Мифы российской интеллигенции
Feb. 20th, 2020 07:57 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Интеллигенция умерла как сословие: социальное расслоение не обошло её стороной. Место интеллигенции занимают яппи и "креативные" менеджеры. И те и другие лишены коллективных моральных рефлексий. Интеллигенция появилась в условиях бюрократического государства и сразу стала прослойкой так называемых "лишних людей". Она не была готова служить самодержавной власти, но и идти на сближение с народом не хотела. Точнее, народники попытались повернуть в сторону народа, но 1905 год многих отрезвил.
В вечном выпадении интеллигенции из общества и состоит её сущность. Это "нигилизм без веры", как было замечено авторами сборника "Вехи". Интеллигенция в основном варилась в соку собственных идей – а точнее, превратно понятых достижений европейских интеллектуалов. И торговалась с властью: "Власть, дай порулить, за это мы будем верно служить". И власть, и народ интеллигенция пыталась учить цивилизованному "житью", указывала, каким должно быть, по её мнению, "современное общество" – тон разговора, абсолютно немыслимый для европейца. Не случайно у интеллигенции наряду с общепринятыми были свои любимые культурные ценности. Как заметил кто-то из историков, у советской интеллигенции была своя религия – Стругацкие, своя идеология – Сахаров. Любимые книжки – Бабель, Ильф и Петров, Рыбаков. Любимый театр – Таганка." Александр Щипков.
"В 1917 году на короткое время интеллигенция стала властью, пока её не подвинул рабоче-крестьянский кадровый призыв. Но это её ничему не научило. Снова начались муки фальшивой оппозиционности. Вековая смесь преданности власти и мнимого фрондёрства – явление предельно выморочное. Неудивительно, что коллективная идентичность интеллигенции держалась не на социальной роли, а на системе мифов, самою интеллигенцией выдуманных. Собственно об этих мифах мы и хотели поговорить в этой статье.
Миф об оппозиционности. Торг с властью есть главная профессия интеллигенции. Она никогда не была оппозиционна по-настоящему, но хотела быть при власти и иметь преимущественное право наставлять общество. Например, за право быть критиками власти при власти боролись в советское время шестидесятники и получили своё. Власти в то время понадобились "оппозиционеры". В такие периоды всё происходило в рамках консенсуса: интеллигенция всегда колебалась вместе с генеральной линией. Каждый такой медовый месяц с властью называли "оттепелью", а его прекращение – "заморозками".
Дело в том, что без опоры на власть функция самопровозглашённого общественного наставника невозможна: никто не станет слушать. Именно поэтому интеллигенция втайне очень любит власть. Сия любовь является важным условием её выживания. Это и есть главная тайна интеллигентского сословия.
Впрочем, иногда интеллигенция "проговаривается", как это сделал однажды Михаил Гершензон, заявивший после выхода сборника "Вехи": "Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, – бояться его мы должны пуще всех козней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами ещё ограждает нас от ярости народной".
За эту фразу его заклевали, Гершензон вынужден был уйти из либерального "Вестника Европы". Но заклевали именно потому, что Гершензон случайно брякнул правду. Отношения в треугольнике "власть – интеллигенция – народ" полностью исчерпываются его формулой.
Миф о просветительстве. Интеллигенция чаще всего представляет себя сословием просветителей в дикой, отсталой, азиатской стране. Говорили о просвещении народа. Но фактически претендовали на роль нового дворянства. Особый статус – право "пасти народы", – по мнению вождей интеллигенции, должен был быть им обеспечен властью исключительно за их культурно-образовательный ценз. Попутно заметим, что конечной целью введения платного среднего образования и сокращения вузов как раз и является выведение народа за рамки этого ценза.
Миф о свободе. Свобода не для всех, а только для себя – это уже не свобода, а привилегия. Именно так понимает свободу интеллигенция. "Права и свободы", а вернее – привилегии, которых они требовали от власти, были по сути аналогом законов о вольности дворянства.
Допустим, у меньшей части интеллигенции после 1991 года появилось право печататься и говорить с телеэкрана. А в чём свобода остальных, свобода большинства, которое не издают и не пускают на ТВ? Это интеллигенцию не волновало. Вот историческая аналогия, проясняющая дело.
Сюжет первый. После выхода указа о вольности дворянства крестьяне решили, что теперь должен быть указ о вольности крестьянства. Ходили слухи о том, что в южных губерниях уже дают вольную и дарят землю. Но время шло, указа всё не было. Крестьяне стали бунтовать, примкнули к казацкому восстанию Пугачёва. И заплатили за это кровью.
Сюжет второй. После негласного "указа о вольности интеллигенции" в перестройку народ решил, что будет и указ о вольности народа. Поверил в перестройку, поддержал новую власть – Ельцина и его команду, признал переворот 1991 года. Но на место ЦК пришла либеральная номенклатура, которая присвоила собственность КПСС и уничтожила индустрию. Протесты были подавлены войсками в 1993 году, а сами волнения объявлены "сговором коммунистов и нацистов". Интеллигенция в 1993-м шумно поддержала власть, написав знаменитое позорное "Письмо 42-х" (напомнить имена?) с пламенным призывом "Господин президент, раздавите гадину!". Делиться свободой интеллигенция не захотела.
Вообще интеллигенция по своей природе предельно авторитарна. Называя себя "культурной прослойкой", "приличными" людьми, она любит вводить критерии пригодности: какие люди "рукопожатны", а какие нет. Не случайно большевики – интеллигенты в квадрате. Авторитаризм большевиков весь вышел из интеллигентской традиции. Из идеи о цивилизаторской деятельности в отсталой стране.
Миф о европеизме. Ещё одна тайна интеллигентского сословия, помимо пламенной любви к власти, состоит в следующем. Это сословие не является интеллектуальным классом и не состоит из людей европейской культуры. Союз "и" здесь не случаен: эти два качества, по сути, одно и то же. В Европе и Америке под "интеллигенцией" вообще не принято понимать сословие или класс. Там этим словом называют людей умственного труда. Другое дело – элита, интеллектуалы (как правило, "на службе её величества"). А вот российская интеллигенция склонна считать себя элитой общества. Хотя не создавала собственных ценностей и не была интеллектуальным классом.
По большому счёту со времён Петра Чаадаева интеллигенция занималась перетолковыванием европейской культуры, называя это "западничеством". Либо развивала идеологию правящего режима, называя это патриотизмом. А если режим был либеральным, то обе функции совпадали, являя собой наиболее полную картину общественной деятельности интеллигенции: отсюда пошло расхожее выражение "либеральная жандармерия".
Собственно говоря, государство в России, взятое в пределе, в своей высшей точке, – это и есть "либерализм" для верхов и диктатура для низов. Соединить обе сущности в одну и объяснить, что это и есть "модернизация", – вот главная задача, которую власть может поставить сегодня перед интеллигенцией, если в очередной раз призовёт её на службу.
Миф о диалоге с Церковью. Его практически никогда не было. Достаточно почитать, что говорили о религии члены Петербургских религиозных собраний. Даже консервативный Василий Розанов думал, как "соединить Эрос и Христа". А сегодня интеллигенция усиленно навязывает Церкви секулярную реформацию. Какой уж тут диалог? Интеллигенция всегда была крайне необразованна в вопросах религии как в начале XX века, так и в его конце. Предлагаемые нам статьи и фильмы об интеллигенции, спасшей православие от гибели в 1970-е годы, – очередной миф интеллигенции о самой себе.
Интеллигенция сегодня. В начале "нулевых" в Москве был открыт памятник интеллигенции. Выглядит он так: Пегас парит над абстрактной композицией из стальных шипов. Обычно памятники ставят либо посмертно, либо за особый статус при жизни. Этот памятник "самой себе" – то, строительством чего российская интеллигенция занималась на протяжении всей своей истории. Сегодня в этом памятнике явлены оба качества российской интеллигенции. Во-первых, она потерпела историческое поражение и умерла. Во-вторых, комплекс избранности, мессианизм интеллигенции – и есть её памятник себе самой.
Смерть интеллигенции закономерна. Она не выдержала экзамен ни на интеллектуальную пригодность, ни на нравственную зрелость, ни даже на верность самой себе.
В начале 1990-х годов интеллигенция перестала быть единым вольнолюбивым сословием, которое в СССР слонялось "между НИИ и царством Свободы". В "рыночных" условиях произошло окончательное расслоение и размежевание интеллигенции. Большая её часть, нестатусные интеллигенты, были названы новой властью бюджетниками, приравнены к люмпенам и превращены в отбросы общества. Меньшая часть – статусная интеллигенция – пошла на службу к власти и начала прославлять новый порядок. Ни те, ни другие даже не задумались о свободе, о которой они так много рассуждали во время оно."
Eugene Morozov. «В 90-е годы на семинаре слушал представителя нашего телевидения. Он рассказал, в том числе, интересную историю про свою стажировку на американском ТВ. Стажировка была в небольшой телекомпании в провинциальном городке. Наших стажёров удивило следующее мероприятие: в определённый день все тележурналисты вышли на работу вместо технического персонала: у каждого было рабочее место, к работе на котором человек готовился заранее. Удивлённым россиянам американцы объяснили, что это учения на случай забастовки техперсонала: чтобы вещание не прерывалось, технарей в этом случае заменяют штрейкбрехеры — журналисты. Наши поинтересовались, бывают ли противоположные акции: когда технари работают за журналистов, берут интервью, делают репортажи, — на случай забастовки творческих работников. Тут настала очередь удивляться американцам. «Как могут журналисты бастовать? — недоумевали они. — Их же сразу всех выгонят на хрен, и других наберут. Это технаря классного найти трудно, а журналистов — пруд пруди!»
Армен Асриян. Шестидесятники
Чем всегда поражали шестидесятники - это вечной тягой к какому-то застенчивому богохульству. Они ведь не были "воинствующими безбожниками" по Ярославскому, совсем нет.
Просто советские подростки (шестидесятники были ведь не просто первым "пожизненно неповзрослевшим" поколением - они еще и первыми стали бравировать этим постыдно вечным, до седых мудей, пубертатом), именно из подросткового любопытства время от времени заглядывающие в церковь. Слегка робеющие, переступив порог. Испытывающие вдруг непонятную им самим мимолетную потребность соответствовать этому непонятному месту, "подумать о высоком")) И потребность эта - исключительно из дремучего невежества - неизбежно выливалась в попытку "поговорить с Богом по душам" в какой-то фантастической, полу-гопнической манере.
В самом концентрированном виде это, пожалуй, это выразил Вознесенский в "Яблоках с бритвами". Им просто никогда не приходило в голову, да просто неинтересно было (любопытство ведь было именно мимолетным) ознакомиться не то, чтобы с основами вероучения - это было бы чересчур - но хотя бы базовым этикетом, "как здесь принято себя вести". Зачем? Ведь через пять минут, выскочив из церкви, они вприпрыжку понесутся к вещам действительно безумно интересным - пьянкам, потрахушкам, вечному карнавалу, а главное - к джинсам, кока-коле и прочим атрибутам самой интересной вещи на свете - Америки! И потому - обязательно Хелоуин.
Ведь жвачкой и джинсами интересуются все - а шестидесятник высокого полета должен разбираться в предмете самозабвенной любви глубже и тоньше! Разбираться в "духовной жизни". Внимательно читать второразрядного провинциального философа Маклюэна (ну и что, что канадский? Канада - это же просто пригород Америки!), взахлеб рассказывать о дружбе с третьеразрядными - зато тамошними - писателями и поэтами... Знать, что такое День Благодарения, чем он отличается от Дня Независимости, и при чем тут индейка. И Хелоуин, непременно - Хелоуин!
Ну, и конечно же, сам концепт "духовности". Намертво вбитое в подкорку еще с XIX века, с момента появления первых литераторов-разночинцев, базовое заблуждение интеллигента: светская культура не просто относится к сфере духа - она и есть единственное воплощение этой сферы. Книжки, концерты, выставки... А что еще, если не "культура"? Неужели "опиум для народа"? Отсюда и это неосознаваемое хамство шестидесятников: "Мы же с Богом одно дело делаем - чего ж не поговорить на равных?"
"Если бы я был царь, я был бы больше, чем царь - я бы еще немножечко шил".
Originally posted by![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
az118 at Лем и Стругацкие против Тарковского
В вечном выпадении интеллигенции из общества и состоит её сущность. Это "нигилизм без веры", как было замечено авторами сборника "Вехи". Интеллигенция в основном варилась в соку собственных идей – а точнее, превратно понятых достижений европейских интеллектуалов. И торговалась с властью: "Власть, дай порулить, за это мы будем верно служить". И власть, и народ интеллигенция пыталась учить цивилизованному "житью", указывала, каким должно быть, по её мнению, "современное общество" – тон разговора, абсолютно немыслимый для европейца. Не случайно у интеллигенции наряду с общепринятыми были свои любимые культурные ценности. Как заметил кто-то из историков, у советской интеллигенции была своя религия – Стругацкие, своя идеология – Сахаров. Любимые книжки – Бабель, Ильф и Петров, Рыбаков. Любимый театр – Таганка." Александр Щипков.
"В 1917 году на короткое время интеллигенция стала властью, пока её не подвинул рабоче-крестьянский кадровый призыв. Но это её ничему не научило. Снова начались муки фальшивой оппозиционности. Вековая смесь преданности власти и мнимого фрондёрства – явление предельно выморочное. Неудивительно, что коллективная идентичность интеллигенции держалась не на социальной роли, а на системе мифов, самою интеллигенцией выдуманных. Собственно об этих мифах мы и хотели поговорить в этой статье.
Миф об оппозиционности. Торг с властью есть главная профессия интеллигенции. Она никогда не была оппозиционна по-настоящему, но хотела быть при власти и иметь преимущественное право наставлять общество. Например, за право быть критиками власти при власти боролись в советское время шестидесятники и получили своё. Власти в то время понадобились "оппозиционеры". В такие периоды всё происходило в рамках консенсуса: интеллигенция всегда колебалась вместе с генеральной линией. Каждый такой медовый месяц с властью называли "оттепелью", а его прекращение – "заморозками".
Дело в том, что без опоры на власть функция самопровозглашённого общественного наставника невозможна: никто не станет слушать. Именно поэтому интеллигенция втайне очень любит власть. Сия любовь является важным условием её выживания. Это и есть главная тайна интеллигентского сословия.
Впрочем, иногда интеллигенция "проговаривается", как это сделал однажды Михаил Гершензон, заявивший после выхода сборника "Вехи": "Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, – бояться его мы должны пуще всех козней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами ещё ограждает нас от ярости народной".
За эту фразу его заклевали, Гершензон вынужден был уйти из либерального "Вестника Европы". Но заклевали именно потому, что Гершензон случайно брякнул правду. Отношения в треугольнике "власть – интеллигенция – народ" полностью исчерпываются его формулой.
Миф о просветительстве. Интеллигенция чаще всего представляет себя сословием просветителей в дикой, отсталой, азиатской стране. Говорили о просвещении народа. Но фактически претендовали на роль нового дворянства. Особый статус – право "пасти народы", – по мнению вождей интеллигенции, должен был быть им обеспечен властью исключительно за их культурно-образовательный ценз. Попутно заметим, что конечной целью введения платного среднего образования и сокращения вузов как раз и является выведение народа за рамки этого ценза.
Миф о свободе. Свобода не для всех, а только для себя – это уже не свобода, а привилегия. Именно так понимает свободу интеллигенция. "Права и свободы", а вернее – привилегии, которых они требовали от власти, были по сути аналогом законов о вольности дворянства.
Допустим, у меньшей части интеллигенции после 1991 года появилось право печататься и говорить с телеэкрана. А в чём свобода остальных, свобода большинства, которое не издают и не пускают на ТВ? Это интеллигенцию не волновало. Вот историческая аналогия, проясняющая дело.
Сюжет первый. После выхода указа о вольности дворянства крестьяне решили, что теперь должен быть указ о вольности крестьянства. Ходили слухи о том, что в южных губерниях уже дают вольную и дарят землю. Но время шло, указа всё не было. Крестьяне стали бунтовать, примкнули к казацкому восстанию Пугачёва. И заплатили за это кровью.
Сюжет второй. После негласного "указа о вольности интеллигенции" в перестройку народ решил, что будет и указ о вольности народа. Поверил в перестройку, поддержал новую власть – Ельцина и его команду, признал переворот 1991 года. Но на место ЦК пришла либеральная номенклатура, которая присвоила собственность КПСС и уничтожила индустрию. Протесты были подавлены войсками в 1993 году, а сами волнения объявлены "сговором коммунистов и нацистов". Интеллигенция в 1993-м шумно поддержала власть, написав знаменитое позорное "Письмо 42-х" (напомнить имена?) с пламенным призывом "Господин президент, раздавите гадину!". Делиться свободой интеллигенция не захотела.
Вообще интеллигенция по своей природе предельно авторитарна. Называя себя "культурной прослойкой", "приличными" людьми, она любит вводить критерии пригодности: какие люди "рукопожатны", а какие нет. Не случайно большевики – интеллигенты в квадрате. Авторитаризм большевиков весь вышел из интеллигентской традиции. Из идеи о цивилизаторской деятельности в отсталой стране.
Миф о европеизме. Ещё одна тайна интеллигентского сословия, помимо пламенной любви к власти, состоит в следующем. Это сословие не является интеллектуальным классом и не состоит из людей европейской культуры. Союз "и" здесь не случаен: эти два качества, по сути, одно и то же. В Европе и Америке под "интеллигенцией" вообще не принято понимать сословие или класс. Там этим словом называют людей умственного труда. Другое дело – элита, интеллектуалы (как правило, "на службе её величества"). А вот российская интеллигенция склонна считать себя элитой общества. Хотя не создавала собственных ценностей и не была интеллектуальным классом.
По большому счёту со времён Петра Чаадаева интеллигенция занималась перетолковыванием европейской культуры, называя это "западничеством". Либо развивала идеологию правящего режима, называя это патриотизмом. А если режим был либеральным, то обе функции совпадали, являя собой наиболее полную картину общественной деятельности интеллигенции: отсюда пошло расхожее выражение "либеральная жандармерия".
Собственно говоря, государство в России, взятое в пределе, в своей высшей точке, – это и есть "либерализм" для верхов и диктатура для низов. Соединить обе сущности в одну и объяснить, что это и есть "модернизация", – вот главная задача, которую власть может поставить сегодня перед интеллигенцией, если в очередной раз призовёт её на службу.
Миф о диалоге с Церковью. Его практически никогда не было. Достаточно почитать, что говорили о религии члены Петербургских религиозных собраний. Даже консервативный Василий Розанов думал, как "соединить Эрос и Христа". А сегодня интеллигенция усиленно навязывает Церкви секулярную реформацию. Какой уж тут диалог? Интеллигенция всегда была крайне необразованна в вопросах религии как в начале XX века, так и в его конце. Предлагаемые нам статьи и фильмы об интеллигенции, спасшей православие от гибели в 1970-е годы, – очередной миф интеллигенции о самой себе.
Интеллигенция сегодня. В начале "нулевых" в Москве был открыт памятник интеллигенции. Выглядит он так: Пегас парит над абстрактной композицией из стальных шипов. Обычно памятники ставят либо посмертно, либо за особый статус при жизни. Этот памятник "самой себе" – то, строительством чего российская интеллигенция занималась на протяжении всей своей истории. Сегодня в этом памятнике явлены оба качества российской интеллигенции. Во-первых, она потерпела историческое поражение и умерла. Во-вторых, комплекс избранности, мессианизм интеллигенции – и есть её памятник себе самой.
Смерть интеллигенции закономерна. Она не выдержала экзамен ни на интеллектуальную пригодность, ни на нравственную зрелость, ни даже на верность самой себе.
В начале 1990-х годов интеллигенция перестала быть единым вольнолюбивым сословием, которое в СССР слонялось "между НИИ и царством Свободы". В "рыночных" условиях произошло окончательное расслоение и размежевание интеллигенции. Большая её часть, нестатусные интеллигенты, были названы новой властью бюджетниками, приравнены к люмпенам и превращены в отбросы общества. Меньшая часть – статусная интеллигенция – пошла на службу к власти и начала прославлять новый порядок. Ни те, ни другие даже не задумались о свободе, о которой они так много рассуждали во время оно."
Eugene Morozov. «В 90-е годы на семинаре слушал представителя нашего телевидения. Он рассказал, в том числе, интересную историю про свою стажировку на американском ТВ. Стажировка была в небольшой телекомпании в провинциальном городке. Наших стажёров удивило следующее мероприятие: в определённый день все тележурналисты вышли на работу вместо технического персонала: у каждого было рабочее место, к работе на котором человек готовился заранее. Удивлённым россиянам американцы объяснили, что это учения на случай забастовки техперсонала: чтобы вещание не прерывалось, технарей в этом случае заменяют штрейкбрехеры — журналисты. Наши поинтересовались, бывают ли противоположные акции: когда технари работают за журналистов, берут интервью, делают репортажи, — на случай забастовки творческих работников. Тут настала очередь удивляться американцам. «Как могут журналисты бастовать? — недоумевали они. — Их же сразу всех выгонят на хрен, и других наберут. Это технаря классного найти трудно, а журналистов — пруд пруди!»
Армен Асриян. Шестидесятники
Чем всегда поражали шестидесятники - это вечной тягой к какому-то застенчивому богохульству. Они ведь не были "воинствующими безбожниками" по Ярославскому, совсем нет.
Просто советские подростки (шестидесятники были ведь не просто первым "пожизненно неповзрослевшим" поколением - они еще и первыми стали бравировать этим постыдно вечным, до седых мудей, пубертатом), именно из подросткового любопытства время от времени заглядывающие в церковь. Слегка робеющие, переступив порог. Испытывающие вдруг непонятную им самим мимолетную потребность соответствовать этому непонятному месту, "подумать о высоком")) И потребность эта - исключительно из дремучего невежества - неизбежно выливалась в попытку "поговорить с Богом по душам" в какой-то фантастической, полу-гопнической манере.
В самом концентрированном виде это, пожалуй, это выразил Вознесенский в "Яблоках с бритвами". Им просто никогда не приходило в голову, да просто неинтересно было (любопытство ведь было именно мимолетным) ознакомиться не то, чтобы с основами вероучения - это было бы чересчур - но хотя бы базовым этикетом, "как здесь принято себя вести". Зачем? Ведь через пять минут, выскочив из церкви, они вприпрыжку понесутся к вещам действительно безумно интересным - пьянкам, потрахушкам, вечному карнавалу, а главное - к джинсам, кока-коле и прочим атрибутам самой интересной вещи на свете - Америки! И потому - обязательно Хелоуин.
Ведь жвачкой и джинсами интересуются все - а шестидесятник высокого полета должен разбираться в предмете самозабвенной любви глубже и тоньше! Разбираться в "духовной жизни". Внимательно читать второразрядного провинциального философа Маклюэна (ну и что, что канадский? Канада - это же просто пригород Америки!), взахлеб рассказывать о дружбе с третьеразрядными - зато тамошними - писателями и поэтами... Знать, что такое День Благодарения, чем он отличается от Дня Независимости, и при чем тут индейка. И Хелоуин, непременно - Хелоуин!
Ну, и конечно же, сам концепт "духовности". Намертво вбитое в подкорку еще с XIX века, с момента появления первых литераторов-разночинцев, базовое заблуждение интеллигента: светская культура не просто относится к сфере духа - она и есть единственное воплощение этой сферы. Книжки, концерты, выставки... А что еще, если не "культура"? Неужели "опиум для народа"? Отсюда и это неосознаваемое хамство шестидесятников: "Мы же с Богом одно дело делаем - чего ж не поговорить на равных?"
"Если бы я был царь, я был бы больше, чем царь - я бы еще немножечко шил".
Originally posted by
az118 at Лем и Стругацкие против ТарковскогоЛем и Стругацкие начинали с апологии прогресса и человеческого духа как меры всех вещей для себя любимых, а кончили константацией глубочайшего кризиса самих основ человеческого существования и мотиваций при явном разочаровании в самом человеке как якобы вершине мироздания.
у Лема главной темой с 60-х гг стало бессилие гордого западного духа перед Вселенной и Историей.
у Стругацких к этому добавился мотив неизбежного эволюционного неравенства людей, выделения среди людской массы мизерного меньшинства, которому уже нет дела до громадного большинства, и общего кризиса идей о должном и как следствие мотивов любой деятельности.
Творчество Андрея Тарковского о человеческой душе, которой нужны родные близкие души и родной дом под родным небом Святого Духа на родной земле Богородицы рядом с Сыном-Спасом.
"Андрей Рублев", "Зеркало", "Иваново детство" совсем не заграничные, а последние два во многом и автобиографичные, снятые русским человеком о русской душе на русской земле под русским небом, на которые наступают прогресс и современность с перспективой "Солярса" и "Сталкера" и потеря которых отражена в депрессивных уже заграничных "Ностальгии" и "Жертвоприношении", после которых Тарковский покинул сей мир...
Originally posted byaz118 at Стругацкие - интеллигенция - нигилизм - Черные тетради
у Лема главной темой с 60-х гг стало бессилие гордого западного духа перед Вселенной и Историей.
у Стругацких к этому добавился мотив неизбежного эволюционного неравенства людей, выделения среди людской массы мизерного меньшинства, которому уже нет дела до громадного большинства, и общего кризиса идей о должном и как следствие мотивов любой деятельности.
Творчество Андрея Тарковского о человеческой душе, которой нужны родные близкие души и родной дом под родным небом Святого Духа на родной земле Богородицы рядом с Сыном-Спасом.
"Андрей Рублев", "Зеркало", "Иваново детство" совсем не заграничные, а последние два во многом и автобиографичные, снятые русским человеком о русской душе на русской земле под русским небом, на которые наступают прогресс и современность с перспективой "Солярса" и "Сталкера" и потеря которых отражена в депрессивных уже заграничных "Ностальгии" и "Жертвоприношении", после которых Тарковский покинул сей мир...
Originally posted by
az118 at Стругацкие - интеллигенция - нигилизм - Черные тетрадиСтругацкие, как и Лем, в 40-50-х гг начинали оптимистами, а с начала 60-х началась их трансформация в пессимистов-мизантропов.
"Человечество обанкротилось биологически — рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превратились в наркоманов. Они ежедневно заглатывают сотни тонн алкоголя, никотина, просто наркотиков, они начали с гашиша и кокаина и кончили ЛСД. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожит нас. Далее… мы обанкротились идеологически — мы перебрали уже все философские системы и все их дискредитировали, мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты. Самое страшное в том, что вся серая человеческая масса в наши дни остается той же сволочью, какой была всегда. Она постоянно требует и жаждет богов, вождей, порядка, и каждый раз, когда она получает богов, вождей и порядок, она делается недовольной, потому что на самом деле ни черта ей не надо, ни богов, ни порядка, а надо ей хаоса анархии, хлеба и зрелищ. Сейчас она скована железной необходимостью еженедельно получать конвертик с зарплатой, но эта необходимость ей претит, и она уходит от нее каждый вечер в алкоголь и наркотики… Да черт с ней, с этой кучей гниющего дерьма, она смердит и воняет десять тысяч лет и ни на что больше не годится, кроме как смердеть и вонять. Страшное другое — разложение захватывает нас с вами, людей с большой буквы, личностей. Мы видим это разложение и воображаем, будто оно нас не касается, но оно все равно отравляет нас безнадежностью, подтачивает нашу волю, засасывает… А тут еще это проклятье — демократическое воспитание: эгалитэ, фратерните, все люди — братья, все из одного теста… Мы постоянно отождествляем себя с чернью и ругаем себя, если случается нам обнаружить, что мы умнее ее, что у нас иные запросы, иные цели в жизни." (с) Гадкие лебеди.
тут они правы на 90%.
но задолго до них такие настроения были характерны для представителей позднефеодальной аристократии, в 17-19 вв переживших в бурях буржуазных революций крах псевдостарого миропорядка, перед этим, на своем излете в эпоху абсолютизма, барокко и раннего Просвещения, призрачно обещавшего рожденному в предшествующие блистательные и кровавые эпохи Возрождения и Реформации субъекту вожделенные им свободу и могущество его духа над природой.
однако оставшиеся 10% как раз и есть главное, скрывающее суть человеческой трагедии -
интеллигенция позднего модерна, существенную часть которой составляла еврейство и которая с 19 века выступала катализатором прогресса, лишь внешне воспроизводя черты родовой, но уже испорченной прогрессом и либерализмом, аристократии, на место которой интеллигенция претендует, по своей природе в корне отлична от старой служилой аристократии, ибо та была носителем традиции сохранения и защиты божественного порядка, а интеллигенция, будучи продуктом расщепления буржуазно-городского населения на просвещенного субъекта и презираемую им темную массу, - носитель прогресса, коий есть перманентное самоотрицание и разрушение традиции, т.е. всемирный нигилизм.
именно об этом писал Хайдеггер в Черных тетрадях.
Originally posted byaz118 at Свобода, Равенство и Братство
"Человечество обанкротилось биологически — рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превратились в наркоманов. Они ежедневно заглатывают сотни тонн алкоголя, никотина, просто наркотиков, они начали с гашиша и кокаина и кончили ЛСД. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожит нас. Далее… мы обанкротились идеологически — мы перебрали уже все философские системы и все их дискредитировали, мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты. Самое страшное в том, что вся серая человеческая масса в наши дни остается той же сволочью, какой была всегда. Она постоянно требует и жаждет богов, вождей, порядка, и каждый раз, когда она получает богов, вождей и порядок, она делается недовольной, потому что на самом деле ни черта ей не надо, ни богов, ни порядка, а надо ей хаоса анархии, хлеба и зрелищ. Сейчас она скована железной необходимостью еженедельно получать конвертик с зарплатой, но эта необходимость ей претит, и она уходит от нее каждый вечер в алкоголь и наркотики… Да черт с ней, с этой кучей гниющего дерьма, она смердит и воняет десять тысяч лет и ни на что больше не годится, кроме как смердеть и вонять. Страшное другое — разложение захватывает нас с вами, людей с большой буквы, личностей. Мы видим это разложение и воображаем, будто оно нас не касается, но оно все равно отравляет нас безнадежностью, подтачивает нашу волю, засасывает… А тут еще это проклятье — демократическое воспитание: эгалитэ, фратерните, все люди — братья, все из одного теста… Мы постоянно отождествляем себя с чернью и ругаем себя, если случается нам обнаружить, что мы умнее ее, что у нас иные запросы, иные цели в жизни." (с) Гадкие лебеди.
тут они правы на 90%.
но задолго до них такие настроения были характерны для представителей позднефеодальной аристократии, в 17-19 вв переживших в бурях буржуазных революций крах псевдостарого миропорядка, перед этим, на своем излете в эпоху абсолютизма, барокко и раннего Просвещения, призрачно обещавшего рожденному в предшествующие блистательные и кровавые эпохи Возрождения и Реформации субъекту вожделенные им свободу и могущество его духа над природой.
однако оставшиеся 10% как раз и есть главное, скрывающее суть человеческой трагедии -
интеллигенция позднего модерна, существенную часть которой составляла еврейство и которая с 19 века выступала катализатором прогресса, лишь внешне воспроизводя черты родовой, но уже испорченной прогрессом и либерализмом, аристократии, на место которой интеллигенция претендует, по своей природе в корне отлична от старой служилой аристократии, ибо та была носителем традиции сохранения и защиты божественного порядка, а интеллигенция, будучи продуктом расщепления буржуазно-городского населения на просвещенного субъекта и презираемую им темную массу, - носитель прогресса, коий есть перманентное самоотрицание и разрушение традиции, т.е. всемирный нигилизм.
именно об этом писал Хайдеггер в Черных тетрадях.
Originally posted by
az118 at Свобода, Равенство и БратствоСвобода есть предательство, измена и своеволие.
Равенство - это бесполость, безвозрастность и безродство.
Братство без верности и родства становится анархией, бандитизмом и инфантильностью.
а все вместе - черная пародия на Нагорную проповедь в толстовстве -
христианстве без Бога, Царя и Отечества - зеркале революции.
Originally posted byaz118 at о истоке всемирного нигилизма
Равенство - это бесполость, безвозрастность и безродство.
Братство без верности и родства становится анархией, бандитизмом и инфантильностью.
а все вместе - черная пародия на Нагорную проповедь в толстовстве -
христианстве без Бога, Царя и Отечества - зеркале революции.
Originally posted by
az118 at о истоке всемирного нигилизмавспышки эпидемий и пандемий (и нацдемий) происходят только в благоприятных для них условиях-среде при отсутствии должного иммунитета.
на западе оные условия созрели в эпоху системного кризиса феодализма 14-15 вв и в 15 веке получили гордое имя "итальянского Возрождения", породившего культы индивидуальной субъективности и научной объективности, из которых в 16-17 веках выросли протестантская Реформация и Новое время промышленно-торгового буржуазного строя, оформленного сначала в виде абсолютных монархий, в лоне которых развернулась перманентная всемирная революция, в 18-20 вв уничтожившая их все.
дело в том, что иудаизм, иудеохристианство, протестантизм и старообрядчество, ставшее в 18 веке русским аналогом протестантизма, будучи в силу своей городской (а не сельской, замковой или монастырской) природы очень близкими психосоциально, одинаково враждебны сословной монархии и при этом более чем комплементарны капиталу с одной стороны и соц.революции дополняющего капитал труда с другой.
и именно эта среда в купе с эмансипированным дворянством порождает интеллигенцию, каковая по сути есть плод психосоциального хронического невроза в условиях постоянной ломки традиций, называемой прогрессом.
иудаизм и иудеохристианство, лишив Божество женского Лица, извратили образ Божий - Прсв.Троицы, - и не просто подчинили женское начало мужскому, что было бы естественно, ибо муж есть зачинающий Отец-Небо и созидающий Свет, а жена - рождающая Мать-Земля и хранящая Тьма, и при этом муж про-ис-ходит из жены (как Уран из Геи), но сделали теологически жену тварью мужа, лишив саму Троицу Сердца и Души, переместив их из Вечности в тварную область, где они, став человеческими, только и слишком человеческими, породили бабскую экзальтированную религиозность, в Новое время давшую феномен интеллигенции, значительная часть которой, став атеистической, перенесла свою экзальтацию на фантом "народа" как заменитель потерянной божественной женственности в единстве с божественной мужественностью.
Originally posted byaz118 at Хайдеггер, французы и позднесоветская интеллигенция
на западе оные условия созрели в эпоху системного кризиса феодализма 14-15 вв и в 15 веке получили гордое имя "итальянского Возрождения", породившего культы индивидуальной субъективности и научной объективности, из которых в 16-17 веках выросли протестантская Реформация и Новое время промышленно-торгового буржуазного строя, оформленного сначала в виде абсолютных монархий, в лоне которых развернулась перманентная всемирная революция, в 18-20 вв уничтожившая их все.
дело в том, что иудаизм, иудеохристианство, протестантизм и старообрядчество, ставшее в 18 веке русским аналогом протестантизма, будучи в силу своей городской (а не сельской, замковой или монастырской) природы очень близкими психосоциально, одинаково враждебны сословной монархии и при этом более чем комплементарны капиталу с одной стороны и соц.революции дополняющего капитал труда с другой.
и именно эта среда в купе с эмансипированным дворянством порождает интеллигенцию, каковая по сути есть плод психосоциального хронического невроза в условиях постоянной ломки традиций, называемой прогрессом.
иудаизм и иудеохристианство, лишив Божество женского Лица, извратили образ Божий - Прсв.Троицы, - и не просто подчинили женское начало мужскому, что было бы естественно, ибо муж есть зачинающий Отец-Небо и созидающий Свет, а жена - рождающая Мать-Земля и хранящая Тьма, и при этом муж про-ис-ходит из жены (как Уран из Геи), но сделали теологически жену тварью мужа, лишив саму Троицу Сердца и Души, переместив их из Вечности в тварную область, где они, став человеческими, только и слишком человеческими, породили бабскую экзальтированную религиозность, в Новое время давшую феномен интеллигенции, значительная часть которой, став атеистической, перенесла свою экзальтацию на фантом "народа" как заменитель потерянной божественной женственности в единстве с божественной мужественностью.
Originally posted by
az118 at Хайдеггер, французы и позднесоветская интеллигенциясобственно, Хайдеггера больше всех любили евреи, французкие интеллетуалы с 30-х и советская интеллигенция с 60-х гг (что почти одно и то же), т.е. либералы, увидевшие в ранне-хайдеггеровском понимании Dasein свою собственную субъективность, переживаемую как якобы конкретное человеческое бытие здесь-и-сейчас (неслучайно сов. официальная философия характеризовала Х-ра как реакционного субъективного идеалиста), против чего и возмутился учитель Х-ра Гуссерль, увидивший в экзистенциальной аналитике Dasein подкоп под свою феноменологию, ориентированную на основание объективного всеобщего знания о вещах, с чем был солидарен и Лосев, не принявший Х-ра.
и оная бытийная субъективность Dasein ("дух") якобы противостоит объективности сущего ("вещам"), без которой, однако, субъективность есть просто фантом.
однако сии господа просмотрели главное - в почве Dasein 20-х гг таились зерна грядущего Поворота к антисубъективистскому пламени, в котором должны сгореть и субъект, и объект, оставив пепел "Черных тетрадей", должных в будущем стать удобрением для новых всходов в новой почве под новым солнцем...
Originally posted byaz118 at первохристианство было религией баб
и оная бытийная субъективность Dasein ("дух") якобы противостоит объективности сущего ("вещам"), без которой, однако, субъективность есть просто фантом.
однако сии господа просмотрели главное - в почве Dasein 20-х гг таились зерна грядущего Поворота к антисубъективистскому пламени, в котором должны сгореть и субъект, и объект, оставив пепел "Черных тетрадей", должных в будущем стать удобрением для новых всходов в новой почве под новым солнцем...
Originally posted by
az118 at первохристианство было религией баби тогдашней интеллигенции, каковая по своей сути есть баба.
однако баба отнюдь не синоним женщины, но особое ветхозаветное состояние немужественности, а потому и неженственности, как женских, так и мужских душ, инстинктивно чувствующих в мужестве духа онтологическую угрозу для своего конфорта, ибо душа, лишенная духа, есть баба, лишенная женственности и склонная к дешевой конспирологии, за которой не видно великой игры мужественных сил.
Originally posted byaz118 at о царях, вождях, народе, интеллигенции и СССР
однако баба отнюдь не синоним женщины, но особое ветхозаветное состояние немужественности, а потому и неженственности, как женских, так и мужских душ, инстинктивно чувствующих в мужестве духа онтологическую угрозу для своего конфорта, ибо душа, лишенная духа, есть баба, лишенная женственности и склонная к дешевой конспирологии, за которой не видно великой игры мужественных сил.
Originally posted by
az118 at о царях, вождях, народе, интеллигенции и СССРэто вопрос социальной психологии масс и отдельных соц.групп, включая интеллигенцию, задающую идиотские вопросы, воспитанных на идеях прогресса и создания нового человека и нового общества
цари были до 17-го года.
и их до власти не бояре допускали, а народ призывал в годину великой смуты, чтобы в семье был освященный небом непререкаемый отец с ремнем.
однако уже к середине 19 века созрела совершенно иная социальная структура, психология которой существенно отличалась от традиционной.
и в начале 20-го века именно эта новая социальность стала требовать себе полит.права и свободы как в Европе, при незаметных неудачах правительства грозя его опрокинуть в революцию, что и было проделано в феврале 17-го при соучастии той же Европы, которой мощная Россия была не нужна.
после 17-го были уже вожди, что у синих, что у белых, что у красных, что у черных, ибо анархия это смута.
победившие красные ждали мировой революции ("мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем" (с) Блок), которой не произошло и пришлось менять тактику со стратегией, занявшись государством, которое в теории должно отмереть, но которое в условиях кап.окружения надо укреплять, пусть и как "пролетарское", "народное", в интересах гегемона, руководимого авангардом с передовой идеологией, и экономикой как базисом этого нового государства, которому пришлось для восстановления базиса допустить контролируемый капитализм.
однако уже через четыре года из-за слабости индустрии возник острый кризис обмена город-деревня с перспективой оставить город без еды, деревню без орудий, государство без армии, армию без оружия на фоне обострившейся грызни внутри большевитской верхушки.
этот кризис разрешил Сталин, установивший ценой более миллиона жизней (что не в укор ему, ибо история так и творится всегда и везде) личную вождистскую диктатуру, благодаря которой страна заметно окрепла, но не возникло ни новой служилой аристократии, место которой заняла парт.хоз бюрократия, ни новой династии, вместо которой правила парт.олигархия.
а вот интеллигенция, всегда метившая на место платоновских мудрецов, не только выжила не смотря на все репрессии, но и при Хрущеве-Брежневе прям расцвела, однако быстро уперлась в потолок потребления как материального, так и культурного, после чего образовала с частью парт.хоз и комсомол. бюрократии союз по конверсии власти в собственность, ибо никакая мировая революция уже не светила, проект нового человека оказался утопией, ОМУ грозило извести род людской, а массы народа чувствовали себя обманутыми, многожды не дождавшись обещанного царства свободы, справедливости и изобилия, будучи при этом все же соц.защищенными
Originally posted byaz118 at Лев Толстой, будучи аристократическим извращением
цари были до 17-го года.
и их до власти не бояре допускали, а народ призывал в годину великой смуты, чтобы в семье был освященный небом непререкаемый отец с ремнем.
однако уже к середине 19 века созрела совершенно иная социальная структура, психология которой существенно отличалась от традиционной.
и в начале 20-го века именно эта новая социальность стала требовать себе полит.права и свободы как в Европе, при незаметных неудачах правительства грозя его опрокинуть в революцию, что и было проделано в феврале 17-го при соучастии той же Европы, которой мощная Россия была не нужна.
после 17-го были уже вожди, что у синих, что у белых, что у красных, что у черных, ибо анархия это смута.
победившие красные ждали мировой революции ("мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем" (с) Блок), которой не произошло и пришлось менять тактику со стратегией, занявшись государством, которое в теории должно отмереть, но которое в условиях кап.окружения надо укреплять, пусть и как "пролетарское", "народное", в интересах гегемона, руководимого авангардом с передовой идеологией, и экономикой как базисом этого нового государства, которому пришлось для восстановления базиса допустить контролируемый капитализм.
однако уже через четыре года из-за слабости индустрии возник острый кризис обмена город-деревня с перспективой оставить город без еды, деревню без орудий, государство без армии, армию без оружия на фоне обострившейся грызни внутри большевитской верхушки.
этот кризис разрешил Сталин, установивший ценой более миллиона жизней (что не в укор ему, ибо история так и творится всегда и везде) личную вождистскую диктатуру, благодаря которой страна заметно окрепла, но не возникло ни новой служилой аристократии, место которой заняла парт.хоз бюрократия, ни новой династии, вместо которой правила парт.олигархия.
а вот интеллигенция, всегда метившая на место платоновских мудрецов, не только выжила не смотря на все репрессии, но и при Хрущеве-Брежневе прям расцвела, однако быстро уперлась в потолок потребления как материального, так и культурного, после чего образовала с частью парт.хоз и комсомол. бюрократии союз по конверсии власти в собственность, ибо никакая мировая революция уже не светила, проект нового человека оказался утопией, ОМУ грозило извести род людской, а массы народа чувствовали себя обманутыми, многожды не дождавшись обещанного царства свободы, справедливости и изобилия, будучи при этом все же соц.защищенными
Originally posted by
az118 at Лев Толстой, будучи аристократическим извращениемсамой сущности культуры на русской почве в Новое время и эпоху Просвещения, действительно являет собой зеркало - зеркало интеллигенции и разложения русской органики, включающую в т.ч. половую сферу, вершиной которой был Пушкин, завершивший русский Золотой Век, под напором европейского модерна и нелепых попыток поставить на место падающего дворянства абстракцию "народ", конкретизированную в образе "кухарок во главе государства", под водительством "пророков", "махатм" и прочих моральных "учителей", на деле освобождая место для буржуазии и космополитичной олигархии.
последний отголосок толстовства и гандизма - вчерашнее голосование в греческом парламенте, узаконевшее однополые "союзы" продолжая эстафету вашингтонских троцкистов в Белом Доме
"Стакан воды" герцогини Мальборо и "стакан воды" Авроры Дюдеван, подхваченный большевиками и леваками, орошают почву наступающего бесполого безвремения... против чего и нужны Калибры-НК, Ярсы и Балавы-М
Originally posted byaz118 at просвещенный обыватель
последний отголосок толстовства и гандизма - вчерашнее голосование в греческом парламенте, узаконевшее однополые "союзы" продолжая эстафету вашингтонских троцкистов в Белом Доме
"Стакан воды" герцогини Мальборо и "стакан воды" Авроры Дюдеван, подхваченный большевиками и леваками, орошают почву наступающего бесполого безвремения... против чего и нужны Калибры-НК, Ярсы и Балавы-М
Originally posted by
az118 at просвещенный обывательэто бюргер нового и новейшего времени, ставящий свой частный интерес в центр мироздания
особая разновидность обываетеля - это поздне- и пост- советский бюргер
русская интеллигенция (а другой почти не бывает) на роль интеллектуалов плохо тянет, она скорее озабочена не умом, а своей больной душой. Но сберегающий душу свою потеряет ее (Мф, 10. 39).
Однако первым интеллигентом (в дополнению к интеллектуализму) был видимо Сократ. и как и за что он кончил тоже видно. И его поначалу пылкий ученик Платон несомненно ошибался предлагая передать власть философам
Originally posted byaz118 at о служении, сословиях и "слугах народа"
особая разновидность обываетеля - это поздне- и пост- советский бюргер
русская интеллигенция (а другой почти не бывает) на роль интеллектуалов плохо тянет, она скорее озабочена не умом, а своей больной душой. Но сберегающий душу свою потеряет ее (Мф, 10. 39).
Однако первым интеллигентом (в дополнению к интеллектуализму) был видимо Сократ. и как и за что он кончил тоже видно. И его поначалу пылкий ученик Платон несомненно ошибался предлагая передать власть философам
Originally posted by
az118 at о служении, сословиях и "слугах народа"каждому по делам его.
а дело каждого - служить Богу согласно своему предназначению в мире.
- государь служит Небу
- муж служит государю
- жена служит мужу
и от честности (от которой честь) служения будет приговор на Страшном Суде.
ибо
потребность душевного служения Богу, Царю и народу должна быть у священников, каковые для того и предназначены - соединять людские души в Боге, учить и лечить их.
у других сословий свои формы служения - военно-духовная, торгово-материальная
а то "слуг народа" вне классических сословий после Реформации развелось немерянно как раз в результате деградации всех сословий, породившей в России феномен интеллигенции.
и главное - природа сущего "НАРОД" с Нового времени стала зыбкой, а термин спекулятвным у демагогов
Originally posted byaz118 at Об интеллигенции и литературе
а дело каждого - служить Богу согласно своему предназначению в мире.
- государь служит Небу
- муж служит государю
- жена служит мужу
и от честности (от которой честь) служения будет приговор на Страшном Суде.
ибо
потребность душевного служения Богу, Царю и народу должна быть у священников, каковые для того и предназначены - соединять людские души в Боге, учить и лечить их.
у других сословий свои формы служения - военно-духовная, торгово-материальная
а то "слуг народа" вне классических сословий после Реформации развелось немерянно как раз в результате деградации всех сословий, породившей в России феномен интеллигенции.
и главное - природа сущего "НАРОД" с Нового времени стала зыбкой, а термин спекулятвным у демагогов
Originally posted by
az118 at Об интеллигенции и литературеИнтеллигенция вначале была аръегардом уходящей аристократии, закатным сословием, разложение которого породило кислоту под названием "литература", втянувшую в свою кислотность все прочие сословия. Аристократия уходила в никуда. Не потому что ее согнали с ее места, а потому что ее место испарилось.
Все места имеют органический и технический аспекты.
Если господствует первый, имеем сословную систему. Как только начинает доминировать второй, места вырождаются вместе с сословиями при сохранении технической функциональности в силу формального технического равенства потенциальных исполнителей ролей (т.е. техничность делает исполнителей ролей тех.приложением к техн.местам с широкой взаимозаменяемостью, и не только в экономике, а практически везде).
Аръегард сначала прикрывал сам себя после дарованной вольности 1763 и особенно после соблазна Европой 1814 уйдя в поместья, где, будучи свободным от служения, от нечего делать начал интенсивно рефлексировать, занявшись писательством, ставшим его профессией и квазифункцией-квазислужением, но уже не государству и через это народу, а абстрактно-идеализированному монстру под тем же именем, дабы снять свой собственный невроз от отпадения от целого после своего "освобождения", и этим неврозом заражает все общество, которое и без этого нервротично в силу глубокой трансмутации, вызванной все той же модернизаций, подавляющей органичность во славу техничности.
Интеллигенция - плод этого всеобщего невроза, смягчающий его остроту и постоянно провоцирующего его, раскачивая качели гражданской войны
Служилое сословие, перестав быть служилым, стало литературным барством, породив интеллегентщину с больной рефлексией по поводу своей паразитарности, вовлекая в нее мещанство, и, тем самым, начало гражданскую войну еще 150 лет назад.
шестидесятники-XX лишь карикатурно повторили шестидесятников-XIX с поправкой на то, что их отцы делали ту самую революцию, продолжение которой их же и уничтожило. Это все та же литературшина.
Тут трагедия письменного слова, когда-то возникшего для обслуживания храмовых хозяйств. Знаки всегда тяготеют к знакам и подготавливают изменения, которых от них вначале не ждут, трансформируя Дом бытия в дом престарелых, а тот в дом инфантилов.
Филология деформирует "психологию", а та воспроизводит соответствующую себе филологию, переформатирующую первоначальную. В результате происходит масштабная деформация всей психосоциальной структуры вплоть до ее регресса с замещением на симулятивную. Филология не язык команд, хотя отчасти они в ней тоже есть. Это язык, формирующий способы (через установки в т.ч.) прежде всего восприятия и оценки у массового читателя. Филология создает обитель человеческого бытия и навыки ориентации в ней. Причем, бытие это транслокально, т.е. не ограничено рамками семьи или племени, где можно (и нужно) обойтись без филологии. А, коли так, то она и влияет на чел.бытие, опосредованно формируя мирочувствие и мироотношение, а через них и миродействие. Сама опосредованность может быть прямой (умение читать и понимать) или косвенной (через жрецов-толкователей).
В примере с Гоголем все просто. Он описал так, что ясно: это есть, но этого не должно быть, т.к. это - патология. А дальше сам собой вывод: раз это типичная патология, которой быть не должно, но которая не просто есть, но систематически (потому как типично) воспроизводится, надо что-то делать. А представление о том что и как зависит уже не только от автора (Гоголя) и общего фона, но и от (психо или социо)типа рецепиентов (Чернышевский, Герцен, Бакунин или Уваров), меняющих-развивающих филологическое поле дальше в разные стороны, подготавливая новый (до серебряного века и далее) урожай с него. Заметь: вначале вроде делать должен герой. Но затем герой, действуя в страдательной среде и не достигая цели, подвергается саморефлексии и сентиментизируется. Получаем две нисходящих фазы гуманизма. Пока не наступает застой. всеобщий собес и дом престарелых, взрываемый очередной волной рвущихся на волю и к власти деятелей, воспитанных Трифоновым или уже Марком Захаровым.
Интеллигенция не создала ни одного государства. но развалила многие.
Организовать она может только кружки или движения против власти, поскольку сама ее природа - рефлексия, мутное зеркало, - лишена воли к утверждающему единству, что делает интеллигенцию квазижречеством, возникшем из смешения больных остатков всех трех традиционных сословий, которое, будучи склонным к либерализму, причем часто к тотальному, действует на социум как кислота.
Все современные "демократические" новоделы восточной Европы интеллигентские по происхождению и абсолютно нежизнеспособны без Запада.
Посему интеллигенцию надо держать в узде, используя там, где это возможно, но власти не давать.
Есть только две силы (и типа), способные к государственному творчеству - олигархия, неизбежно рано или поздно становящаяся наднациональной в силу своей торговой сущности, и военно-духовная монархия.
Большевики тоже в общем были особой олигархией, пока Сталин немного и не надолго не очистил ВПК(б) от этого запаха и превратил партию временно в аналог ордена.
Originally posted byaz118 at Литература - онтологическое зло
Все места имеют органический и технический аспекты.
Если господствует первый, имеем сословную систему. Как только начинает доминировать второй, места вырождаются вместе с сословиями при сохранении технической функциональности в силу формального технического равенства потенциальных исполнителей ролей (т.е. техничность делает исполнителей ролей тех.приложением к техн.местам с широкой взаимозаменяемостью, и не только в экономике, а практически везде).
Аръегард сначала прикрывал сам себя после дарованной вольности 1763 и особенно после соблазна Европой 1814 уйдя в поместья, где, будучи свободным от служения, от нечего делать начал интенсивно рефлексировать, занявшись писательством, ставшим его профессией и квазифункцией-квазислужением, но уже не государству и через это народу, а абстрактно-идеализированному монстру под тем же именем, дабы снять свой собственный невроз от отпадения от целого после своего "освобождения", и этим неврозом заражает все общество, которое и без этого нервротично в силу глубокой трансмутации, вызванной все той же модернизаций, подавляющей органичность во славу техничности.
Интеллигенция - плод этого всеобщего невроза, смягчающий его остроту и постоянно провоцирующего его, раскачивая качели гражданской войны
Служилое сословие, перестав быть служилым, стало литературным барством, породив интеллегентщину с больной рефлексией по поводу своей паразитарности, вовлекая в нее мещанство, и, тем самым, начало гражданскую войну еще 150 лет назад.
шестидесятники-XX лишь карикатурно повторили шестидесятников-XIX с поправкой на то, что их отцы делали ту самую революцию, продолжение которой их же и уничтожило. Это все та же литературшина.
Тут трагедия письменного слова, когда-то возникшего для обслуживания храмовых хозяйств. Знаки всегда тяготеют к знакам и подготавливают изменения, которых от них вначале не ждут, трансформируя Дом бытия в дом престарелых, а тот в дом инфантилов.
Филология деформирует "психологию", а та воспроизводит соответствующую себе филологию, переформатирующую первоначальную. В результате происходит масштабная деформация всей психосоциальной структуры вплоть до ее регресса с замещением на симулятивную. Филология не язык команд, хотя отчасти они в ней тоже есть. Это язык, формирующий способы (через установки в т.ч.) прежде всего восприятия и оценки у массового читателя. Филология создает обитель человеческого бытия и навыки ориентации в ней. Причем, бытие это транслокально, т.е. не ограничено рамками семьи или племени, где можно (и нужно) обойтись без филологии. А, коли так, то она и влияет на чел.бытие, опосредованно формируя мирочувствие и мироотношение, а через них и миродействие. Сама опосредованность может быть прямой (умение читать и понимать) или косвенной (через жрецов-толкователей).
В примере с Гоголем все просто. Он описал так, что ясно: это есть, но этого не должно быть, т.к. это - патология. А дальше сам собой вывод: раз это типичная патология, которой быть не должно, но которая не просто есть, но систематически (потому как типично) воспроизводится, надо что-то делать. А представление о том что и как зависит уже не только от автора (Гоголя) и общего фона, но и от (психо или социо)типа рецепиентов (Чернышевский, Герцен, Бакунин или Уваров), меняющих-развивающих филологическое поле дальше в разные стороны, подготавливая новый (до серебряного века и далее) урожай с него. Заметь: вначале вроде делать должен герой. Но затем герой, действуя в страдательной среде и не достигая цели, подвергается саморефлексии и сентиментизируется. Получаем две нисходящих фазы гуманизма. Пока не наступает застой. всеобщий собес и дом престарелых, взрываемый очередной волной рвущихся на волю и к власти деятелей, воспитанных Трифоновым или уже Марком Захаровым.
Интеллигенция не создала ни одного государства. но развалила многие.
Организовать она может только кружки или движения против власти, поскольку сама ее природа - рефлексия, мутное зеркало, - лишена воли к утверждающему единству, что делает интеллигенцию квазижречеством, возникшем из смешения больных остатков всех трех традиционных сословий, которое, будучи склонным к либерализму, причем часто к тотальному, действует на социум как кислота.
Все современные "демократические" новоделы восточной Европы интеллигентские по происхождению и абсолютно нежизнеспособны без Запада.
Посему интеллигенцию надо держать в узде, используя там, где это возможно, но власти не давать.
Есть только две силы (и типа), способные к государственному творчеству - олигархия, неизбежно рано или поздно становящаяся наднациональной в силу своей торговой сущности, и военно-духовная монархия.
Большевики тоже в общем были особой олигархией, пока Сталин немного и не надолго не очистил ВПК(б) от этого запаха и превратил партию временно в аналог ордена.
Originally posted by
az118 at Литература - онтологическое злоСмерть аристократии была смертью богов, неотделимых от аристократичности как таковой.
Аристократия была носителем этики, связывающей онтологические уровни, и эстетики, выражающей целостность социального и метасоциального бытия как единой судьбы, которая есть подлинная свобода -- возможность следовать своему пути-предназначению-служению, преодолевая препятствия словом, огнем или мечом -- волей и любовью.
И Запад трижды предал своего Бога...
Место аристократии начало испаряться после указа Петра III о вольности дворянской.
Пушкин уже нес эту отраву, но он был больше чем литератор.
Не всякое письменное творчество есть литература.
Подлинная поэзия не литература.
поэзия являет бытие природы-лона и сущности
через присущность к ней индивида-героя - ее сына.
литература - симптом экзистенциального кризиса,
распада ткани бытия, рефлексия, ведущая лишь
к углублению и развитию кризиса.
превращение героя из действующего лица предания
в персонаж лит.произведения, т.е. из эллина в
латинизированного гражданина поздней античности,
в персону, рефлексирующюю вслед за автором,
есть дегероизация и деградация.
Лирическая (апполоническая, мусическая от лиры)
поэзия, восходящая к ритуалу, хранящему и воспроизводящему
некий порядок и строй, единящий бытие, и потому часто
в самом деле часто беспредметная, есть поэзия души
и, стало быть, скорее женская и не героико-эпическая,
Последняя по сути являет дух как мужское начало,
исходящее из женского и часто ориентированное
либо на преодоление женского порядка как локального
и утверждения порядка мужского, транслокального,
либо на восстановление порядка попранного,
по воле судьбы, которой подчиненны сами боги.
Преодолевая судьбу, герой ей служит,
утверждая высшее бытие, а его судьба
отражается в лирике.
в лирической поэзии действующее лицо
либо герой, но с акцентом не на его подвиги,
а на переживания автора по поводу героя
(плач, тоска по ушедшему на битву, его ожидание,
радостное или горестное и т.д.) и его судьбы,
либо вообще не герой, а лирический персонаж,
переживающий или созерцающий душевно явления
бытия - природы или собственной души.
автор может быть героем либо как лицо-участник
эпоса и товарищ главного героя, либо как автор
в условиях когда само написание и исполнение
лирической поэмы опасно для жизни его и его близких.
например, при гонениях на древность, любое повествование
о тех событиях с упоминанием старинных героев
иногда карается смертью.
факелы горят
янтарным медом льется
слава в чаши
и отражения холмов
в озерах нам мерцают
соберем земли
свои под синем небом
к ногам невесты
urease: Нельзя быть одновременно верующим человеком и интеллигентом.
Интеллигенция — порождение безбожия, в лучшем случае, сектанства.
В России интеллигенция узурпировало место, которое марксисты «освободили» от веры. Она стала самопроизводящимся идолом псевдопросвещения.
Русская и советская интеллигенция и современные сиреневолосые — это родственные души, сиреневолосые — это просто внуки Вознесенских и Бродских.
Не бывает верующей интеллигенции — я не верю, что д. Кураев верит. В лучшем случае он думает, что верит.
У душевно честных людей советского времени интеллигенция получила высокий статус в отсутствие веры. Как плацебо веры. Сотворили «добро» из того, что было.
После свержения дикой власти марксистов совершенно закономерно, что роль интеллигенции в пост-советском обществе значительно уменьшилась.
Аристократия была носителем этики, связывающей онтологические уровни, и эстетики, выражающей целостность социального и метасоциального бытия как единой судьбы, которая есть подлинная свобода -- возможность следовать своему пути-предназначению-служению, преодолевая препятствия словом, огнем или мечом -- волей и любовью.
И Запад трижды предал своего Бога...
Место аристократии начало испаряться после указа Петра III о вольности дворянской.
Пушкин уже нес эту отраву, но он был больше чем литератор.
Не всякое письменное творчество есть литература.
Подлинная поэзия не литература.
поэзия являет бытие природы-лона и сущности
через присущность к ней индивида-героя - ее сына.
литература - симптом экзистенциального кризиса,
распада ткани бытия, рефлексия, ведущая лишь
к углублению и развитию кризиса.
превращение героя из действующего лица предания
в персонаж лит.произведения, т.е. из эллина в
латинизированного гражданина поздней античности,
в персону, рефлексирующюю вслед за автором,
есть дегероизация и деградация.
Лирическая (апполоническая, мусическая от лиры)
поэзия, восходящая к ритуалу, хранящему и воспроизводящему
некий порядок и строй, единящий бытие, и потому часто
в самом деле часто беспредметная, есть поэзия души
и, стало быть, скорее женская и не героико-эпическая,
Последняя по сути являет дух как мужское начало,
исходящее из женского и часто ориентированное
либо на преодоление женского порядка как локального
и утверждения порядка мужского, транслокального,
либо на восстановление порядка попранного,
по воле судьбы, которой подчиненны сами боги.
Преодолевая судьбу, герой ей служит,
утверждая высшее бытие, а его судьба
отражается в лирике.
в лирической поэзии действующее лицо
либо герой, но с акцентом не на его подвиги,
а на переживания автора по поводу героя
(плач, тоска по ушедшему на битву, его ожидание,
радостное или горестное и т.д.) и его судьбы,
либо вообще не герой, а лирический персонаж,
переживающий или созерцающий душевно явления
бытия - природы или собственной души.
автор может быть героем либо как лицо-участник
эпоса и товарищ главного героя, либо как автор
в условиях когда само написание и исполнение
лирической поэмы опасно для жизни его и его близких.
например, при гонениях на древность, любое повествование
о тех событиях с упоминанием старинных героев
иногда карается смертью.
факелы горят
янтарным медом льется
слава в чаши
и отражения холмов
в озерах нам мерцают
соберем земли
свои под синем небом
к ногам невесты
urease: Нельзя быть одновременно верующим человеком и интеллигентом. Интеллигенция — порождение безбожия, в лучшем случае, сектанства.
В России интеллигенция узурпировало место, которое марксисты «освободили» от веры. Она стала самопроизводящимся идолом псевдопросвещения.
Русская и советская интеллигенция и современные сиреневолосые — это родственные души, сиреневолосые — это просто внуки Вознесенских и Бродских.
Не бывает верующей интеллигенции — я не верю, что д. Кураев верит. В лучшем случае он думает, что верит.
У душевно честных людей советского времени интеллигенция получила высокий статус в отсутствие веры. Как плацебо веры. Сотворили «добро» из того, что было.
После свержения дикой власти марксистов совершенно закономерно, что роль интеллигенции в пост-советском обществе значительно уменьшилась.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-02-20 04:59 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2025-11-07 10:25 am (UTC)Козлы не в переносном, а прямом смысле. С козлиной злопамятностью, бараньим упрямством, лезущие везде где не заперто и вытаптывающими всё что нельзя сожрать там, где они пролезли. И самое-то главное: попробуй такого козла выгони из огорода куда его когда то пустили!
И, к сожалению, исключения из этого правила либо те, кто и в среде шестидесятников был полу-изгоем (типа Евтушенко), либо те, кто просто не дожили до девяностых и не имели физической возможности ни "взять от жизни всё", ни как следует отругать Плебс™ за то, что он имеет наглость НЕ нести это самое Всё на блюдечке.