоценогенеза исходное высокое содержание свинца последовательно меняется на высокое содержание цинка, меди, ртути и различных органических поллютантов в непостоянных комбинациях. В таких ситуациях многовидовая совокупность не в состоянии превратиться из группировки в сообщество. Ее группировочная организация, а соответственно и несогласованность эволюции популяций, будет сохраняться до тех пор, пока среда не станет достаточно стабильной. Быстрая смена технологий создает беспрецедентный уровень непредсказуемости среды. Трудно, однако, сказать, способно ли само человечество сохранять этот темп технологических преобразований сколько-нибудь долго, поскольку для социальной устойчивости он также неблагоприятен. Представление о естественности и неизбежности быстрого технологического прогресса основано на очень коротком отрезке истории, самое большее, со времени изобретения Уатта, и не подтверждается ее общим ходом. В среднем новые технологии возникали редко, и после относительно краткого периода бурного ("некогерентного") совершенствования надолго наступала технологическая стабилизация социума.
Увы, можно предположить сценарий самого радикального выхода из букета современных кризисов - самоуничтожения человечества вместе с большинством обитателей Геосферы. В этом случае соседи по разуму смогут получить наглядный урок, как не следует использовать данную нам величайшую способность мыслить."
Взаимообусловленность процессов созидательных и разрушительных составляет, возможно, самую главную закономерность эволюции систем. Понижение энтропии, в широком смысле - меры хаоса, в какой-то точке пространства с неизбежностью оплачивается повышением ее где-то по соседству. Кристаллизация вещества представляет собой рост организованности системы, но в термодинамическом отношении этот рост возмещается падением системы в "потенциальную яму", обеднением ее свободной энергией, что равносильно росту энтропии, хаотизации.
Без рассеяния энергии не может возникнуть совершенная структура, без возрастания термодинамической
энтропии нельзя уменьшить энтропию взаиморасположения молекул. Это общее правило. Одна из закономерностей биологии состоит в том, что обмен веществ в живом организме влечет за собой деградацию окружающей среды. По образному выражению Э. Шредингера (1947), живые организмы "питаются негэнтропией", т.е. "высасывают" порядок из солнечной энергии, из окружающих химических веществ и соседних организмов, усиливают их дезорганизацию. Возникновение новых видов растений и животных вносит возмущение в сложившиеся биоценотические системы и дает толчок длительному процессу поиска новых состояний равновесия. Менее приспособленные виды при этом могут исчезнуть, не выдержав конкуренции. По представлениям К. Лоренца, приобретение человеком способности к абстрактному мышлению было сильнейшим потрясением для биосферы и для самого первобытного общества. В этот момент инстинкт агрессии, мирно работавший на выживание индивидов, скачком обогнал по своим разрушительным возможностям инстинкты сохранения популяции, вида и в наши дни поставил под угрозу само существование человечества. Зарождение и утверждение новых этнических групп, утверждение новых религий, новых идей в философии и науке всегда сопровождаются борьбой, обильным кровопусканием, преодолением консервативных сил, охраняющих структуры предыдущего поколения. Возникновение покрытосеменных растений ознаменовалось разорением в царстве голосеменных, животный мир навалился грузом на мир растений, человеческое общество беспощадно давит тех и других, за рост городов мы расплачиваемся утратой традиционных форм культуры, укрывавшихся в деревне. Переход к интенсивным формам ведения сельского хозяйства, к применению химии неизбежно влечет разрушение естественных механизмов самовосстановления природных и полуприродных систем. Новые технологии в промышленном производстве разрушают не только отставшие в конкурентной гонке отрасли, но вносят возмущение и в сферу производственных отношений. Роботизация и компьютеризация промышленности отозвались сокращением рабочих мест, разрушением установившихся связей в области разделения труда.
Примеры, число которых можно умножать бесконечно, показывают, что в окружающей нас действительности всякий вновь возникающий порядок должен оплачиваться уменьшением порядка в каких-то других структурах. Существует, похоже, некий всеобщий эквивалент, аналогичный денежным знакам в человеческом обществе, которым оплачивается эволюционный прогресс. Если так, то в материальном мире, как и у людей, сумма реализованного в упорядоченных структурах порядка (аналог произведенных товаров) и потенциального порядка (аналог всей денежной массы) на каждый момент времени - фиксированная величина, так сказать, всеобщее богатство Мира. Что же представляет собой этот эквивалент? Классическая физика утверждает, что работа, которая и есть замена одного порядка другим или замена беспорядка порядком, равноценна затраченной на нее энергии. Термодинамика уточнила эту формулу. Затрачивается не всякая энергия, количество которой постоянно, а свободная энергия. Трата энергии состоит в ее переходе в неработоспособное состояние, деградации. С позиций квантовой физики деградация порции энергии заключается в том, что когерентное, упорядоченное движение (реальное или потенциальное) частиц вещества или квантов излучения превращается в беспорядочное, хаотическое. Хаос, тепловая толкучка частиц вещества или энергии, никакого порядка создать уже не может. Это обесцененная валюта.
В свою очередь, упорядочение и хаотизация в вещественном мире проявляет себя в построении или разрушении структур. Можно дворец превратить в груду битого кирпича и живой организм - в собрание мертвых молекул и наоборот: из деталей построить здание, из набора химических элементов вырастить живое существо. Всякая структура - это более или менее жесткая зависимость материальных элементов друг от друга. Проявления зависимости мы фиксируем как во взаиморасположении предметов в пространстве, так и во взаимосогласованном изменении их во времени. Переход от одного уровня согласованности на другой может быть описан как изменение количества беспорядка (энтропии, в нормированном выражении - Е/Еmax) или количества порядка (избыточности R = 1-Е/Еmax ). Эти величины изменяются одна за счет другой, сумма их равна единице. Дополнительные пары порядок-беспорядок взаимодействуют и превращаются друг в друга, как было сказано, и в сфере движения, энергии, и в сфере статики, материальных структур. Эти две сферы существуют не независимо друг от друга. Усиление порядка в системе возможно лишь при условии, что на это действие затрачено эквивалентное количество порядка энергетического, свободной энергии. Рассмотренные выше примеры внушают мысль, что сумма порядка, содержащегося в структурах материального мира, и порядка, заключенного в движении материи, то есть в энергии, и есть то совокупное богатство Вселенной, которое остается постоянным, лишь переходя из одного вида в другой. Сразу возникает возражение. Известно, что совсем не обязательно энергия, переходя в хаотизированное состояние, оставляет за собой более упорядоченные структуры по сравнению с теми, что существовали раньше. Действительно, создается впечатление, что пожар и дом уничтожает, и энергию рассеивает. Количество порядка уменьшается, не оставляя ничего взамен.
Возможен, однако, другой взгляд. Деградация энергии сопровождается, как известно, снижением ее пространственной концентрации, увеличением однородности распределения. С ростом однородности структуры количество содержащейся в ней информации, то есть количество порядка, увеличивается. Гипотетическая Вселенная, погибшая от тепловой смерти, будет характеризоваться максимальным хаосом в сфере движения, энергетики, и максимальным порядком в сфере структуры. Подобно тому, как прошедшие цикл пенепленизации (выравнивания) горы теряют весь свой запас свободной потенциальной энергии и получают взамен идеальный порядок в сглаженном рельефе. При таком расширенном представлении о порядке и хаосе мы получаем право утверждать, что всякая деградация энергии сопровождается повышением порядка в соответствующих структурах. Надо лишь различать два вида траекторий, ведущих к порядку. В первом случае структура вещества или поля становится более сложной, во втором - более простой. В формуле Шеннона первому варианту соответствует увеличение исходного разнообразия п явлений, из которых делается выбор, второму — уменьшение. Упорядоченность пространства может быть следствием как творческого созидания новых структур, так и их упрощения, разрушения. Потенциальный порядок, который содержат в себе движущиеся частицы и кванты, при совершении работы перекодируется в порядок структурный и распределяется между порядком созидания и порядком разрушения. Наше исходное предположение о том, что количество порядка, если его измерить информационной мерой, остается постоянным, таким образом, не опровергается.
Еще одно затруднение, с которым встречается постулат сохранения количества информации, состоит в том, что в мире структур хаотизация и увеличение организованности обратимы, а в мире энергетическом движение возможно лишь в одну сторону, к деградации. О несимметричности в превращениях говорит второе начало термодинамики, принцип Карно-Клаузиуса-Больцмана. Благодаря этому любая закрытая система способна только повышать свою энергетическую энтропию. Циклические траектории развития благодаря этому оказываются не полностью замкнутыми. В конце цикла всегда свободной энергии содержится меньше (точнее, не больше), чем в начале. Указанное правило выполняется в равной степени для технических процессов, таких как рабочий цикл паровой машины (цикл Карно), для эволюционных циклов небесных тел, для развития организмов от рождения до смерти, развития этнических общностей, для Кондратьевских экономикотехнологических циклов. Эквивалентность структурного и энергетического порядка оказывается сомнительной, если, как в тоталитарном обществе, потребитель может что угодно купить на свои деньги, но не имеет права снова продать купленную вещь, как это происходит в условиях рыночных отношений.
Проблема станет разрешимой, если окажется реальностью предположение о пульсации Вселенной, сжатии, сменяющем расширение, что, как говорилось, допускается общей теорией относительности. Фаза расширения, в которой нам предписано судьбой жить и размышлять о своей эволюции, проходит под знаком общего обесценивания и рассеяния энергии в пространстве. Вселенная - единственная известная нам полностью замкнутая система. Если два процесса - хаотизации движения и упорядочения структур — соотносятся по закону взаимной дополнительности, то в такой системе неминуемо будет выполняться их полная симметрия. Когда разбегание мира сменится его сжатием, должен измениться на обратный и общий вектор преобразований. Преобладающим станет увеличение когерентности (согласованности) движения, траектории которого все больше будут ориентироваться в направлении к общему космическому центру тяжести. Большой цикл развития Вселенной в этом случае можно описать двумя антагонистичными друг другу кривыми. Кривая выпуклая вниз изобразит эволюцию порядка, заключенного во всех видах движения, кривая выпуклая кверху - изменение порядка в структурах. Во второй половине этого цикла каждый частный циклический процесс, оставаясь несимметричным, будет оставлять по завершении уже не недостаток, а избыток энергетического порядка и дефицит порядка структурного ("антивторое начало"). Другими словами, мы предполагаем, что второе начало термодинамики существует как всеобщий физический закон лишь пока происходит разбегание Вселенной. Макросистема воздействует таким образом на более низкие уровни системной иерархии. Образно говоря. Космос проникает в наш быт через второе начало. Для частных циклов симметрия, полная замкнутость не выполняется из-за того, что они накладываются на восходящие или нисходящие фазы циклов высших уровней.
Из такого наложения и составляются необратимые спиралеобразные траектории многочисленных ветвей единой эволюции. В свете высказанной гипотезы проблема кризисов получает новое звучание. Свое место в эволюции кризис находит как звено, соединяющее два цикла развития. В месте соединения происходит не просто смена программ, как было постулировано раньше, а смена вектора хаоса и порядка. Окончание предыдущего цикла имеет преимущественно разрушительную направленность в отношении структур и созидательную - в отношении энергии. Когда максимум кризиса (очередной Большой взрыв) проходит, начинается строительство новых материальных конструкций, но это происходит за счет падения упорядоченности в запасенном резерве энергии. В каждый момент система содержит в себе оба начала, но не всегда они лежат на поверхности, чаще мы обращаем внимание лишь на одну сторону явления. Разрушенный войной или пожаром город предстает наблюдателю как явление чистого регресса, упадка. Но для архитектора развалины домов и кварталов заключают в себе не существовавший ранее потенциал творчества, возможности создания совершенно новых ансамблей, отвечающих новым строительным возможностям, новым идеям и духу времени. Как уже говорилось, материальные структуры не только потребляют свободную энергию, но и сами воздействуют на ее потоки. Возникший при совершении работы порядок может возвращаться в сферу движения. Каждое тело становится ловушкой для тепловой энергии, когда нагревается, для кинетической энергии, когда получает ускорение, для гравитационной и электростатической энергии, когда раскалывается на части. Проходящие через материальную конструкцию энергетические потоки меняют направление, концентрируются, как в стволе ружья, как в кровеносной системе организмов. Жизнь и многие системы абиотической природы направляют свободную энергию на укрепление, размножение и усовершенствование своих собственных структур.
Взаимодействие порядка, заключенного в двух сферах, в движении и в структурах, составляет существо
эволюционного процесса. Структуры, устойчивое, консервативное начало инь программируют революционное энергетическое начало ян, которое, со своей стороны, отдает организованность на построение новых систем. Вселенная развивается как огромная диссипативная структура, направляемая в общем движении положительной обратной связью. Но в течение цикла происходит постепенное изменение знака связи на обратный, происходит частичное саморазрушение систем. И одновременно - повышение энергетического потенциала. Это обстоятельство не позволяет завершить цикл полным крахом. Кризисная фаза становится моментом преодоления, где творческое начало энергетического запаса становится более действенным, чем тенденция хаотизации структур. Пострадавшие структуры не только восстанавливаются, но и модернизируются, начинается следующий эволюционный цикл. Мы еще недостаточно знаем, в какой форме движутся, накапливаются и взаимодействуют с веществом энергия биологической природы и энергия социальных явлений. Разработка этих проблем принадлежит будущему. Но феноменология кризисов позволяет видеть на всех уровнях материального мира проявления одной и той же закономерности. Она заключается во взаимодействии порядка, содержащегося в энергии, и порядка в материальных структурах.
Переход систем через кризисные фазы, во время которых происходит смена программ развития, предопределяется двумя фундаментальными свойствами окружающего нас материального и идеального мира. Первое состоит в том, что характеристики живых и неживых систем с течением времени направленно изменяются, накапливая рассогласованность между системой и ее средой или между блоками системы, неустойчивость. Нередко видимой причиной неустойчивости оказывается накопление в структурах физической, биофизической, психической энергии. Тут возможно постепенное повышение риска не устоять против внешних возмущений в результате потери системой свойства эластичности. О причине последовательного накопления неустойчивости современная наука не имеет ответа. Второе фундаментальное свойство знакомого нам мира состоит в наличии порогов, точек бифуркации, таких состояний вещества и сложных систем, в которых резко меняется комплекс ведущих параметров: плотности, упругости, оптических свойств (фазовых переменных) абиотических систем, характерного поведения, биоценотических взаимодействий в системах живых, психической устойчивости в социуме. Нередко наличие порога можно объяснить в конкретных случаях на основе анализа особенностей элементов и связей в системе, но общего правила возникновения порогов мы также не знаем. Кризисы- это, в общем случае, результат пересечения эволюционирующими системами пороговых точек.
В каждой главе монографии явно или неявно ставился вопрос о неизбежности кризисных фаз. Однозначный ответ может быть дан для систем неживой природы. Здесь любое изменение, не имеющее циклического, асимптотического или хаотического характера, рано или поздно достигает порога устойчивости систем и происходит смена программ и структур. Живые организмы в ходе эволюции приспособились к нестабильности внешней и внутренней сред, сделав смену программ (летнего режима на зимний и др.) обыденным явлением, не имеющим характер кризисов. Однако на уровне эволюционных изменений более мягкие или более жесткие "пороги" неизбежно достигаются в ходе накопления новых свойств биоценозами и вызывают хаотизацию систем, сопровождающуюся формообразованием.
Еще более гибкие системы, социальные, не проявляют способности избегать всех встречающихся кризисных ситуаций. Скорее наоборот, неустойчивые состояния сопровождают развитие общества на каждом шагу. Возможно, это связано с увеличением сложности систем, количества аттракторов и переходных состояний между ними. В ходе исследования все больше обнаруживалось, что кризисы - это не просто непредвиденное, часто неприятное, экстремальное событие на эволюционном пути. Они, как оказалось, выполняют очень важные функции в ходе развития. По-видимому, системы любой природы в короткие кризисные фазы претерпевают наибольшее количество прогрессивных изменений. В некотором смысле эволюция совершается во время кризисов. Полезность кризисов выражается, в частности, в разрушении, хаотизации консолидировавшихся структур, без чего становится невозможным дальнейшее движение. Более устойчивые системы автоматически вызывают на себя более разрушительные кризисы. Человечество научилось использовать кризисы в своих взаимоотношениях с природой (экологические кризисы) для получения своего рода "займа" у природы. При разумном использовании полученной таким образом прибыли удается повысить жизненный уровень населения и в значительной степени вернуть "долг", вложив средства в регенерацию ресурсов, прежде чем истощенная природная среда дойдет до катастрофы. "Небрежность" или "злая воля" становятся причиной краха, когда полученная от использования ресурсов рента бездумно тратится на комфорт, войны, но не на восстановление и развитие продуктивности природного блока системы. Сказанное позволяет утверждать, что не следует стремиться к ликвидации кризисов. Необходимо стараться лишь уменьшить их отрицательные последствия.
Общая схема протекания кризисных катаклизмов однообразна, она напоминает процесс горения. Почти всегда удается обнаружить фазу предкризиса, скрытого накопления "горючего материала", фазу вспышки, разгорания, фазу интенсивного горения и, наконец, фазу резкого или асимптотически постепенного затухания процесса. В системах, развивающихся без участия обратных связей, кризисы, разделяющие названные фазы, могут проходить в "бархатном" режиме, постепенно, без заметного ускорения (например, при развитии почвенного профиля). При наличии более жесткого саморегулирования, в частности посредством положительных обратных связей, смена программ происходит бурно, занимает меньше времени. Если при этом связь характеризуется сильно выраженной нелинейностью, то развитие происходит в режиме с обострением. Интенсивность процесса так высока, что система "перепрыгивает" точку равновесия и вынуждена в дальнейшем отступать, теряя часть достигнутых структурой накоплений. В этих случаях фаза затухания кризиса знаменует не столько стабилизацию системы, сколько ее деградацию в определенных отношениях.
Уже предыдущие ответы достаточно ясно показывают, что различие в уровне сложности систем не противоречит наличию общей схемы протекания кризисов. Это позволяет переносить многие заключения, полученные в анализе событий прошлого, на кризисные явления наших дней. При этом, однако, нельзя не принимать во внимание беспримерно возросшую многомерность, комплексность переживающей кризис нашей цивилизации. Управление ею осуществляется при участии свободной воли людей. Однако пока эта воля не скоординирована, она с успехом выполняет роль информационного "шума", присутствующего на всех нижних этажах эволюции, не более того. Специфический материал, внешняя обстановка и достигнутый уровень развития придают неповторимость каждому новому кризису, но различия не принципиальны.
"Отменить" кризисы нельзя, для этого пришлось бы остановить прогрессивное развитие человечества. Смены программ являются неотъемлемой частью эволюционного процесса. Но в наших силах растянуть процесс смены на такой срок, чтобы катаклизм потерял свою остроту и мы успели приспособиться к новым условиям. Болезненность переходного периода - результат того, что превышается порог скорости, с которой люди и вся их
тяжеловесная система жизнеобеспечения (экономика, политические структуры, право, мораль, природные ресурсы) способны следовать за меняющейся программой, ими самими созданной или предложенной им природой. Один из приемов смягчения кризисов — постепенное "выпускание пара", сбрасывание накапливающихся напряжений мелкими порциями. Система не должна быть слишком устойчивой. Провоцирование мелких землетрясений, заблаговременное вложение средств в регенерацию природных ресурсов, реформы в политическом устройстве - вот примеры применения этой тактики.
Кризисы оборачиваются для нас потрясением, когда по своей близорукости, консерватизму или эгоизму мы не склонны реагировать на сигналы, всегда предшествующие взрыву. Период накопления напряжений обычно проходит скрытно. Для выявления признаков опасности требуются желание и воля. Обычно предотвращение скрытой в дымке будущего опасности кажется непроизводительной тратой сил и средств и отодвигается до предела, пока не грянет гром. В этом коварство кризисов. Выход из кризисной ситуации тем более требует мудрости и дальновидности общества. Кризис - всегда точка бифуркации, неустойчивости, из которой существует несколько путей выхода. Прогнозировать, оценивать вероятность каждого из них мы умеем еще очень плохо. Мало предсказуемы и результаты наших действий, предпринимаемых для облегчения ситуации. Однако достаточно устойчива закономерность: чем более далекие цели мы ставим себе в фазу выхода из кризиса, тем более безболезненным путем удается пройти. Этот "далекий" путь оказывается короче тех, при которых ставятся краткосрочные цели. Парадокс объясняется просто: дальновидная политика излечивает болезнь радикально, с меньшим риском рецидивов. Поэтому уместна конкретная рекомендация тем, кто принимает решения: следовать не ближним или среднесрочным целям, а осуществлять тактику дальней мудрости.
***
Надежды на "экологическую инженерию", создающую новые сообщества искусственно, иллюзорны. Искусственно сконструировать устойчивое сообщество невозможно в принципе: его устойчивость создается не тем, что совокупность его членов осуществляет все необходимые ценотические функции, а тем, что они осуществляются ею согласованно; устойчивы лишь эволюционно возникающие и оптимизирующиеся связи взаимной адаптации. Сообщество органично, а не механично, и искусственная сборка устойчивого сообщества столь же неосуществима, как и живого организма. Во многом утопична и надежда на "чистые" технологии, которые оцениваются экологически некорректно. Электромобиль представляется "чистым" транспортным средством лишь пока мы сравниваем его с автомобилем по непосредственно производимому загрязнению и не учитываем загрязнений, связанных с производством его самого и необходимой ему электроэнергии. Это не означает, что технологии вообще невозможно экологически оптимизировать, но для этого требуется оценка роста или снижения угрозы природным системам со стороны социальных систем в целом, а не отдельных отраслей хозяйства и тем более отдельных технических средств. Пока методик такой интегральной оценки не существует, о сознательной оптимизации технологий говорить не приходится. Наконец, сама изменчивость технологий создает, возможно, самую специфическую черту антропогенного кризиса. Адаптивные возможности живого чрезвычайно высоки, и большинство антропогенных загрязнений не создает реальной угрозы жизни вообще. Едва ли они создадут такую угрозу и в будущем - хотя бы потому, что человек при всей его экологической неразборчивости обладает меньшим диапазоном устойчивости по нересурсным лимитирующим факторам, чем жизнь и целом, а потому неизбежно исчезнет раньше, чем она. Остановить филогенетический поток жизни человек практически не в состоянии: живые организмы способны адаптироваться даже к крайне слабо предсказуемой среде за счет сочетания высокой плодовитости, компенсирующей высокую смертность, с высокой изменчивостью. Иначе обстоит дело с эволюцией ценозов. Устойчивые сообщества существуют, например, в районах с аномально высоким природным фоном радиоактивности или высоким содержанием в почве тяжелых металлов. Для этого, однако, необходимо, чтобы сама аномалия была константной. Иными словами, филоценогенез может создать устойчивую систему, хотя, разумеется, за довольно длительное время, при высоком содержании свинца или цинка, но она не может сложиться, если во время филоценогенеза исходное высокое содержание свинца последовательно меняется на высокое содержание цинка, меди, ртути и различных органических поллютантов в непостоянных комбинациях. В таких ситуациях многовидовая совокупность не в состоянии превратиться из группировки в сообщество. Ее группировочная организация, а соответственно и несогласованность эволюции популяций, будет сохраняться до тех пор, пока среда не станет достаточно стабильной. Быстрая смена технологий создает беспрецедентный уровень непредсказуемости среды. Трудно, однако, сказать, способно ли само человечество сохранять этот темп технологических преобразований сколько-нибудь долго, поскольку для социальной устойчивости он также неблагоприятен. Представление о естественности и неизбежности быстрого технологического прогресса основано на очень коротком отрезке истории, самое большее, со времени изобретения Уатта, и не подтверждается ее общим ходом. В среднем новые технологии возникали редко, и после относительно краткого периода бурного ("некогерентного") совершенствования надолго наступала технологическая стабилизация социума.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-11-20 05:08 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2019-11-20 10:04 pm (UTC)