Торговая олигархия и сословное общество
Feb. 24th, 2020 08:34 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Вот опять. Хороший и умный человек - а туда же. "Непреодолимость сословных границ". Запомните же, наконец: если границы непреодолимы - значит, они не сословные, а кастовые. Смысл сословности как раз в том, что на границах сословий стоят своего рода демоны Максвелла, пропуская вверх только самое сильное и динамичное.
А эффективность функционирования элиты - т.е. в конечном итоге, эффективность общества в целом - определяется отнюдь не легкостью преодоления верхней границы, а наоборот - неизбежностью выпадения за нижнюю границу старых обессилевших родов. В Российской империи лифт вверх работал лучше, чем где бы то ни было в Европе. Еще в начале царствования Николая Павловича 2% офицерского корпуса составляли бывшие солдаты - и дальше этот процент возрастал чуть ли не экспоненциально. Но даже стартовые 2% - это очень много, в Британии, например, в ту же эпоху он составлял менее 0,5% - и в дальнейшем рост был незначительным. Но в Британии, пусть и со скрипом, но более или менее работал лифт и в противоположном направлении - и оказалось, что это куда важнее. В России же понижающий лифт был сломан еще Петром Алексеевичем - и всего два века спустя накопившаяся в верхах дрянь и гниль сделала гибель Империи неизбежной." Армен Асриян.
"И, чтобы два раза не вставать - прекратите, пожалуйста, называть "сословным" навязываемое сегодняшними верхами общественное устройство. Во все века торговые олигархии мечтали об имитации сословного общества - получить права господствующих сословий, но избежать сопутствующих обязательств. Но мечтать они могли сколько угодно - а в глазах окружающих городской нобилитет оставался четко отделенным от дворянства. И только гигантская провокация с якобы возрождением общественного устройства полудикарских греческих полисов позволила торговцам сломать сословный механизм по всей Европе.
Разумеется, без активного участия окончательно выродившихся дворянства и аристократии этот номер бы не прошел - но для них "демократия" стала абсолютной гарантией ("окончательная бумажка! броня!") того, что понижающих лифтов больше не будет. Бывшая аристократия растворилась в тенях, спряталась под масками экспертов, советников, консультантов, предоставив торговцам возможность красоваться на авансцене - но продолжая оказывать решающее воздействие на принятие решений...
А сегодня, по истечении двухвекового подготовительного "демократического" периода, ростовщики и менялы желают узаконить свое кастовое паразитическое положение, и "сословность" в их понимании стала таким же симулякром, каким до сих пор была "демократия". Не надо вестись на вокзальную цыганскую разводку. Однажды ведь уже повелись - что, лучше вам от этого стало? Только их "сословности" может противостоять не издохшее чучелко "демократии", а только сословность подлинная, с четкими правами и обязанностями. И, разумеется, с неразрушимой автоматикой социальных лифтов в обоих направлениях.
ps Когда дворяне в XV-XVI выписывались в крестьяне - они от этого не превращались в мусор. Просто налагаемые сословной принадлежностью обязательства казались им чрезмерными - и они уходили туда, где баланс прав и обязанностей представлялся им более приемлемым."
Андрей Фурсов. Операция прогресс
"Формирующимся постфеодальным олигархиям XVI–XVII вв. античный олигархический строй был ближе средневекового. В этом плане миф об «Античности», созданный Возрождением, во-первых, носил не столько культурный, сколько социально-политический характер, а во-вторых, выполнял в социальной борьбе XV–XVII вв. ту функцию, которую с конца XVIII в. стал выполнять миф о прогрессе. Эти два мифа связаны друг с другом и выступают как последовательные стадии в борьбе за создание нового неэгалитарного привилегированного общества и отсечение от общественного пирога значительных сегментов населения позднесредневекового социума, которым «моральная экономика» феодализма гарантировала определенные права, в том числе и право на выживание.
Капитализм заменил моралэкономию политэкономией, прочертил прямую (и фальшивую) линию к Античности (прямо как идеологи конца советской эпохи — линию от перестройки к «оттепели», минуя брежневизм, из которого эта перестройка выросла, и к НЭПу). Кстати, и петровские реформы, и НЭП, и перестройка объективно выполняли для соответствующих господствующих групп в России и СССР ту же роль, что и капитализм в Западной Европе XVI–XVIII вв.: сохранение привилегий максимально большей части верхушки, отсечение от общественного пирога расширившейся середины общества и перераспределение части «демократического богатства» путем превращения ее в «богатство олигархическое». Естественно, все это происходило под лозунгами прогресса, который должен был скрыть регресс в отношении положения огромных слоев и представить его как издержки прогресса, а не как его следствие и источник одновременно. Ту же функцию на современном Западе выполняет неолиберальная глобализация.
В упрощенческой интерпретации идеи прогресса — лишь как секуляризации христианских представлений о Будущем — упускается из виду и девальвация Будущего, и поворот от него к Настоящему (в Прошлое), которые имманентны идее прогресса, встроены в нее, и разрыв связи между Будущим и Вечностью, Временем и Вечностью, и подмена будущим (в виде усовершенствованного настоящего) Вечности, то есть Временем — Вечности, а следовательно, полное вынесение Вечности за пределы социального времени. Идея прогресса — это прощание Запада с Вечностью."
Тёмные века (smirnoff_v)
"Многие метры, такие как Фернан Бродель или Карл Поланьи, обоснованно утверждали, что начиная с эпохи, когда мотивом труда стала прибыль, трудящийся человек стал работать существенно больше. Индустриальная эпоха, взирая на прошедшее, анахронизировала, судя по себе. Сама работая не покладая рук день за днем и год за годом, она такую же модель труда прилагала к средневековому крестьянину – а ведь стоит взглянуть лишь на количество праздников и выходных этого крестьянина. Ритм его работы есть ритм природы. В одно время от зари до зари, а потом подремывая и т.д.
Рабство же в такой особой форме как «говорящее орудие» есть крайне локальный и во временном и в пространственном смысле отрезок, связанный с бурными римскими завоеваниями. А так он не выгоден и в реальности рабство, это совсем не тот институт, которой в форме «ужас, ужас» описал век просвещения.
Так что не выдумывайте про ад, в котором обреталось большинство населения. Это фантазия нового времени, выдуманная для оправдания себя, для оправдания «сатанинской мельницы» (и с чего это так называли промышленность вчерашние крестьяне, которые не разгибаясь, на клочке…)."
Отрицательный отбор (smirnoff_v)
"Инициатором костров инквизиции была интеллигенция, создавшая рафинированную городскую культуру. С высот этой рафинированной культуры народная культура им показалась низменной, а, поскольку в ту эпоху все идеи получали религиозную оболочку, и своя культура осознавалась как строго религиозная, то народная виделась с явной помесью чертовщины (элементов язычества и правда было немало). Вот тут и началось – в основном женщин жгли. В то же время как обычно интеллигенция делилась на группировки, и членам чужих группировок так же доставалось – вот так жгли тех, о ком сейчас удосуживаются всплакнуть, как о жертвах мракобесия. Не было, с одной стороны церковь и агрессивное быдло, а с другой страдающая интеллигенция. Церковь в лице сравнительно высоких чинов была частью интеллигенции, и весьма существенной. Им противостояло крестьянское население и деревенский священник – невежественный, склонный к греху, но близкий к народу."
Фёдор Лисицын - Новое время
>В Средневековье социальная структура общества была сложнее и интереснее. В Новое время происходит какое то упрощение и унификация, все переходят на один язык, государством спонсируемая ассимиляция, вместо разнообразных корпораций со своими привилегиями - классы, вместо местного законодательства и самоуправления - централизация и "единое правовое поле".
Есть такое - вообще начиная со средневековья человеческие взаимотношения в рамках социума непрерывно подвергаются именно деградациии. Раньше человек "среднего класса" :-) имел "малую" (свою) и "большую" (родственники) семью был обязательно членом церковного прихода, какого нибудь братства или коллегии, приходы тоже имели свое объединение, по профессии входил в какой либо цех или организацию и так далее. Потом осталось только семья и сразу государство, а теперь и семья трезщит.
В общем да - унификация человеческого стада чисто Рим после Каракаллы :-) Конец 20 века от этого.
>Кстати да - смотришь современные книжки по средним векам, так подчеркивание, что кроме вертикальных связей, вассалитетов там, епископатов-приходов, есть горизонтальные связи цехов, компаньонажей... Да еще и семейные - получалась добротная социальная ткань, не ряднинка какая, а атлас.
Поэтому кстати средневековые общины и переживали такие бедствия вроде пожаров целых городов, всяческие моры с вымиранием четверти-три четверти населения, войны - от которых современное общество откатиться даже не на уровень Сомали а ниже... Именно социальная ткань.
Свобод на бытовом уровне как раз больше при авторитаризме и абсолютизме, а чем больше либерализма, тем больше заборов, шлагбаумов, ЧОПов и прочих сторожевых собак на охране частной собственности.
Скажем, во времена ярого абсолютиста Людовика 14 го , в Королевский дворец в Версале имел право зайти ЛЮБОЙ - единственное что требовалось - чистая одежда (в грязном приходить было запрещено)
Да что бы просто войти в приемную дворца - надо было выстоять очередь - но право имел любой. Крестьянин, монах, солдат, иностранец - кто угодно. А по парку побродить даже очередь не требовалась... (что не отменяло скажем совершенно не иллюзорных заговоров против короля-Солнце, но все одно - не пускать народ к королю НЕЛЬЗЯ, даже в голову не приходит).
И мы можем себе представить такую идилию в современном либеральном мире :-)
Либерализм хорош либо в небольших общинах либо при негораниченных ресурсах - когда есть куда расширяться. При константном ресурсе - тот кто первый себе урвет "при свободном творчестве" то он это сделает за счет остальных. Почему либерализм в США второй половины 19-первой половины 20 века был такой образцовый - всегда был "фронтир", "дикий запад", "торговая экспансия" - куда расширяться. При наличии такой возможности либерализм хорош. При отсутствии превращается во власть олигархии или даже олигополий.
Насчет больше свобод в быту вам уже заметили. При "коммунистической диктатуре" я ребенком дошкольником пропадал во дворе и мог идти куда хочу и делать что хочу без какого либо присмотра (ну в рамках запрещений от родителей - на обед приходить, сильно не вымазываться и т.п. все в пределах разумного) - сейчас вы выпустите 5-6 летнего ребенка в москве играть во двор на целый день?
Вот уж поле для свободного развития личности ВНЕ СОЦИУМА. :-)
Модерн идет против антропологических завязок человека (цикличность (маршрут стаи антропоидов по сбору хавчика), чередование активности и покоя (пожрали лежим, жрать надо работаем) и т.п. В общем ломает нас сейчас истинно об колено. Отдыхать мы то же разучились. Кстати все эти средневековые карнавалы и простые селянские праздники до полного изумления - они именно система ПРАВИЛЬНО отдохнуть и перезагрузиться перед новым циклом работ. Отлично работают для физического труда и страшно вредят умственному. Каковой для человека извращение недавнего времени.
Модерн это удовлетворение собственного гедонизма за чужой счет.
Переход от индивидуальной мастерской к конвееру. Мы вместо повышения навыков работника разбиваем техпроцесс на кучу простых и легкоформализуемых операций. Получаем огромный профит в эффективности и экономический эффект, но теряем в необходимости работать головой. В общем еще один шаг к вселенскому улью с немногими интелектуалами и рабочими с атрофированным мышлением.
Утеря навыков работы с большими коллективами ведёт к примитивизации социальных отношений, фрагментации и ксенофобии.
Атомизация общества и полное нарушение социальных связей. Умерли "заводы" - умирают "дворы", коллективы соседей и т.п. Я еще рос и развивался ребенком на улице в компании как сверстников так и имея примеры чуть более старших и чуть более младших - нормальный социум. Сейчас же ребенок - это дорогая птичка в дорогой клетке. В общем был бы флотским поднял бы сигнал "Ваш курс ведет к опасности".
На первых порах будет искуственное "питалище муз и чувств" думаю - этакий аналог Афин в древнем мире УЖЕ достаточно (как не странно интелектуальная среда в 30-40 тыс человек уже вполне будет работать, а это легко позволить элитам).
Заповедничек для выращивания сливок общества на Капри, привет Тиберию :-)
Понятно что система за несколько поколений протухнет - и далее либо деградация до выполнения типовых операций и конец концов когда выполнения типовых операций будет уже недостаточно, либо заморозка в виде как вы верно заметили воссоздания КАСТОВОГО общества.
В отсутствие экономических потрясений и строгом регулировании демографических циклов касты смогут продержаться неограниченно долго. До исчерпания доступных ресурсов."
Немецкий романтизм
"Романтизм был порожден освободительным движением народных масс, пробужденных французской революцией, борьбой против феодализма и национального гнета и в то же время - разочарованностью широких общественных слоев в результатах этой революции и капиталистического прогресса в целом. В отличие от просветителей, горячо веривших в безусловность исторического прогресса, романтики видели преимущественно теневую, негативную сторону капиталистического развития. Их творчество было проникнуто протестом против угнетения и политической реакции, поисками новых идеалов, которые приобретали в условиях того времени утопический характер. Так они идеализировали средневековье как период, когда якобы господствовала "чистая вера в бога", традиция, в которой они видели оплот против революционных потрясений и преобразований. По вопросу о генезисе феодализма они, как правило, придерживались германистических взглядов, принимавших у них националистическую окраску: феодализм и торжество христианства в средние века они считали проявлением германского "народного духа". Общее у всех романтиков - интерес к судьбе простого народа, к народной культуре, фольклору и традиции (особенно правовой), поэтому они много сделали и для конкретного изучения истории средних веков. Их работы часто неприемлемы с точки зрения методологии, но они, в то же время, подлинный кладезь премудрости. Именно романтики положили начало изучению народного менталитета и культуры вообще. Многие современные историки, по сути, всего лишь продолжают их линию. Так называемые реакционные романтики именовали средневековую историю золотым веком человечества, ибо тогда господствовало религиозное мировоззрение, а, следовательно, существовала высокая мораль. Для них это был "золотой век" мира и социальной гармонии, освященный "гением христианства" (Ф. Шатобриан)
Здесь имеет смысл привести и слова основателя романтического направления в литературе Германии барона Гарденберга, известного под псевдонимом Новалис (1772 - 1801): "инсургенты, которые назывались протестантами в союзе с . филологией и рациональной библейской экзегезой лишили Европу бога и подняли разум в ранг евангелистов". Ему вторил и развивал его идеи в своих многочисленных произведениях литератор, публицист и философ Фридрих Шлегель (1772 - 1829). Исходным пунктом и лейтмотивом всех его сочинений является лозунг "Возвращение к порядку!": "просвещенный народ, вся энергия которого уходит на мыслительную деятельность, утрачивает вместе с темнотою и свою силу, и тот принцип варварства, который является основой всего великого и прекрасного".
В своей "Философии истории" Шлегель следующим образом обозначает значение средних веков: "Простой обзор средневековой истории, даже если он содержит только немногие живые характерные черты, свидетельствует о неистощимом богатстве средних веков, и этот простой обзор будет достаточен, чтобы убедить нас в том, что тогда боролись великие характеры, каких не было ни в какой другой исторический период, боролись важные интересы, высокие мотивы, возвышенные идеи и чувства; что таким образом в так называемой анархии средних веков заключено было исключительное богатство жизни и замечательнейшие стремления, что здесь открываются в большом количестве божественные следы сверхчеловеческого могущества. В то же время, чем больше и глубже проникаешь в эту эпоху, тем более убеждаешься в том, что в средневековом государстве не меньше, чем в средневековой церкви, все прекрасное и великое вытекало из христианства и из чудесной силы господствующего религиозного чувства.
Романтизм произвел в отношении средних веков поворот на 180 градусов по сравнению с гуманистами. В качестве примера можно привести взгляды немецких историков так называемой исторической школы права. Крупнейшими представителями ее являются основатель этого направления профессор Геттингенского университета Густав Гуго (1764 - 1844), профессор Берлинского университета Фридрих Карл фон Савиньи (1779 - 1861) и историк права, профессор ряда немецких университетов Карл Фридрих Эйхгорн. Основные принципы этой школы хорошо изложены у Савиньи и Эйхгорна. Они полагали, что право создается не волей законодателя, а в результате медленного процесса развития общественных отношений, начало которого теряется в доисторическом прошлом. Законодатель - не творец права, а выразитель "народного духа", который он может познать лишь с помощью истории народа. Марка, знать, дружинные отношения - все это исконно германские учреждения. Что касается римского права и государственных учреждений, то они не погибли в эпоху варварских вторжений, а лишь постепенно видоизменялись в соответствии с "народным духом". Нетрудно заметить, что особенностью идей исторической школы права, как и в целом романтиков, взявших на вооружение германистическую теорию, являлось отрицание возможности и необходимости каких-либо революционных преобразований."
Андрей Фурсов - De Conspiratione
"Как отмечает А.Чайткин, в раннее средневековье венецианская торгово-купеческая элита в значительной степени формировалась из представителей купеческих династий Константинополя, выходцев из богатого района Фанар. "Фанариоты", в свою очередь были в основном выходцами из Леванта, т.е. Восточного Средиземноморья. Для этого региона было характерно смешение различных этносов, культов и традиций, религиозных и мистических верований, причем нередко магия оказывалась сильнее религии, наряжаясь в ее одежды, будь то христианство (гностики) или позднее ислам (псевдоислам течения "Донме", из которого в 19 в. вышли лидеры младотурок.
Таким образом, в Венеции оказались представители родов, которые были псевдохристианами, придерживавшимися на самом деле либо традиций гностицизма, либо традиций древневосточных религиозных и магических культов - финикийских и особенно вавилонских. Показательно, что символ Венеции - крылатый лев, весьма распространенный на древнем Ближнем Востоке. Кстати, крылатй лев св.Марка, расположившийся на одной из колонн Пьяцетты, по-видимому персидского происхождения (4 в. н.э.).
Таким образом, за формально христианским, католическим фасадом Венеции/собора св.Марка пряталась иная традиция, скрытно противостоящая христианству или, как минимум, альтернативная ему. В связи с этим отношение Венеции к Ромейской империи, с одной стороны, и к католическому миру, Ватикану, с другой, определялось не только финансово-экономическими резонами, но и идейно-религиозными".
Владимир Карпец - Истоки трансгуманизма
Ален де Бенуа в "Краткой истории идеи прогресса" пишет: “Идея прогресса является одной из теоретических предпосылок Модерна. Не без причины ее часто называют "подлинной религией западной цивилизации". Исторически эта идея была сформулирована приблизительно в 1680 г. в ходе спора "ревнителей древности" и "современников"<…> Теоретики прогресса <…> согласны с тремя ключевыми идеями: 1) линейная концепция времени и идея о том, что история имеет смысл, устремленный в будущее; 2) идея фундаментального единства человечества, эволюционирующего в одном и том же направлении; 3) идея о том, что мир может и должен быть трансформирован <…>. Эти три идеи обязаны своим появлением христианству. Начиная с XVII в., <…> они переформулируются в светском ключе <…>. Это "время торговцев", замещающее "время крестьян" (Жак ле Гофф)".
Милтон Эриксон - Город и деревня
"Сегодня утром мы с женой обсуждали одну проблему – ту ориентацию, которую люди получают в начале жизни. Мы отметили разницу в жизненной ориентации ребенка, выросшего в городе, и ребенка, выросшего в сельской местности.Сельский ребенок приучен вставать с восходом солнца и все лето работать после заката солнца, до позднего вечера, с мыслями о будущем. Сначала сев, потом ожидание урожая, затем его уборка. Вся работа на ферме ориентирована на будущее. Городской ребенок ориентирован на то, что происходит в настоящем. А в обществе, где в ходу наркотики, ориентация на «настоящее» чрезвычайно примитивна. Это очень ограниченная ориентация. Когда к вам приходит пациент, следует вначале определить его ориентацию. Ждет ли он чего-то от будущего, действительно ли он направлен вперед? Сельский ребенок уже по своей природе нацелен на будущее.
Городской подросток ориентирован на «сейчас». Обычно ориентацию на будущее горожанин получает несколько раньше сельского жителя. Для сельского юноши это постоянная ориентация. Он знает, что молодость есть молодость и надо погулять в свое удовольствие, что он и делает, но несколько позднее, чем городской юноша. Последний спешит не упустить настоящий момент, а сельский юноша не торопится."
Темные века – светлое будущее человечества! (smirnoff_v)
В Средневековье статус человека зависел не только и не столько от того, как много людей на него работало (а так же, сколько земель соответственно), но и от того, сколько вассалов он имел. Собственно говоря, именно наличие вассалов гарантировало ему и его земли, и его вес в феодальной иерархии. Поэтому он вынужден был большую часть своих земель с сервами раздавать вассалам, и так по всей феодальной лестнице до ее низших ступеней – нетитулованных мелких дворян. Все это связано с особенностью именно западноевропейского средневековья – отсутствием государства в полном смысле слова.
Следствием этого сделалось то, что исчезли «свободные» сервы, которых можно было массово согнать на работы и припахать. Даже король не мог этого сделать, ибо каждый крестьянин для кого-то был важен – какой-нибудь небогатый дворянин имел всего с десяток семей, получая с них свою феодальную ренту. Отними одного, и он тут же побежит за помощью к своему сюзерену и на тебе, рокош на ровном месте. Система, где все люди были зависимы и включены в те или иные корпорации обуславливала дефицит трудовых ресурсов и делала их сравнительно дорогими.
Долгие века это, казалось бы, мешало прогрессивному развитию общества в сфере общественного производства. В Древнем Риме могли нагнать тысячи, а то и десятки тысяч рабов и в краткие сроки возводить грандиозные строения. В средние же века готические храмы возводились, зачастую многие десятилетия, а в отдельных случаях и более столетия. В этом нет ничего удивительно, если понимать, что собор строили небольшие бригады, в полтора- два десятка человек. Им, конечно помогали местные добровольцы, для которых труд на строительстве собора был формой искупления грехов и вообще делом богоугодным. Но в любом случае численность работающих на порядки уступала вышеописанному античному строительству.
Тот же самый дефицит рабочих рук был и в других сферах производства. И еще раз хочу обратить внимание. Вызван он был не недостатком населения – в Европе ко второй половине 13 века был заметен явный переизбыток населения, - а причинами социальными, т.е. специфической социальной организацией.
Так вот то, что кажется на первый взгляд недостатком, оказался достоинством, что, собственно и позволяет говорить нам о прогрессивном характере средневековья по отношению к античности. Дело в том, что поскольку людей не хватало, все технические средства интенсивно применялись. Все, что могло заменить непосредственно человеческий труд, усилить человеческую руку, все шло в дело. И из-за дороговизны рабочей силы любое техническое приспособление было рентабельным.
Вследствие этого все технические приспособления, которые в античном мире были либо мало распространены, либо и вовсе оставались не более чем игрушками механиков, в средневековье, со временем, распространились массово и сделались важным фактором общественного производства. И по производительности труда эта новая цивилизация со временем обошла античность и устремилась вперед.
Но тут есть один момент, один парадокс. А именно то, что, средневековое общество как цельное и состоявшееся не могло состояться в античные времена. Ибо раннесредневековое общество, ядром которого было замкнутое на себя поместье, живущее натуральным хозяйством было откровенно слабее античной организации социума. Слабее и в военном смысле и в экономическом. Такое общество было бы неконкурентоспособным и быстро бы погибло.
Да чего говорить, ведь так и случилось. Римская империя в свои последние времена стремительно феодализировалась и одновременно слабела вплоть до своей окончательной гибели. Феодальная система оказалась сильнее и прогрессивнее только в перспективе, за счет вышеописанных принципов, обусловивших дороговизну рабочей силы и «ценность» (для кого-то) каждого человека. Вследствие этого период, известный как «темные века» оказался исторически необходим. Античный мир должен был рухнуть, что бы новая социальная среда выросла на его «компосте».
Вон феодализированнный Рим пал, а феодальная Европа крепко стояла на ногах и не удивительно. Уже в высокое средневековье в конце столетней войны на битву при Азенкуре припоздал один крупный феодал – запамятовал, как его звали, а рыться в литературе лень. Тип был соответственно эпохе изнеженный, модник и чванливый болван по большому счету. Так вот, посчитав, что честь его ввиду опоздания на битву подверглась ущемлению, он выстроил свой отряд и атаковал англичан. Естественно погиб.
Кто-то скажет – дурак и это в определенной степени верно. Однако этот поступок многое говорит о феодально-рыцарском этосе. Такого поступка от феодализированных нобилей позднего Рима мы ожидать никак не можем. Те были люди совершенно иной ментальности, слишком убежденные в том, что «вечен Рим» и предпочитающие термы тренировкам с оружием в руках. И слишком ценящие свою жизнь. Таким образом, для того, что бы феодальный мир приобрёл достаточную стойкость, понадобилась кардинальная смена общественного мировоззрения."
Авраам и капитализм - критика справа (az118)
Авраам, Маркион (гностик, оказавший огромное влияние на раннее христианство) и Магомет были торговцами песчаных пустынь
и капитализм, будучи продуктом восстания под руководством торговцев масс городского плебса после осени средневековья, порожденного итальянскими банкирами развратно-кровавого Ренессанса и немецкой реакции на него - уничтожившей четверть населения Германии Реформации, есть строй перманентной революции, т.е. постоянного самоотрицания по пути в ад
О свободе, ответственности и осознанной необходимости (az118)
свобода...это следование своей природе
природа имеет корнем род и рожать - natura .
а также восходить и быть - phyzis...
т.е. природа - всегда природа рода, сущность рода сущего, его экзистенциальный потенциал,
и люди разные и не равны, ибо будучи одной человеческой природы, у каждого из них еще родовая и своя, индивидуальная и непровторимая ипостась, каковая, будучи рожденной по образу и подобию (пра)-родительских, а в пределе и Божестенных, ипостасей и воспитанной в своей культуре, определяет место индивида в Амсамбле государства или семьи
но сегодня один амсамбль (семья, государство), завтра - другой, послезавтра - запой и сохранение души, но кто хранит душу, потеряет ее... и стало быть дело не в амсамбле или семье, но в выпавшей из единства целого душе.
клетки в организме и места в государсве не смешиваются как раз благодаря единству многообразного в гармонии целого при душе, служащей своему супругу - духу. Душа - почва и вода, дух - кровь и огонь.
подлинно Христианская эпоха - средневековье, время единства Церкви и Царства и трех не смешиваемых сословий, откуда и неравенство прав в сознательном представлении о народе как о единой семье во главе с отцом-монархом, где есть младшие, служащие старшим. у которых совершенно иные обязанности и соответствующие им ответственность и права, ибо настоящая семья - иерархия гендеров. И перед отцом все равны как все равны перед Святым Духом и Его Сыном - Царем Славы. Это и есть осознанная необходимость единства Логоса (Монарха, Мужа и Царства) и Природы (Страны, Жены и Церкви).
это уже с 11 века папство, заботясь о душах паствы, начало подминать под себя государство, вызвав войну гвельфов-"демократов" и гиббилинов-"имперцев", через 200-300 лет породив Ренессанс, в котором как раз было много от "язычества" поздней античности (а не от "языка" - народа), погрузив Италию в блистательный разврат и кровавый политический хаос, что вызвало иудео-христианскую реакцию протестантизма в Германии, в 20 веке в атеистической форме давшего лево-либеральную Франкфуртскую Школу (Фром, Хабермас, Адорно и наконец Маркузе - отец "новых левых" и секс.революции), идеи которой так любит наша интеллигенция с Хрущева,
потому наше спасение в Новом Средневековье, в воскрешении Образа Бога как Он есть и соответствующих социальных иститутов
а фашизм лишь неудачная попытка этого, ибо при синергии бурж.классов в нем не хватает синергии Неба и Земли
Владимир Карпец - Исцеление (от) права
"Арийство - не только и не столько расово не вполне чистый Рим, но и Персия, и Индия. Персидские Цари-волхвы поклонились Христу. Если честно и искренне, то, на мой взгляд, Юстиниан ошибся, взяв за основу " римское", основанное на взаимоисключении (июдействе), тогда как арийство всегда взаимодополняюще. Но в истории сослагательного наклонения нет. Как "впечатали", так "впечатали". Ни Рим, ни Византия, ни тем более Империя Каролингов (антиславянская дрянь) вообще не идеал. Но Рим - символ "удерживающего", и я это, конечно, принимаю и смиряюсь с этим. И не с "правом" как таковым "увязываем", а с авраамическим правом ("если-то-иначе"), а есть "дхармическое" ("хорошо бы, если бы"), ничем не противоречащее Христианству св.св. Дионисия Ареопагита и Григория Паламы."
Фёдор Лисицын - Бесправие женщин
На западе право письменного закона победило право обычая. А юридически женщина везде неполноправный человек - владеть имуществом и распоряжаться может с ограничениями и т.п. Наследие Римского права и не к ночи будь помянуто античности. Вон в демократических Афинах женщин держали в гинекее строже чем турки одалык в гаремах.
Дело именно в юридической неправомочности женщин. Скандинавия одно из исключений - там обычное право времен Викингов давало большое значение женщине хозяйке. И права ей. Ибо она блюдет дом когда муж и сыновья где-то воюют. А вот когда благородные рыцари сидят дома и хозяйство ведут и даже в крестовый поход дай бог третьих сыновей пошлют. Тогда женщина не человек, а предмет.
Охота на ведьм в Европе это массовая придумка протестантов - для них женщина хуже чем человек - она источник греха. Католики как то бороть ведьм не спешили. Хуже этого в Испании борьбу с ведьмами ругал сам Торквемада - еретиков жечь это хорошо, а колдуны и ведьмы - это томление духа.
Число ведьм, казненных в европейских странах в 16-18 вв. Испания с инквизицией и "темная Россия" оказались самыми гуманными государствами.
Платонизм: забвение рода компенсирует теория идей (az118)
"теория идей" (а это средний Платон) и подмена бытия идеями и не дает разглядеть суть позднего платонизма (где и появилось Единое неоплатоников), раскрытого, кстати, Лосевым.
Дело в том, что к началу времени творчества Платона полис с его демократией уже убил принцип рода и исказил природу женщины, лишив потомство образцов для подражания и авторитетов истины в лице старших, восходящих часто к богам, от которых наследуются этика, эстетика и политика. Старшие образцы (древние цари) как бы оказались в Аиде, ставшим миром вечных паттернов, принявших вид (идея=вид) эйдосов, которые душа припоминает в этом мире живых, где эйдосы представлены текстами философов или идолами-статуями скульпторов.
Отсюда уже в позднем платонизме появляется Демиург (Перво-Царь Логос), разворачивающий небесную иерархию эйдосов родов богов, творящих космос и земной мир.
Стало быть, за платоновскими эйдосами скрываются перво-предки (перво-цари, перво-девы, перво-воины, перво-кузнецы и т.д.) и прототипы вещей, пребывающие в "мире ином, мире мертвых", на "том свете" и в памяти поэта.
Действительно, древне-греческий эпос и мифопоэтика и на небесах, и на земле, и под землей утверждают принцип царства и рода с богами с царем Зевсом, полубогами и героями, в битве при Фермопилах царя Дария побеждает царь Леонид, но в земной полит.реальности полиса действуют торговцы, софисты и проститутки.
Поэтому А.Ф.Лосев в ИАЭ характеризовал платонизм как реквиум по погибшему родовому строю в мире симулякров.
А эффективность функционирования элиты - т.е. в конечном итоге, эффективность общества в целом - определяется отнюдь не легкостью преодоления верхней границы, а наоборот - неизбежностью выпадения за нижнюю границу старых обессилевших родов. В Российской империи лифт вверх работал лучше, чем где бы то ни было в Европе. Еще в начале царствования Николая Павловича 2% офицерского корпуса составляли бывшие солдаты - и дальше этот процент возрастал чуть ли не экспоненциально. Но даже стартовые 2% - это очень много, в Британии, например, в ту же эпоху он составлял менее 0,5% - и в дальнейшем рост был незначительным. Но в Британии, пусть и со скрипом, но более или менее работал лифт и в противоположном направлении - и оказалось, что это куда важнее. В России же понижающий лифт был сломан еще Петром Алексеевичем - и всего два века спустя накопившаяся в верхах дрянь и гниль сделала гибель Империи неизбежной." Армен Асриян.
"И, чтобы два раза не вставать - прекратите, пожалуйста, называть "сословным" навязываемое сегодняшними верхами общественное устройство. Во все века торговые олигархии мечтали об имитации сословного общества - получить права господствующих сословий, но избежать сопутствующих обязательств. Но мечтать они могли сколько угодно - а в глазах окружающих городской нобилитет оставался четко отделенным от дворянства. И только гигантская провокация с якобы возрождением общественного устройства полудикарских греческих полисов позволила торговцам сломать сословный механизм по всей Европе.
Разумеется, без активного участия окончательно выродившихся дворянства и аристократии этот номер бы не прошел - но для них "демократия" стала абсолютной гарантией ("окончательная бумажка! броня!") того, что понижающих лифтов больше не будет. Бывшая аристократия растворилась в тенях, спряталась под масками экспертов, советников, консультантов, предоставив торговцам возможность красоваться на авансцене - но продолжая оказывать решающее воздействие на принятие решений...
А сегодня, по истечении двухвекового подготовительного "демократического" периода, ростовщики и менялы желают узаконить свое кастовое паразитическое положение, и "сословность" в их понимании стала таким же симулякром, каким до сих пор была "демократия". Не надо вестись на вокзальную цыганскую разводку. Однажды ведь уже повелись - что, лучше вам от этого стало? Только их "сословности" может противостоять не издохшее чучелко "демократии", а только сословность подлинная, с четкими правами и обязанностями. И, разумеется, с неразрушимой автоматикой социальных лифтов в обоих направлениях.
ps Когда дворяне в XV-XVI выписывались в крестьяне - они от этого не превращались в мусор. Просто налагаемые сословной принадлежностью обязательства казались им чрезмерными - и они уходили туда, где баланс прав и обязанностей представлялся им более приемлемым."
Андрей Фурсов. Операция прогресс
"Формирующимся постфеодальным олигархиям XVI–XVII вв. античный олигархический строй был ближе средневекового. В этом плане миф об «Античности», созданный Возрождением, во-первых, носил не столько культурный, сколько социально-политический характер, а во-вторых, выполнял в социальной борьбе XV–XVII вв. ту функцию, которую с конца XVIII в. стал выполнять миф о прогрессе. Эти два мифа связаны друг с другом и выступают как последовательные стадии в борьбе за создание нового неэгалитарного привилегированного общества и отсечение от общественного пирога значительных сегментов населения позднесредневекового социума, которым «моральная экономика» феодализма гарантировала определенные права, в том числе и право на выживание.
Капитализм заменил моралэкономию политэкономией, прочертил прямую (и фальшивую) линию к Античности (прямо как идеологи конца советской эпохи — линию от перестройки к «оттепели», минуя брежневизм, из которого эта перестройка выросла, и к НЭПу). Кстати, и петровские реформы, и НЭП, и перестройка объективно выполняли для соответствующих господствующих групп в России и СССР ту же роль, что и капитализм в Западной Европе XVI–XVIII вв.: сохранение привилегий максимально большей части верхушки, отсечение от общественного пирога расширившейся середины общества и перераспределение части «демократического богатства» путем превращения ее в «богатство олигархическое». Естественно, все это происходило под лозунгами прогресса, который должен был скрыть регресс в отношении положения огромных слоев и представить его как издержки прогресса, а не как его следствие и источник одновременно. Ту же функцию на современном Западе выполняет неолиберальная глобализация.
В упрощенческой интерпретации идеи прогресса — лишь как секуляризации христианских представлений о Будущем — упускается из виду и девальвация Будущего, и поворот от него к Настоящему (в Прошлое), которые имманентны идее прогресса, встроены в нее, и разрыв связи между Будущим и Вечностью, Временем и Вечностью, и подмена будущим (в виде усовершенствованного настоящего) Вечности, то есть Временем — Вечности, а следовательно, полное вынесение Вечности за пределы социального времени. Идея прогресса — это прощание Запада с Вечностью."
Тёмные века (smirnoff_v)
"Многие метры, такие как Фернан Бродель или Карл Поланьи, обоснованно утверждали, что начиная с эпохи, когда мотивом труда стала прибыль, трудящийся человек стал работать существенно больше. Индустриальная эпоха, взирая на прошедшее, анахронизировала, судя по себе. Сама работая не покладая рук день за днем и год за годом, она такую же модель труда прилагала к средневековому крестьянину – а ведь стоит взглянуть лишь на количество праздников и выходных этого крестьянина. Ритм его работы есть ритм природы. В одно время от зари до зари, а потом подремывая и т.д.
Рабство же в такой особой форме как «говорящее орудие» есть крайне локальный и во временном и в пространственном смысле отрезок, связанный с бурными римскими завоеваниями. А так он не выгоден и в реальности рабство, это совсем не тот институт, которой в форме «ужас, ужас» описал век просвещения.
Так что не выдумывайте про ад, в котором обреталось большинство населения. Это фантазия нового времени, выдуманная для оправдания себя, для оправдания «сатанинской мельницы» (и с чего это так называли промышленность вчерашние крестьяне, которые не разгибаясь, на клочке…)."
Отрицательный отбор (smirnoff_v)
"Инициатором костров инквизиции была интеллигенция, создавшая рафинированную городскую культуру. С высот этой рафинированной культуры народная культура им показалась низменной, а, поскольку в ту эпоху все идеи получали религиозную оболочку, и своя культура осознавалась как строго религиозная, то народная виделась с явной помесью чертовщины (элементов язычества и правда было немало). Вот тут и началось – в основном женщин жгли. В то же время как обычно интеллигенция делилась на группировки, и членам чужих группировок так же доставалось – вот так жгли тех, о ком сейчас удосуживаются всплакнуть, как о жертвах мракобесия. Не было, с одной стороны церковь и агрессивное быдло, а с другой страдающая интеллигенция. Церковь в лице сравнительно высоких чинов была частью интеллигенции, и весьма существенной. Им противостояло крестьянское население и деревенский священник – невежественный, склонный к греху, но близкий к народу."
Фёдор Лисицын - Новое время
>В Средневековье социальная структура общества была сложнее и интереснее. В Новое время происходит какое то упрощение и унификация, все переходят на один язык, государством спонсируемая ассимиляция, вместо разнообразных корпораций со своими привилегиями - классы, вместо местного законодательства и самоуправления - централизация и "единое правовое поле".
Есть такое - вообще начиная со средневековья человеческие взаимотношения в рамках социума непрерывно подвергаются именно деградациии. Раньше человек "среднего класса" :-) имел "малую" (свою) и "большую" (родственники) семью был обязательно членом церковного прихода, какого нибудь братства или коллегии, приходы тоже имели свое объединение, по профессии входил в какой либо цех или организацию и так далее. Потом осталось только семья и сразу государство, а теперь и семья трезщит.
В общем да - унификация человеческого стада чисто Рим после Каракаллы :-) Конец 20 века от этого.
>Кстати да - смотришь современные книжки по средним векам, так подчеркивание, что кроме вертикальных связей, вассалитетов там, епископатов-приходов, есть горизонтальные связи цехов, компаньонажей... Да еще и семейные - получалась добротная социальная ткань, не ряднинка какая, а атлас.
Поэтому кстати средневековые общины и переживали такие бедствия вроде пожаров целых городов, всяческие моры с вымиранием четверти-три четверти населения, войны - от которых современное общество откатиться даже не на уровень Сомали а ниже... Именно социальная ткань.
Свобод на бытовом уровне как раз больше при авторитаризме и абсолютизме, а чем больше либерализма, тем больше заборов, шлагбаумов, ЧОПов и прочих сторожевых собак на охране частной собственности.
Скажем, во времена ярого абсолютиста Людовика 14 го , в Королевский дворец в Версале имел право зайти ЛЮБОЙ - единственное что требовалось - чистая одежда (в грязном приходить было запрещено)
Да что бы просто войти в приемную дворца - надо было выстоять очередь - но право имел любой. Крестьянин, монах, солдат, иностранец - кто угодно. А по парку побродить даже очередь не требовалась... (что не отменяло скажем совершенно не иллюзорных заговоров против короля-Солнце, но все одно - не пускать народ к королю НЕЛЬЗЯ, даже в голову не приходит).
И мы можем себе представить такую идилию в современном либеральном мире :-)
Либерализм хорош либо в небольших общинах либо при негораниченных ресурсах - когда есть куда расширяться. При константном ресурсе - тот кто первый себе урвет "при свободном творчестве" то он это сделает за счет остальных. Почему либерализм в США второй половины 19-первой половины 20 века был такой образцовый - всегда был "фронтир", "дикий запад", "торговая экспансия" - куда расширяться. При наличии такой возможности либерализм хорош. При отсутствии превращается во власть олигархии или даже олигополий.
Насчет больше свобод в быту вам уже заметили. При "коммунистической диктатуре" я ребенком дошкольником пропадал во дворе и мог идти куда хочу и делать что хочу без какого либо присмотра (ну в рамках запрещений от родителей - на обед приходить, сильно не вымазываться и т.п. все в пределах разумного) - сейчас вы выпустите 5-6 летнего ребенка в москве играть во двор на целый день?
Вот уж поле для свободного развития личности ВНЕ СОЦИУМА. :-)
Модерн идет против антропологических завязок человека (цикличность (маршрут стаи антропоидов по сбору хавчика), чередование активности и покоя (пожрали лежим, жрать надо работаем) и т.п. В общем ломает нас сейчас истинно об колено. Отдыхать мы то же разучились. Кстати все эти средневековые карнавалы и простые селянские праздники до полного изумления - они именно система ПРАВИЛЬНО отдохнуть и перезагрузиться перед новым циклом работ. Отлично работают для физического труда и страшно вредят умственному. Каковой для человека извращение недавнего времени.
Модерн это удовлетворение собственного гедонизма за чужой счет.
Переход от индивидуальной мастерской к конвееру. Мы вместо повышения навыков работника разбиваем техпроцесс на кучу простых и легкоформализуемых операций. Получаем огромный профит в эффективности и экономический эффект, но теряем в необходимости работать головой. В общем еще один шаг к вселенскому улью с немногими интелектуалами и рабочими с атрофированным мышлением.
Утеря навыков работы с большими коллективами ведёт к примитивизации социальных отношений, фрагментации и ксенофобии.
Атомизация общества и полное нарушение социальных связей. Умерли "заводы" - умирают "дворы", коллективы соседей и т.п. Я еще рос и развивался ребенком на улице в компании как сверстников так и имея примеры чуть более старших и чуть более младших - нормальный социум. Сейчас же ребенок - это дорогая птичка в дорогой клетке. В общем был бы флотским поднял бы сигнал "Ваш курс ведет к опасности".
На первых порах будет искуственное "питалище муз и чувств" думаю - этакий аналог Афин в древнем мире УЖЕ достаточно (как не странно интелектуальная среда в 30-40 тыс человек уже вполне будет работать, а это легко позволить элитам).
Заповедничек для выращивания сливок общества на Капри, привет Тиберию :-)
Понятно что система за несколько поколений протухнет - и далее либо деградация до выполнения типовых операций и конец концов когда выполнения типовых операций будет уже недостаточно, либо заморозка в виде как вы верно заметили воссоздания КАСТОВОГО общества.
В отсутствие экономических потрясений и строгом регулировании демографических циклов касты смогут продержаться неограниченно долго. До исчерпания доступных ресурсов."
Немецкий романтизм
"Романтизм был порожден освободительным движением народных масс, пробужденных французской революцией, борьбой против феодализма и национального гнета и в то же время - разочарованностью широких общественных слоев в результатах этой революции и капиталистического прогресса в целом. В отличие от просветителей, горячо веривших в безусловность исторического прогресса, романтики видели преимущественно теневую, негативную сторону капиталистического развития. Их творчество было проникнуто протестом против угнетения и политической реакции, поисками новых идеалов, которые приобретали в условиях того времени утопический характер. Так они идеализировали средневековье как период, когда якобы господствовала "чистая вера в бога", традиция, в которой они видели оплот против революционных потрясений и преобразований. По вопросу о генезисе феодализма они, как правило, придерживались германистических взглядов, принимавших у них националистическую окраску: феодализм и торжество христианства в средние века они считали проявлением германского "народного духа". Общее у всех романтиков - интерес к судьбе простого народа, к народной культуре, фольклору и традиции (особенно правовой), поэтому они много сделали и для конкретного изучения истории средних веков. Их работы часто неприемлемы с точки зрения методологии, но они, в то же время, подлинный кладезь премудрости. Именно романтики положили начало изучению народного менталитета и культуры вообще. Многие современные историки, по сути, всего лишь продолжают их линию. Так называемые реакционные романтики именовали средневековую историю золотым веком человечества, ибо тогда господствовало религиозное мировоззрение, а, следовательно, существовала высокая мораль. Для них это был "золотой век" мира и социальной гармонии, освященный "гением христианства" (Ф. Шатобриан)
Здесь имеет смысл привести и слова основателя романтического направления в литературе Германии барона Гарденберга, известного под псевдонимом Новалис (1772 - 1801): "инсургенты, которые назывались протестантами в союзе с . филологией и рациональной библейской экзегезой лишили Европу бога и подняли разум в ранг евангелистов". Ему вторил и развивал его идеи в своих многочисленных произведениях литератор, публицист и философ Фридрих Шлегель (1772 - 1829). Исходным пунктом и лейтмотивом всех его сочинений является лозунг "Возвращение к порядку!": "просвещенный народ, вся энергия которого уходит на мыслительную деятельность, утрачивает вместе с темнотою и свою силу, и тот принцип варварства, который является основой всего великого и прекрасного".
В своей "Философии истории" Шлегель следующим образом обозначает значение средних веков: "Простой обзор средневековой истории, даже если он содержит только немногие живые характерные черты, свидетельствует о неистощимом богатстве средних веков, и этот простой обзор будет достаточен, чтобы убедить нас в том, что тогда боролись великие характеры, каких не было ни в какой другой исторический период, боролись важные интересы, высокие мотивы, возвышенные идеи и чувства; что таким образом в так называемой анархии средних веков заключено было исключительное богатство жизни и замечательнейшие стремления, что здесь открываются в большом количестве божественные следы сверхчеловеческого могущества. В то же время, чем больше и глубже проникаешь в эту эпоху, тем более убеждаешься в том, что в средневековом государстве не меньше, чем в средневековой церкви, все прекрасное и великое вытекало из христианства и из чудесной силы господствующего религиозного чувства.
Романтизм произвел в отношении средних веков поворот на 180 градусов по сравнению с гуманистами. В качестве примера можно привести взгляды немецких историков так называемой исторической школы права. Крупнейшими представителями ее являются основатель этого направления профессор Геттингенского университета Густав Гуго (1764 - 1844), профессор Берлинского университета Фридрих Карл фон Савиньи (1779 - 1861) и историк права, профессор ряда немецких университетов Карл Фридрих Эйхгорн. Основные принципы этой школы хорошо изложены у Савиньи и Эйхгорна. Они полагали, что право создается не волей законодателя, а в результате медленного процесса развития общественных отношений, начало которого теряется в доисторическом прошлом. Законодатель - не творец права, а выразитель "народного духа", который он может познать лишь с помощью истории народа. Марка, знать, дружинные отношения - все это исконно германские учреждения. Что касается римского права и государственных учреждений, то они не погибли в эпоху варварских вторжений, а лишь постепенно видоизменялись в соответствии с "народным духом". Нетрудно заметить, что особенностью идей исторической школы права, как и в целом романтиков, взявших на вооружение германистическую теорию, являлось отрицание возможности и необходимости каких-либо революционных преобразований."
Андрей Фурсов - De Conspiratione
"Как отмечает А.Чайткин, в раннее средневековье венецианская торгово-купеческая элита в значительной степени формировалась из представителей купеческих династий Константинополя, выходцев из богатого района Фанар. "Фанариоты", в свою очередь были в основном выходцами из Леванта, т.е. Восточного Средиземноморья. Для этого региона было характерно смешение различных этносов, культов и традиций, религиозных и мистических верований, причем нередко магия оказывалась сильнее религии, наряжаясь в ее одежды, будь то христианство (гностики) или позднее ислам (псевдоислам течения "Донме", из которого в 19 в. вышли лидеры младотурок.
Таким образом, в Венеции оказались представители родов, которые были псевдохристианами, придерживавшимися на самом деле либо традиций гностицизма, либо традиций древневосточных религиозных и магических культов - финикийских и особенно вавилонских. Показательно, что символ Венеции - крылатый лев, весьма распространенный на древнем Ближнем Востоке. Кстати, крылатй лев св.Марка, расположившийся на одной из колонн Пьяцетты, по-видимому персидского происхождения (4 в. н.э.).
Таким образом, за формально христианским, католическим фасадом Венеции/собора св.Марка пряталась иная традиция, скрытно противостоящая христианству или, как минимум, альтернативная ему. В связи с этим отношение Венеции к Ромейской империи, с одной стороны, и к католическому миру, Ватикану, с другой, определялось не только финансово-экономическими резонами, но и идейно-религиозными".
Владимир Карпец - Истоки трансгуманизма
Ален де Бенуа в "Краткой истории идеи прогресса" пишет: “Идея прогресса является одной из теоретических предпосылок Модерна. Не без причины ее часто называют "подлинной религией западной цивилизации". Исторически эта идея была сформулирована приблизительно в 1680 г. в ходе спора "ревнителей древности" и "современников"<…> Теоретики прогресса <…> согласны с тремя ключевыми идеями: 1) линейная концепция времени и идея о том, что история имеет смысл, устремленный в будущее; 2) идея фундаментального единства человечества, эволюционирующего в одном и том же направлении; 3) идея о том, что мир может и должен быть трансформирован <…>. Эти три идеи обязаны своим появлением христианству. Начиная с XVII в., <…> они переформулируются в светском ключе <…>. Это "время торговцев", замещающее "время крестьян" (Жак ле Гофф)".
Милтон Эриксон - Город и деревня
"Сегодня утром мы с женой обсуждали одну проблему – ту ориентацию, которую люди получают в начале жизни. Мы отметили разницу в жизненной ориентации ребенка, выросшего в городе, и ребенка, выросшего в сельской местности.Сельский ребенок приучен вставать с восходом солнца и все лето работать после заката солнца, до позднего вечера, с мыслями о будущем. Сначала сев, потом ожидание урожая, затем его уборка. Вся работа на ферме ориентирована на будущее. Городской ребенок ориентирован на то, что происходит в настоящем. А в обществе, где в ходу наркотики, ориентация на «настоящее» чрезвычайно примитивна. Это очень ограниченная ориентация. Когда к вам приходит пациент, следует вначале определить его ориентацию. Ждет ли он чего-то от будущего, действительно ли он направлен вперед? Сельский ребенок уже по своей природе нацелен на будущее.
Городской подросток ориентирован на «сейчас». Обычно ориентацию на будущее горожанин получает несколько раньше сельского жителя. Для сельского юноши это постоянная ориентация. Он знает, что молодость есть молодость и надо погулять в свое удовольствие, что он и делает, но несколько позднее, чем городской юноша. Последний спешит не упустить настоящий момент, а сельский юноша не торопится."
Темные века – светлое будущее человечества! (smirnoff_v)
В Средневековье статус человека зависел не только и не столько от того, как много людей на него работало (а так же, сколько земель соответственно), но и от того, сколько вассалов он имел. Собственно говоря, именно наличие вассалов гарантировало ему и его земли, и его вес в феодальной иерархии. Поэтому он вынужден был большую часть своих земель с сервами раздавать вассалам, и так по всей феодальной лестнице до ее низших ступеней – нетитулованных мелких дворян. Все это связано с особенностью именно западноевропейского средневековья – отсутствием государства в полном смысле слова.
Следствием этого сделалось то, что исчезли «свободные» сервы, которых можно было массово согнать на работы и припахать. Даже король не мог этого сделать, ибо каждый крестьянин для кого-то был важен – какой-нибудь небогатый дворянин имел всего с десяток семей, получая с них свою феодальную ренту. Отними одного, и он тут же побежит за помощью к своему сюзерену и на тебе, рокош на ровном месте. Система, где все люди были зависимы и включены в те или иные корпорации обуславливала дефицит трудовых ресурсов и делала их сравнительно дорогими.
Долгие века это, казалось бы, мешало прогрессивному развитию общества в сфере общественного производства. В Древнем Риме могли нагнать тысячи, а то и десятки тысяч рабов и в краткие сроки возводить грандиозные строения. В средние же века готические храмы возводились, зачастую многие десятилетия, а в отдельных случаях и более столетия. В этом нет ничего удивительно, если понимать, что собор строили небольшие бригады, в полтора- два десятка человек. Им, конечно помогали местные добровольцы, для которых труд на строительстве собора был формой искупления грехов и вообще делом богоугодным. Но в любом случае численность работающих на порядки уступала вышеописанному античному строительству.
Тот же самый дефицит рабочих рук был и в других сферах производства. И еще раз хочу обратить внимание. Вызван он был не недостатком населения – в Европе ко второй половине 13 века был заметен явный переизбыток населения, - а причинами социальными, т.е. специфической социальной организацией.
Так вот то, что кажется на первый взгляд недостатком, оказался достоинством, что, собственно и позволяет говорить нам о прогрессивном характере средневековья по отношению к античности. Дело в том, что поскольку людей не хватало, все технические средства интенсивно применялись. Все, что могло заменить непосредственно человеческий труд, усилить человеческую руку, все шло в дело. И из-за дороговизны рабочей силы любое техническое приспособление было рентабельным.
Вследствие этого все технические приспособления, которые в античном мире были либо мало распространены, либо и вовсе оставались не более чем игрушками механиков, в средневековье, со временем, распространились массово и сделались важным фактором общественного производства. И по производительности труда эта новая цивилизация со временем обошла античность и устремилась вперед.
Но тут есть один момент, один парадокс. А именно то, что, средневековое общество как цельное и состоявшееся не могло состояться в античные времена. Ибо раннесредневековое общество, ядром которого было замкнутое на себя поместье, живущее натуральным хозяйством было откровенно слабее античной организации социума. Слабее и в военном смысле и в экономическом. Такое общество было бы неконкурентоспособным и быстро бы погибло.
Да чего говорить, ведь так и случилось. Римская империя в свои последние времена стремительно феодализировалась и одновременно слабела вплоть до своей окончательной гибели. Феодальная система оказалась сильнее и прогрессивнее только в перспективе, за счет вышеописанных принципов, обусловивших дороговизну рабочей силы и «ценность» (для кого-то) каждого человека. Вследствие этого период, известный как «темные века» оказался исторически необходим. Античный мир должен был рухнуть, что бы новая социальная среда выросла на его «компосте».
Вон феодализированнный Рим пал, а феодальная Европа крепко стояла на ногах и не удивительно. Уже в высокое средневековье в конце столетней войны на битву при Азенкуре припоздал один крупный феодал – запамятовал, как его звали, а рыться в литературе лень. Тип был соответственно эпохе изнеженный, модник и чванливый болван по большому счету. Так вот, посчитав, что честь его ввиду опоздания на битву подверглась ущемлению, он выстроил свой отряд и атаковал англичан. Естественно погиб.
Кто-то скажет – дурак и это в определенной степени верно. Однако этот поступок многое говорит о феодально-рыцарском этосе. Такого поступка от феодализированных нобилей позднего Рима мы ожидать никак не можем. Те были люди совершенно иной ментальности, слишком убежденные в том, что «вечен Рим» и предпочитающие термы тренировкам с оружием в руках. И слишком ценящие свою жизнь. Таким образом, для того, что бы феодальный мир приобрёл достаточную стойкость, понадобилась кардинальная смена общественного мировоззрения."
Авраам и капитализм - критика справа (az118)
Авраам, Маркион (гностик, оказавший огромное влияние на раннее христианство) и Магомет были торговцами песчаных пустынь
и капитализм, будучи продуктом восстания под руководством торговцев масс городского плебса после осени средневековья, порожденного итальянскими банкирами развратно-кровавого Ренессанса и немецкой реакции на него - уничтожившей четверть населения Германии Реформации, есть строй перманентной революции, т.е. постоянного самоотрицания по пути в ад
О свободе, ответственности и осознанной необходимости (az118)
свобода...это следование своей природе
природа имеет корнем род и рожать - natura .
а также восходить и быть - phyzis...
т.е. природа - всегда природа рода, сущность рода сущего, его экзистенциальный потенциал,
и люди разные и не равны, ибо будучи одной человеческой природы, у каждого из них еще родовая и своя, индивидуальная и непровторимая ипостась, каковая, будучи рожденной по образу и подобию (пра)-родительских, а в пределе и Божестенных, ипостасей и воспитанной в своей культуре, определяет место индивида в Амсамбле государства или семьи
но сегодня один амсамбль (семья, государство), завтра - другой, послезавтра - запой и сохранение души, но кто хранит душу, потеряет ее... и стало быть дело не в амсамбле или семье, но в выпавшей из единства целого душе.
клетки в организме и места в государсве не смешиваются как раз благодаря единству многообразного в гармонии целого при душе, служащей своему супругу - духу. Душа - почва и вода, дух - кровь и огонь.
подлинно Христианская эпоха - средневековье, время единства Церкви и Царства и трех не смешиваемых сословий, откуда и неравенство прав в сознательном представлении о народе как о единой семье во главе с отцом-монархом, где есть младшие, служащие старшим. у которых совершенно иные обязанности и соответствующие им ответственность и права, ибо настоящая семья - иерархия гендеров. И перед отцом все равны как все равны перед Святым Духом и Его Сыном - Царем Славы. Это и есть осознанная необходимость единства Логоса (Монарха, Мужа и Царства) и Природы (Страны, Жены и Церкви).
это уже с 11 века папство, заботясь о душах паствы, начало подминать под себя государство, вызвав войну гвельфов-"демократов" и гиббилинов-"имперцев", через 200-300 лет породив Ренессанс, в котором как раз было много от "язычества" поздней античности (а не от "языка" - народа), погрузив Италию в блистательный разврат и кровавый политический хаос, что вызвало иудео-христианскую реакцию протестантизма в Германии, в 20 веке в атеистической форме давшего лево-либеральную Франкфуртскую Школу (Фром, Хабермас, Адорно и наконец Маркузе - отец "новых левых" и секс.революции), идеи которой так любит наша интеллигенция с Хрущева,
потому наше спасение в Новом Средневековье, в воскрешении Образа Бога как Он есть и соответствующих социальных иститутов
а фашизм лишь неудачная попытка этого, ибо при синергии бурж.классов в нем не хватает синергии Неба и Земли
Владимир Карпец - Исцеление (от) права
"Арийство - не только и не столько расово не вполне чистый Рим, но и Персия, и Индия. Персидские Цари-волхвы поклонились Христу. Если честно и искренне, то, на мой взгляд, Юстиниан ошибся, взяв за основу " римское", основанное на взаимоисключении (июдействе), тогда как арийство всегда взаимодополняюще. Но в истории сослагательного наклонения нет. Как "впечатали", так "впечатали". Ни Рим, ни Византия, ни тем более Империя Каролингов (антиславянская дрянь) вообще не идеал. Но Рим - символ "удерживающего", и я это, конечно, принимаю и смиряюсь с этим. И не с "правом" как таковым "увязываем", а с авраамическим правом ("если-то-иначе"), а есть "дхармическое" ("хорошо бы, если бы"), ничем не противоречащее Христианству св.св. Дионисия Ареопагита и Григория Паламы."
Фёдор Лисицын - Бесправие женщин
На западе право письменного закона победило право обычая. А юридически женщина везде неполноправный человек - владеть имуществом и распоряжаться может с ограничениями и т.п. Наследие Римского права и не к ночи будь помянуто античности. Вон в демократических Афинах женщин держали в гинекее строже чем турки одалык в гаремах.
Дело именно в юридической неправомочности женщин. Скандинавия одно из исключений - там обычное право времен Викингов давало большое значение женщине хозяйке. И права ей. Ибо она блюдет дом когда муж и сыновья где-то воюют. А вот когда благородные рыцари сидят дома и хозяйство ведут и даже в крестовый поход дай бог третьих сыновей пошлют. Тогда женщина не человек, а предмет.
Охота на ведьм в Европе это массовая придумка протестантов - для них женщина хуже чем человек - она источник греха. Католики как то бороть ведьм не спешили. Хуже этого в Испании борьбу с ведьмами ругал сам Торквемада - еретиков жечь это хорошо, а колдуны и ведьмы - это томление духа.
Число ведьм, казненных в европейских странах в 16-18 вв. Испания с инквизицией и "темная Россия" оказались самыми гуманными государствами.
Платонизм: забвение рода компенсирует теория идей (az118)
"теория идей" (а это средний Платон) и подмена бытия идеями и не дает разглядеть суть позднего платонизма (где и появилось Единое неоплатоников), раскрытого, кстати, Лосевым.
Дело в том, что к началу времени творчества Платона полис с его демократией уже убил принцип рода и исказил природу женщины, лишив потомство образцов для подражания и авторитетов истины в лице старших, восходящих часто к богам, от которых наследуются этика, эстетика и политика. Старшие образцы (древние цари) как бы оказались в Аиде, ставшим миром вечных паттернов, принявших вид (идея=вид) эйдосов, которые душа припоминает в этом мире живых, где эйдосы представлены текстами философов или идолами-статуями скульпторов.
Отсюда уже в позднем платонизме появляется Демиург (Перво-Царь Логос), разворачивающий небесную иерархию эйдосов родов богов, творящих космос и земной мир.
Стало быть, за платоновскими эйдосами скрываются перво-предки (перво-цари, перво-девы, перво-воины, перво-кузнецы и т.д.) и прототипы вещей, пребывающие в "мире ином, мире мертвых", на "том свете" и в памяти поэта.
Действительно, древне-греческий эпос и мифопоэтика и на небесах, и на земле, и под землей утверждают принцип царства и рода с богами с царем Зевсом, полубогами и героями, в битве при Фермопилах царя Дария побеждает царь Леонид, но в земной полит.реальности полиса действуют торговцы, софисты и проститутки.
Поэтому А.Ф.Лосев в ИАЭ характеризовал платонизм как реквиум по погибшему родовому строю в мире симулякров.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-02-24 05:35 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2020-02-24 06:15 pm (UTC)