Марсель Пруст. Как стать хорошим другом
Jan. 27th, 2020 09:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Пруст, несомненно, высокообразованный и отдававший в жизни предпочтение интеллектуальной деятельности человек, чаще всего выбирал себе в друзья не тех, с кем можно было вести заумные разговоры, а тех, рядом с кем было тепло, легко и комфортно. Образование и начитанность собеседника не имели для него решающего значения. Зачастую это противоречило сложившимся среди людей его социального круга традиционным представлениям о выборе друзей. Летом 1920 года Пруст получил письмо от Сидни Шиффа — своего старого друга, который двумя годами позже организовал ужасную и абсолютно безрезультатную встречу Пруста с Джойсом. Сидни написал Прусту, что отдыхает на морском побережье в Англии, что погода стоит замечательная, но что, к его величайшему сожалению, Виолетта — его жена — пригласила погостить группу милейших молодых людей. Сам Сидни не имел бы ничего против их присутствия, если бы не одно обстоятельство: он просто поражен и даже подавлен недалекостью и поверхностностью суждений, высказываемых этим «молодняком». «Мне очень скучно, — пишет он Прусту, — мне тяжело постоянно находиться в обществе молодых людей, не обремененных излишними знаниями. Меня угнетает их наивность, в которой я угадываю признаки зарождающегося внутреннего разложения. В общем, я даже опасаюсь, что это общение может меня как-то скомпрометировать. Нет, в определенном смысле мне интересно пообщаться с новыми людьми, но я не прихожу в восторг, обнаружив, что мои новые знакомые недостаточно образованны или умны»."
"Прусту, прикованному к постели в Париже, было трудно понять, как человек может быть недоволен тем, что у него есть возможность провести отпуск на морском побережье в компании нескольких молодых людей, единственным недостатком которых было то, что они не читали Декарта:
«Интеллектуальная работа происходит внутри меня постоянно. Что же касается общения с другими людьми, то их интеллектуальный уровень не является для меня решающим фактором. Гораздо важнее, чтобы они были добрыми, искренними и т.д.»
Когда же Пруст действительно заводил интеллектуальные разговоры, он с большим удовольствием слушал то, что говорят другие, чем пускался в рассуждения. Кроме того, в отличие от многих людей его круга, он не пытался исподволь перевести разговор на выигрышную для себя тему. Так, его друг Марсель Плантевинь, автор еще одной книги воспоминаний, названной автором «С Марселем Прустом», специально отмечает особое, свойственное Прусту качество, которое он назвал «интеллектуальной вежливостью»: писатель опасался навязывать кому бы то ни было свое мнение, всегда выражал свои мысли так, чтобы следить за их ходом не представляло большого труда, и избегал категоричности в суждениях. Речь Пруста частым пунктиром пронизывали такие слова и выражения, как «возможно», «может быть» и «вы так не считаете?». Плантевинь полагает, что это отражало внутреннее стремление Пруста понравиться собеседнику и доставить ему удовольствие своей беседой. «Может быть, я глубоко не прав, пытаясь сказать людям то, что им не по душе», — этим правилом руководствовался Пруст в разговорах с друзьями и знакомыми. Такая осторожность в суждениях и предельная корректность в ведении беседы особенно ярко проявлялась в те дни, когда настроение самого Пруста нельзя было назвать радостным и светлым. Вот что по этому поводу пишет Марсель Плантевинь:
«Все эти «вероятно» и «может быть» очень помогали и поддерживали меня, когда приходилось разговаривать с Прустом, находившимся в подавленном, пессимистичном настроении, когда он бывал особенно склонен делать парадоксальные, изумляющие собеседника заявления. Не будь в его речи этих корректных оговорок, продолжать такой разговор было бы, наверное, затруднительно. Чего стоили, например, высказываемые им тяжеловесные, как судебные приговоры, суждения типа «Дружбы не существует» или «Любовь — это капкан, опасность которого осознаешь, только угодив в него и испытав страшную боль»»."
"Прусту, прикованному к постели в Париже, было трудно понять, как человек может быть недоволен тем, что у него есть возможность провести отпуск на морском побережье в компании нескольких молодых людей, единственным недостатком которых было то, что они не читали Декарта:
«Интеллектуальная работа происходит внутри меня постоянно. Что же касается общения с другими людьми, то их интеллектуальный уровень не является для меня решающим фактором. Гораздо важнее, чтобы они были добрыми, искренними и т.д.»
Когда же Пруст действительно заводил интеллектуальные разговоры, он с большим удовольствием слушал то, что говорят другие, чем пускался в рассуждения. Кроме того, в отличие от многих людей его круга, он не пытался исподволь перевести разговор на выигрышную для себя тему. Так, его друг Марсель Плантевинь, автор еще одной книги воспоминаний, названной автором «С Марселем Прустом», специально отмечает особое, свойственное Прусту качество, которое он назвал «интеллектуальной вежливостью»: писатель опасался навязывать кому бы то ни было свое мнение, всегда выражал свои мысли так, чтобы следить за их ходом не представляло большого труда, и избегал категоричности в суждениях. Речь Пруста частым пунктиром пронизывали такие слова и выражения, как «возможно», «может быть» и «вы так не считаете?». Плантевинь полагает, что это отражало внутреннее стремление Пруста понравиться собеседнику и доставить ему удовольствие своей беседой. «Может быть, я глубоко не прав, пытаясь сказать людям то, что им не по душе», — этим правилом руководствовался Пруст в разговорах с друзьями и знакомыми. Такая осторожность в суждениях и предельная корректность в ведении беседы особенно ярко проявлялась в те дни, когда настроение самого Пруста нельзя было назвать радостным и светлым. Вот что по этому поводу пишет Марсель Плантевинь:
«Все эти «вероятно» и «может быть» очень помогали и поддерживали меня, когда приходилось разговаривать с Прустом, находившимся в подавленном, пессимистичном настроении, когда он бывал особенно склонен делать парадоксальные, изумляющие собеседника заявления. Не будь в его речи этих корректных оговорок, продолжать такой разговор было бы, наверное, затруднительно. Чего стоили, например, высказываемые им тяжеловесные, как судебные приговоры, суждения типа «Дружбы не существует» или «Любовь — это капкан, опасность которого осознаешь, только угодив в него и испытав страшную боль»»."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-01-27 06:39 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team