![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Хотя все еще живые, чувствительные, как настоящие люди, Риггз и Мерто – не экзистенциальные персонажи, и потому в этом фильме они – уже реликты 80-х. Эти двое сразу были чуть-чуть более жесткими, чем мир вокруг них, и это они привели к 90-м, а мир догнал и перегнал их, став более жестким, чем они могли представить. Уже в первой сцене оба выясняют, что ждут потомства, и в фильме можно заметить отсутствие внешней реальности в виде вороха прохожих. Объяснение в том, что, как и его герои, режиссер больше не чувствует реальность: в начале 90-х он знал ее лучше, потому что они были еще частично 80-ми, и строил фильм вокруг нее уверенной рукой; этот фильм происходит в вакуумном пространстве, где только и место, что разговорам молодых о неудобстве сотовой связи по сравнению с бабушкиным телефоном, где надо крутить диск (смешная сцена)."
"Мерто с первого фильма ныл, что «слишком стар для этого дерьма»; в третьем собирался уходить на пенсию, но передумал. Now, at last, they were. Потому что после фильма «Плохие парни» устарели не только хорошие парни, но способ съемки погони, пешей или автомобильной, где каждый cut, however quick, логически продвигает историю вперед и должен быть нарративным, а не просто визуальным шоком для зрителя. При том, что это был нормальный классицизм, на реальность будто бы свалилась откуда-то сверху эта тяжесть, угрожающая выдавить из мира Риггза и Мерто, а они ее не заметили, потому что не были интеллектуальными людьми, но почувствовали, как и все, кто жил в то время. Это уже не совсем Риггз и Мерто, а их двойники, которые подменили тех парней помоложе – у Риггза и прическа другая, и дурачится он уже не так, и напарника своего подкалывает не очень удачно. И вообще – реальность вокруг них словно поменялась, это не их среда, и они уже не те; это ревизионистский фильм о старых героях; старение – это вообще бесконечный, каждодневный ревизионизм.
И тут становится понятно, что эти взрослые мужчины до сих пор не повзрослели. Часть обаяния Мерто строилась и все еще строится на неинтеллектуальных чертах в исполнении Дэнни Гловера, простого американского семьянина, иногда ведущего себя как мальчишка. Вся их история пришла к тому, что такое – быть старым, оставаясь в душе ребенком, в момент наступления нового поколения беспринципных людей. Мерто укрывает семью нелегальных иммигрантов из Китая и демонстрирует чувство стыда среднеклассового работяги перед представителем рабочего класса из страны Третьего мира, его ровесник-китаец, глава семьи, демонстрирует ему свою humility перед жителем страны, руководящей миром. Поэтому безжалостный китайский киллер ведет себя сдержанно и лишь шипит в спину Мелу Гибсону: «В Гонконге ты бы был уже мертв», а потом и Гибсона, и Гловера избивают так, как еще не избивали, хотя они и раньше не были неуязвимы. И вот в чем был смысл этого передела: грядут новые правила, и Америка в них вспомнила все то американское, что было восстановлено после Вьетнама и пертурбаций, о которых еще помнили в первой картине. Красивая закольцовка характера Риггза: ставший таким после гибели жены, он потерял еще одну женщину во втором фильме, и теперь решил соединить себя с той, которую чуть не потерял в третьей, но сначала пришел на то же кладбище, что мы видели в первом фильме. Его жена – это и есть Америка. Они не видели, что количество страшных трюков, смертей в искореженном железе, возросло в этом фильме потому, что материя рушилась вокруг них, как в фильме «Армагеддон». Его действие не снаружи, а underneath, про подполье, которое не видно в дневное время. Потому стало больше сцен ночью, на безлюдье, а дневные – залиты таким жарким солнцем, что обычные прохожие его не выносят, и оно жарит двух напарников-копов (фильм открывает пролог с участием террориста с огнеметом в огнестойком костюме). Конец простой: в такое время нужно держаться за все те же вещи – дружба, семья, и по тому, что они устроили на финальных титрах с коллажем фотографий – из фильма и его закадровых моментов, где все – и актеры, и члены съемочной группы – появлялись как в семейном альбоме, было уже понятно, что это прощание, и, скорее всего, навсегда."
"Мерто с первого фильма ныл, что «слишком стар для этого дерьма»; в третьем собирался уходить на пенсию, но передумал. Now, at last, they were. Потому что после фильма «Плохие парни» устарели не только хорошие парни, но способ съемки погони, пешей или автомобильной, где каждый cut, however quick, логически продвигает историю вперед и должен быть нарративным, а не просто визуальным шоком для зрителя. При том, что это был нормальный классицизм, на реальность будто бы свалилась откуда-то сверху эта тяжесть, угрожающая выдавить из мира Риггза и Мерто, а они ее не заметили, потому что не были интеллектуальными людьми, но почувствовали, как и все, кто жил в то время. Это уже не совсем Риггз и Мерто, а их двойники, которые подменили тех парней помоложе – у Риггза и прическа другая, и дурачится он уже не так, и напарника своего подкалывает не очень удачно. И вообще – реальность вокруг них словно поменялась, это не их среда, и они уже не те; это ревизионистский фильм о старых героях; старение – это вообще бесконечный, каждодневный ревизионизм.
И тут становится понятно, что эти взрослые мужчины до сих пор не повзрослели. Часть обаяния Мерто строилась и все еще строится на неинтеллектуальных чертах в исполнении Дэнни Гловера, простого американского семьянина, иногда ведущего себя как мальчишка. Вся их история пришла к тому, что такое – быть старым, оставаясь в душе ребенком, в момент наступления нового поколения беспринципных людей. Мерто укрывает семью нелегальных иммигрантов из Китая и демонстрирует чувство стыда среднеклассового работяги перед представителем рабочего класса из страны Третьего мира, его ровесник-китаец, глава семьи, демонстрирует ему свою humility перед жителем страны, руководящей миром. Поэтому безжалостный китайский киллер ведет себя сдержанно и лишь шипит в спину Мелу Гибсону: «В Гонконге ты бы был уже мертв», а потом и Гибсона, и Гловера избивают так, как еще не избивали, хотя они и раньше не были неуязвимы. И вот в чем был смысл этого передела: грядут новые правила, и Америка в них вспомнила все то американское, что было восстановлено после Вьетнама и пертурбаций, о которых еще помнили в первой картине. Красивая закольцовка характера Риггза: ставший таким после гибели жены, он потерял еще одну женщину во втором фильме, и теперь решил соединить себя с той, которую чуть не потерял в третьей, но сначала пришел на то же кладбище, что мы видели в первом фильме. Его жена – это и есть Америка. Они не видели, что количество страшных трюков, смертей в искореженном железе, возросло в этом фильме потому, что материя рушилась вокруг них, как в фильме «Армагеддон». Его действие не снаружи, а underneath, про подполье, которое не видно в дневное время. Потому стало больше сцен ночью, на безлюдье, а дневные – залиты таким жарким солнцем, что обычные прохожие его не выносят, и оно жарит двух напарников-копов (фильм открывает пролог с участием террориста с огнеметом в огнестойком костюме). Конец простой: в такое время нужно держаться за все те же вещи – дружба, семья, и по тому, что они устроили на финальных титрах с коллажем фотографий – из фильма и его закадровых моментов, где все – и актеры, и члены съемочной группы – появлялись как в семейном альбоме, было уже понятно, что это прощание, и, скорее всего, навсегда."
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-03-23 10:30 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Кино (https://www.livejournal.com/category/kino?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team