Андрей Игнатьев "Психология в 21-м веке"
Feb. 23rd, 2020 02:13 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Вопрос, коротко говоря, не в том, что такое психология, какова en gros мотивация к её изучению, в чём разница между психоанализом и другими школами психотерапии, чего реально стоит риторика её представителей и прочее такое, вопрос прежде всего в том, что такое из себя представляют сообщества (лидерства и клиентелы), возникающие вокруг популярного и влиятельного целителя? - потому что если это действительно криптотеократии, как я считаю, то понятным становится и роль психологии как источника дискурсивных ресурсов New Age, и развитие психотерапии как конгломерата личных школ, а не дисциплины, пусть даже технической, и эволюция психотерапии от персонального диалога к групповому тренингу, и хорошо узнаваемая риторика её лидеров, и многое другое уже по мелочам.
Интересно было бы, конечно, проследить эволюцию лидерств и клиентел, сложившихся вокруг какого-нибудь известного, но безвременно (до завершения миссии) ушедшего целителя (Б.Хеллингера, например, или Ф.Е.Василюка) в сторону культового сообщества, их расколы, ритуалы, которые обеспечивают их воспроизводство, или их святыни, не случайно где-то четверть моих былых студентов ушли работать именно в эту область.
Распространение и популярность таких сообществ, конечно, очень плохой симптом: в канун революции общество покрывается малыми крипто- и просто теократиями как лицо юноши или девушки прыщами в период пубертата."
Только это всё-таки не лидерство, а господство, для этого, конечно, надо партнёра чувствовать, где его/её отзывчивые места, когда готов поддаться и на что купиться, наверное, эмоциональный интеллект именно такая способность устанавливать и поддерживать отношения господства, сразу все становится на свои места. Совсем не про поиски выхода. Лапша на уши, как всегда. Ненавижу.
Собственно, редукция повседневной социальной рутины к отношениям господства и есть bellum omnium contra omnes, даже если subalterns безоружны, не стоит питать иллюзий.
Должен был бы, конечно, догадаться сразу: более властолюбивой публики, чем все эти психотерапевты и мозгоправы, не встречал, стало быть, если чем заняты, то прежде всего отношениями господства, иного просто не может быть.
Любимое развлечение психолога: обесценить партнёра по диалогу. С этого обычно начинается диалог: типа, знай, "терпила", своё место.
Отношения психотерапевта/консультанта и его/её клиентов определяет либо неформальное личное соглашение, которое их собственный добровольный страх и риск, либо формальный договор, в котором чётко прописаны права и обязательства сторон, а также санкции за их нарушение, разговоры же об этике только уловка, позволяющая уйти от дилеммы.
Собственно, и у психотерапевта "в законе" работают не столько хитрые приёмы и методы или, тем более, концепции, на которых они основываются, сколько setting, перформативный контекст, включая имя и репутацию, обстановку приёма, технику установления и поддержания раппорта, вообще эффективного контакта, отсюда, в частности, значение, которое современные психоаналитики придают переносу и контрпереносу, т.е. ассоциациям и проекциям, которые провоцирует партнёр, в этом отношении клиентела, которая складывается вокруг влиятельного психотерапевта, отличается от секты только риторикой и понтами.
Психология отличается от социологии не только по содержанию объяснительных моделей поведения, но и по своей прагматике: социология предполагает диагностику контекста, в котором замышляется и осуществляется действие, оставляя само это действие предметом свободного выбора, трезвого расчёта и вообще личным делом индивида, психология же с самого начала ориентирована на манипуляцию субъектами действия и предполагает интервенцию в их privacy, вследствие этого психика рассматривается как "чёрный ящик", или вместилище промежуточных переменных, связывающих стимул и реакцию, т.е. перемены в поведении индивида, эта незамысловатая схема всегда просвечивает через сколько угодно гуманитарную риторику, получая легитимацию в тех случаях, когда речь идёт о детях и больных, вот откуда давний устойчивый альянс психологии с медициной и педагогикой, отсюда же и аддикция, иначе не сказать, человека с подготовкой в данной области к поискам у ближнего кнопки, на которую следует нажать ради достижения нужного результата.
Есть такой анекдот: "- Больше всего на свете боюсь психологов и темноты. - Ну, психологов - это понятно, а темноты-то чего? - А кто ж его знает, сколько там психологов!"
Психология отделилась от философии благодаря контролируемому наблюдению и лабораторному эксперименту, которые всегда построены по схеме "если Х, то Y", где Х воздействие на "входе" в психику, а Y реакция на "стимул", т.е. перемены в поведении, Фрейд, если что, открыл бессознательное именно таким образом, в известной работе Фресса и Пиаже всякого такого полно.
Более того, это обычная схема действий психолога в контакте: первым делом он/она начинают искать "кнопку", нажимая\ на которую, можно манипулировать действиями партнёра.
Таким образом, психология - техническая дисциплина, а не научная.
Джелека Дель Джезу. Уверена, что диагностика контекста важнее, если надо действительно что-то изменить. Узлы сильные и слабые, как говорит один наш товарищ)) Нашел узел - развяжи или завяжи крепкий.
а психология всегда копается в следствиях и вытаскиввваает из этого ящика дефекты, но причина не меняется и дефекты появляются снова. уговорить себя жить с этими дефектами - смириться - не каждому под силу).
Да, аддикция неизлечима, пока пациент остаётся в том перформтивном контексте, в котором она возникла. Психотерапевт даже не констатирует причину иначе бы понимал, какой вред наносит вылеченным аддиктам, возвращая их в семью.
Коротко говоря, "искренность котёнка "мяу"", как гласит чья-то поговорка: чего бы психолог ни хотел и ни провозглашал, реально он/она заняты дрессировкой человека, самые ушлые это отлично понимают и не дают забыть.
Социология, конечно, по своей прагматике - формат стратегической разведки, безотносительно даже к тому, сознаёт ли это кто-нибудь или нет, поэтому представители дисциплины делятся на оперативников и аналитиков, первые собирают данные о текущей ситуации, обеспечивая её систематический мониторинг, вторые используют эти данные для выявления трендов, их рационализации, моделирования и прочего такого, смешивать и взбалтывать можно, путать не стоит.
Психология, тем более психотерапия таких задач, разумеется, не ставит, это диспозитив управления, т.е. инструментального действия, а не наблюдения или рефлексии о полученных данных.
Творческий кризис с одинаковым основанием можно рассматривать и как психологическую проблему, и как функцию социального контекста, в первом случае предполагается, что человек, которому помогли совладать с этой проблемой, разберётся с контекстом самостоятельно (гипотеза, которую опыт терапии аддикций отнюдь не подтверждает), во втором - что целенаправленная работа с контекстом сама по себе превосходная терапия, в чём не раз убеждался и я сам, и мои друзья.
Лучшая психотерапия, какую я знаю, это, конечно, занятие мелким бизнесом в сфере услуг, только оно позволяет сделать поиски себя самоокупаемым проектом.
Стратегическая рефлексия позволяет разобраться с собственными комплексами куда более основательно, нежели какая угодно психотерапия, но для этого надо идентифицировать задачу в контексте.
Конкретно для меня книга А.Эткинда "Хлыст" прежде всего обширный и детальный синопсис малых теократий, складывавшихся на периферии государственной церкви в канун революции 1917 года, панорама, которая показывает, до какой степени формирование и пролиферация этих теократий была процессом, если не прямо способствовавшим эрозии прежнего социального порядка, то, во всяком случае, свидетельствовавшим о его глубоком и необратимом кризисе.
Примерно такую же картину можно было наблюдать в канун "пуританской" революции 17 века: именно малые теократии способствовали как массовой эмиграции в Новый свет, обернувшейся созданием нового государства, так и революции, которая обеспечила переход суверенитета от монарха народному собранию, репрезентированному в политической практике как парламент.
В других, куда более основательно и глубоко секуляризованных обществах примерно эту же эпистемическую и социальную функцию выполняли субкультуры, возникавшие вокруг практик и доктрин психоанализа, оккультных идеологических учений или же альтернативных концепций педагогики.
Оксана Куропаткина. Про пуритан - очень точно. Туда же кладем квакерские и ранние баптистские общины. Крайне интересный момент - всякие лютеранские пиетистские теократии 18-19 вв., эмигрировавшие из Германии в США. То есть, выходит, кризис был не только в Англии. А стопы свои диссиденты направили дружно в Новый Свет.
Конечно, каждый случай эмиграции надо бы рассматривать отдельно, однако кризис, очевидно, был общеевропейским и разворачивался долго.
Пресловутая кушетка психоаналитика, как и площадка для тренингов или расстановок, в сущности - модификации "волшебной горы", такие же точно тотальные институты, т.е. устройства для исправления идентичности, как советское государство, обычная клиника, монастырь или какой-нибудь другой asylum, только что локальные и куда более комфортные, за это, собственно, и платят: после сессии вас отпускают домой, в частную жизнь, на свободу, на время, конечно, но кто считает
A propos, место, где находилось цыганское гетто в Гранаде, так и называется: Sacromonte, говорят, именно там возникло и оттуда распространилось cante flamenco.
Кафе, конечно, тоже asylum, но какого-то совершенно иного типа, нежели классические тотальные институты, человек идёт в кафе, пытаясь хоть на время вырваться из ашрама (или как там следует называть структуры закрытого типа).
Различие, вероятно, в том, что кафе с его укладом это "аквариум", т.е. сцена особого типа: человек оказывается на виду у всех, но в среде, принципиально отличной от окружающей, таковы, кстати, субкультуры вообще.
Городская здесь только морфология, структура же универсальна (с тех пор, как стали жить сёлами, а не семьями).
Долго не мог освоиться с выражением "личностный рост", пока не понял, что это модификация другого расхожего выражения, "развитие личности", т.е. заимствование из педагогики, действительно, психотерапевты в первую очередь мнят себя воспитателями и наставниками своих пациентов, уже потом специалистами, оказывающими платные услуги.
То есть, получается, что психотерапия - такая же идеократия (секуляризованная и модернизированная теократия), что и тоталитарное государство, только в масштабах клиентелы, пережиток концепций и практик воспитания "нового человека", каковых в начале прошлого века было множество.
Тут, конечно, самое место задаться вопросом о связях психотерапии, психоанализа и прочего такого, с одной стороны, с движением New Age, а с другой - с политической теорией марксизма как матрицы новейших теократий
Наряду с государственной идеократией марксистов параллельно ей существовали партикулярные идеократии Гурджиева, Рудольфа Штайнера, Фрейда, Юнга, Генона, наверное, ещё кого-то, кого сейчас не смог вспомнить, пытавшиеся решить одну и ту же задачу совладания с аномией и кризисом идентичности очень похожими средствами, если так, понятно, отчего между ними всеми складывались конкурентные отношения даже в тех случаях, когда статус концепций был несопоставим, а их синтез вполне возможен.
Концепция "здорового общества", которую предложил Фромм, или "открытого общества", которую изобрёл Карл Поппер, тоже, в общем, проекты идеократий, осуществление которых на практике непременно сопряжено с достаточно существенным объёмом надзора и контроля за повседневной жизнью.
Именитый психотерапевт на фейсбуке интересуется, от каких навыков и клише обыденного мышления должен избавиться психотерапевт на первом этапе своего профессионального становления? - думаю, лучше всего от химер, именуемых "совесть" и "здравый смысл", дальше пойдёт само.
То есть, как в языковедении (не путать с языкознанием), так и в психотерапии проблема одна и та же: экспертократия, директивный формат отношений между статусными знатоками вопроса и рядовыми пользователями, невозможность их диалога.
Психотерапия, конечно, никакая не терапия, это практика создания территории, даже хронотопа, в границах которого реализован какой-то альтернативный социальный порядок, вот как на курорте или в кафе, она никого ни от чего не лечит, но позволяет так называемому пациенту прийти в себя, оглядеться и принять какое-то решение.
Интервенция, соответственно, предполагает либо конкретный и специальный запрос со стороны пациента, либо наличие явной и непосредственной угрозы окружающим, в этом случае, однако, лучше всё-таки передать вопрос психиатру.
Иван Титаренко . Вообще я бы рассматривал эту тему с позиций все того же Лэйнга: «маргинальность как болезнь и преступление» и «психиатрическое лечение как наказание», а «лечение есть насильственное погружение человека в полусонное состояние с побочными неприятными эффектами» (якобы, чтобы не возникало привыкания, в начале психиатрии, когда использовали опий, кокаин и даже героин, такой установки еще не было). Мне один нарколог, когда я статью писал по теме, так сказал: больные должны страдать, нельзя облегчать «ломки» или давать лекарства, вызывающие эйфорию. Страдания запоминаются и больной начинает бояться наркотиков. Конечно, бред, но это почти официальная позиция советской, и наверное, современной наркологии (впрочем, не только советской).
Коротко говоря, психотерапия по своему внутреннему "номосу" и социальным функциям очень похожа на советское государство, каким оно было задумано: такой же точно "остров утопии", только поменьше размером и скорее архипелаг, гибрид диспозитивов, обеспечивающих убежище в перформативных контекстах кризиса и перевоспитание "ветхого человека" в соответствии с определённым экзистенциальным идеалом, очередное волшебное изменение милого, но хорошо узнаваемого лица.
Сколько могу судить, взрослые и умные психотерапевты с подготовкой и опытом работы психиатра в анамнезе это всё про своё ремесло как "архипелаг утопий" отлично понимают, оттого-то в дискуссию с такими, как я, не вступают.
Курорт в режиме all inclusive с одной стороны и концлагерь с другой являются экстремумами, между которыми осциллируют наши реальные living conditions, вследствие этого в самом общем случае нашу повседневную мотивацию определяет комбинация страха оказаться в концлагере и надежды выбраться-таки на курорт, именно эту комбинацию обычно называют упованием на лучшее будущее.
В терминах Лакана, если кому так удобнее, первое универсальный симптом, а второе такой же универсальный фантазм, воплощая который (в отпуску, в кафе, в кабинете психотерапевта или ещё где-нибудь), мы снимаем симптом, на время, конечно, вот как таблетками головную боль, но ведь и живы мы тоже не навсегда.
Эффективный транзит (революция, развод, суицид, эмиграция) предполагает выполнение двух условий: а) сильная негативная идентификация с действующим социальным порядком ("жить не могу в этой стране" или "...с этой женщиной"); в) достаточно сильная, чтобы создать мотивацию к действию, позитивная идентификация с каким-то "иным миром", всё равно - фантазматическим или реальным.
Недостаточность или вовсе отсутствие такой сдвоенной мотивации делает транзит неосуществимым практически: никто никуда не уезжает, никого не свергает, не разводится, не режет вены и вообще ничего реально не делает.
Актуальная цитата: "...Бизнес, построенный на доверии, в условиях нестабильности заканчивается плохо" (с) Марк Гринберг.
На доверии строятся только разводки и кидняки. Бизнес всегда строится на недоверии. Больше того - на паранойе. (с) Леонид Крутаков.
Когда-то знающий человек мне доходчиво объяснил, что хозяин - прежде всего инвестор, человек, который вкладывает либидо, деньги и власть в различного сорта проекты, обещающие какую-то выгоду (доход, например, или же повышение статуса), социальное амплуа хозяина предполагает способность распознавать такие проекты, наличие необходимых для этого ресурсов или доступ к их источнику и готовность заплатить, если проект обернётся неудачей.
Бывший советский человек, как правило, этими талантами не обладает (патологически не любит платить, например, чем даже гордится), вследствие чего пригоден только к амплуа прислуги, наёмного работника и делинквента, в лучшем случае рантье.
Перемены 1968 года были, конечно, революцией рантье.
Капитализм по Адаму Смиту и отечественным реформаторам конца 80-х предполагает, что социально активное большинство населения хозяева, капитализм по Марксу и его последователям - что наёмные рабочие или делинквенты, капитализм по теоретикам социального государства - что рантье.
То есть, существует ещё шестое, "внесистемное" социальное амплуа, это displaced person, stranger, аутсайдер, мигрант, термин "homo sacer" только описание этой фигуры в терминах правового статуса, а "пограничная личность" и его дериваты - устойчивых психических состояний и хабитуса.
Аргументация от образа жизни или его перемен ("теперь не те времена"), как правило, либо демагогия, либо результат основательной неотрефлектированной индоктринации ("brainwashing'а", попросту говоря), на самом деле образ жизни это репертуар отношений, инвариантных различиям в культуре, меняется только их морфология, и то непринципиально: не думаю, например, что в древнем Шумере мы бы обнаружили какой-нибудь такой образ жизни, которого бы не узнали.
Вообще говоря, этот репертуар не слишком обширен: знаю, даже наблюдал образ жизни прислуги, наёмного работника, делинквента, рантье и властителя, частным случаем которого является хозяин "бизнеса", каждый из них требует специфических талантов: можно быть толковым менеджером и никаким наёмным работником или хозяином, проблема бывшего советского человека обычно состоит в том, что он/она понятия не имеют, кто они такие.
Прислуга знакома с амплуа хозяина только с одной стороны: хозяин это человек, имеющий возможность отдавать распоряжения, которые приходится исполнять, поэтому в приватном общении распознаёт и воспроизводит прежде всего эту функцию, редуцируя к ней все прочие.
Знавал когда-то человека из "хорошей", что называется, семьи, который замечательно умел напомнить, кто именно тут прислуга.
В отношении к деньгам (точнее, их владельцам) человек либо хозяин, либо прислуга, для хозяина нормально нуждаться в деньгах, контролируя прислугу, для прислуги наоборот - контролировать деньги, подчиняясь хозяину, кошелёк обычно в руках у прислуги, которая за всё платит, хозяин только отдаёт приказы, собственно, конфликт между хозяином и прислугой возникает, когда деньги потрачены, а приказ не выполнен.
Bark Bark. Прислуга и хозяин добровольно ставят себя в определенные детерминированные социальные отношения, скрепленные договором. Все, что требуется от обоих - это корректное исполнение условий этого самого договора. Причем, переход на личные отношения, опять же по сути, нарушение договора.
А как быть с рантье? Насколько из много и чем характеризуются?
Пенсионеры, например, или человек, живущий с дохода от сдачи квартиры, или люди, живущие благотворительностью (вот как я отчасти), потом, существует ещё статусная рента: девушке, например, из "хорошей семьи" платят гонорар, существенно превышающий средние значения по отрасли, бывший советский человек, сформированный "экономикой дара", рантье по жизни, а не по случаю.
То есть, отношения в проекте складываются следующим образом: представьте себе (не умею публиковать рисунки, попробуйте сами) фигуру с переменной "проект" в центре и четырьмя позициями вокруг, "инвестор" и "менеджер" зависят от "проекта", который, в свою очередь, зависит от переменных "деньги" и "специалист", которые, в свою очередь, зависят как от "инвестора", так и от "менеджера", находящихся, как любые другие дублёры, в конкурентных позициях.
Если индивиды, которые находятся в соответствующих позициях, связаны только личными отношениями, т.е. какого-то договора, гарантирующего исполнение их взаимных обязательств, не существует, то специалист всегда рискует, что ему/ей попросту не заплатят, а инвестор, соответственно - что проект не будет реализован, деньги будут украдены менеджером или потрачены зря.
Договор предполагает ещё две переменных, "санкции" и "гарант", это усложняет общую конфигурацию отношений в проекте, но принципиально ничего в сказанном не меняет, тем более, что вовсе исключить личные отношения нельзя, особенно если в проекте участвуют представители.
Выяснилось, что в прошлый раз я ошибся, инициатором проекта является менеджер, а не инвестор, контекст, соответственно, выглядит иначе: в центре ситуации находится "менеджер", который зависит от "проект" и "инвестор", которые зависят от "деньги" и "специалист", которые зависят от "менеджер", т.е. это менеджер инициирует перемены, отдавая распоряжения специалисту и манипулируя деньгами, тогда как инвестор может только требовать у него отчёта.
Специалисты, в частности, остались либо "специалистами", т.е. наёмными работниками, ищущими ангажемента, либо сделались консильери, т.е. "прислугой", ищущей, к кому прилепиться, делинквенты и рантье не изменились вовсе, ну а реальных, "по жизни", инвесторов всегда немного.
Инвестор, коротко говоря, он же хозяин, он же правитель, это человек, у которого есть a dream, как однажды сказал М.Л.Кинг, желание, в исполнение которого этот человек готов "вложиться", т.е. потратить на это время, деньги, прану и "социальный капитал", именно для этого инвестор учреждает проект, т.е. предпринимает конкретные действия, направленные на воплощение помянутой a dream, так называемая карьера только частный случай проекта.
Другое дело, что партикулярные проекты обычно образуют достаточно сложную систему со своей иерархией, лидерами и элитами, в которую, конечно, ещё надо вписаться, большинство неудач обусловлено как раз ошибками в решении этой задачи.
Отношения хозяин/прислуга (или менеджер, который тоже прислуга, а не наёмный работник) диалектичны и конкурентны, об этом практически вся мировая литература, от полуфольклорного сборника "Граф Луканор" до "Швейка", конкретные исполнители ролей прислуги и хозяина всегда могут поменяться местами.
Двусмысленные отношения между Дживсом и Вустером возникают потому, что Дживс умнее и компетентнее, а у Вустера больше денег и власти, Вустер инициатор проектов и их инвестор, а Дживс только их исполнитель, Вустер хозяин, а Дживс прислуга, но это функциональный и психологический симбиоз, а не договор.
Забавно, что в сборнике новелл Хуана Мануэля "Граф Луканор" человека, являющегося конфидентом и "правой рукой" графа, зовут Патронио, намёк на реальный характер отношений между оруженосцем и его сеньором (вот как между "дядькой" Савельичем и юным Петрушей), т.е. между "прислугой" и "правителем" всегда личные отношения, которые вполне можно определить как симбиоз.
Жена, конечно, права, моего Il Secondo следует именовать "помощник", а не "прислуга", даже если по должности и функции этот человек слуга.
Патронио при графе, Лепорелло при доне Хуане Тенорио или Швейк при своём поручике - конфидент и "правая рука", т.е. "помошник", сюда же волшебные помошники в сказках.
Прочитал, что по понятиям древних тюрок "помощник" должен был последовать за умершим хозяином, обычай, однозначно свидетельствующий о наличии симбиоза личностей, а не просто отношений господства, такого же рода симбиоз, очевидно, ещё в пренатальный период возникает между матерью и ребёнком и полностью не исчезает никогда, тогда как издержки сепарации компенсирует выбор интимного партнёра.
Интересно было бы, конечно, проследить эволюцию лидерств и клиентел, сложившихся вокруг какого-нибудь известного, но безвременно (до завершения миссии) ушедшего целителя (Б.Хеллингера, например, или Ф.Е.Василюка) в сторону культового сообщества, их расколы, ритуалы, которые обеспечивают их воспроизводство, или их святыни, не случайно где-то четверть моих былых студентов ушли работать именно в эту область.
Распространение и популярность таких сообществ, конечно, очень плохой симптом: в канун революции общество покрывается малыми крипто- и просто теократиями как лицо юноши или девушки прыщами в период пубертата."
Только это всё-таки не лидерство, а господство, для этого, конечно, надо партнёра чувствовать, где его/её отзывчивые места, когда готов поддаться и на что купиться, наверное, эмоциональный интеллект именно такая способность устанавливать и поддерживать отношения господства, сразу все становится на свои места. Совсем не про поиски выхода. Лапша на уши, как всегда. Ненавижу.
Собственно, редукция повседневной социальной рутины к отношениям господства и есть bellum omnium contra omnes, даже если subalterns безоружны, не стоит питать иллюзий.
Должен был бы, конечно, догадаться сразу: более властолюбивой публики, чем все эти психотерапевты и мозгоправы, не встречал, стало быть, если чем заняты, то прежде всего отношениями господства, иного просто не может быть.
Любимое развлечение психолога: обесценить партнёра по диалогу. С этого обычно начинается диалог: типа, знай, "терпила", своё место.
Отношения психотерапевта/консультанта и его/её клиентов определяет либо неформальное личное соглашение, которое их собственный добровольный страх и риск, либо формальный договор, в котором чётко прописаны права и обязательства сторон, а также санкции за их нарушение, разговоры же об этике только уловка, позволяющая уйти от дилеммы.
Собственно, и у психотерапевта "в законе" работают не столько хитрые приёмы и методы или, тем более, концепции, на которых они основываются, сколько setting, перформативный контекст, включая имя и репутацию, обстановку приёма, технику установления и поддержания раппорта, вообще эффективного контакта, отсюда, в частности, значение, которое современные психоаналитики придают переносу и контрпереносу, т.е. ассоциациям и проекциям, которые провоцирует партнёр, в этом отношении клиентела, которая складывается вокруг влиятельного психотерапевта, отличается от секты только риторикой и понтами.
Психология отличается от социологии не только по содержанию объяснительных моделей поведения, но и по своей прагматике: социология предполагает диагностику контекста, в котором замышляется и осуществляется действие, оставляя само это действие предметом свободного выбора, трезвого расчёта и вообще личным делом индивида, психология же с самого начала ориентирована на манипуляцию субъектами действия и предполагает интервенцию в их privacy, вследствие этого психика рассматривается как "чёрный ящик", или вместилище промежуточных переменных, связывающих стимул и реакцию, т.е. перемены в поведении индивида, эта незамысловатая схема всегда просвечивает через сколько угодно гуманитарную риторику, получая легитимацию в тех случаях, когда речь идёт о детях и больных, вот откуда давний устойчивый альянс психологии с медициной и педагогикой, отсюда же и аддикция, иначе не сказать, человека с подготовкой в данной области к поискам у ближнего кнопки, на которую следует нажать ради достижения нужного результата.
Есть такой анекдот: "- Больше всего на свете боюсь психологов и темноты. - Ну, психологов - это понятно, а темноты-то чего? - А кто ж его знает, сколько там психологов!"
Психология отделилась от философии благодаря контролируемому наблюдению и лабораторному эксперименту, которые всегда построены по схеме "если Х, то Y", где Х воздействие на "входе" в психику, а Y реакция на "стимул", т.е. перемены в поведении, Фрейд, если что, открыл бессознательное именно таким образом, в известной работе Фресса и Пиаже всякого такого полно.
Более того, это обычная схема действий психолога в контакте: первым делом он/она начинают искать "кнопку", нажимая\ на которую, можно манипулировать действиями партнёра.
Таким образом, психология - техническая дисциплина, а не научная.
Джелека Дель Джезу. Уверена, что диагностика контекста важнее, если надо действительно что-то изменить. Узлы сильные и слабые, как говорит один наш товарищ)) Нашел узел - развяжи или завяжи крепкий.
а психология всегда копается в следствиях и вытаскиввваает из этого ящика дефекты, но причина не меняется и дефекты появляются снова. уговорить себя жить с этими дефектами - смириться - не каждому под силу).
Да, аддикция неизлечима, пока пациент остаётся в том перформтивном контексте, в котором она возникла. Психотерапевт даже не констатирует причину иначе бы понимал, какой вред наносит вылеченным аддиктам, возвращая их в семью.
Коротко говоря, "искренность котёнка "мяу"", как гласит чья-то поговорка: чего бы психолог ни хотел и ни провозглашал, реально он/она заняты дрессировкой человека, самые ушлые это отлично понимают и не дают забыть.
Социология, конечно, по своей прагматике - формат стратегической разведки, безотносительно даже к тому, сознаёт ли это кто-нибудь или нет, поэтому представители дисциплины делятся на оперативников и аналитиков, первые собирают данные о текущей ситуации, обеспечивая её систематический мониторинг, вторые используют эти данные для выявления трендов, их рационализации, моделирования и прочего такого, смешивать и взбалтывать можно, путать не стоит.
Психология, тем более психотерапия таких задач, разумеется, не ставит, это диспозитив управления, т.е. инструментального действия, а не наблюдения или рефлексии о полученных данных.
Творческий кризис с одинаковым основанием можно рассматривать и как психологическую проблему, и как функцию социального контекста, в первом случае предполагается, что человек, которому помогли совладать с этой проблемой, разберётся с контекстом самостоятельно (гипотеза, которую опыт терапии аддикций отнюдь не подтверждает), во втором - что целенаправленная работа с контекстом сама по себе превосходная терапия, в чём не раз убеждался и я сам, и мои друзья.
Лучшая психотерапия, какую я знаю, это, конечно, занятие мелким бизнесом в сфере услуг, только оно позволяет сделать поиски себя самоокупаемым проектом.
Стратегическая рефлексия позволяет разобраться с собственными комплексами куда более основательно, нежели какая угодно психотерапия, но для этого надо идентифицировать задачу в контексте.
Конкретно для меня книга А.Эткинда "Хлыст" прежде всего обширный и детальный синопсис малых теократий, складывавшихся на периферии государственной церкви в канун революции 1917 года, панорама, которая показывает, до какой степени формирование и пролиферация этих теократий была процессом, если не прямо способствовавшим эрозии прежнего социального порядка, то, во всяком случае, свидетельствовавшим о его глубоком и необратимом кризисе.
Примерно такую же картину можно было наблюдать в канун "пуританской" революции 17 века: именно малые теократии способствовали как массовой эмиграции в Новый свет, обернувшейся созданием нового государства, так и революции, которая обеспечила переход суверенитета от монарха народному собранию, репрезентированному в политической практике как парламент.
В других, куда более основательно и глубоко секуляризованных обществах примерно эту же эпистемическую и социальную функцию выполняли субкультуры, возникавшие вокруг практик и доктрин психоанализа, оккультных идеологических учений или же альтернативных концепций педагогики.
Оксана Куропаткина. Про пуритан - очень точно. Туда же кладем квакерские и ранние баптистские общины. Крайне интересный момент - всякие лютеранские пиетистские теократии 18-19 вв., эмигрировавшие из Германии в США. То есть, выходит, кризис был не только в Англии. А стопы свои диссиденты направили дружно в Новый Свет.
Конечно, каждый случай эмиграции надо бы рассматривать отдельно, однако кризис, очевидно, был общеевропейским и разворачивался долго.
Пресловутая кушетка психоаналитика, как и площадка для тренингов или расстановок, в сущности - модификации "волшебной горы", такие же точно тотальные институты, т.е. устройства для исправления идентичности, как советское государство, обычная клиника, монастырь или какой-нибудь другой asylum, только что локальные и куда более комфортные, за это, собственно, и платят: после сессии вас отпускают домой, в частную жизнь, на свободу, на время, конечно, но кто считает
A propos, место, где находилось цыганское гетто в Гранаде, так и называется: Sacromonte, говорят, именно там возникло и оттуда распространилось cante flamenco.
Кафе, конечно, тоже asylum, но какого-то совершенно иного типа, нежели классические тотальные институты, человек идёт в кафе, пытаясь хоть на время вырваться из ашрама (или как там следует называть структуры закрытого типа).
Различие, вероятно, в том, что кафе с его укладом это "аквариум", т.е. сцена особого типа: человек оказывается на виду у всех, но в среде, принципиально отличной от окружающей, таковы, кстати, субкультуры вообще.
Городская здесь только морфология, структура же универсальна (с тех пор, как стали жить сёлами, а не семьями).
Долго не мог освоиться с выражением "личностный рост", пока не понял, что это модификация другого расхожего выражения, "развитие личности", т.е. заимствование из педагогики, действительно, психотерапевты в первую очередь мнят себя воспитателями и наставниками своих пациентов, уже потом специалистами, оказывающими платные услуги.
То есть, получается, что психотерапия - такая же идеократия (секуляризованная и модернизированная теократия), что и тоталитарное государство, только в масштабах клиентелы, пережиток концепций и практик воспитания "нового человека", каковых в начале прошлого века было множество.
Тут, конечно, самое место задаться вопросом о связях психотерапии, психоанализа и прочего такого, с одной стороны, с движением New Age, а с другой - с политической теорией марксизма как матрицы новейших теократий
Наряду с государственной идеократией марксистов параллельно ей существовали партикулярные идеократии Гурджиева, Рудольфа Штайнера, Фрейда, Юнга, Генона, наверное, ещё кого-то, кого сейчас не смог вспомнить, пытавшиеся решить одну и ту же задачу совладания с аномией и кризисом идентичности очень похожими средствами, если так, понятно, отчего между ними всеми складывались конкурентные отношения даже в тех случаях, когда статус концепций был несопоставим, а их синтез вполне возможен.
Концепция "здорового общества", которую предложил Фромм, или "открытого общества", которую изобрёл Карл Поппер, тоже, в общем, проекты идеократий, осуществление которых на практике непременно сопряжено с достаточно существенным объёмом надзора и контроля за повседневной жизнью.
Именитый психотерапевт на фейсбуке интересуется, от каких навыков и клише обыденного мышления должен избавиться психотерапевт на первом этапе своего профессионального становления? - думаю, лучше всего от химер, именуемых "совесть" и "здравый смысл", дальше пойдёт само.
То есть, как в языковедении (не путать с языкознанием), так и в психотерапии проблема одна и та же: экспертократия, директивный формат отношений между статусными знатоками вопроса и рядовыми пользователями, невозможность их диалога.
Психотерапия, конечно, никакая не терапия, это практика создания территории, даже хронотопа, в границах которого реализован какой-то альтернативный социальный порядок, вот как на курорте или в кафе, она никого ни от чего не лечит, но позволяет так называемому пациенту прийти в себя, оглядеться и принять какое-то решение.
Интервенция, соответственно, предполагает либо конкретный и специальный запрос со стороны пациента, либо наличие явной и непосредственной угрозы окружающим, в этом случае, однако, лучше всё-таки передать вопрос психиатру.
Иван Титаренко . Вообще я бы рассматривал эту тему с позиций все того же Лэйнга: «маргинальность как болезнь и преступление» и «психиатрическое лечение как наказание», а «лечение есть насильственное погружение человека в полусонное состояние с побочными неприятными эффектами» (якобы, чтобы не возникало привыкания, в начале психиатрии, когда использовали опий, кокаин и даже героин, такой установки еще не было). Мне один нарколог, когда я статью писал по теме, так сказал: больные должны страдать, нельзя облегчать «ломки» или давать лекарства, вызывающие эйфорию. Страдания запоминаются и больной начинает бояться наркотиков. Конечно, бред, но это почти официальная позиция советской, и наверное, современной наркологии (впрочем, не только советской).
Коротко говоря, психотерапия по своему внутреннему "номосу" и социальным функциям очень похожа на советское государство, каким оно было задумано: такой же точно "остров утопии", только поменьше размером и скорее архипелаг, гибрид диспозитивов, обеспечивающих убежище в перформативных контекстах кризиса и перевоспитание "ветхого человека" в соответствии с определённым экзистенциальным идеалом, очередное волшебное изменение милого, но хорошо узнаваемого лица.
Сколько могу судить, взрослые и умные психотерапевты с подготовкой и опытом работы психиатра в анамнезе это всё про своё ремесло как "архипелаг утопий" отлично понимают, оттого-то в дискуссию с такими, как я, не вступают.
Курорт в режиме all inclusive с одной стороны и концлагерь с другой являются экстремумами, между которыми осциллируют наши реальные living conditions, вследствие этого в самом общем случае нашу повседневную мотивацию определяет комбинация страха оказаться в концлагере и надежды выбраться-таки на курорт, именно эту комбинацию обычно называют упованием на лучшее будущее.
В терминах Лакана, если кому так удобнее, первое универсальный симптом, а второе такой же универсальный фантазм, воплощая который (в отпуску, в кафе, в кабинете психотерапевта или ещё где-нибудь), мы снимаем симптом, на время, конечно, вот как таблетками головную боль, но ведь и живы мы тоже не навсегда.
Эффективный транзит (революция, развод, суицид, эмиграция) предполагает выполнение двух условий: а) сильная негативная идентификация с действующим социальным порядком ("жить не могу в этой стране" или "...с этой женщиной"); в) достаточно сильная, чтобы создать мотивацию к действию, позитивная идентификация с каким-то "иным миром", всё равно - фантазматическим или реальным.
Недостаточность или вовсе отсутствие такой сдвоенной мотивации делает транзит неосуществимым практически: никто никуда не уезжает, никого не свергает, не разводится, не режет вены и вообще ничего реально не делает.
Актуальная цитата: "...Бизнес, построенный на доверии, в условиях нестабильности заканчивается плохо" (с) Марк Гринберг.
На доверии строятся только разводки и кидняки. Бизнес всегда строится на недоверии. Больше того - на паранойе. (с) Леонид Крутаков.
Когда-то знающий человек мне доходчиво объяснил, что хозяин - прежде всего инвестор, человек, который вкладывает либидо, деньги и власть в различного сорта проекты, обещающие какую-то выгоду (доход, например, или же повышение статуса), социальное амплуа хозяина предполагает способность распознавать такие проекты, наличие необходимых для этого ресурсов или доступ к их источнику и готовность заплатить, если проект обернётся неудачей.
Бывший советский человек, как правило, этими талантами не обладает (патологически не любит платить, например, чем даже гордится), вследствие чего пригоден только к амплуа прислуги, наёмного работника и делинквента, в лучшем случае рантье.
Перемены 1968 года были, конечно, революцией рантье.
Капитализм по Адаму Смиту и отечественным реформаторам конца 80-х предполагает, что социально активное большинство населения хозяева, капитализм по Марксу и его последователям - что наёмные рабочие или делинквенты, капитализм по теоретикам социального государства - что рантье.
То есть, существует ещё шестое, "внесистемное" социальное амплуа, это displaced person, stranger, аутсайдер, мигрант, термин "homo sacer" только описание этой фигуры в терминах правового статуса, а "пограничная личность" и его дериваты - устойчивых психических состояний и хабитуса.
Аргументация от образа жизни или его перемен ("теперь не те времена"), как правило, либо демагогия, либо результат основательной неотрефлектированной индоктринации ("brainwashing'а", попросту говоря), на самом деле образ жизни это репертуар отношений, инвариантных различиям в культуре, меняется только их морфология, и то непринципиально: не думаю, например, что в древнем Шумере мы бы обнаружили какой-нибудь такой образ жизни, которого бы не узнали.
Вообще говоря, этот репертуар не слишком обширен: знаю, даже наблюдал образ жизни прислуги, наёмного работника, делинквента, рантье и властителя, частным случаем которого является хозяин "бизнеса", каждый из них требует специфических талантов: можно быть толковым менеджером и никаким наёмным работником или хозяином, проблема бывшего советского человека обычно состоит в том, что он/она понятия не имеют, кто они такие.
Прислуга знакома с амплуа хозяина только с одной стороны: хозяин это человек, имеющий возможность отдавать распоряжения, которые приходится исполнять, поэтому в приватном общении распознаёт и воспроизводит прежде всего эту функцию, редуцируя к ней все прочие.
Знавал когда-то человека из "хорошей", что называется, семьи, который замечательно умел напомнить, кто именно тут прислуга.
В отношении к деньгам (точнее, их владельцам) человек либо хозяин, либо прислуга, для хозяина нормально нуждаться в деньгах, контролируя прислугу, для прислуги наоборот - контролировать деньги, подчиняясь хозяину, кошелёк обычно в руках у прислуги, которая за всё платит, хозяин только отдаёт приказы, собственно, конфликт между хозяином и прислугой возникает, когда деньги потрачены, а приказ не выполнен.
Bark Bark. Прислуга и хозяин добровольно ставят себя в определенные детерминированные социальные отношения, скрепленные договором. Все, что требуется от обоих - это корректное исполнение условий этого самого договора. Причем, переход на личные отношения, опять же по сути, нарушение договора.
А как быть с рантье? Насколько из много и чем характеризуются?
Пенсионеры, например, или человек, живущий с дохода от сдачи квартиры, или люди, живущие благотворительностью (вот как я отчасти), потом, существует ещё статусная рента: девушке, например, из "хорошей семьи" платят гонорар, существенно превышающий средние значения по отрасли, бывший советский человек, сформированный "экономикой дара", рантье по жизни, а не по случаю.
То есть, отношения в проекте складываются следующим образом: представьте себе (не умею публиковать рисунки, попробуйте сами) фигуру с переменной "проект" в центре и четырьмя позициями вокруг, "инвестор" и "менеджер" зависят от "проекта", который, в свою очередь, зависит от переменных "деньги" и "специалист", которые, в свою очередь, зависят как от "инвестора", так и от "менеджера", находящихся, как любые другие дублёры, в конкурентных позициях.
Если индивиды, которые находятся в соответствующих позициях, связаны только личными отношениями, т.е. какого-то договора, гарантирующего исполнение их взаимных обязательств, не существует, то специалист всегда рискует, что ему/ей попросту не заплатят, а инвестор, соответственно - что проект не будет реализован, деньги будут украдены менеджером или потрачены зря.
Договор предполагает ещё две переменных, "санкции" и "гарант", это усложняет общую конфигурацию отношений в проекте, но принципиально ничего в сказанном не меняет, тем более, что вовсе исключить личные отношения нельзя, особенно если в проекте участвуют представители.
Выяснилось, что в прошлый раз я ошибся, инициатором проекта является менеджер, а не инвестор, контекст, соответственно, выглядит иначе: в центре ситуации находится "менеджер", который зависит от "проект" и "инвестор", которые зависят от "деньги" и "специалист", которые зависят от "менеджер", т.е. это менеджер инициирует перемены, отдавая распоряжения специалисту и манипулируя деньгами, тогда как инвестор может только требовать у него отчёта.
Специалисты, в частности, остались либо "специалистами", т.е. наёмными работниками, ищущими ангажемента, либо сделались консильери, т.е. "прислугой", ищущей, к кому прилепиться, делинквенты и рантье не изменились вовсе, ну а реальных, "по жизни", инвесторов всегда немного.
Инвестор, коротко говоря, он же хозяин, он же правитель, это человек, у которого есть a dream, как однажды сказал М.Л.Кинг, желание, в исполнение которого этот человек готов "вложиться", т.е. потратить на это время, деньги, прану и "социальный капитал", именно для этого инвестор учреждает проект, т.е. предпринимает конкретные действия, направленные на воплощение помянутой a dream, так называемая карьера только частный случай проекта.
Другое дело, что партикулярные проекты обычно образуют достаточно сложную систему со своей иерархией, лидерами и элитами, в которую, конечно, ещё надо вписаться, большинство неудач обусловлено как раз ошибками в решении этой задачи.
Отношения хозяин/прислуга (или менеджер, который тоже прислуга, а не наёмный работник) диалектичны и конкурентны, об этом практически вся мировая литература, от полуфольклорного сборника "Граф Луканор" до "Швейка", конкретные исполнители ролей прислуги и хозяина всегда могут поменяться местами.
Двусмысленные отношения между Дживсом и Вустером возникают потому, что Дживс умнее и компетентнее, а у Вустера больше денег и власти, Вустер инициатор проектов и их инвестор, а Дживс только их исполнитель, Вустер хозяин, а Дживс прислуга, но это функциональный и психологический симбиоз, а не договор.
Забавно, что в сборнике новелл Хуана Мануэля "Граф Луканор" человека, являющегося конфидентом и "правой рукой" графа, зовут Патронио, намёк на реальный характер отношений между оруженосцем и его сеньором (вот как между "дядькой" Савельичем и юным Петрушей), т.е. между "прислугой" и "правителем" всегда личные отношения, которые вполне можно определить как симбиоз.
Жена, конечно, права, моего Il Secondo следует именовать "помощник", а не "прислуга", даже если по должности и функции этот человек слуга.
Патронио при графе, Лепорелло при доне Хуане Тенорио или Швейк при своём поручике - конфидент и "правая рука", т.е. "помошник", сюда же волшебные помошники в сказках.
Прочитал, что по понятиям древних тюрок "помощник" должен был последовать за умершим хозяином, обычай, однозначно свидетельствующий о наличии симбиоза личностей, а не просто отношений господства, такого же рода симбиоз, очевидно, ещё в пренатальный период возникает между матерью и ребёнком и полностью не исчезает никогда, тогда как издержки сепарации компенсирует выбор интимного партнёра.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-02-23 11:15 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Психология (https://www.livejournal.com/category/psihologiya?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team