Георгий Осипов. Странные фильмы
Dec. 11th, 2019 12:14 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Не обольщайтесь относительно «посвящения». За каждым градусом вас ожидает очередная абракадабра и сомнительная метаморфоза из жертвы в шарлатана и вымогателя.
Странные фильмы — вот испытанное средство гностической инициации. Их гораздо больше, чем вы думаете. О них помалкивают в меру возможностей те, чьи щупальца контролируют краны промывки ваших мозгов. На их обильных достоинствах паразитируют современные ничтожества, верные своему обычаю осквернять и разворовывать то, до чего они так и не доросли. Учитесь дискриминации — умению разбираться. Странные фильмы — они порождают беспокойство, инсинуируют тревожные помыслы.
Рассмотрим при помощи луча разума некоторые из них. Свинье неба вовек не видать, но что может помешать вам посмотреть скажем..."
"White Zombie", реж. Виктор Гальперин, 1934, Голливуд
Я ловлю себя на том, что стал избегать оскорбительных сравнений животных с людьми. Двуногие гаже. Дисциплинированная крыса, гордая змея, тихая улитка брезгливо соблюдают дистанцию от людей, вызывая уважение абсолютной верностью своему природному аристократизму. Суверены лесов, полей и рек игнорируют систему с достойным подражания равнодушием.
Чтобы сохранить жизнь природе, нужно только ликвидировать несколько тысяч ее врагов. А остальных превратить в зомби. Покуда не вырастет поколение бамбуковых медведей, древесных лягушек и розовых фламинго, рост поголовья двуногих скотов определенно может подождать.
Выходцы из России братья Виктор и Эдуард Гальперины не сделали карьеры в Голливуде. Им удалось поставить лишь несколько картин, в том числе и "White Zombie" — один из наиболее энигматичных кошмаров в жанре "беспокойного присутствия".
В снятом всего за две недели фильме царит атмосфера сна под гипнозом. На протяжении часа вы попадаете во власть оптического суккубуса, присосками своих нежных тентаклей вцеловывающего сладостно-болезненные образы в ваши органы зрения.
Череда тревожных символов возникает в безукоризненном ритме, порождая почти эротическое состояние прикованности. Так называемый "wanton symbolisation", "праздный символизм вообще" является, на мой взгляд, одним из самых интересных приемов в кинематографе такого рода. От «Вампира» Дрейера до работ Куртиса Харрингтона и обманчиво наивных, словно средневековые аллегории, историй из вампирского цикла Жана Роллена.
Оккультный диктатор Мердер Лежандр появляется во главе свиты живых мертвецов, среди них — немецкий генерал с железным крестом (wanton symbolisation) и протезом, французский министр, восточный мудрец, палач, который должен был казнить Лежандра, но не успел…
"Они тотчас разорвали бы меня на куски, но этого, месье, никогда не произойдет", — признается повелитель зомби легкомысленному помещику."…Разорвали бы на куски, если бы к ним вернулось сознание", — это мне знакомо.
Бэла Лугоши сыграл в этом фильме одну из своих лучших ролей. Бородка и френч придают ему сходство со Львом Троцким и психоделическим поэтом дарксайда Валерием Брюсовым! Он проповедует социал-дарвинизм (я неспроста начал разговор издалека), содержит целую фабрику безмолвных зомби и, сверкая глазами и бровями, произносит неподражаемым голосом сентенции, которые хочется заучивать и повторять.
Дрожащие от страха буржуазные софти, как правило, задают вопросы, а Бэла поясняет. Например: кто эти люди?
— For you, my friend, they are the angels of death.
Сверкающие глаза оккультного диктатора.
"Я хорош! Люди напрасно говорят, что я дурен. Я буду тебе славным мужем. Посмотри, как я поглядываю очами!" Тут навел он на меня огненные очи, я вскрикнула и пробудилась." Мистический след Николая Гоголя среди бутафорских холмов Вуду Вест-Индии очевиден. "Страшная месть" современному миру — триумф Воли обособленного гения. Братья Гальперины блистательно пополнили галерею портретов экстраординарных личностей, пригласив Бэлу в "White Zombie" в 1932 году. А год спустя очень далеко от плантаций Вест-Индии самая просвещенная нация Европы доверила свою судьбу оккультному диктатору с железным крестом на груди фронтовика и необыкновенным взглядом.
У брюнета Бэлы Лугоши, вспоминает актрисаКэрол Борланд, глаза были тоже восхитительно ясные и голубые, но мало кто об этом знал, ведь фильмы, в которых он играл, были черно-белые.
Музыка в "White Zombie" великолепная. Композитор не указан. Одна мелодия настолько хороша, что я осмелился рекомендовать ее д-ру Ла Вею в его новый альбом…
For the future, monsieur!
Witchfinder Genera, реж. Майкл Ривз, 1968, Великобритания
Из показаний Ричарда Спека: "It hit me before the needle was out — Zoom! And my teeth started gnash and grind".
Его обвиняли в беспричинном убийстве восьми медсестер, и в деле фигурирует крайне загадочная инъекция, сделанная Спеку неизвестным накануне его подвига, инъекция препарата, мгновенное действие которого чистоплотный киллер так наглядно описал своему тюремному психиатру в словах, приведенных выше.
Картина Witchfinder General — "Великий инквизитор" или "Генеральный ведьмолов" английского режиссера Майкла Ривза тоже своего рода "бэд трип". Словно вам, просверлив дырку в черепе, прыснули на мозг кислоты. Ривзу удалось растворить буквально нависающую усеянной шипами изнанкой орудия пытки атмосферу тревоги, опасности и боли, предвестницы разрушения, надо всеми 77 минутами — этого овладевающего вами против воли видения. Подлинный Doom. Последний замысел одаренного англичанина Майкла Ривза, чья многообещающая карьера оборвалась в 1968 году, когда ему едва исполнилось 25. Учитесь.
— Ты же любишь причинять боль?
— А вы, сэр?
Пытка в Английском королевстве при Карле Первом была запрещена. Но двое всадников, возникающие на экране, подобно безобидным мушкетерам, сумели отыскать в смутное для Английского королевства время нишу для своих садистских наклонностей, похоти и корысти. Сэр Мэтью Хопкинс, его играет несравненный Винсент Прайс — "Бэла Лугоши 60-х", со своим подручным садистом-истязателем Стерном сколотили благодаря "охоте на ведьм" колоссальный для тех времен капитал — тысячу фунтов.
Лестница с привязанной к ней девушкой, уличенной в колдовстве, медленно опускается в бушующее пламя.
— Adequate, very adequate ("соответственно, весьма соответственно"), — характерным голосом Великий Инквизитор поощряет трактирного слугу, взбивающего постель.
Мэтью Хопкинс — личность отвратительная, но реально существовавшая. Мы живем в эпоху, когда самые отвратительные персонажи абсолютно реальны.
В конце фильма юный офицер из армии Кромвеля, мстя за возлюбленную (и за всех замученных "слуг Сатаны"), буквально вышибает дух из "Великого Инквизитора". В действительности Хопкинс мирно умер в своей постели.
Фильм Майкла Ривза эстетически близок своим кровавым романтизмом таким некогда культовым в нашей стране картинам, как "Ромео и Джульетта" Ф. Дзефирелли, "Опасное сходство" Ж.Кокто, советско-скандинавской "Красной мантии" (где можно было увидеть обнаженного Олега Видова) и "Последней (но далеко не последней) реликвии" с ее антикатолическим буйством, арийской dumb-blonde Эвэ Киви и дивными песнями бессмертного Георга Отса.
Тему "христианского садизма" эксплуатировали в дальнейшем, вдохновленные шедевром Ривза, неутомимый Джесс Франко ("Кровавый судья") и немец под псевдонимом Армстронг в картине "Дьявольская отметина", где едва ли не впервые появился Удо Кир ("История О", «Дракула» Энди Уорхола).
Все, кто любит Doom, Gotic, Bathory и Burzum, должны увидеть "Witchfinder General". Увидеть то, чего видеть не хотелось бы.
Nada, реж. Клод Шаброль, 1974, Франция
"Система не приветствует терроризм, но предпочитает его, как меньшее из двух зол, революции." "Левый террор и террор государства — челюсти одного капкана", — с горечью произносит террорист Бонавентура Диас в конце одной из лучших картин Клода Шаброля "NADA", и все-таки, потеряв в перестрелке с цепными псами системы всех своих товарищей и на пороге собственной гибели, он заверяет нас из далекого 74-о года — "Добрая гражданская война лучше паршивого мира."
"Знаете, почему вы проиграли? Потому что были всем отвратительны, абсолютно всем", — примерно так звучит аргумент в адрес «злых» и неугомонных «нацистов», не желающих делать выводы из военных успехов услужливых големов и, что самое ужасное, не способных признать величия кабаре-дуэтов, пришедших в издыхающий мир по дороге, открытой для них ценою таких жертв чуть более полувека назад.
Быть "отвратительным абсолютно всем" в наше время — удел исключительных, сверхъестественных личностей, которые не могут не быть достойным примером для тех, кто избрал девизом слова Vive La Mort в битве за честь… и жизнь.
Nada — «ничто» по-испански, так называют свою организацию герои одноименного романа Ж.-П. Машета, этот роман, в некотором роде, европейский вариант "Дневников Тернера" североамериканских национал-революционеров. Nada тревожит душу, не коверкая ее. Поэзия для "проклятьем заклейменных" высочайшего уровня, как "Дневник неудачника" Э.Лимонова, песни Чарльза Мэнсона, как монологи Филиппа Марлоу в книгах Чендлера.
…Последний сюжет Дрие ля Рошеля, пустившего себе пулю в лоб в 45-м. Кажется, с этой точки начинается эта кровавая и малопоучительная для приспособленцев история о похищении из публичного дома в Париже посла отвратительных Соединенных Штатов. А еще была итальянская девочка со щемящим голосом по имени Nada.
Безвольные представители поколения, бесславно предавшего свою революцию, возможно, узнают в одном из героев NADA парня в красной «приталенной» рубашке с преступным подбородком Калигулы — это Лу Кастэль, убийца-авантюрист из "Золотой пули" Д. Дамиани, но возникающий в сцене уличных беспорядков (хроника) на мгновение знак они наверняка отнесли бы к разряду wanton symbolisation, однако для наиболее продвинутых их детей он многозначителен и общепонятен — это КЕЛЬТСКИЙ КРЕСТ.
"Мясник" (1969), вкрадчиво-ревизионистские "Глаза Виши"(уникальный шанс увидеть войну глазами прогерманской пропаганды), безукоризненный конспирологический триллер "Доктор М" (1989) определенно рекомендуют Клода Шаброля как талантливого и честного мастера "третьего пути" в кинематографе.
Это опасный комплимент, но место французского режиссера в ряду таких бескомпромиссных европейцев, как Дэвид Ирвинг, Робер Фориссон, Рожэ Гароди.
Мертвые не предают. Они, как змеи, ящерицы и волки, которые меняют кожу и шерсть, но сохраняют свой узор, свой облик, презирая фасоны мондиалистской моды. Мертвые не предают, они потому и мертвы, что сохранили верность. Не предаем ли мы мертвых героев? Nada — это сон перед последней битвой. Не проспите СИГНАЛ АТАКИ.
В роли Бенавентуры Диаса — европейский секс-символ начала 70-х Фабио Тести, хвала Всевышнему, ничем не похожий на теперешних голливудских питуриков. И вообще, безупречный аутентизм мужских типов в эпоху повальной содомизации нового поколения делает NADA лентой besondere wertvoll, как говорили в Германии, "особенно ценной в воспитательном отношении".
Freaks, реж. Тод Браунинг, 1932, Голливуд
Эта картина поставила крест на карьере Тода Браунинга, рискнувшего приступить к съемке «Уродов» после неожиданного успеха «Дракулы» в 1931 году. Браунинг, проведший детство в странствующем цирке, где он принимал участие в номерах с названиями вроде "Ящер и Ворона" или "Живой труп-гипнотизер", придирчиво отбирал для фильма элиту, «сливки» гротескных аномалий из карнавально-цирковой среды. Услуги искусственно обезображенных инвалидов отвергались, только натуральные монстры вошли в финальный каст одного из самых скандальных и беспокойных фильмов в истории кино. Запрет, наложенный на «Уродов» "свободным миром", был снят только через 30 лет — в год смерти создателя.
Режиссер щедро потчевал журналистов тревожными историями о герметических колониях уродцев, о неописуемых ритуалах, совершаемых там. Сходные сведения обильно инсинуировал в своих новеллах, параллельно Браунингу, энигматичный джентльмен, сторонник нордизма и поклонник набиравшего силу Гитлера — Г.Ф.Лавкрафт, видевший в фашизме стремление к совершенству.
В 20-е годы автором сценариев к целому ряду фильмов с участием любимого актера Браунинга немого периода, мрачнейшего Лона Чейни-старшего, чья подноготная сама могла бы служить сюжетом для психотронной драмы, — его воспитывали глухонемые родители, первая из его жен спилась и сожгла себе кислотою горло, он бросил ее ради танцовщицы, которая, в свою очередь, была замужем за безногим калекой, и т. д., — был никто иной как Вильям Даддли Пелли. Основатель консервативно-революционного движения "Серебряные рубашки", если не ошибаюсь, карикатурно описанного каким-то Воннегутом. Всего перу В.Д. Пелли, дружившего с Р. Валентино, У. Диснеем и др., принадлежит 21 сценарий, в том числе и "Light in the Dark" о волшебном сосуде, способном совершать превращения.
"Она была прекрасной женщиной когда-то", — выкрикивает балаганный зазывала в начале фильма, — "когда-то она была известна как Воздушный Павлин". Он имеет в виду белокурую красавицу-наездницу Клеопатру (ее играет русская актриса Ольга Бакланова, и она гипнотически сексуальна). Но как она выглядит на дне специального садка, вы узнаете только в конце фильма. Что с нею проделали те, кто:
"Они не просились в этот мир. Их кодекс для них закон. Обидев одного из них, вы обижаете всех."
Уроды? Обделенные природой, несмотря на невольное сходство со многими теперешними деятелями науки, культуры и политики (в особенности это касается обаятельных пинхэдов — "булавочных головок", их в картине целых пятеро — близнецы Сноу, Зип энд Пип и конечно, неотразимая Шлицци), эти создания выглядят куда оригинальней, обособленней и достойней, чем «нормальные» обыватели. Безногий от рождения акробат Джонни Экк, например, — человек-паук. А вы смогли бы, родившись таким, как он, выжить, сохранив достоинство? Или сохранить, как я, верность своим вкусам и воззрениям, несмотря на их очевидное "уродство"?
Богатый лилипут Ганс, коллега Клеопатры по цирковой труппе (в пьесе «Шпоры», по которой написан сценарий, он тоже скачет по манежу, только стоя на спине… собаки), влюбляется в хищную блондинку-наездницу, та, в сговоре с любовником гимнастом Геркулесом, выходит за Ганса замуж и медленно отравляет малютку… Но уроды видят каждый шаг вероломной Клеопатры.
Кульминация безобразия в картине — свадебный ужин, на который уродцы предпринимают злополучную попытку «инициации» Клеопатры в свою среду. Вот уже пущена по кругу чаша с шампанским, из нее поочередно отпивает каждый юродивый, вот уже громче и настойчивей полный двусмысленного ликования ритуальный напев безногих, ползучих, безмозглых (сам Тод Браунинг называл его "Secret gibberish of the show-freaks"), вот уже наступил черед Клеопатры быть посвященной в ряды деформированных. Но, с бокалом у самых губ, до женщины доходит весь ужас ситуации, и она с омерзением выплескивает оскверненное вино в гримасничающие рожи с воплем: "Уроды! Уроды! Грязные, гнусные, вонючие УРОДЫ!"
Вот как звучит свадебная песня:
Gooba-gabba, gooba-gabba, gooba-gabba, one of us;
gooba-gabba, gooba-gabba, gooba-gabba, one of us;
gooba-gabba, we accept her, we accept her, one of us;
gooba-gabba, we accept her, we accept her, one of us!"
Добро пожаловать в мировое сообщество.
Что хотел сказать Браунинг? И на что намекал Лавкрафт? И кто ближе нам сегодня — белокурая Клеопатра, насильственно превращенная в "one of us", или неумолимые мстители-уроды с лезвиями, сверкающими в зигзагах молний, с их тайным кодексом, придуманным тоже явно не трехсторонней комиссией.
Чем-то жуткий случай с Клеопатрой напоминает операцию, проделанную над несчастной Шэрон Тэйт ночью 8-го августа 69 года в Голливуде. Следует без страха приблизиться к тем и другим, заглянуть в садок с ультимативным чудовищем. Ведь мы — уроды современного мира, где булавочные головки, хвостецы и гермафродиты нового мирового порядка боятся именно нас, мы — единственное, что им отвратительно!
Они — с потрохами протезированные ничтожества, не устоят перед теми, кто может ходить на руках с бритвою в зубах, когда рухнет мондиалистская «крыша». Не устоят перед расой господ — прирожденными монстрами.
И почему упомянул "The Freaks" в числе своих любимых картин невероятный Кеннет Энгер? Я знаю почему. Странные фильмы.
О мире времен «Однажды в Голливуде»
8 августа в России начался прокат фильма Квентина Тарантино "Однажды в Голливуде", который уже бьет рекорды сборов. Действие киноленты происходит в американские 60-е, время контркультуры и хиппи. О нем изданию Украина.ру рассказал писатель, музыкант, культуролог и культовый московский радиоведущий Георгий Осипов (граф Хортица).
-Ты считаешь, что шестидесятые годы, особенно их вторая половина, это какое-то стилистическое изменение мира? Мир ведь тогда стал другим даже визуально. Даже внешний вид Beatles изменился. В 1964 году во время создания альбома A Hard day's night они еще выглядят на сцене по меркам обывателя того времени приличными мальчиками: коротко стриженные, костюмчики, галстучки, а уже через два года, в период альбома Revolver, — с длинными хаерами и в джинсе.
— Как индейцы и ковбои в вестернах. Потому что опять же, если мы присмотримся к стрижкам и одежде рядовых посетителей рок-концерта тех лет, мы увидим нормальную молодежь, аккуратно одетую и причесанную сообразно тогдашней моде.
В этом плане западный подросток был самостоятельней советских сверстников, и ему было легче менять фасоны и стиль. А к нашим карикатурная роба, устаревая, прирастала намертво, превращая этих несчастных в пациентов доктора Моро.
Эпатаж и экзотику практиковали артисты, зритель вел себя довольно сдержанно.
Если мы заглянем в хит-парады тех лет, мы увидим, что вполне нейтральные жанры успешно соперничали с так называемой «музыкой бунта» — и кантри, и госпел, и благородная эстрада с вокалом и без.
Поэтому, не будь тех, кого Никсон именовал «моральным большинство»м, весь эпатаж не смотрелся бы так оригинально на экране и на сцене..
Сейчас уже не первый раз происходит переработка сенсационных тем того периода. Голливуд реагировал моментально. Когда приедаются «Беспечный ездок» и «Забриски пойнт», из нафталина извлекают полсотни менее известных шедевров на схожую тему. Их анализируют, к ним прицениваются, чтобы выдать новому поколению что-нибудь «своё».
В старых картинах бунтарей и хиппи играли стильные актеры, фотогеничные актрисы, прошедшие строжайший кастинг. В реальности все было куда менее сексапильно и поэтично. Присмотритесь к ликующей толпе и вы увидите лица дегенератов.
К тому же, любая мода, разврат и революция требуют средств, а их никто не раздавал кому попало ни в Союзе, ни в Штатах.
- Конец сороковых, пятидесятые годы в США — это эпоха маккартизма, господство морального большинства, антикоммунизм, почти запрет на марксизм, а уже в шестидесятые годы в Америке в большом количестве появляются левые интеллектуалы, леворадикальные группы типа «Черных пантер». В университете Беркли непрекращающиеся битвы между полицией и студентами. Как такое могло получится, что за одно десятилетие поменялось все? Или ты такого изменения не признаешь?
— Почему не признаю? Это очевидные вещи. Всплеск скрытых течений, манифестация теневых меньшинств. Мы пока затронули только революционную сторону, которая стремилась к раскрепощению, безграничной свободе, бесконечному поиску новых острых ощущений с помощью наркотиков и секса.
Обособленный человек следит за такими вещами на уровне альманаха «Фитиль».
Мы затронули тему массовых сект, рок-фестивалей, модернизацию средневековой одержимости. Со стороны это очень похоже на очередь в первый «Макдональдс» не где-нибудь, а в центре Москвы.
Городские взрослые люди ползут как лемминги в столовку, ладно бы к мавзолею — там лежит историческая личность, обсуждают какой-то «музыкальный ринг» в унисон с обитателями мрачнейшей провинции… Подобную очередь я наблюдал только на мексиканский фильм «Есения» в 1975 году в городе Запорожье. Хотя такие же толпы ломились на неё повсюду, и тогда уже было ясно, чем все это закончится, образ грядущего был более-менее ясен.
Но мы забываем еще о том, что помимо левацкой богемы в шестидесятых заявили о себе и радикалы с противоположной, правой стороны.
-Кто?
— Когда вокруг тебя десять лет пляшут в афроамериканских ритмах, всегда найдутся желающие взвинчивать себя с помощью маршей, которые объединяют единомышленников, потому что вместе маршировать как-то веселей.
На каком-то этапе крайности сходятся, и буйство рок-шоу напоминает выступление фюрера в паричке.
Одним из первых это сходство подметил и выделил злой, но умный культуролог Альберт Голдман, которого у нас частенько цитировали без указания имени автора.
В шестидесятых происходил свой «триумф воли» в сфере шоу-бизнеса. В конце концов, какая разница, в чем ходит ваш фюрер — в галифе или в клеше с лампочками и колокольчиками?
Наркотики и прочий криминал быстро обезобразили оригинальные идеалы хиппизма, увлечение ими могло вполне реально исковеркать молодую жизнь.
Но, как известно, смертельное манит, притягивает. Игра со смертью, пассивный риск во вполне благополучном обществе, как известно, весьма популярен — блатная романтика и всё такое. Этим, как правило, пользуются разного рода авантюристы, «опасные, так сказать, друзья, люди сложной судьбы.
-Действие фильма «Однажды в Голливуде» происходит, как это понятно из названия, в Голливуде. И на смену «старому Голливуду» приходит «Новый Голливуд», частью которого был Роман Поланский, жену которого, Шерон Тейт зарезали хиппари из «Семьи Мэнсона».
— Юные наркодилеры, с которыми Мэнсон, будучи талантливым человеком, имел неразборчивость сблизиться в поисках аудитории. Ситуация до боли знакомая.
-В чем феномен «Нового Голливуда»? До его появления ведь киностудии производили фильмы-нуар, которые мне нравятся, а также….
— И «нуар» и светские комедии с Дином Мартином и Дорис Дэй, благородные вестерны.
Однако, созрело новое поколение оппортунистов, ориентированных на эксперименты своих европейских коллег, в подрывном, антиамериканском духе. Все это рвалось заявить о себе.
И постепенно, когда старая генерация мастеров стала отступать в силу возраста, как наше Политбюро, вместе с ними капитулировало и моральное зрительское большинство.
Не будем ставить диагнозы — талантливых людей хватало и там, и там. Сейчас любой человек может сам, к счастью, разобраться, его никто не посадит за незаконный промысел, не будет таскать в органы — он может сам все пересмотреть, сравнить.
А если он обладает амбициями мистера Тарантино, то может даже объявить себя режиссером авторского кино, и пересмотрев полсотни фильмов того времени, кинохронику, написать сценарий и снять свою, так сказать, «ассу». Если не ошибаюсь, нечто подобное уже делал в конце минувшего века Камерон Кроу, сопровождавший гастроли знаменитых групп в качестве репортера.
Тогда в моде были большие туры по Америке — типа «Лед Зеппелин», с оргиями, наркотиками, скандалами… тема богатая, тем более, обывателю приятно, когда ему показывают то, в чем ему лень разбираться самостоятельно. Особенно, если он родился и вырос за тридевять земель от тех мест, где все это происходило.
-Калифорния дала миру движение хиппи, которые ставили во главу угла ненасилие и пацифизм. Это была такая смесь непротивленчества злу насилием в духе Льва Толстого и Махатмы Ганди, make love not war, расслабляющие наркотики типа марихуаны…
— Мягкая сила, непротивление злу, гандизм — своего рода предбанник жесточайшей «пресс-хаты» по дегуманизации личности в традиционном, устаревшем, смысле слова.
-Как все-таки мирных хиппарей появился Мэнсон со своей «Семьей»? Они вроде хиппи, но зарезали несколько человек в доме Поланского…
— Я не хочу проводить следственный эксперимент. Дело в том, что такие понятия, как «Мэнсон», «лидер», «семья» — это в очень большой мере образы, созданные биографами и журналистами, которым удобно эксплуатировать отдельные клише.
Хотя обе книги людей, знавших его непосредственно — Эда Сэндерса и прокурора Бульози, написаны талантливо и, с точки зрения авторов, объективно.
Если тщательно разбираться, или даже поверхностно, но самостоятельно смотреть на эту эпоху — Мэнсон — личность сомнительная. Это рецидивист, как Егор Прокудин (главный герой «Калины красной» Василия Шукшина — прим.), вышедший из тюрьмы и попавший в странный мир, который коренным образом отличался от того черно-белого мира, эпохи Эйзенхауэра, послевоенной Америки белого люмпена с его суевериями, религиозностью, и тут же серийными убийцами, которыми славились США, электрическими стульями, охотой на ведьм, жесточайшей расовой сегрегацией. Он попал в другой мир. Это фигура отдельная.
Это банальные сравнения, но точно также можно интересоваться личностями Нестора Ивановича Махно, Григория Ефимовича Распутина, еще какими-то спорными людьми, чья личность связана с насилием, эксцессами.
Все-таки, это одно из преступлений, с которыми связано имя этого эксцентричного, довольно любопытного человека. Но эксцентричность и оригинальность в наше время тоже имеет срок давности, и я ни в коем случае не хочу преувеличивать его значение. То, что делали американские каратели во Вьетнаме — во многом превышает и то, что делало американское правительство с молодежью, посылая их туда с заведомо провальной миссией. Все это меркнет на фоне криминальной хроники Голливуда, который славился своими извращенцами и психопатами, еще в довоенное время. Если мы возьмем не Голливуд, а нашу киноиндустрию, нашу столичную богему того же периода, мы обнаружим немало равноценных скелетов в ее шкафах. Вот, чем следовало бы нашим кинематографистам поинтересоваться, не взирая на лица.
Мэнсон уже мертв. Роман еще Полански жив. Что-то общее есть, странные сходства, странные сближения странных людей.
Судьбы необычных людей пересеклись в неожиданном месте, в безобразной ситуации.
Польский еврей Роман Полански появляется в Голливуде, Мэнсон из американской глубинки, маленький человек, без образования, но с колоссальной интуицией и волей — оба становятся персонажами по-шекспировски вульгарной трагедии, с кровью, со средневековой антисанитарией, и грязной тайной вместо развязки.
-Это случайность?
— Нет, это не случайность. Тут все очень просто. Мы живем в пародии на гангстерский сериал, где враги и столпы общества говорят на одинаковом жаргоне. Мэнсон рецидивист. Мэнсон провел две трети своей жизни, с подросткового возраста, в тюрьме. Ему сообщили его юные друзья о том, что они затевают, но как уголовник, как рецидивист, он мог сказать только «это ваше дело». Его статус не позволял ему ни закладывать, ни отговаривать тех, с кем он был знаком.
Тут каждый выбирает в такой ситуации, учитывая чудовищную обстановку в насквозь прогнившей, смердящей Калифорнии 1969 года, где подобные вещи происходили еженедельно, если не круглосуточно. Здесь надо сравнивать криминальную статистику. Я никого не оправдываю и никого не осуждаю. Я советский человек и не имею прямого отношения к американским проблемам ровно пятидесятилетний давности.
-Наследие 1969 года актуально, или все, оно прочно забыто?
— Смотря для кого, смотря как, в каких количествах и в каких целях. Почему? Тут я позволю историческое отступление. У Советского Союза всегда был свой дежурный хороший американец. Также как в Третьем Рейхе было понятие «эдель юде», полезный еврей, при Иосифе Виссарионовиче это был Поль Робсон — идеальный товарищ. При Никите Сергеевиче, вместо Джерри Ли Льюиса — другой пианист, Ван Клиберн. В шестидесятые постепенно материализовался Дин Рид, и оставался таковым до середины семидесятых годов, потом он просто надоел.
Я вернусь к этой теме буквально через два абзаца. Далее наступило затишье, потому разрядка закончилась. В андроповские времена пытались раскручивать каких-то бездомных, безработных, но они не прижились. В силу плачевного финансового положения наших граждан, они, как цыгане на районе, появились в неподходящее время.
Началась перестройка — сюда вернулись натурализованные американцы, эффектные, но наши американцы. Это и бессмертный Лимонов Эдуард Вениаминович и Вилен Иванович Токарев, царствие небесное, граждане США, но наши граждане. Тот же Довлатов. Потом через какое-то время своих американцев стало хватать. Ну а сейчас, когда снова стабилизировалось положение в обществе, я вижу, появляются стареющие актеры, французы, как Ив Монтан был при Хрущеве, потом Депардье. За ним Тарантино появился, и, в общем, он подходит современным людям, его знают, любят.
Единственное, что я хотел отметить, что все предыдущие полезные Советскому Союзу деятели американской культуры, исполняли музыку, совершенно нашему человеку чуждую: Поль Робсон, прекрасный певец, красивейший мощнейший баритон, Ван Клиберн вообще классика, Дин Рид — невнятный кантри-поп. Такое здесь широкой популярностью никогда не пользовалось, потому что у нас своя народная музыка в каждой республике была, достаточно богатая, красочная, озорная и зажигательная. Такое больше чехи любили.
-Почему Тарантино полезный американец? Либерально-западническая общественность предъявляет, какого черта ты явился в Россию, с Мединским ходишь по Кремлю?
— Она и «предъявляя» делает ему паблисити. Как в свое время буржуазия играли на руку эксцентрикам и анархистам. Без противоречий творческую личность не заметят. Может быть, по Киеву, Кишиневу или Тбилиси тоже гуляют какие-то звезды в сопровождении чиновников высшей категории, просто нам об этом неизвестно.
Был великолепный актер украинского происхождения — Джек Пэланс, Палагнюк его настоящая фамилия, один из лучших голливудских актеров, сейчас бы он очень красиво смотрелся, но он давно умер. Его Дракула — один из лучших.
-Может быть, я тебя что-то не спросил, и ты что-то бы хотел добавить? Про Дина Рида ты, по-моему, хотел сказать.
— Он был типичный американец. И прекрасно знал свое дело. Не гений, но актер, профессиональный трюкач, наездник, вполне нормальный певец. Но заблудился, подобно Мэнсону, в трех соснах политической суеты, и теперь уже пропаганда не выпустит из своих щупалец оба эти трупа. Ими будут манипулировать до конца света, который может произойти в любой момент.
Дин Рид был хорош, но совершенно не близок нашему человеку — вот в чем его проблема. Он мог в очередной раз спеть «Пусть всегда будет солнце» и осудить на ломаном русском политику Пентагона, но его американизм оставался чужд. Так и не нашлось артиста-перебежчика, который бы здесь всем пришелся по душе. Было очевидно, что его выбор — патология, исключение из правил.
«Красивые-то замужем все» — как сказано в той же «Калине красной». По-настоящему талантливые люди востребованы у себя на родине, как бы с ними ни нянчились на чужбине.
Странные фильмы — вот испытанное средство гностической инициации. Их гораздо больше, чем вы думаете. О них помалкивают в меру возможностей те, чьи щупальца контролируют краны промывки ваших мозгов. На их обильных достоинствах паразитируют современные ничтожества, верные своему обычаю осквернять и разворовывать то, до чего они так и не доросли. Учитесь дискриминации — умению разбираться. Странные фильмы — они порождают беспокойство, инсинуируют тревожные помыслы.
Рассмотрим при помощи луча разума некоторые из них. Свинье неба вовек не видать, но что может помешать вам посмотреть скажем..."
"White Zombie", реж. Виктор Гальперин, 1934, Голливуд
Я ловлю себя на том, что стал избегать оскорбительных сравнений животных с людьми. Двуногие гаже. Дисциплинированная крыса, гордая змея, тихая улитка брезгливо соблюдают дистанцию от людей, вызывая уважение абсолютной верностью своему природному аристократизму. Суверены лесов, полей и рек игнорируют систему с достойным подражания равнодушием.
Чтобы сохранить жизнь природе, нужно только ликвидировать несколько тысяч ее врагов. А остальных превратить в зомби. Покуда не вырастет поколение бамбуковых медведей, древесных лягушек и розовых фламинго, рост поголовья двуногих скотов определенно может подождать.
Выходцы из России братья Виктор и Эдуард Гальперины не сделали карьеры в Голливуде. Им удалось поставить лишь несколько картин, в том числе и "White Zombie" — один из наиболее энигматичных кошмаров в жанре "беспокойного присутствия".
В снятом всего за две недели фильме царит атмосфера сна под гипнозом. На протяжении часа вы попадаете во власть оптического суккубуса, присосками своих нежных тентаклей вцеловывающего сладостно-болезненные образы в ваши органы зрения.
Череда тревожных символов возникает в безукоризненном ритме, порождая почти эротическое состояние прикованности. Так называемый "wanton symbolisation", "праздный символизм вообще" является, на мой взгляд, одним из самых интересных приемов в кинематографе такого рода. От «Вампира» Дрейера до работ Куртиса Харрингтона и обманчиво наивных, словно средневековые аллегории, историй из вампирского цикла Жана Роллена.
Оккультный диктатор Мердер Лежандр появляется во главе свиты живых мертвецов, среди них — немецкий генерал с железным крестом (wanton symbolisation) и протезом, французский министр, восточный мудрец, палач, который должен был казнить Лежандра, но не успел…
"Они тотчас разорвали бы меня на куски, но этого, месье, никогда не произойдет", — признается повелитель зомби легкомысленному помещику."…Разорвали бы на куски, если бы к ним вернулось сознание", — это мне знакомо.
Бэла Лугоши сыграл в этом фильме одну из своих лучших ролей. Бородка и френч придают ему сходство со Львом Троцким и психоделическим поэтом дарксайда Валерием Брюсовым! Он проповедует социал-дарвинизм (я неспроста начал разговор издалека), содержит целую фабрику безмолвных зомби и, сверкая глазами и бровями, произносит неподражаемым голосом сентенции, которые хочется заучивать и повторять.
Дрожащие от страха буржуазные софти, как правило, задают вопросы, а Бэла поясняет. Например: кто эти люди?
— For you, my friend, they are the angels of death.
Сверкающие глаза оккультного диктатора.
"Я хорош! Люди напрасно говорят, что я дурен. Я буду тебе славным мужем. Посмотри, как я поглядываю очами!" Тут навел он на меня огненные очи, я вскрикнула и пробудилась." Мистический след Николая Гоголя среди бутафорских холмов Вуду Вест-Индии очевиден. "Страшная месть" современному миру — триумф Воли обособленного гения. Братья Гальперины блистательно пополнили галерею портретов экстраординарных личностей, пригласив Бэлу в "White Zombie" в 1932 году. А год спустя очень далеко от плантаций Вест-Индии самая просвещенная нация Европы доверила свою судьбу оккультному диктатору с железным крестом на груди фронтовика и необыкновенным взглядом.
У брюнета Бэлы Лугоши, вспоминает актрисаКэрол Борланд, глаза были тоже восхитительно ясные и голубые, но мало кто об этом знал, ведь фильмы, в которых он играл, были черно-белые.
Музыка в "White Zombie" великолепная. Композитор не указан. Одна мелодия настолько хороша, что я осмелился рекомендовать ее д-ру Ла Вею в его новый альбом…
For the future, monsieur!
Witchfinder Genera, реж. Майкл Ривз, 1968, Великобритания
Из показаний Ричарда Спека: "It hit me before the needle was out — Zoom! And my teeth started gnash and grind".
Его обвиняли в беспричинном убийстве восьми медсестер, и в деле фигурирует крайне загадочная инъекция, сделанная Спеку неизвестным накануне его подвига, инъекция препарата, мгновенное действие которого чистоплотный киллер так наглядно описал своему тюремному психиатру в словах, приведенных выше.
Картина Witchfinder General — "Великий инквизитор" или "Генеральный ведьмолов" английского режиссера Майкла Ривза тоже своего рода "бэд трип". Словно вам, просверлив дырку в черепе, прыснули на мозг кислоты. Ривзу удалось растворить буквально нависающую усеянной шипами изнанкой орудия пытки атмосферу тревоги, опасности и боли, предвестницы разрушения, надо всеми 77 минутами — этого овладевающего вами против воли видения. Подлинный Doom. Последний замысел одаренного англичанина Майкла Ривза, чья многообещающая карьера оборвалась в 1968 году, когда ему едва исполнилось 25. Учитесь.
— Ты же любишь причинять боль?
— А вы, сэр?
Пытка в Английском королевстве при Карле Первом была запрещена. Но двое всадников, возникающие на экране, подобно безобидным мушкетерам, сумели отыскать в смутное для Английского королевства время нишу для своих садистских наклонностей, похоти и корысти. Сэр Мэтью Хопкинс, его играет несравненный Винсент Прайс — "Бэла Лугоши 60-х", со своим подручным садистом-истязателем Стерном сколотили благодаря "охоте на ведьм" колоссальный для тех времен капитал — тысячу фунтов.
Лестница с привязанной к ней девушкой, уличенной в колдовстве, медленно опускается в бушующее пламя.
— Adequate, very adequate ("соответственно, весьма соответственно"), — характерным голосом Великий Инквизитор поощряет трактирного слугу, взбивающего постель.
Мэтью Хопкинс — личность отвратительная, но реально существовавшая. Мы живем в эпоху, когда самые отвратительные персонажи абсолютно реальны.
В конце фильма юный офицер из армии Кромвеля, мстя за возлюбленную (и за всех замученных "слуг Сатаны"), буквально вышибает дух из "Великого Инквизитора". В действительности Хопкинс мирно умер в своей постели.
Фильм Майкла Ривза эстетически близок своим кровавым романтизмом таким некогда культовым в нашей стране картинам, как "Ромео и Джульетта" Ф. Дзефирелли, "Опасное сходство" Ж.Кокто, советско-скандинавской "Красной мантии" (где можно было увидеть обнаженного Олега Видова) и "Последней (но далеко не последней) реликвии" с ее антикатолическим буйством, арийской dumb-blonde Эвэ Киви и дивными песнями бессмертного Георга Отса.
Тему "христианского садизма" эксплуатировали в дальнейшем, вдохновленные шедевром Ривза, неутомимый Джесс Франко ("Кровавый судья") и немец под псевдонимом Армстронг в картине "Дьявольская отметина", где едва ли не впервые появился Удо Кир ("История О", «Дракула» Энди Уорхола).
Все, кто любит Doom, Gotic, Bathory и Burzum, должны увидеть "Witchfinder General". Увидеть то, чего видеть не хотелось бы.
Nada, реж. Клод Шаброль, 1974, Франция
"Система не приветствует терроризм, но предпочитает его, как меньшее из двух зол, революции." "Левый террор и террор государства — челюсти одного капкана", — с горечью произносит террорист Бонавентура Диас в конце одной из лучших картин Клода Шаброля "NADA", и все-таки, потеряв в перестрелке с цепными псами системы всех своих товарищей и на пороге собственной гибели, он заверяет нас из далекого 74-о года — "Добрая гражданская война лучше паршивого мира."
"Знаете, почему вы проиграли? Потому что были всем отвратительны, абсолютно всем", — примерно так звучит аргумент в адрес «злых» и неугомонных «нацистов», не желающих делать выводы из военных успехов услужливых големов и, что самое ужасное, не способных признать величия кабаре-дуэтов, пришедших в издыхающий мир по дороге, открытой для них ценою таких жертв чуть более полувека назад.
Быть "отвратительным абсолютно всем" в наше время — удел исключительных, сверхъестественных личностей, которые не могут не быть достойным примером для тех, кто избрал девизом слова Vive La Mort в битве за честь… и жизнь.
Nada — «ничто» по-испански, так называют свою организацию герои одноименного романа Ж.-П. Машета, этот роман, в некотором роде, европейский вариант "Дневников Тернера" североамериканских национал-революционеров. Nada тревожит душу, не коверкая ее. Поэзия для "проклятьем заклейменных" высочайшего уровня, как "Дневник неудачника" Э.Лимонова, песни Чарльза Мэнсона, как монологи Филиппа Марлоу в книгах Чендлера.
…Последний сюжет Дрие ля Рошеля, пустившего себе пулю в лоб в 45-м. Кажется, с этой точки начинается эта кровавая и малопоучительная для приспособленцев история о похищении из публичного дома в Париже посла отвратительных Соединенных Штатов. А еще была итальянская девочка со щемящим голосом по имени Nada.
Безвольные представители поколения, бесславно предавшего свою революцию, возможно, узнают в одном из героев NADA парня в красной «приталенной» рубашке с преступным подбородком Калигулы — это Лу Кастэль, убийца-авантюрист из "Золотой пули" Д. Дамиани, но возникающий в сцене уличных беспорядков (хроника) на мгновение знак они наверняка отнесли бы к разряду wanton symbolisation, однако для наиболее продвинутых их детей он многозначителен и общепонятен — это КЕЛЬТСКИЙ КРЕСТ.
"Мясник" (1969), вкрадчиво-ревизионистские "Глаза Виши"(уникальный шанс увидеть войну глазами прогерманской пропаганды), безукоризненный конспирологический триллер "Доктор М" (1989) определенно рекомендуют Клода Шаброля как талантливого и честного мастера "третьего пути" в кинематографе.
Это опасный комплимент, но место французского режиссера в ряду таких бескомпромиссных европейцев, как Дэвид Ирвинг, Робер Фориссон, Рожэ Гароди.
Мертвые не предают. Они, как змеи, ящерицы и волки, которые меняют кожу и шерсть, но сохраняют свой узор, свой облик, презирая фасоны мондиалистской моды. Мертвые не предают, они потому и мертвы, что сохранили верность. Не предаем ли мы мертвых героев? Nada — это сон перед последней битвой. Не проспите СИГНАЛ АТАКИ.
В роли Бенавентуры Диаса — европейский секс-символ начала 70-х Фабио Тести, хвала Всевышнему, ничем не похожий на теперешних голливудских питуриков. И вообще, безупречный аутентизм мужских типов в эпоху повальной содомизации нового поколения делает NADA лентой besondere wertvoll, как говорили в Германии, "особенно ценной в воспитательном отношении".
Freaks, реж. Тод Браунинг, 1932, Голливуд
Эта картина поставила крест на карьере Тода Браунинга, рискнувшего приступить к съемке «Уродов» после неожиданного успеха «Дракулы» в 1931 году. Браунинг, проведший детство в странствующем цирке, где он принимал участие в номерах с названиями вроде "Ящер и Ворона" или "Живой труп-гипнотизер", придирчиво отбирал для фильма элиту, «сливки» гротескных аномалий из карнавально-цирковой среды. Услуги искусственно обезображенных инвалидов отвергались, только натуральные монстры вошли в финальный каст одного из самых скандальных и беспокойных фильмов в истории кино. Запрет, наложенный на «Уродов» "свободным миром", был снят только через 30 лет — в год смерти создателя.
Режиссер щедро потчевал журналистов тревожными историями о герметических колониях уродцев, о неописуемых ритуалах, совершаемых там. Сходные сведения обильно инсинуировал в своих новеллах, параллельно Браунингу, энигматичный джентльмен, сторонник нордизма и поклонник набиравшего силу Гитлера — Г.Ф.Лавкрафт, видевший в фашизме стремление к совершенству.
В 20-е годы автором сценариев к целому ряду фильмов с участием любимого актера Браунинга немого периода, мрачнейшего Лона Чейни-старшего, чья подноготная сама могла бы служить сюжетом для психотронной драмы, — его воспитывали глухонемые родители, первая из его жен спилась и сожгла себе кислотою горло, он бросил ее ради танцовщицы, которая, в свою очередь, была замужем за безногим калекой, и т. д., — был никто иной как Вильям Даддли Пелли. Основатель консервативно-революционного движения "Серебряные рубашки", если не ошибаюсь, карикатурно описанного каким-то Воннегутом. Всего перу В.Д. Пелли, дружившего с Р. Валентино, У. Диснеем и др., принадлежит 21 сценарий, в том числе и "Light in the Dark" о волшебном сосуде, способном совершать превращения.
"Она была прекрасной женщиной когда-то", — выкрикивает балаганный зазывала в начале фильма, — "когда-то она была известна как Воздушный Павлин". Он имеет в виду белокурую красавицу-наездницу Клеопатру (ее играет русская актриса Ольга Бакланова, и она гипнотически сексуальна). Но как она выглядит на дне специального садка, вы узнаете только в конце фильма. Что с нею проделали те, кто:
"Они не просились в этот мир. Их кодекс для них закон. Обидев одного из них, вы обижаете всех."
Уроды? Обделенные природой, несмотря на невольное сходство со многими теперешними деятелями науки, культуры и политики (в особенности это касается обаятельных пинхэдов — "булавочных головок", их в картине целых пятеро — близнецы Сноу, Зип энд Пип и конечно, неотразимая Шлицци), эти создания выглядят куда оригинальней, обособленней и достойней, чем «нормальные» обыватели. Безногий от рождения акробат Джонни Экк, например, — человек-паук. А вы смогли бы, родившись таким, как он, выжить, сохранив достоинство? Или сохранить, как я, верность своим вкусам и воззрениям, несмотря на их очевидное "уродство"?
Богатый лилипут Ганс, коллега Клеопатры по цирковой труппе (в пьесе «Шпоры», по которой написан сценарий, он тоже скачет по манежу, только стоя на спине… собаки), влюбляется в хищную блондинку-наездницу, та, в сговоре с любовником гимнастом Геркулесом, выходит за Ганса замуж и медленно отравляет малютку… Но уроды видят каждый шаг вероломной Клеопатры.
Кульминация безобразия в картине — свадебный ужин, на который уродцы предпринимают злополучную попытку «инициации» Клеопатры в свою среду. Вот уже пущена по кругу чаша с шампанским, из нее поочередно отпивает каждый юродивый, вот уже громче и настойчивей полный двусмысленного ликования ритуальный напев безногих, ползучих, безмозглых (сам Тод Браунинг называл его "Secret gibberish of the show-freaks"), вот уже наступил черед Клеопатры быть посвященной в ряды деформированных. Но, с бокалом у самых губ, до женщины доходит весь ужас ситуации, и она с омерзением выплескивает оскверненное вино в гримасничающие рожи с воплем: "Уроды! Уроды! Грязные, гнусные, вонючие УРОДЫ!"
Вот как звучит свадебная песня:
Gooba-gabba, gooba-gabba, gooba-gabba, one of us;
gooba-gabba, gooba-gabba, gooba-gabba, one of us;
gooba-gabba, we accept her, we accept her, one of us;
gooba-gabba, we accept her, we accept her, one of us!"
Добро пожаловать в мировое сообщество.
Что хотел сказать Браунинг? И на что намекал Лавкрафт? И кто ближе нам сегодня — белокурая Клеопатра, насильственно превращенная в "one of us", или неумолимые мстители-уроды с лезвиями, сверкающими в зигзагах молний, с их тайным кодексом, придуманным тоже явно не трехсторонней комиссией.
Чем-то жуткий случай с Клеопатрой напоминает операцию, проделанную над несчастной Шэрон Тэйт ночью 8-го августа 69 года в Голливуде. Следует без страха приблизиться к тем и другим, заглянуть в садок с ультимативным чудовищем. Ведь мы — уроды современного мира, где булавочные головки, хвостецы и гермафродиты нового мирового порядка боятся именно нас, мы — единственное, что им отвратительно!
Они — с потрохами протезированные ничтожества, не устоят перед теми, кто может ходить на руках с бритвою в зубах, когда рухнет мондиалистская «крыша». Не устоят перед расой господ — прирожденными монстрами.
И почему упомянул "The Freaks" в числе своих любимых картин невероятный Кеннет Энгер? Я знаю почему. Странные фильмы.
О мире времен «Однажды в Голливуде»
8 августа в России начался прокат фильма Квентина Тарантино "Однажды в Голливуде", который уже бьет рекорды сборов. Действие киноленты происходит в американские 60-е, время контркультуры и хиппи. О нем изданию Украина.ру рассказал писатель, музыкант, культуролог и культовый московский радиоведущий Георгий Осипов (граф Хортица).
-Ты считаешь, что шестидесятые годы, особенно их вторая половина, это какое-то стилистическое изменение мира? Мир ведь тогда стал другим даже визуально. Даже внешний вид Beatles изменился. В 1964 году во время создания альбома A Hard day's night они еще выглядят на сцене по меркам обывателя того времени приличными мальчиками: коротко стриженные, костюмчики, галстучки, а уже через два года, в период альбома Revolver, — с длинными хаерами и в джинсе.
— Как индейцы и ковбои в вестернах. Потому что опять же, если мы присмотримся к стрижкам и одежде рядовых посетителей рок-концерта тех лет, мы увидим нормальную молодежь, аккуратно одетую и причесанную сообразно тогдашней моде.
В этом плане западный подросток был самостоятельней советских сверстников, и ему было легче менять фасоны и стиль. А к нашим карикатурная роба, устаревая, прирастала намертво, превращая этих несчастных в пациентов доктора Моро.
Эпатаж и экзотику практиковали артисты, зритель вел себя довольно сдержанно.
Если мы заглянем в хит-парады тех лет, мы увидим, что вполне нейтральные жанры успешно соперничали с так называемой «музыкой бунта» — и кантри, и госпел, и благородная эстрада с вокалом и без.
Поэтому, не будь тех, кого Никсон именовал «моральным большинство»м, весь эпатаж не смотрелся бы так оригинально на экране и на сцене..
Сейчас уже не первый раз происходит переработка сенсационных тем того периода. Голливуд реагировал моментально. Когда приедаются «Беспечный ездок» и «Забриски пойнт», из нафталина извлекают полсотни менее известных шедевров на схожую тему. Их анализируют, к ним прицениваются, чтобы выдать новому поколению что-нибудь «своё».
В старых картинах бунтарей и хиппи играли стильные актеры, фотогеничные актрисы, прошедшие строжайший кастинг. В реальности все было куда менее сексапильно и поэтично. Присмотритесь к ликующей толпе и вы увидите лица дегенератов.
К тому же, любая мода, разврат и революция требуют средств, а их никто не раздавал кому попало ни в Союзе, ни в Штатах.
- Конец сороковых, пятидесятые годы в США — это эпоха маккартизма, господство морального большинства, антикоммунизм, почти запрет на марксизм, а уже в шестидесятые годы в Америке в большом количестве появляются левые интеллектуалы, леворадикальные группы типа «Черных пантер». В университете Беркли непрекращающиеся битвы между полицией и студентами. Как такое могло получится, что за одно десятилетие поменялось все? Или ты такого изменения не признаешь?
— Почему не признаю? Это очевидные вещи. Всплеск скрытых течений, манифестация теневых меньшинств. Мы пока затронули только революционную сторону, которая стремилась к раскрепощению, безграничной свободе, бесконечному поиску новых острых ощущений с помощью наркотиков и секса.
Обособленный человек следит за такими вещами на уровне альманаха «Фитиль».
Мы затронули тему массовых сект, рок-фестивалей, модернизацию средневековой одержимости. Со стороны это очень похоже на очередь в первый «Макдональдс» не где-нибудь, а в центре Москвы.
Городские взрослые люди ползут как лемминги в столовку, ладно бы к мавзолею — там лежит историческая личность, обсуждают какой-то «музыкальный ринг» в унисон с обитателями мрачнейшей провинции… Подобную очередь я наблюдал только на мексиканский фильм «Есения» в 1975 году в городе Запорожье. Хотя такие же толпы ломились на неё повсюду, и тогда уже было ясно, чем все это закончится, образ грядущего был более-менее ясен.
Но мы забываем еще о том, что помимо левацкой богемы в шестидесятых заявили о себе и радикалы с противоположной, правой стороны.
-Кто?
— Когда вокруг тебя десять лет пляшут в афроамериканских ритмах, всегда найдутся желающие взвинчивать себя с помощью маршей, которые объединяют единомышленников, потому что вместе маршировать как-то веселей.
На каком-то этапе крайности сходятся, и буйство рок-шоу напоминает выступление фюрера в паричке.
Одним из первых это сходство подметил и выделил злой, но умный культуролог Альберт Голдман, которого у нас частенько цитировали без указания имени автора.
В шестидесятых происходил свой «триумф воли» в сфере шоу-бизнеса. В конце концов, какая разница, в чем ходит ваш фюрер — в галифе или в клеше с лампочками и колокольчиками?
Наркотики и прочий криминал быстро обезобразили оригинальные идеалы хиппизма, увлечение ими могло вполне реально исковеркать молодую жизнь.
Но, как известно, смертельное манит, притягивает. Игра со смертью, пассивный риск во вполне благополучном обществе, как известно, весьма популярен — блатная романтика и всё такое. Этим, как правило, пользуются разного рода авантюристы, «опасные, так сказать, друзья, люди сложной судьбы.
-Действие фильма «Однажды в Голливуде» происходит, как это понятно из названия, в Голливуде. И на смену «старому Голливуду» приходит «Новый Голливуд», частью которого был Роман Поланский, жену которого, Шерон Тейт зарезали хиппари из «Семьи Мэнсона».
— Юные наркодилеры, с которыми Мэнсон, будучи талантливым человеком, имел неразборчивость сблизиться в поисках аудитории. Ситуация до боли знакомая.
-В чем феномен «Нового Голливуда»? До его появления ведь киностудии производили фильмы-нуар, которые мне нравятся, а также….
— И «нуар» и светские комедии с Дином Мартином и Дорис Дэй, благородные вестерны.
Однако, созрело новое поколение оппортунистов, ориентированных на эксперименты своих европейских коллег, в подрывном, антиамериканском духе. Все это рвалось заявить о себе.
И постепенно, когда старая генерация мастеров стала отступать в силу возраста, как наше Политбюро, вместе с ними капитулировало и моральное зрительское большинство.
Не будем ставить диагнозы — талантливых людей хватало и там, и там. Сейчас любой человек может сам, к счастью, разобраться, его никто не посадит за незаконный промысел, не будет таскать в органы — он может сам все пересмотреть, сравнить.
А если он обладает амбициями мистера Тарантино, то может даже объявить себя режиссером авторского кино, и пересмотрев полсотни фильмов того времени, кинохронику, написать сценарий и снять свою, так сказать, «ассу». Если не ошибаюсь, нечто подобное уже делал в конце минувшего века Камерон Кроу, сопровождавший гастроли знаменитых групп в качестве репортера.
Тогда в моде были большие туры по Америке — типа «Лед Зеппелин», с оргиями, наркотиками, скандалами… тема богатая, тем более, обывателю приятно, когда ему показывают то, в чем ему лень разбираться самостоятельно. Особенно, если он родился и вырос за тридевять земель от тех мест, где все это происходило.
-Калифорния дала миру движение хиппи, которые ставили во главу угла ненасилие и пацифизм. Это была такая смесь непротивленчества злу насилием в духе Льва Толстого и Махатмы Ганди, make love not war, расслабляющие наркотики типа марихуаны…
— Мягкая сила, непротивление злу, гандизм — своего рода предбанник жесточайшей «пресс-хаты» по дегуманизации личности в традиционном, устаревшем, смысле слова.
-Как все-таки мирных хиппарей появился Мэнсон со своей «Семьей»? Они вроде хиппи, но зарезали несколько человек в доме Поланского…
— Я не хочу проводить следственный эксперимент. Дело в том, что такие понятия, как «Мэнсон», «лидер», «семья» — это в очень большой мере образы, созданные биографами и журналистами, которым удобно эксплуатировать отдельные клише.
Хотя обе книги людей, знавших его непосредственно — Эда Сэндерса и прокурора Бульози, написаны талантливо и, с точки зрения авторов, объективно.
Если тщательно разбираться, или даже поверхностно, но самостоятельно смотреть на эту эпоху — Мэнсон — личность сомнительная. Это рецидивист, как Егор Прокудин (главный герой «Калины красной» Василия Шукшина — прим.), вышедший из тюрьмы и попавший в странный мир, который коренным образом отличался от того черно-белого мира, эпохи Эйзенхауэра, послевоенной Америки белого люмпена с его суевериями, религиозностью, и тут же серийными убийцами, которыми славились США, электрическими стульями, охотой на ведьм, жесточайшей расовой сегрегацией. Он попал в другой мир. Это фигура отдельная.
Это банальные сравнения, но точно также можно интересоваться личностями Нестора Ивановича Махно, Григория Ефимовича Распутина, еще какими-то спорными людьми, чья личность связана с насилием, эксцессами.
Все-таки, это одно из преступлений, с которыми связано имя этого эксцентричного, довольно любопытного человека. Но эксцентричность и оригинальность в наше время тоже имеет срок давности, и я ни в коем случае не хочу преувеличивать его значение. То, что делали американские каратели во Вьетнаме — во многом превышает и то, что делало американское правительство с молодежью, посылая их туда с заведомо провальной миссией. Все это меркнет на фоне криминальной хроники Голливуда, который славился своими извращенцами и психопатами, еще в довоенное время. Если мы возьмем не Голливуд, а нашу киноиндустрию, нашу столичную богему того же периода, мы обнаружим немало равноценных скелетов в ее шкафах. Вот, чем следовало бы нашим кинематографистам поинтересоваться, не взирая на лица.
Мэнсон уже мертв. Роман еще Полански жив. Что-то общее есть, странные сходства, странные сближения странных людей.
Судьбы необычных людей пересеклись в неожиданном месте, в безобразной ситуации.
Польский еврей Роман Полански появляется в Голливуде, Мэнсон из американской глубинки, маленький человек, без образования, но с колоссальной интуицией и волей — оба становятся персонажами по-шекспировски вульгарной трагедии, с кровью, со средневековой антисанитарией, и грязной тайной вместо развязки.
-Это случайность?
— Нет, это не случайность. Тут все очень просто. Мы живем в пародии на гангстерский сериал, где враги и столпы общества говорят на одинаковом жаргоне. Мэнсон рецидивист. Мэнсон провел две трети своей жизни, с подросткового возраста, в тюрьме. Ему сообщили его юные друзья о том, что они затевают, но как уголовник, как рецидивист, он мог сказать только «это ваше дело». Его статус не позволял ему ни закладывать, ни отговаривать тех, с кем он был знаком.
Тут каждый выбирает в такой ситуации, учитывая чудовищную обстановку в насквозь прогнившей, смердящей Калифорнии 1969 года, где подобные вещи происходили еженедельно, если не круглосуточно. Здесь надо сравнивать криминальную статистику. Я никого не оправдываю и никого не осуждаю. Я советский человек и не имею прямого отношения к американским проблемам ровно пятидесятилетний давности.
-Наследие 1969 года актуально, или все, оно прочно забыто?
— Смотря для кого, смотря как, в каких количествах и в каких целях. Почему? Тут я позволю историческое отступление. У Советского Союза всегда был свой дежурный хороший американец. Также как в Третьем Рейхе было понятие «эдель юде», полезный еврей, при Иосифе Виссарионовиче это был Поль Робсон — идеальный товарищ. При Никите Сергеевиче, вместо Джерри Ли Льюиса — другой пианист, Ван Клиберн. В шестидесятые постепенно материализовался Дин Рид, и оставался таковым до середины семидесятых годов, потом он просто надоел.
Я вернусь к этой теме буквально через два абзаца. Далее наступило затишье, потому разрядка закончилась. В андроповские времена пытались раскручивать каких-то бездомных, безработных, но они не прижились. В силу плачевного финансового положения наших граждан, они, как цыгане на районе, появились в неподходящее время.
Началась перестройка — сюда вернулись натурализованные американцы, эффектные, но наши американцы. Это и бессмертный Лимонов Эдуард Вениаминович и Вилен Иванович Токарев, царствие небесное, граждане США, но наши граждане. Тот же Довлатов. Потом через какое-то время своих американцев стало хватать. Ну а сейчас, когда снова стабилизировалось положение в обществе, я вижу, появляются стареющие актеры, французы, как Ив Монтан был при Хрущеве, потом Депардье. За ним Тарантино появился, и, в общем, он подходит современным людям, его знают, любят.
Единственное, что я хотел отметить, что все предыдущие полезные Советскому Союзу деятели американской культуры, исполняли музыку, совершенно нашему человеку чуждую: Поль Робсон, прекрасный певец, красивейший мощнейший баритон, Ван Клиберн вообще классика, Дин Рид — невнятный кантри-поп. Такое здесь широкой популярностью никогда не пользовалось, потому что у нас своя народная музыка в каждой республике была, достаточно богатая, красочная, озорная и зажигательная. Такое больше чехи любили.
-Почему Тарантино полезный американец? Либерально-западническая общественность предъявляет, какого черта ты явился в Россию, с Мединским ходишь по Кремлю?
— Она и «предъявляя» делает ему паблисити. Как в свое время буржуазия играли на руку эксцентрикам и анархистам. Без противоречий творческую личность не заметят. Может быть, по Киеву, Кишиневу или Тбилиси тоже гуляют какие-то звезды в сопровождении чиновников высшей категории, просто нам об этом неизвестно.
Был великолепный актер украинского происхождения — Джек Пэланс, Палагнюк его настоящая фамилия, один из лучших голливудских актеров, сейчас бы он очень красиво смотрелся, но он давно умер. Его Дракула — один из лучших.
-Может быть, я тебя что-то не спросил, и ты что-то бы хотел добавить? Про Дина Рида ты, по-моему, хотел сказать.
— Он был типичный американец. И прекрасно знал свое дело. Не гений, но актер, профессиональный трюкач, наездник, вполне нормальный певец. Но заблудился, подобно Мэнсону, в трех соснах политической суеты, и теперь уже пропаганда не выпустит из своих щупалец оба эти трупа. Ими будут манипулировать до конца света, который может произойти в любой момент.
Дин Рид был хорош, но совершенно не близок нашему человеку — вот в чем его проблема. Он мог в очередной раз спеть «Пусть всегда будет солнце» и осудить на ломаном русском политику Пентагона, но его американизм оставался чужд. Так и не нашлось артиста-перебежчика, который бы здесь всем пришелся по душе. Было очевидно, что его выбор — патология, исключение из правил.
«Красивые-то замужем все» — как сказано в той же «Калине красной». По-настоящему талантливые люди востребованы у себя на родине, как бы с ними ни нянчились на чужбине.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2019-12-10 09:16 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya), Кино (https://www.livejournal.com/category/kino), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team