Детекция машинного филиума
Jan. 5th, 2020 04:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Спекулятивный реализм – это новое и, наверное, самое продуктивное направление современной философии. Оно возникло и сформировалось уже в новой медиасреде – это прежде всего интернет и социальные сети.
Представители спекулятивного реализма критикуют корреляционизм как диаду «сознание и бытие», которая якобы нам дана. Нам дан разум, благодаря которому мы мыслим и существуем, и нам дан окружающий мир, который мы познаём при помощи разума. Соответственно, появляется такая переменная, как данность. Новыми мыслителями под вопрос ставится сам тезис заданности.
Во всех философских системах человек имеет привилегии, а вещи – нет. Философы спекулятивного реализма единогласно считают Эммануила Канта представителем «слабого корреляционизма». Его «вещь в себе», вещь сама собой существующая, RES PER SE, дает основание предполагать, что есть нечто изначально сокрытое, самособой бытие." инок Макарий (Буга).
"Американский философ Грэм Харман в своей попытке описать такую объектно-ориентированную онтологию, где объектом является каждая вещь, каждый живой и неживой предмет, мысль, образ, научное открытие или философский концепт, делит объекты лишь на реальные и чувственные (интенциональные). Но социолог науки Бруно Латур, автор акторно-сетевой теории, идёт дальше. У него предметы, «артефакты», технические комплексы, животные выступают как действующие единицы социальных отношений. Если объектно-ориентированная онтология помещает живые и неживые предметы в единое поле бытия, лишая человека былых привилегий, акторно-сетевая теория, социология техники и социология вещей – это конец всей столетней оптике социальной науки, конец даже Гоббсу, ведь сувереном теперь выступает машина или алгоритм. Большинство россиян уже проголосовало за роботу-судью.
Наряду с этим спекулятивный реализм выступает как имприматура для разного рода интеллектуальных и художественных проектов. «Тёмным просвещением» называет свою интеллектуальную деятельность Ник Лэнд. Его проповедь об акселерационизме, всеобщем ускорении на пути слияния живого и неживого, человека и машины лишь кажется наивной. Лэнд последователен и глубок, он во многом превосходит своих единомышленников в смелости высказывания. Мрачный, недоступный человеку мир сам обеспечивает себе существование, человечество обречено, именно это должен возвестить Ник Лэнд, посланный машинами из будущего. Выживание человеческого из человека является основной программой никлэндовской неореакции.
К спекулятивным материалистам можно также причислить и такого американского интеллектуала, как Тимоти Мортон, с его «тёмной экологией». Задачей Мортона является осмысление любой материи как живой, такое понимание поможет нам избавиться от «наивного» противопоставления природы и, скажем, интернета.
Во всех своих проявлениях объектно-ориентированная мысль лишает человека его особого онтологического статуса и, собственно, размывает границу между живым и неживым.
Английский социолог лорд Энтони Гидденс в прочитанной в Кембридже в 2014 г. лекции «Между бессмертием и Армагеддоном» говорит, что мы имеем дело с чем-то невиданным до сих пор. Двадцати лет не прошло со дня появления первого смартфона, а смартфонов собрано больше, чем самих людей, проживающих на земле. В другой своей лекции – «Понимая общество» – он говорит, что 24 мая 1844 г. Морзе впервые передает информацию посредством сигнала, не прибегая к помощи почтальона, с тех пор мир начинает радикально меняться. И если продолжать его мысль, скажем, что в архаичном обществе письменность давала возможность передавать знания последующим поколениям и создавать историю. И, развивая классическую номиналистскую мысль лорда Гидденса, отметим: общая записанная история вела людей в будущее, общее письмо делало это общество причастными к общей судьбе и бытию. Но нам всё же хотелось бы отметить, что эффект бытия предшествует эффекту информации.
Создание всеобщего пространства как пространства коммуникации – идея исключительно общества парадигмы модерна. Пытаясь расколдовать мир, модерн вновь заколдовал его. Покинув корпорации университетов, где схоластическая мысль воспроизводила одно и то же знание, общество модерна сделало ставку на новую натурфилософию. Вся история последних трёхсот лет – становление такой онтогносеологической модели. Как говорит немецкий социолог Ульрих Бек, «крах модерна – это его успех». Кажется, повесть Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» именно об этом: об интенсивном умирании отчуждённого от жизни человека ещё до наступления смерти. Картину распада воссоздала SСIЕNCE ART группа под руководством Джеймса Аугера в художественном центре при Массачусетском технологическом институте: это проект «Изофон», основанный на теории сенсорной депривации.
При помощи сенсорной депривации проводились пытки при допросах особо значимых политических заключённых. Их погружали на несколько часов в камеру с особым раствором, в котором человек переставал чувствовать вес собственного тела. После нескольких часов пребывания в состоянии полной темноты, тишины и невесомости, человек впадал в изменённое состояние сознания и по извлечении готов был на всё, лишь бы не попасть туда вновь. В Москве в такой камере можно побывать в качестве развлечения: то, что было пыткой на Ближнем Востоке, стало доступным развлечением для менеджеров малого звена. Разница заключается лишь в длительности процедуры.
Джеймс Аугер помещал в камеру двух человек одновременно и оставлял им возможность вербального общения через телекоммуникации. На первом этапе сохранялся фрейм простого разговора по телефону, на втором – предельная откровенность по отношению друг к другу, на третьем – бессвязная болтовня, на последнем речь распадалась на междометия. Как нам кажется, «Изофон» иллюстрирует перспективы слияния с неживым миром и отказом от своей телесности.
Но мы должны разделять «глобализм» как идеологию, как совокупность идей от «глобализации», т. е. набора фактов, процесса. Соответственно, и «мультикультурализм» от «мультикультуризации». И это, на наш взгляд, поможет нам провести чёткую дифференциацию между идеей и фактом. Мы сможем увидеть тогда, что постсингулярный мир новой бессмертности и машинного филиума имеет свой идеологический аппарат, с одной стороны, и свои конкретные пути и этапы развития, с другой. Социолог Зигмунт Бауман говорит, что модерн изначально предполагал миграцию и мультикультуризацию общества. Но не везде процессы модернизации проходили одинаково. Население Африки, например, сложно посадить за станки. В Советском Союзе потратили более 20 лет на создание Таджикских авиалиний, попытки воспитать таджикских лётчиков провалились.
Но, пожалуй, самой сложной и неоднозначной культурной областью является наша страна. Наряду с развитием науки и техники сохраняется особая, общинная ментальность, свойственная архаическим обществам. Тому есть причины, которых мы не можем себе позволить коснуться в этой статье. Одна из особенностей современной русской культуры – это отсутствие единого семантического поля. Идентифицируясь с одной культурной группой, ты рискуешь тут же оказаться в оппозиции по отношению к другой.
Более того, после Первой мировой войны, революции, сложных социальных реформ, Второй мировой войны, в стране произошло серьёзное культурное истощение, некоторые даже говорят о культурном «кенозисе», который может оказаться невосполнимым. Война сильно травмировала русское общество. Когда В. Вахштайн говорит о том, что в России высокий процент технооптимизма, как показал социальный опрос «Евробарометр», нам кажется, стоит усомниться в таких статистических исследованиях. Питирим Сорокин вёл речь о долгих послевоенных депрессиях, сопровождающих общество в нескольких поколениях. Определённый военный образ мышления передается невербально от родителей к детям («фрейм» окопа или рукопашного боя). И тут на смену мультикультурализму может прийти мультинатурализм. Эти два понятия противопоставлял бразильский антрополог Эдуарду Вивейруш де Кастру.
В своей книге «Метафизика каннибализма» он, исследуя мир южноамериканских туземцев, говорит, что те совершенно спокойно относились к тому, что ягуары поедают людей. Для этих хищников, по словам аборигенов, кровь – как для людей пиво. Нам никогда не понять ягуаров, а им никогда не понять нас. Мы живём в двух разных, параллельных мирах. Может оказаться так, что русское общество натурализуется в нечто, совершенно отличное от «общества изофона». Не исключено, что для русского общества носители неживых и нечеловеческих мировоззрений будут тем же, что и туземцы для ягуара."
Представители спекулятивного реализма критикуют корреляционизм как диаду «сознание и бытие», которая якобы нам дана. Нам дан разум, благодаря которому мы мыслим и существуем, и нам дан окружающий мир, который мы познаём при помощи разума. Соответственно, появляется такая переменная, как данность. Новыми мыслителями под вопрос ставится сам тезис заданности.
Во всех философских системах человек имеет привилегии, а вещи – нет. Философы спекулятивного реализма единогласно считают Эммануила Канта представителем «слабого корреляционизма». Его «вещь в себе», вещь сама собой существующая, RES PER SE, дает основание предполагать, что есть нечто изначально сокрытое, самособой бытие." инок Макарий (Буга).
"Американский философ Грэм Харман в своей попытке описать такую объектно-ориентированную онтологию, где объектом является каждая вещь, каждый живой и неживой предмет, мысль, образ, научное открытие или философский концепт, делит объекты лишь на реальные и чувственные (интенциональные). Но социолог науки Бруно Латур, автор акторно-сетевой теории, идёт дальше. У него предметы, «артефакты», технические комплексы, животные выступают как действующие единицы социальных отношений. Если объектно-ориентированная онтология помещает живые и неживые предметы в единое поле бытия, лишая человека былых привилегий, акторно-сетевая теория, социология техники и социология вещей – это конец всей столетней оптике социальной науки, конец даже Гоббсу, ведь сувереном теперь выступает машина или алгоритм. Большинство россиян уже проголосовало за роботу-судью.
Наряду с этим спекулятивный реализм выступает как имприматура для разного рода интеллектуальных и художественных проектов. «Тёмным просвещением» называет свою интеллектуальную деятельность Ник Лэнд. Его проповедь об акселерационизме, всеобщем ускорении на пути слияния живого и неживого, человека и машины лишь кажется наивной. Лэнд последователен и глубок, он во многом превосходит своих единомышленников в смелости высказывания. Мрачный, недоступный человеку мир сам обеспечивает себе существование, человечество обречено, именно это должен возвестить Ник Лэнд, посланный машинами из будущего. Выживание человеческого из человека является основной программой никлэндовской неореакции.
К спекулятивным материалистам можно также причислить и такого американского интеллектуала, как Тимоти Мортон, с его «тёмной экологией». Задачей Мортона является осмысление любой материи как живой, такое понимание поможет нам избавиться от «наивного» противопоставления природы и, скажем, интернета.
Во всех своих проявлениях объектно-ориентированная мысль лишает человека его особого онтологического статуса и, собственно, размывает границу между живым и неживым.
Английский социолог лорд Энтони Гидденс в прочитанной в Кембридже в 2014 г. лекции «Между бессмертием и Армагеддоном» говорит, что мы имеем дело с чем-то невиданным до сих пор. Двадцати лет не прошло со дня появления первого смартфона, а смартфонов собрано больше, чем самих людей, проживающих на земле. В другой своей лекции – «Понимая общество» – он говорит, что 24 мая 1844 г. Морзе впервые передает информацию посредством сигнала, не прибегая к помощи почтальона, с тех пор мир начинает радикально меняться. И если продолжать его мысль, скажем, что в архаичном обществе письменность давала возможность передавать знания последующим поколениям и создавать историю. И, развивая классическую номиналистскую мысль лорда Гидденса, отметим: общая записанная история вела людей в будущее, общее письмо делало это общество причастными к общей судьбе и бытию. Но нам всё же хотелось бы отметить, что эффект бытия предшествует эффекту информации.
Создание всеобщего пространства как пространства коммуникации – идея исключительно общества парадигмы модерна. Пытаясь расколдовать мир, модерн вновь заколдовал его. Покинув корпорации университетов, где схоластическая мысль воспроизводила одно и то же знание, общество модерна сделало ставку на новую натурфилософию. Вся история последних трёхсот лет – становление такой онтогносеологической модели. Как говорит немецкий социолог Ульрих Бек, «крах модерна – это его успех». Кажется, повесть Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» именно об этом: об интенсивном умирании отчуждённого от жизни человека ещё до наступления смерти. Картину распада воссоздала SСIЕNCE ART группа под руководством Джеймса Аугера в художественном центре при Массачусетском технологическом институте: это проект «Изофон», основанный на теории сенсорной депривации.
При помощи сенсорной депривации проводились пытки при допросах особо значимых политических заключённых. Их погружали на несколько часов в камеру с особым раствором, в котором человек переставал чувствовать вес собственного тела. После нескольких часов пребывания в состоянии полной темноты, тишины и невесомости, человек впадал в изменённое состояние сознания и по извлечении готов был на всё, лишь бы не попасть туда вновь. В Москве в такой камере можно побывать в качестве развлечения: то, что было пыткой на Ближнем Востоке, стало доступным развлечением для менеджеров малого звена. Разница заключается лишь в длительности процедуры.
Джеймс Аугер помещал в камеру двух человек одновременно и оставлял им возможность вербального общения через телекоммуникации. На первом этапе сохранялся фрейм простого разговора по телефону, на втором – предельная откровенность по отношению друг к другу, на третьем – бессвязная болтовня, на последнем речь распадалась на междометия. Как нам кажется, «Изофон» иллюстрирует перспективы слияния с неживым миром и отказом от своей телесности.
Но мы должны разделять «глобализм» как идеологию, как совокупность идей от «глобализации», т. е. набора фактов, процесса. Соответственно, и «мультикультурализм» от «мультикультуризации». И это, на наш взгляд, поможет нам провести чёткую дифференциацию между идеей и фактом. Мы сможем увидеть тогда, что постсингулярный мир новой бессмертности и машинного филиума имеет свой идеологический аппарат, с одной стороны, и свои конкретные пути и этапы развития, с другой. Социолог Зигмунт Бауман говорит, что модерн изначально предполагал миграцию и мультикультуризацию общества. Но не везде процессы модернизации проходили одинаково. Население Африки, например, сложно посадить за станки. В Советском Союзе потратили более 20 лет на создание Таджикских авиалиний, попытки воспитать таджикских лётчиков провалились.
Но, пожалуй, самой сложной и неоднозначной культурной областью является наша страна. Наряду с развитием науки и техники сохраняется особая, общинная ментальность, свойственная архаическим обществам. Тому есть причины, которых мы не можем себе позволить коснуться в этой статье. Одна из особенностей современной русской культуры – это отсутствие единого семантического поля. Идентифицируясь с одной культурной группой, ты рискуешь тут же оказаться в оппозиции по отношению к другой.
Более того, после Первой мировой войны, революции, сложных социальных реформ, Второй мировой войны, в стране произошло серьёзное культурное истощение, некоторые даже говорят о культурном «кенозисе», который может оказаться невосполнимым. Война сильно травмировала русское общество. Когда В. Вахштайн говорит о том, что в России высокий процент технооптимизма, как показал социальный опрос «Евробарометр», нам кажется, стоит усомниться в таких статистических исследованиях. Питирим Сорокин вёл речь о долгих послевоенных депрессиях, сопровождающих общество в нескольких поколениях. Определённый военный образ мышления передается невербально от родителей к детям («фрейм» окопа или рукопашного боя). И тут на смену мультикультурализму может прийти мультинатурализм. Эти два понятия противопоставлял бразильский антрополог Эдуарду Вивейруш де Кастру.
В своей книге «Метафизика каннибализма» он, исследуя мир южноамериканских туземцев, говорит, что те совершенно спокойно относились к тому, что ягуары поедают людей. Для этих хищников, по словам аборигенов, кровь – как для людей пиво. Нам никогда не понять ягуаров, а им никогда не понять нас. Мы живём в двух разных, параллельных мирах. Может оказаться так, что русское общество натурализуется в нечто, совершенно отличное от «общества изофона». Не исключено, что для русского общества носители неживых и нечеловеческих мировоззрений будут тем же, что и туземцы для ягуара."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-01-05 01:47 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2021-05-14 11:40 am (UTC)