Андрей Игнатьев. Интересные заметки 7
Apr. 28th, 2019 04:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxПодросток тоже нуждается в сепарации, однако, в отличие от младенца, не от матери, а от семьи, для этого тоже нужен промежуточный объект, таким объектом является сцена, посредством выхода на которую достигается социальное признание.
Сирота тем неудобно отличается от нормального человека, что у него/неё в анамнезе не было и даже не могло быть сепарации ни от матери, ни от семьи, просто в какой-то момент за достижением соответствующего возраста исчезла необходимость чего-то такого: можешь - не можешь, а приходится как-то жить.
Bark Bark Есть огромное количество людей из «нормальных» семей, которые так и не смогли пройти через сепарацию.
Сегодня, думаю, это вообще редкость.
Bark Bark Да, правда. исключительная редкость, как и семьи с авторитетной отцовской фигурой.
Согласно Винникоту, сепарация происходит, когда есть субститут ("промежуточный объект"), если матери реально нет, то и промежуточный объект выполняет совсем другие функции.
Что мы знаем о транзите? - из работ психотерапевта Donald Winnicott: что существуют особые диспозитивы транзита, промежуточные объекты; из работ социолога Erving Goffman: что существуют особые диспозитивы транзита, интерактивные фреймы; из работ социолога Michael Mulkay: что существует особые сценарии развития событий, обеспечивающие транзит на практике; наконец, из работ культурантрополога Victor Turner: что существуют особые публичные ритуалы, посредством которых достигается оповещение о состоявшемся транзите и его социальное признание.
Например, переезд из города А в город В предполагает автобус или поезд, которые обеспечат перемещение "актора", интерактивный фрейм, обеспечивающий условия, при которых можно воспользоваться опцией, развитие событий, которое составляет реальный процесс переезда и праздничный ужин с друзьями по поводу его успешного завершения, примерно так.
Временами случаются конфликты, в которых нет правых и виноватых, а есть наши и чужие, вот как в спортивных поединках, которые на самом деле древний традиционный субститут военных конфликтов.
Вдогонку одной дискуссии: "по жизни" так получилось, что мне пришлось часто иметь дело с медиками самого разного профиля, и я им всегда доверял, всегда следовал их предписаниям, сейчас думаю, что зря, я бы избежал многих проблем, если бы этого не делал.
Клиника прежде всего институт полицейский, где-то даже репрессивный, уже потом и постольку место, где лечат.
Читал когда-то, что самым травмоопасным временем являются переходы от детства к зрелости ("юность") и от зрелости к старости ("климакс"), ещё, по-видимому, кризисы начала, середины и конца жизни.
По-видимому, возникновение травмы как-то связано с пограничными ситуациями, то есть, с нарушениями границ повседневности изнутри или вторжениями снаружи.
Следует, очевидно, напомнить: именно "большевики" спасли государство российское, притом в его исторически сложившемся формате, иначе оно было обречено.
Коротко говоря, в пред-революционных контекстах прагматизм всегда недальновиден или вовсе слеп.
Всего в жизни человека пять стандартных кризисов: роды, то есть, переход "оттуда" сюда, в детство, затем юность, то есть, переход от детства к зрелости, mid-life кризис, затем климакс, т.е. переход от зрелости к старости, и агония, т.е.переход отсюда "туда", случаются, конечно, и другие, но эти пять обязательно и у всех, каждый кризис предполагает собственный диспозитив перехода (transitional object по Винникоту) и собственный объект сепарации, при пост-родовом кризисе это собственное тело и мать, точнее, материнская грудь, в юности семья и сцена, при mid-life кризисе сложившаяся повседневность и какой-то предмет очень сильного желания, не знаю, что это, надо подумать, в климаксе, наоборот, сцена и семья, в агонии тоже наоборот, собственное тело и мать, точнее, женская утроба, отсюда множество характерных архетипических образов и жестов.
То есть, понятно, что "иной мир" с его блаженствами, альтернативный сложившейся повседневности, представляет собой классический диспозитив перехода, то есть, проекцию личного фантазма на какое-то реальное социальное пространство, то и другое теряют всякое значение или существенно его меняют, как только сепарация осуществлена, сложившаяся повседневность разрушена, и человек оказался в транзитной зоне.
Проблема в том, что эта двойственная мотивация не видна ни изнутри субъекта, переживающего транзит, ни внешнему наблюдателю, видны только странности поведения, которые психотерапевт или психиатр диагностируют как симптоматику пограничного расстройства или вовсе обострение какого-нибудь давнего невроза.
Посмотревши EuroNews, прихожу к заключению, что в обозримой перспективе bоrderline syndrome и кризисы идентичности - единственная актуальная тема социальной аналитики, остальное политический и коммерческий маркетинг или вовсе кормушка.
Открытие Э.Эриксона, которое очень сильно поменяло социологию (именно социологию, кстати, а не психологию), состояло в том, что влияние социального контекста на поведение индивида опосредствовано его//её идентичностью, то есть, комплексом отношений созависимости и автоматизмов поведения, который формируется в процессе социализации и, в свою очередь, определяет реакцию индивида на перемены контекста.
Предположительно, революции случаются, когда "пограничный синдром" начинает доминировать на топ-уровнях социальной иерархии, отсюда, скорее всего, попытки ввести "сухой закон" как симптоматика терминального политического кризиса.
Всегда озадачивала невероятная, истинно зверская жестокость гражданских войн, что горячих, что холодных, геноцид как их causa finalis, возможно, в силу практически полной антропологической неразличимости сторон, каждая из которых видит в противнике своего doppelgaenger'а, тень в обоих значениях термина.
Заниматься сколько-нибудь сложными и ответственными предметами, не получая позитивного подкрепления в виде внимания публики и гонораров, практически невозможно, а я, похоже, забрался куда-то в такое место, где ни на то, ни на другое рассчитывать не приходится, lasciate ogni speranza, voi ch’entrate.
Тем не менее, именно "пограничный синдром", скорее всего - ключ ко всякому такому, что мне важно понять: эрозии политических институтов, эмиграции, социогенезу "теневых" практик, субкультур или движений протеста, аддикциям, наконец.
Групповые тренинги, похоже, вызывают адддикцию не только у их участников, но и у коуча, тем более стойкую, что за это ещё и платят, притом тем больше, чем аддикция сильнее.
Перелистывая фейсбук: какие-то дискуссии, видимо, и каких-то оппонентов, всё равно, актуальных или вероятных, надо попросту игнорировать - их задача обеспечить себе и своей клиентеле монополию на дискурс, затыкая рот всем несогласным, вступать с ними в дискуссию только зря тратить время и прану.
Трамп показал этой своей "другой Америке", что медиаполитический комплекс не всесилен, что борьба возможна, что выбор народа по-прежнему что-то значит, что против лома есть приёмы, этого никто не забудет.
Самый, однако, важный результат президентских выборов в США состоит в том, что медиакратия из тайной и закулисной стала явной и демонстративной: журналистика окончательно переняла чисто полицейские функции.
Всё-таки кое-что по делу у Бурдье есть: "...Когда со старением, которое не оставляет места двусмысленностям, к писателям самого скромного происхождения приходит понимание того, что добровольные и временные отречения богемной юности оставили их у «разбитого корыта» [échec sans rémission], они с большей готовностью обращаются к «рыночной словесности», в которой сочинительство становится такой же работой как и любая другая, — за исключением наиболее разочарованных, которые, восстав против интеллектуализма, круто поворачивают и ополчаются на собственное прошлое, что приводит их на самые низменные поприща политической полемики".
Или вот:"...Принадлежность к семье, обладающей экономическим капиталом, обеспечивает условия жизни способствующие развитию таких диспозиций, как смелость, безразличие к экономической прибыли и специфическое чутье, способность предчувствовать возникновение новых иерархий".
Перелистывая фейсбук, роясь в памяти и оглядываясь по сторонам, очередной раз вынужден констатировать, что большой исторический цикл 1865 - 2009 годов, когда были актуальны императивы социального прогресса и эмансипации, завершился, мы уже в новом 144-летнем цикле перемен, когда, похоже, будут актуальны императивы полицейского государства, карантина и терапии, осталось либо вписаться в подступающий neue ordnung, либо достойно уйти, либо куда-нибудь спрятаться и сочинять эпос о героях былых времён.
Такое ощущение, кстати, у меня уже было в самом начале 70-х, теперь, похоже, "эпоха застоя" будет глобальной и надолго: ни тебе аванса, ни пивной, трезвость.
Интересно, что в социологии (какой я её знаю, разумеется) проблематика инноваций, транзита и их специфического агента исчезает как раз в начале 70-х, примерно тогда же, однако, в социологии появляется концепт отклоняющегося поведения, а в клинической психологии и у психиатров концепт "пограничная личность", то есть, представление о вполне вменяемых и дееспособных индивидах, которых не за что наказывать, но всё равно нужно держать под надзором.
Большой исторический цикл триумфального шествия modernity начинается с "потери контроля", что вполне логично, и является трёхчастным: инициация 1865 - 1912, затем кульминация 1913 - 1960, плато, время мировых войн, революций и массовых репрессий, наконец, деградация 1961 - 2008 годы, теперь, если я прав, будет конструироваться какая-то новая версия общества, скорее, всего, на базе компьютерных сетей.
Строго говоря, первичным желанием человека является голод, соответственно, первичным отношением власти является каннибализм, разделяющий human population на "своих", которых обращать в пищу нельзя, и "чужих", которых можно, акт сексуального насилия и сопряжённые с ним иерархии уже вторичны по отношению к учреждаемой таким образом социальной границе, прогресс же выражается в том, что убийство врага утратило свою прикладную функцию: теперь это не едят, по крайней мере, нет такого обычая.
Впрочем, как метафора, обозначающая успех аппаратной интриги, выражение "съели" по-прежнему в ходу.
Всяческого рода конфликты и границы между их сторонами возникают по самым разным причинам, как серьёзным, так и вздорным, однако в кризисе эта границы регрессируют к их основанию, границе между живыми и мёртвыми, а конфликты, соответственно - к массовому террору и гражданской войне.
Критерий, позволяющий опознать эту границу, хорошо известен, это возможность интеракции и эмпатии, например, "тест Тьюринга", позволяющий опознать бота в социальных сетях, или praecox feeling, позволяющий психиатру опознать своего антипода.
Границы "политического" по К.Шмитту, которые сегодня можно наблюдать прямо на фейсбуке, или теперешняя дискриминативная манера отвечать на письма из того же ряда: за этими границами мёртвые.
Разумеется, ни Фрейд, ни Морено, ни Эриксон, ни, подозреваю, многие их предшественники, если такие были, или последователи не собирались никого лечить, прежде всего они искали способ решить проблему транзита - достичь пресуществления собственной личности, стать кем-то другим, переменить судьбу, сначала свою, потому чужую, отсюда уже их эксперименты с именами и биографиями
равнять себя с истинно великими в этом жанре трудно: практически все они - эмансипированные иудеи, то есть, индивиды, воспитанные в определённой религиозной традиции, которую затем спроецировали на секулярные контексты.
До Маркса и Фрейда проблема транзита рассматривалась только в чисто религиозных контекстах, эти двое впервые спроецировали её на секулярные контексты (политический и медицинский, соответственно), используя, однако, вполне традиционную конфессиональную парадигму стратегической рефлексии, про Ницше недостаточно понимаю, но он тоже где-то тут.
То-то Поппер именно этих трёх пытался разоблачить и заклеймить: вне религиозного контекста и техник совладания с кризисом, которые там предлагают, проблема транзита вообще за границами мысли.
Оказывается, у Анны Фрейд в анамнезе педагогическое образование, в течение пяти лет преподавала в начальной школе, говорю же, что психотерапия in principio педагогика.
Психодинамика, конечно, in principio та же педагогика, то есть, пресловутое "формирование личности", тогда как транзит это проблемная ситуация, которая отнюдь не сводится к психодинамике.
Дочитавши Отто Ранка: двойник как литературный персонаж это, очевидно, с одной стороны, alter ego героя, его/её дублёр, а с другой - их антипод, трикстер, то есть, та самая фигура, которую древние античные греки называли dymon и размещали за левым плечом героя, Фрейд находит в бессознательном пациента, а Бахтин на периферии интерактивных сетей.
индейцы, которых изучал Радин, рассматривали эту фигуру как мистагога, транзит, соответственно, это прежде всего инициация, то есть, поединок действующего субъекта со своим демоном.
История Дориана Грея, который не хотел и боялся стареть, очевидно - тоже экспозиция блокированного транзита, тоже свидетельство кризиса идентичности, который на этот раз разыгрывается как инверсия отношений между реальным индивидом и его портретом
немолодой человек, при каждом удобном случае демонстрирующий "эйджизм", как раз такой случай, только в сильном, так сказать, разведении: его "я-концепция" тоже, конечно, стареет, но не так стремительно, как внешний облик.
Собственно, психотерапевт/психоаналитик/коуч решает проблему собственного транзита (у кого какая), именно поэтому и постольку способен решать проблему чужого, иногда будучи всего только на шаг впереди, отсюда уже мифологема "раненого целителя": как говорится, вы туда, а мы уже оттуда, навстречу новым транзитам
если я правильно понимаю (что, как всегда, не факт), психоанализ отличается от других подходов к рационализации транзита тем, что рассматривает транзит как конфликт между пациентом и виртуальным субъектом ("демоном"), который прячется в бессознательном, выполняя функции трикстера
задача психотерапевта/психоаналитика/коуча состоит в том, чтобы артикулировать этот конфликт на дискурсе и таким образом обеспечить инициацию пациента, то есть, трансформацию его/её идентичности, если так, лабиринт вполне можно рассматривать как визуализацию транзитивного диалога.
Жуткое это, конечно, не просто абсурд, то есть, какое-то событие, которого не может быть, потому что не может быть никогда, однако ж оно налицо, это гости "оттуда", вот как в романе Лема "Солярис" и в одноимённом фильме у Тарковского, и, следовательно, опыт жуткого предполагает инверсию транзита от живых к мёртвым: собственная смерть переживается как вторжение извне, в статусе мёртвого тела оказывается субъект.
Опыт жуткого и есть транзит, только через границу, на которой перспектива интеракции исчезает (вот как в рассказах о сексуальном насилии в особо жестокой форме), то есть, границу между живыми и мёртвыми.
"Плохой объект", следовательно, это гость "оттуда": персонаж ночного кошмара, с которым невозможно ни договориться, ни воевать.
Касательно гостей "оттуда", вот как у Лема с Тарковским в "Солярисе" был, пожалуй, неправ, точнее, неточен: это тоже блокированный транзит, который завершается уже в виртуальной реальности воображаемого, так бы он, конечно, завершился вьяве
вспоминая собственный опыт жуткого, думаю, что это, наверное, не просто гости "оттуда", но кто-то, кто вызывал у нас ужас при жизни, партнёры по отношениям, которые могли завершиться только нашей собственной гибелью, но Бог миловал.
Перелистывая фейсбук: пост-советский транзит, конечно, завершился полностью и окончательно, мы в самом начале какого-то совсем нового исторического цикла, в перспективе которого прежние концептуальные наработки и стереотипы категорически инвалидны.
Последнее время часто снится, будто я падаю из окна или с высокой горы в пропасть, говорят, будто это воспоминание о родах, самом первом транзите.
Сны, которые я помню, как правило, о транзите: сдача экзамена, ночёвка на чужой территории, ночное же возвращение домой, переход через реку.
"Москва-Петушки" тоже, в общем, сон, симптоматика блокированного транзита, именно потому поэма, как и "Мёртвые души".
Слово "инфантилизм", конечно, пейоратив, ругательство, то есть, но весьма специфическое: оценка не отдельного конкретного действия как неумного или аморального, а его субъекта в целом как "недочеловека", классический возрастной расизм.
На самом деле, конечно, не только возрастной, но и гендерный, потому что это оценка, предметом которой обычно являются мужчины, случаев, когда слово "инфантилизм" прозвучало бы в адрес женщины, попросту не знаю, такого не встречал.
Современный человек ничего не делает, чтобы совладать с кризисом, потому что ничего разумного нельзя сделать, заведомо нет сценария с реальными шансами на успех, это, конечно, вовсе не какая-то там "выученная беспомощность", а просто трезвая оценка ситуации, которая при известных условиях может даже стать основанием социальной рутины.
Bark Bark. Это идеальная среда для фармокомпаний.
Посмотревши EuroNews: похоже, и Дания, и весь мир больше не тюрьма, как то считал Гамлет, принц Датский, это "дурка" с санитарами у дверей и полицейскими по периметру.
Александр Глянц. А я посмотрел вчера "Фассбиндер" и подумал, запад по изощренности утопии ничем не уступает СССР, а вот то, что идёт обоим этим утопиям на смену – пострашнее будет...
Тренинги на деньги, власть и социальное признание следует, конечно, проводить с молодёжью, где-то в промежутке между окончанием школы и образованием семьи, потом, вообще говоря, уже несколько поздно, разве что для развития навыка.
Бывает, что женщина заводит ребёнка исключительно с целью удержать "своего" мужчину, когда из этого ничего не выходит, начинается сущий инфантицид, иногда телесный (вот как у Медеи), но ребёнку достаточно, если чисто психологический, обычно это блокировка транзитов.
Alex Gaidin. Каковы шансы, что одна или обе стороны начнут внутреннюю трансформацию и обретут путь истинный?
Вообще говоря, никаких: женщина всегда права, виноваты другие, не знаете, что ли? Если всерьёз, поправить, наверное, ничего нельзя, но можно что-то понять.
Перелистывая фейсбук и читая дискуссии психотерапевтов: пресловутая "мёртвая мать" не испытывает бессознательного психосоматического влечения к ребёнку, примордиальные отношения созависимости "мать - ребёнок - ресурс" отсутствуют, женщина, исполняющая функции матери, руководствуется исключительно "головными" соображениями (моральный долг, служебные обязанности, обязательства по отношению к третьим лицам), таковы обычно приёмные матери или воспитательницы в приютах, вследствие этого оказывается блокирован "винникотов" транзит от перинатального симбиоза к телесной сепарации, то есть, проблематизирована активность, направленная на поиск ресурсов жизнеобеспечения, не знаю, как определить это измерение хабитуса точнее.
Татьяна Лукина. Мать «не думает» своего ребёнка («мертвая»- «думает» - аргентинское выражение).
Отчуждённость отца обычно следствие того, что ребёнок для него не был желанным, почему - отдельная большая тема, источником травмы, сколько понимаю, такое становится только на "эриксоновском" транзите, и то не обязательно, склонен предположить, что у Вашего героя основные проблемы были на так называемой эдипальной стадии, то есть, на выходе из родительской семьи.
Надо также иметь в виду, что женщины хитры и коварны, отчуждение отца вполне может оказаться следствием каких-то интриг со стороны матери.
Причина, как всегда, в отношениях с матерью и в их контексте, отец тут, скорее всего, такая же жертва.
Александр Глянц. У неисполнимых советов , наверное, есть свой смысл... В армии говорят: "чтобы служба медом не казалась"... Пробуя исполнить "неисполнимые" советы человек придумывает себе транзиты, типа, уйду в монастырь, в затвор или сделаю крылья и полечу с колокольни. Но если остаётся жив, постепенно понимает, ничего внешнего делать не надо, нужен внутренний транзит, тогда окружающее начнет меняться автоматически. Не исключено, "неисполнимые" советы – это призыв к внутренним транзитам.
Именно потому, что речь идёт о рационализации транзита, а вовсе не о лечении болезней, вокруг реально успешного психоаналитика/психотерапевта/коуча складывается не столько клиентура пациентов, как вокруг обычного целителя, сколько клиентела последователей, которая, в сущности, представляет собой классическую "пирамиду": расширяется в "эпидемическом" режиме вплоть до достижения своих "естественных" границ, после чего лидеру приходится либо смириться с кризисами, расколами и утратой статуса, либо переопределять миссию.
собственно, "великие" именно так и поступают: достаточно быстро перестают работать сами и начинают учить.
Сказал бы даже, что психоанализ/психотерапия это прежде всего пурификативные ритуалы, практики избавления от скверны, уже потом и постольку техники исцеления от недуга.
Представления не имею, что такое скверна (как, впрочем, и благодать), однако категорически не склонен редуцировать представления о скверне к мистифицированному опыту инфекции, скорее, наоборот, предполагаю, что мифологема скверны это попытка рационализировать аффект, которые вызывает перспектива интеракции с незнакомым чужим человеком, то есть, пересечения границы между разными повседневностями, а это и есть транзит.
Человек, обратившийся за помощью к психоаналитику, психотерапевту или коучу, строго говоря, покупает не услугу (исцеление от какого-то недуга или освоение какого-то навыка, по большей части отдалённое и частичное), он/она покупают место в сообществе, которое позволит им осуществить какой-то свой собственный транзит, добраться до берега или, во всяком случае, двигаться по мосту/заранее проложенной гати, а не наугад, перепрыгивая с льдины на льдину
и самому Фрейду, и многим его последователям (именно так, а не ученикам) это удалось.
То есть, блокированный транзит, безусловно, способен порождать и реально порождает как телесные, так и психические расстройства, более всего, конечно, всякого рода психосоматику и аддикции, однако их излечение - побочный эффект обращения к соответствующим практикам, помимо успешного транзита ничего этого не будет.
Не является ли, кстати, отношение "психиатр - пациент" дериватом или секуляризованной формой отношения "жрец - жертва"? - потому что в обоих случаях социальные амплуа относительны и получают идентификацию только в отношении к своему vis-a-vis.
Это всегда затея для двоих, как танго.
Андрей Кудряшов. Интересно... Однако, если принять этот посыл, то лечение как таковое уходит из первой пары отношений, переводя пациента из объекта в способ приложения профессиональных усилий психолога.
Индивиды, угодившие в ситуацию транзита, displaced persons в буквальном значении термина, строго говоря, здоровы, разве только, и то временами, обнаруживают неглубокие ситуационные расстройства, однако по отношению к "человеку контекста" находятся за границами эффективной интеракции: друг друга они не понимают, не без оснований считая самонадеянными идиотами, оппозиция hip/square как раз про эти границы.
Bark Bark. Особенно остро чувствуется в союзах между такими людьми, сложившихся по случаю судьбы. брак, бизнес, одна лодка/камера/сцена на двоих. вот это, скажу я вам, трагедь.. тудыть ее..
Во всяком случае, наиболее продуктивными в части всякого рода аффектов являются именно пограничные конфликты, всё равно - государственные, этнические, межобщинные или межличностные: за иллегитимное нарушение границы убивают или, по крайнее мере, готовы убивать независимо от характера и размеров причинённого ущерба.
Сколько понимаю, всякая географическая граница это сначала пустующая, de facto ничейная территория вдоль какой-то естественной преграды, чаще всего водной, отделяющей одну зону расселения от другой, затем её заполняют всякого рода displaced persons и outlaws, ещё затем их сообщества легализуются, получая от властей статус защитников границы de jure.
Первичные границы, по-видимому, возникают между территориями, которые занимают оседлые сообщества земледельцев, и территориями кочевий, потому что повседневности их обитателей несовместимы друг с другом.
Границу повседневности определяет прежде всего аффект спонтанного и чисто телесного, соматического, отторжения всего того, что распознаётся как вторжение в эту повседневность, уже потом, если это необходимо, границу между "своим" и "чужим" маркируют каким-то конвенциональными условиями пересечения или знаками.
"Жуткое" как специфический личный опыт это внезапная инверсия отношений между наблюдающим субъектом и наблюдаемым объектом, обнаружение того, что за тобой кто-то следит, и этот неведомый кто-то источник угрозы, вполне можно рассматривать как дебют персекуторного бреда
то есть, этот чужой взгляд из зазеркалья должен переживаться как знак угрозы, инверсия собственного испуганного взгляда, в детстве, лёжа в больнице, я пережил опыт жуткого как взгляд кого-то по ту сторону незанавешенного ночного окна, которое не переношу до сих пор
спрашивать, что тут первично, а что вторично, свой испуганный или чужой угрожающий взгляд, разумеется, нет смысла.
Строго говоря, денотатом ("означаемым") тотема является не племя, тем более, не его мифический первопредок, как то наивно, вслед за культурантропологами, которые пересказывали всё то, что им рассказывали туземные информанты, считал Дюркгейм, а границы повседневности этого племени, соответственно, татуировка на груди или предплечье, изображающая тотем, служила пропуском через эту границу: именно в таких ситуациях предъявляют татуировку или, в наши дни, паспорт и визу
иными словами, тотем, конечно, социальный конструкт и даже общепринятая условность, однако этот конструкт рационализирует и замещает достаточно сильный аффект, связанный с иллегитимным нарушением границ повседневности, оттого-то, наверное, плохо маркированная граница всегда casus belli.
Юлия Метельская. Основной вопрос, что же все-таки является тем, что за границами повседневности? Фрейд считал, что царство Бессознательного, которое, конечно, не сводится к личному вытесненному бессознательному. Туда же отправляются и оттуда являются мертвые. Как раз перечитываю "Тотем и Табу" сейчас.
Согласно представлениям древних (Гесиода, например), которым я в этом вопросе доверяю больше, чем современникам, за границами повседневности находится хаос, то есть, зона "первичной катастрофы", перманентного тотального кризиса, понятие бессознательного, на мой, разумеется, взгляд, это представление очень сильно субъективирует и тем обесценивает, низводя до расхожего ночного кошмара.
Перелистывая фейсбук: более всего об авторитарных тенденциях (у конкретного индивида или в обществе) высказываются и их осуждают персоны с очевидными авторитарными притязаниями, диалектика, однако.
Перелистывая фейсбук: проблема в том, что "постклассическая социальная онтология" никак не соотносится с повседневным опытом индивида, следовательно, иррелевантна в любой практически интересной ситуации, этакая беллетристика для особо умных, а вовсе не аналитика.
Читая когда-то книжку П.Гордеева об истории казачества, вдруг понял, что многие войны, которые вела Россия, не были ни оборонительными, ни завоевательными, но скорее разгрузочными, не знаю даже, как сказать иначе: нужно было чем-то занять хорошо организованное множество вооружённых мужчин, которые не хотели, не умели и попросту не были способны делать ничего другого, кроме как воевать.
Именно такую войну, кстати, инициирует Тарас Бульба, приехавши на Сечь: нужно чем-то занять молодёжь, иначе выйдут из повиновения, вот их и отправляют в набег.
Татьяна Вайчук. Тойнби считал, что такая увлеченность мужчинами войной (на примере Спарты) приводит в конечном счете к деградации и умиранию того государства, в котором эта "увлеченность" практикуется. Посмотрим, если успеем.
Не то, чтобы увлечённость - огромный контингент, который ничего другого не понимает и не умеет.
Было и еще одно соображение: женщины перенапряглись и не справились с хозяйством.
Всякая повседневность конечна, потому что конструируется конкретными индивидами под вполне конкретный проект.
У физиков из университета своя повседневность, у гуру из горных ашрамов своя, но они одинаково конечны, потому что это конкретные люди, которые совершают конкретные действия, действительно интересные проблемы возникают при переходе из одной такой повседневности в другую.
Самое, пожалуй, занятное, что проблеме транзита, его диспозитивам и социальной топографии границы как хронотопа посвящены практически все фильмы, прогремевшие, как говорится, в 70 - 90-е годы.
Странное, конечно, ощущение: дожить до времени, когда твоё время стало историей, темой исследований, фильмов и книг.
Бывает, что друг за друга "цепляются" и завязывают странные, но устойчивые отношения индивиды, для каждого из которых партнёр - его собственный "тёмный двойник", персонификация "тени", вытесняемого желания делать и говорить именно то, что делает и говорит другой.
Замысел моей новой книги выглядит таким образом, что незавершённый/блокированный транзит порождает устойчивый внутренний конфликт (так сказать, раскол идентичности), который преодолевается посредством обращения к искусству, к практикам эскапизма, в предельном случае суицида, в более лёгких аддикций и эмиграции, а также посредством конструирования и продвижения социальных утопий, если получится, в книге будет представлена аналитика практик дара, института сцены и учредительных конфликтов, реально проект, безусловно, утопия, но кое-что мне уже удавалось.
сейчас есть примерно 30 или даже 40 а.л избранных заметок по теме, в принципе, их можно издать и так, это даже интереснее, потому что хорошо виден процесс мысли.
Сколько понимаю, переломный момент транзита это учредительный конфликт, который нельзя разрешить ни по закону, ни по соглашению, а только устанавливая какой-то новый порядок, и тут, конечно, как повезёт, вопрос решается не нами.
Верный признак того, что транзит приближается к своему переломному моменту - появление трикстера/джокера, то есть, явной и непосредственной угрозы превратиться в объект насмешек или, того хуже, целенаправленных жестоких манипуляций: герой либо справляется с вызовом, инициируя какой-то проект, либо окончательно сходит с круга.
Правильнее, конечно, было бы сказать не "герой", а "странник", the stranger, ну да ладно.
Инициация это драма для двух персонажей: красавица, способная обернуться чудовищем (трикстер/джокер), и герой, по-хорошему, в фильме на подобный сюжет красавицу и чудовище должен играть один и тот же актёр.
Может и убить, но делает это чужими руками и подручными средствами, а не летальным оружием.
Бывает, что смотришь, читаешь, думаешь, внимательно слушаешь и ничего не можешь понять, потом вдруг замечаешь какое-нибудь сказанное впроброс "бывший офицер разведки", "тогда я вышла замуж и уехала в Америку", "начинал как сексопатолог" или "в юности дружил с дочкой важного человека", и всё становится понятно далеко во все стороны света.
То есть, понятно, что офицеры разведки бывшими не бывают, сексопатология - пропуск в высшее общество, а дочка важного человека - классический социальный лифт, тем не менее.
Пандемия и финансовый кризис вовсе не "чёрный лебедь", это кара Господня за попытки воплотить утопию счастливого завтра.
Революция это примерно то, что случилось с королём Лиром, а до него с Эдипом, это фабула классической трагедии.
Достаточно известный и, судя по всяким косвенным признакам, основательно востребованный бизнес-коуч по своему хабитусу, конечно, натуральный трикстер: как никто умеет "опустить" партнёра по интеракции, вскрыть его/её защиты и явно любит это делать, обеспечивая тем самым собственное доминирование на площадке, нарцисс, конечно, однако без этого в коуч-бизнесе нельзя, остальное в пределах расхожего психотерапевтического здравого смысла.
Если я прав, то есть, успешный коуч это трикстер, его задача состоит в том, чтобы подвести клиента к учредительному конфликту между интенциями транзита и сложившимся хабитусом, который затем разыгрывается как интеракция между клиентом и коучем, клиент либо выигрывает этот конфликт, и тогда переходит на новый уровень карьеры, либо проигрывает, и тогда осознает своё место в иерархии сил.
Андрей Игнатьев.Ввпервые, наверное, феномены кризиса и транзита концептуализировал Томас Гоббс, введя разграничение "цивильного" и "природного" социальных порядков, каждому из которых можно сопоставить свою специфическую повседневность и свой характерный политический режим: мирную жизнь и традиционные формы правления в одном случае, автократию суверена и войну всех против всех в другом.
Диалектика, однако: ААА, конечно, была права, упование на счастливое завтра, которое не исполняется многие годы, даже целую жизнь, это пытка, проблема в том, что упование это амальгама надежды и тревоги, утрата надежды не избавляет от тревоги, а её невозможно вынести, не уповая на счастливое завтра, dum spiro spero, короче.
Ролло Мэй: "тревога есть переживание Бытия, утверждающего себя на фоне Небытия . К сфере небытия относится все то, что ограничивает или разрушает бытие, например, агрессия, утомление, скука", то есть, это пограничный аффект.
Лет тому двадцать назад, сидя в кафе на Екатерининской или где-то рядом и глядя по сторонам, пришёл к выводу, что нищенство вовсе не свидетельство бедности, это побочный эффект транзита, стабильные контексты нищенства не знают, его в Одессе и не было, пока туда не пришли серьёзные деньги.
Тревога, как и многое другое, некоторые феномены политики, например - тоже симптом надвигающегося транзита, а не самодовлеющая проблема.
Bark Bark. Вообще, говорят, тревога всегда признак страха сепарации..
Екатерина Никитина. Тревога близка к предчувствию. Поэтому избавление от тревоги невозможно без купирования проблемы, ее породившей. Если удается это сделать тревога уходит
Вот ещё, тоже из Ролло Мэя: "Одновременное присутствие переживаний страха и надежды, сохраняющееся у человека в течение какого-то времени, — один из аспектов психического конфликта, который многие современные психологи, в том числе и я, называют тревогой", то есть, тревога рассматривается как массовый или даже универсальный синдром, ассоциированный с пересечением границ.
Следует ясно понимать, что нам всем и каждому по отдельности в ближайшие несколько лет предстоит пережить, очень серьёзный транзит или даже их серию, к этому надо быть готовыми, переживать неприятности по мере их поступления на этот раз не выйдет.
Андрей Парибок. Да, переживать неприятности на этот раз желательно загодя.
Rustem Girfanov. У нас почти у всех психика совсем не приспособлена к большим изменениям. Хорошо хоть начали плавно, всего лишь с коронавируса. Вполне допускаю, что это было ещё гуманным шагом. Как дальше пойдёт - не понятно. Но первое что нужно сделать это уметь беречь свою психику.
Собственно, modernity отличает от Средневековья в первую очередь трактовка повседневности как предмета социального конструирования, а не деривата традиции, отсюда уже вытеснение традиции всякого рода научными теориями.
Ролло Мэй: "Тревогу...можно рассматривать как симптом и плод нестабильного состояния культуры".
Может ли транзит стать предметом аддикции? - может, конечно, иллюстраций тьма, вероятно, потому, что аддикция рационализирует и благодаря этому снимает тревогу.
Перечитывая Ролло Мэя и вспоминая Мэри Дуглас: тревога это прежде всего следствие дезорганизованного и проблематизированного социального контекста, универсальный реактивный невроз, так сказать.
Паническая атака это попросту вспышка острой тревоги.
Согласно большому (восточному) зодиаку, 2021 год, как и 2020, это время под знаком металла, канун или самое начало транзита, а вот 2022 год уже время под знаком воды, перемены станут заметны.
Перелистывая фейсбук: объяснение действий обывателя через травму и страх, позволяющие властям этого обывателя шантажировать, тоже, в общем, шантаж, только моральный и с другой стороны баррикад.
Это же типичное оценочное суждение.
Сирота тем неудобно отличается от нормального человека, что у него/неё в анамнезе не было и даже не могло быть сепарации ни от матери, ни от семьи, просто в какой-то момент за достижением соответствующего возраста исчезла необходимость чего-то такого: можешь - не можешь, а приходится как-то жить.
Bark Bark Есть огромное количество людей из «нормальных» семей, которые так и не смогли пройти через сепарацию.
Сегодня, думаю, это вообще редкость.
Bark Bark Да, правда. исключительная редкость, как и семьи с авторитетной отцовской фигурой.
Согласно Винникоту, сепарация происходит, когда есть субститут ("промежуточный объект"), если матери реально нет, то и промежуточный объект выполняет совсем другие функции.
Что мы знаем о транзите? - из работ психотерапевта Donald Winnicott: что существуют особые диспозитивы транзита, промежуточные объекты; из работ социолога Erving Goffman: что существуют особые диспозитивы транзита, интерактивные фреймы; из работ социолога Michael Mulkay: что существует особые сценарии развития событий, обеспечивающие транзит на практике; наконец, из работ культурантрополога Victor Turner: что существуют особые публичные ритуалы, посредством которых достигается оповещение о состоявшемся транзите и его социальное признание.
Например, переезд из города А в город В предполагает автобус или поезд, которые обеспечат перемещение "актора", интерактивный фрейм, обеспечивающий условия, при которых можно воспользоваться опцией, развитие событий, которое составляет реальный процесс переезда и праздничный ужин с друзьями по поводу его успешного завершения, примерно так.
Временами случаются конфликты, в которых нет правых и виноватых, а есть наши и чужие, вот как в спортивных поединках, которые на самом деле древний традиционный субститут военных конфликтов.
Вдогонку одной дискуссии: "по жизни" так получилось, что мне пришлось часто иметь дело с медиками самого разного профиля, и я им всегда доверял, всегда следовал их предписаниям, сейчас думаю, что зря, я бы избежал многих проблем, если бы этого не делал.
Клиника прежде всего институт полицейский, где-то даже репрессивный, уже потом и постольку место, где лечат.
Читал когда-то, что самым травмоопасным временем являются переходы от детства к зрелости ("юность") и от зрелости к старости ("климакс"), ещё, по-видимому, кризисы начала, середины и конца жизни.
По-видимому, возникновение травмы как-то связано с пограничными ситуациями, то есть, с нарушениями границ повседневности изнутри или вторжениями снаружи.
Следует, очевидно, напомнить: именно "большевики" спасли государство российское, притом в его исторически сложившемся формате, иначе оно было обречено.
Коротко говоря, в пред-революционных контекстах прагматизм всегда недальновиден или вовсе слеп.
Всего в жизни человека пять стандартных кризисов: роды, то есть, переход "оттуда" сюда, в детство, затем юность, то есть, переход от детства к зрелости, mid-life кризис, затем климакс, т.е. переход от зрелости к старости, и агония, т.е.переход отсюда "туда", случаются, конечно, и другие, но эти пять обязательно и у всех, каждый кризис предполагает собственный диспозитив перехода (transitional object по Винникоту) и собственный объект сепарации, при пост-родовом кризисе это собственное тело и мать, точнее, материнская грудь, в юности семья и сцена, при mid-life кризисе сложившаяся повседневность и какой-то предмет очень сильного желания, не знаю, что это, надо подумать, в климаксе, наоборот, сцена и семья, в агонии тоже наоборот, собственное тело и мать, точнее, женская утроба, отсюда множество характерных архетипических образов и жестов.
То есть, понятно, что "иной мир" с его блаженствами, альтернативный сложившейся повседневности, представляет собой классический диспозитив перехода, то есть, проекцию личного фантазма на какое-то реальное социальное пространство, то и другое теряют всякое значение или существенно его меняют, как только сепарация осуществлена, сложившаяся повседневность разрушена, и человек оказался в транзитной зоне.
Проблема в том, что эта двойственная мотивация не видна ни изнутри субъекта, переживающего транзит, ни внешнему наблюдателю, видны только странности поведения, которые психотерапевт или психиатр диагностируют как симптоматику пограничного расстройства или вовсе обострение какого-нибудь давнего невроза.
Посмотревши EuroNews, прихожу к заключению, что в обозримой перспективе bоrderline syndrome и кризисы идентичности - единственная актуальная тема социальной аналитики, остальное политический и коммерческий маркетинг или вовсе кормушка.
Открытие Э.Эриксона, которое очень сильно поменяло социологию (именно социологию, кстати, а не психологию), состояло в том, что влияние социального контекста на поведение индивида опосредствовано его//её идентичностью, то есть, комплексом отношений созависимости и автоматизмов поведения, который формируется в процессе социализации и, в свою очередь, определяет реакцию индивида на перемены контекста.
Предположительно, революции случаются, когда "пограничный синдром" начинает доминировать на топ-уровнях социальной иерархии, отсюда, скорее всего, попытки ввести "сухой закон" как симптоматика терминального политического кризиса.
Всегда озадачивала невероятная, истинно зверская жестокость гражданских войн, что горячих, что холодных, геноцид как их causa finalis, возможно, в силу практически полной антропологической неразличимости сторон, каждая из которых видит в противнике своего doppelgaenger'а, тень в обоих значениях термина.
Заниматься сколько-нибудь сложными и ответственными предметами, не получая позитивного подкрепления в виде внимания публики и гонораров, практически невозможно, а я, похоже, забрался куда-то в такое место, где ни на то, ни на другое рассчитывать не приходится, lasciate ogni speranza, voi ch’entrate.
Тем не менее, именно "пограничный синдром", скорее всего - ключ ко всякому такому, что мне важно понять: эрозии политических институтов, эмиграции, социогенезу "теневых" практик, субкультур или движений протеста, аддикциям, наконец.
Групповые тренинги, похоже, вызывают адддикцию не только у их участников, но и у коуча, тем более стойкую, что за это ещё и платят, притом тем больше, чем аддикция сильнее.
Перелистывая фейсбук: какие-то дискуссии, видимо, и каких-то оппонентов, всё равно, актуальных или вероятных, надо попросту игнорировать - их задача обеспечить себе и своей клиентеле монополию на дискурс, затыкая рот всем несогласным, вступать с ними в дискуссию только зря тратить время и прану.
Трамп показал этой своей "другой Америке", что медиаполитический комплекс не всесилен, что борьба возможна, что выбор народа по-прежнему что-то значит, что против лома есть приёмы, этого никто не забудет.
Самый, однако, важный результат президентских выборов в США состоит в том, что медиакратия из тайной и закулисной стала явной и демонстративной: журналистика окончательно переняла чисто полицейские функции.
Всё-таки кое-что по делу у Бурдье есть: "...Когда со старением, которое не оставляет места двусмысленностям, к писателям самого скромного происхождения приходит понимание того, что добровольные и временные отречения богемной юности оставили их у «разбитого корыта» [échec sans rémission], они с большей готовностью обращаются к «рыночной словесности», в которой сочинительство становится такой же работой как и любая другая, — за исключением наиболее разочарованных, которые, восстав против интеллектуализма, круто поворачивают и ополчаются на собственное прошлое, что приводит их на самые низменные поприща политической полемики".
Или вот:"...Принадлежность к семье, обладающей экономическим капиталом, обеспечивает условия жизни способствующие развитию таких диспозиций, как смелость, безразличие к экономической прибыли и специфическое чутье, способность предчувствовать возникновение новых иерархий".
Перелистывая фейсбук, роясь в памяти и оглядываясь по сторонам, очередной раз вынужден констатировать, что большой исторический цикл 1865 - 2009 годов, когда были актуальны императивы социального прогресса и эмансипации, завершился, мы уже в новом 144-летнем цикле перемен, когда, похоже, будут актуальны императивы полицейского государства, карантина и терапии, осталось либо вписаться в подступающий neue ordnung, либо достойно уйти, либо куда-нибудь спрятаться и сочинять эпос о героях былых времён.
Такое ощущение, кстати, у меня уже было в самом начале 70-х, теперь, похоже, "эпоха застоя" будет глобальной и надолго: ни тебе аванса, ни пивной, трезвость.
Интересно, что в социологии (какой я её знаю, разумеется) проблематика инноваций, транзита и их специфического агента исчезает как раз в начале 70-х, примерно тогда же, однако, в социологии появляется концепт отклоняющегося поведения, а в клинической психологии и у психиатров концепт "пограничная личность", то есть, представление о вполне вменяемых и дееспособных индивидах, которых не за что наказывать, но всё равно нужно держать под надзором.
Большой исторический цикл триумфального шествия modernity начинается с "потери контроля", что вполне логично, и является трёхчастным: инициация 1865 - 1912, затем кульминация 1913 - 1960, плато, время мировых войн, революций и массовых репрессий, наконец, деградация 1961 - 2008 годы, теперь, если я прав, будет конструироваться какая-то новая версия общества, скорее, всего, на базе компьютерных сетей.
Строго говоря, первичным желанием человека является голод, соответственно, первичным отношением власти является каннибализм, разделяющий human population на "своих", которых обращать в пищу нельзя, и "чужих", которых можно, акт сексуального насилия и сопряжённые с ним иерархии уже вторичны по отношению к учреждаемой таким образом социальной границе, прогресс же выражается в том, что убийство врага утратило свою прикладную функцию: теперь это не едят, по крайней мере, нет такого обычая.
Впрочем, как метафора, обозначающая успех аппаратной интриги, выражение "съели" по-прежнему в ходу.
Всяческого рода конфликты и границы между их сторонами возникают по самым разным причинам, как серьёзным, так и вздорным, однако в кризисе эта границы регрессируют к их основанию, границе между живыми и мёртвыми, а конфликты, соответственно - к массовому террору и гражданской войне.
Критерий, позволяющий опознать эту границу, хорошо известен, это возможность интеракции и эмпатии, например, "тест Тьюринга", позволяющий опознать бота в социальных сетях, или praecox feeling, позволяющий психиатру опознать своего антипода.
Границы "политического" по К.Шмитту, которые сегодня можно наблюдать прямо на фейсбуке, или теперешняя дискриминативная манера отвечать на письма из того же ряда: за этими границами мёртвые.
Разумеется, ни Фрейд, ни Морено, ни Эриксон, ни, подозреваю, многие их предшественники, если такие были, или последователи не собирались никого лечить, прежде всего они искали способ решить проблему транзита - достичь пресуществления собственной личности, стать кем-то другим, переменить судьбу, сначала свою, потому чужую, отсюда уже их эксперименты с именами и биографиями
равнять себя с истинно великими в этом жанре трудно: практически все они - эмансипированные иудеи, то есть, индивиды, воспитанные в определённой религиозной традиции, которую затем спроецировали на секулярные контексты.
До Маркса и Фрейда проблема транзита рассматривалась только в чисто религиозных контекстах, эти двое впервые спроецировали её на секулярные контексты (политический и медицинский, соответственно), используя, однако, вполне традиционную конфессиональную парадигму стратегической рефлексии, про Ницше недостаточно понимаю, но он тоже где-то тут.
То-то Поппер именно этих трёх пытался разоблачить и заклеймить: вне религиозного контекста и техник совладания с кризисом, которые там предлагают, проблема транзита вообще за границами мысли.
Оказывается, у Анны Фрейд в анамнезе педагогическое образование, в течение пяти лет преподавала в начальной школе, говорю же, что психотерапия in principio педагогика.
Психодинамика, конечно, in principio та же педагогика, то есть, пресловутое "формирование личности", тогда как транзит это проблемная ситуация, которая отнюдь не сводится к психодинамике.
Дочитавши Отто Ранка: двойник как литературный персонаж это, очевидно, с одной стороны, alter ego героя, его/её дублёр, а с другой - их антипод, трикстер, то есть, та самая фигура, которую древние античные греки называли dymon и размещали за левым плечом героя, Фрейд находит в бессознательном пациента, а Бахтин на периферии интерактивных сетей.
индейцы, которых изучал Радин, рассматривали эту фигуру как мистагога, транзит, соответственно, это прежде всего инициация, то есть, поединок действующего субъекта со своим демоном.
История Дориана Грея, который не хотел и боялся стареть, очевидно - тоже экспозиция блокированного транзита, тоже свидетельство кризиса идентичности, который на этот раз разыгрывается как инверсия отношений между реальным индивидом и его портретом
немолодой человек, при каждом удобном случае демонстрирующий "эйджизм", как раз такой случай, только в сильном, так сказать, разведении: его "я-концепция" тоже, конечно, стареет, но не так стремительно, как внешний облик.
Собственно, психотерапевт/психоаналитик/коуч решает проблему собственного транзита (у кого какая), именно поэтому и постольку способен решать проблему чужого, иногда будучи всего только на шаг впереди, отсюда уже мифологема "раненого целителя": как говорится, вы туда, а мы уже оттуда, навстречу новым транзитам
если я правильно понимаю (что, как всегда, не факт), психоанализ отличается от других подходов к рационализации транзита тем, что рассматривает транзит как конфликт между пациентом и виртуальным субъектом ("демоном"), который прячется в бессознательном, выполняя функции трикстера
задача психотерапевта/психоаналитика/коуча состоит в том, чтобы артикулировать этот конфликт на дискурсе и таким образом обеспечить инициацию пациента, то есть, трансформацию его/её идентичности, если так, лабиринт вполне можно рассматривать как визуализацию транзитивного диалога.
Жуткое это, конечно, не просто абсурд, то есть, какое-то событие, которого не может быть, потому что не может быть никогда, однако ж оно налицо, это гости "оттуда", вот как в романе Лема "Солярис" и в одноимённом фильме у Тарковского, и, следовательно, опыт жуткого предполагает инверсию транзита от живых к мёртвым: собственная смерть переживается как вторжение извне, в статусе мёртвого тела оказывается субъект.
Опыт жуткого и есть транзит, только через границу, на которой перспектива интеракции исчезает (вот как в рассказах о сексуальном насилии в особо жестокой форме), то есть, границу между живыми и мёртвыми.
"Плохой объект", следовательно, это гость "оттуда": персонаж ночного кошмара, с которым невозможно ни договориться, ни воевать.
Касательно гостей "оттуда", вот как у Лема с Тарковским в "Солярисе" был, пожалуй, неправ, точнее, неточен: это тоже блокированный транзит, который завершается уже в виртуальной реальности воображаемого, так бы он, конечно, завершился вьяве
вспоминая собственный опыт жуткого, думаю, что это, наверное, не просто гости "оттуда", но кто-то, кто вызывал у нас ужас при жизни, партнёры по отношениям, которые могли завершиться только нашей собственной гибелью, но Бог миловал.
Перелистывая фейсбук: пост-советский транзит, конечно, завершился полностью и окончательно, мы в самом начале какого-то совсем нового исторического цикла, в перспективе которого прежние концептуальные наработки и стереотипы категорически инвалидны.
Последнее время часто снится, будто я падаю из окна или с высокой горы в пропасть, говорят, будто это воспоминание о родах, самом первом транзите.
Сны, которые я помню, как правило, о транзите: сдача экзамена, ночёвка на чужой территории, ночное же возвращение домой, переход через реку.
"Москва-Петушки" тоже, в общем, сон, симптоматика блокированного транзита, именно потому поэма, как и "Мёртвые души".
Слово "инфантилизм", конечно, пейоратив, ругательство, то есть, но весьма специфическое: оценка не отдельного конкретного действия как неумного или аморального, а его субъекта в целом как "недочеловека", классический возрастной расизм.
На самом деле, конечно, не только возрастной, но и гендерный, потому что это оценка, предметом которой обычно являются мужчины, случаев, когда слово "инфантилизм" прозвучало бы в адрес женщины, попросту не знаю, такого не встречал.
Современный человек ничего не делает, чтобы совладать с кризисом, потому что ничего разумного нельзя сделать, заведомо нет сценария с реальными шансами на успех, это, конечно, вовсе не какая-то там "выученная беспомощность", а просто трезвая оценка ситуации, которая при известных условиях может даже стать основанием социальной рутины.
Bark Bark. Это идеальная среда для фармокомпаний.
Посмотревши EuroNews: похоже, и Дания, и весь мир больше не тюрьма, как то считал Гамлет, принц Датский, это "дурка" с санитарами у дверей и полицейскими по периметру.
Александр Глянц. А я посмотрел вчера "Фассбиндер" и подумал, запад по изощренности утопии ничем не уступает СССР, а вот то, что идёт обоим этим утопиям на смену – пострашнее будет...
Тренинги на деньги, власть и социальное признание следует, конечно, проводить с молодёжью, где-то в промежутке между окончанием школы и образованием семьи, потом, вообще говоря, уже несколько поздно, разве что для развития навыка.
Бывает, что женщина заводит ребёнка исключительно с целью удержать "своего" мужчину, когда из этого ничего не выходит, начинается сущий инфантицид, иногда телесный (вот как у Медеи), но ребёнку достаточно, если чисто психологический, обычно это блокировка транзитов.
Alex Gaidin. Каковы шансы, что одна или обе стороны начнут внутреннюю трансформацию и обретут путь истинный?
Вообще говоря, никаких: женщина всегда права, виноваты другие, не знаете, что ли? Если всерьёз, поправить, наверное, ничего нельзя, но можно что-то понять.
Перелистывая фейсбук и читая дискуссии психотерапевтов: пресловутая "мёртвая мать" не испытывает бессознательного психосоматического влечения к ребёнку, примордиальные отношения созависимости "мать - ребёнок - ресурс" отсутствуют, женщина, исполняющая функции матери, руководствуется исключительно "головными" соображениями (моральный долг, служебные обязанности, обязательства по отношению к третьим лицам), таковы обычно приёмные матери или воспитательницы в приютах, вследствие этого оказывается блокирован "винникотов" транзит от перинатального симбиоза к телесной сепарации, то есть, проблематизирована активность, направленная на поиск ресурсов жизнеобеспечения, не знаю, как определить это измерение хабитуса точнее.
Татьяна Лукина. Мать «не думает» своего ребёнка («мертвая»- «думает» - аргентинское выражение).
Отчуждённость отца обычно следствие того, что ребёнок для него не был желанным, почему - отдельная большая тема, источником травмы, сколько понимаю, такое становится только на "эриксоновском" транзите, и то не обязательно, склонен предположить, что у Вашего героя основные проблемы были на так называемой эдипальной стадии, то есть, на выходе из родительской семьи.
Надо также иметь в виду, что женщины хитры и коварны, отчуждение отца вполне может оказаться следствием каких-то интриг со стороны матери.
Причина, как всегда, в отношениях с матерью и в их контексте, отец тут, скорее всего, такая же жертва.
Александр Глянц. У неисполнимых советов , наверное, есть свой смысл... В армии говорят: "чтобы служба медом не казалась"... Пробуя исполнить "неисполнимые" советы человек придумывает себе транзиты, типа, уйду в монастырь, в затвор или сделаю крылья и полечу с колокольни. Но если остаётся жив, постепенно понимает, ничего внешнего делать не надо, нужен внутренний транзит, тогда окружающее начнет меняться автоматически. Не исключено, "неисполнимые" советы – это призыв к внутренним транзитам.
Именно потому, что речь идёт о рационализации транзита, а вовсе не о лечении болезней, вокруг реально успешного психоаналитика/психотерапевта/коуча складывается не столько клиентура пациентов, как вокруг обычного целителя, сколько клиентела последователей, которая, в сущности, представляет собой классическую "пирамиду": расширяется в "эпидемическом" режиме вплоть до достижения своих "естественных" границ, после чего лидеру приходится либо смириться с кризисами, расколами и утратой статуса, либо переопределять миссию.
собственно, "великие" именно так и поступают: достаточно быстро перестают работать сами и начинают учить.
Сказал бы даже, что психоанализ/психотерапия это прежде всего пурификативные ритуалы, практики избавления от скверны, уже потом и постольку техники исцеления от недуга.
Представления не имею, что такое скверна (как, впрочем, и благодать), однако категорически не склонен редуцировать представления о скверне к мистифицированному опыту инфекции, скорее, наоборот, предполагаю, что мифологема скверны это попытка рационализировать аффект, которые вызывает перспектива интеракции с незнакомым чужим человеком, то есть, пересечения границы между разными повседневностями, а это и есть транзит.
Человек, обратившийся за помощью к психоаналитику, психотерапевту или коучу, строго говоря, покупает не услугу (исцеление от какого-то недуга или освоение какого-то навыка, по большей части отдалённое и частичное), он/она покупают место в сообществе, которое позволит им осуществить какой-то свой собственный транзит, добраться до берега или, во всяком случае, двигаться по мосту/заранее проложенной гати, а не наугад, перепрыгивая с льдины на льдину
и самому Фрейду, и многим его последователям (именно так, а не ученикам) это удалось.
То есть, блокированный транзит, безусловно, способен порождать и реально порождает как телесные, так и психические расстройства, более всего, конечно, всякого рода психосоматику и аддикции, однако их излечение - побочный эффект обращения к соответствующим практикам, помимо успешного транзита ничего этого не будет.
Не является ли, кстати, отношение "психиатр - пациент" дериватом или секуляризованной формой отношения "жрец - жертва"? - потому что в обоих случаях социальные амплуа относительны и получают идентификацию только в отношении к своему vis-a-vis.
Это всегда затея для двоих, как танго.
Андрей Кудряшов. Интересно... Однако, если принять этот посыл, то лечение как таковое уходит из первой пары отношений, переводя пациента из объекта в способ приложения профессиональных усилий психолога.
Индивиды, угодившие в ситуацию транзита, displaced persons в буквальном значении термина, строго говоря, здоровы, разве только, и то временами, обнаруживают неглубокие ситуационные расстройства, однако по отношению к "человеку контекста" находятся за границами эффективной интеракции: друг друга они не понимают, не без оснований считая самонадеянными идиотами, оппозиция hip/square как раз про эти границы.
Bark Bark. Особенно остро чувствуется в союзах между такими людьми, сложившихся по случаю судьбы. брак, бизнес, одна лодка/камера/сцена на двоих. вот это, скажу я вам, трагедь.. тудыть ее..
Во всяком случае, наиболее продуктивными в части всякого рода аффектов являются именно пограничные конфликты, всё равно - государственные, этнические, межобщинные или межличностные: за иллегитимное нарушение границы убивают или, по крайнее мере, готовы убивать независимо от характера и размеров причинённого ущерба.
Сколько понимаю, всякая географическая граница это сначала пустующая, de facto ничейная территория вдоль какой-то естественной преграды, чаще всего водной, отделяющей одну зону расселения от другой, затем её заполняют всякого рода displaced persons и outlaws, ещё затем их сообщества легализуются, получая от властей статус защитников границы de jure.
Первичные границы, по-видимому, возникают между территориями, которые занимают оседлые сообщества земледельцев, и территориями кочевий, потому что повседневности их обитателей несовместимы друг с другом.
Границу повседневности определяет прежде всего аффект спонтанного и чисто телесного, соматического, отторжения всего того, что распознаётся как вторжение в эту повседневность, уже потом, если это необходимо, границу между "своим" и "чужим" маркируют каким-то конвенциональными условиями пересечения или знаками.
"Жуткое" как специфический личный опыт это внезапная инверсия отношений между наблюдающим субъектом и наблюдаемым объектом, обнаружение того, что за тобой кто-то следит, и этот неведомый кто-то источник угрозы, вполне можно рассматривать как дебют персекуторного бреда
то есть, этот чужой взгляд из зазеркалья должен переживаться как знак угрозы, инверсия собственного испуганного взгляда, в детстве, лёжа в больнице, я пережил опыт жуткого как взгляд кого-то по ту сторону незанавешенного ночного окна, которое не переношу до сих пор
спрашивать, что тут первично, а что вторично, свой испуганный или чужой угрожающий взгляд, разумеется, нет смысла.
Строго говоря, денотатом ("означаемым") тотема является не племя, тем более, не его мифический первопредок, как то наивно, вслед за культурантропологами, которые пересказывали всё то, что им рассказывали туземные информанты, считал Дюркгейм, а границы повседневности этого племени, соответственно, татуировка на груди или предплечье, изображающая тотем, служила пропуском через эту границу: именно в таких ситуациях предъявляют татуировку или, в наши дни, паспорт и визу
иными словами, тотем, конечно, социальный конструкт и даже общепринятая условность, однако этот конструкт рационализирует и замещает достаточно сильный аффект, связанный с иллегитимным нарушением границ повседневности, оттого-то, наверное, плохо маркированная граница всегда casus belli.
Юлия Метельская. Основной вопрос, что же все-таки является тем, что за границами повседневности? Фрейд считал, что царство Бессознательного, которое, конечно, не сводится к личному вытесненному бессознательному. Туда же отправляются и оттуда являются мертвые. Как раз перечитываю "Тотем и Табу" сейчас.
Согласно представлениям древних (Гесиода, например), которым я в этом вопросе доверяю больше, чем современникам, за границами повседневности находится хаос, то есть, зона "первичной катастрофы", перманентного тотального кризиса, понятие бессознательного, на мой, разумеется, взгляд, это представление очень сильно субъективирует и тем обесценивает, низводя до расхожего ночного кошмара.
Перелистывая фейсбук: более всего об авторитарных тенденциях (у конкретного индивида или в обществе) высказываются и их осуждают персоны с очевидными авторитарными притязаниями, диалектика, однако.
Перелистывая фейсбук: проблема в том, что "постклассическая социальная онтология" никак не соотносится с повседневным опытом индивида, следовательно, иррелевантна в любой практически интересной ситуации, этакая беллетристика для особо умных, а вовсе не аналитика.
Читая когда-то книжку П.Гордеева об истории казачества, вдруг понял, что многие войны, которые вела Россия, не были ни оборонительными, ни завоевательными, но скорее разгрузочными, не знаю даже, как сказать иначе: нужно было чем-то занять хорошо организованное множество вооружённых мужчин, которые не хотели, не умели и попросту не были способны делать ничего другого, кроме как воевать.
Именно такую войну, кстати, инициирует Тарас Бульба, приехавши на Сечь: нужно чем-то занять молодёжь, иначе выйдут из повиновения, вот их и отправляют в набег.
Татьяна Вайчук. Тойнби считал, что такая увлеченность мужчинами войной (на примере Спарты) приводит в конечном счете к деградации и умиранию того государства, в котором эта "увлеченность" практикуется. Посмотрим, если успеем.
Не то, чтобы увлечённость - огромный контингент, который ничего другого не понимает и не умеет.
Было и еще одно соображение: женщины перенапряглись и не справились с хозяйством.
Всякая повседневность конечна, потому что конструируется конкретными индивидами под вполне конкретный проект.
У физиков из университета своя повседневность, у гуру из горных ашрамов своя, но они одинаково конечны, потому что это конкретные люди, которые совершают конкретные действия, действительно интересные проблемы возникают при переходе из одной такой повседневности в другую.
Самое, пожалуй, занятное, что проблеме транзита, его диспозитивам и социальной топографии границы как хронотопа посвящены практически все фильмы, прогремевшие, как говорится, в 70 - 90-е годы.
Странное, конечно, ощущение: дожить до времени, когда твоё время стало историей, темой исследований, фильмов и книг.
Бывает, что друг за друга "цепляются" и завязывают странные, но устойчивые отношения индивиды, для каждого из которых партнёр - его собственный "тёмный двойник", персонификация "тени", вытесняемого желания делать и говорить именно то, что делает и говорит другой.
Замысел моей новой книги выглядит таким образом, что незавершённый/блокированный транзит порождает устойчивый внутренний конфликт (так сказать, раскол идентичности), который преодолевается посредством обращения к искусству, к практикам эскапизма, в предельном случае суицида, в более лёгких аддикций и эмиграции, а также посредством конструирования и продвижения социальных утопий, если получится, в книге будет представлена аналитика практик дара, института сцены и учредительных конфликтов, реально проект, безусловно, утопия, но кое-что мне уже удавалось.
сейчас есть примерно 30 или даже 40 а.л избранных заметок по теме, в принципе, их можно издать и так, это даже интереснее, потому что хорошо виден процесс мысли.
Сколько понимаю, переломный момент транзита это учредительный конфликт, который нельзя разрешить ни по закону, ни по соглашению, а только устанавливая какой-то новый порядок, и тут, конечно, как повезёт, вопрос решается не нами.
Верный признак того, что транзит приближается к своему переломному моменту - появление трикстера/джокера, то есть, явной и непосредственной угрозы превратиться в объект насмешек или, того хуже, целенаправленных жестоких манипуляций: герой либо справляется с вызовом, инициируя какой-то проект, либо окончательно сходит с круга.
Правильнее, конечно, было бы сказать не "герой", а "странник", the stranger, ну да ладно.
Инициация это драма для двух персонажей: красавица, способная обернуться чудовищем (трикстер/джокер), и герой, по-хорошему, в фильме на подобный сюжет красавицу и чудовище должен играть один и тот же актёр.
Может и убить, но делает это чужими руками и подручными средствами, а не летальным оружием.
Бывает, что смотришь, читаешь, думаешь, внимательно слушаешь и ничего не можешь понять, потом вдруг замечаешь какое-нибудь сказанное впроброс "бывший офицер разведки", "тогда я вышла замуж и уехала в Америку", "начинал как сексопатолог" или "в юности дружил с дочкой важного человека", и всё становится понятно далеко во все стороны света.
То есть, понятно, что офицеры разведки бывшими не бывают, сексопатология - пропуск в высшее общество, а дочка важного человека - классический социальный лифт, тем не менее.
Пандемия и финансовый кризис вовсе не "чёрный лебедь", это кара Господня за попытки воплотить утопию счастливого завтра.
Революция это примерно то, что случилось с королём Лиром, а до него с Эдипом, это фабула классической трагедии.
Достаточно известный и, судя по всяким косвенным признакам, основательно востребованный бизнес-коуч по своему хабитусу, конечно, натуральный трикстер: как никто умеет "опустить" партнёра по интеракции, вскрыть его/её защиты и явно любит это делать, обеспечивая тем самым собственное доминирование на площадке, нарцисс, конечно, однако без этого в коуч-бизнесе нельзя, остальное в пределах расхожего психотерапевтического здравого смысла.
Если я прав, то есть, успешный коуч это трикстер, его задача состоит в том, чтобы подвести клиента к учредительному конфликту между интенциями транзита и сложившимся хабитусом, который затем разыгрывается как интеракция между клиентом и коучем, клиент либо выигрывает этот конфликт, и тогда переходит на новый уровень карьеры, либо проигрывает, и тогда осознает своё место в иерархии сил.
Андрей Игнатьев.Ввпервые, наверное, феномены кризиса и транзита концептуализировал Томас Гоббс, введя разграничение "цивильного" и "природного" социальных порядков, каждому из которых можно сопоставить свою специфическую повседневность и свой характерный политический режим: мирную жизнь и традиционные формы правления в одном случае, автократию суверена и войну всех против всех в другом.
Диалектика, однако: ААА, конечно, была права, упование на счастливое завтра, которое не исполняется многие годы, даже целую жизнь, это пытка, проблема в том, что упование это амальгама надежды и тревоги, утрата надежды не избавляет от тревоги, а её невозможно вынести, не уповая на счастливое завтра, dum spiro spero, короче.
Ролло Мэй: "тревога есть переживание Бытия, утверждающего себя на фоне Небытия . К сфере небытия относится все то, что ограничивает или разрушает бытие, например, агрессия, утомление, скука", то есть, это пограничный аффект.
Лет тому двадцать назад, сидя в кафе на Екатерининской или где-то рядом и глядя по сторонам, пришёл к выводу, что нищенство вовсе не свидетельство бедности, это побочный эффект транзита, стабильные контексты нищенства не знают, его в Одессе и не было, пока туда не пришли серьёзные деньги.
Тревога, как и многое другое, некоторые феномены политики, например - тоже симптом надвигающегося транзита, а не самодовлеющая проблема.
Bark Bark. Вообще, говорят, тревога всегда признак страха сепарации..
Екатерина Никитина. Тревога близка к предчувствию. Поэтому избавление от тревоги невозможно без купирования проблемы, ее породившей. Если удается это сделать тревога уходит
Вот ещё, тоже из Ролло Мэя: "Одновременное присутствие переживаний страха и надежды, сохраняющееся у человека в течение какого-то времени, — один из аспектов психического конфликта, который многие современные психологи, в том числе и я, называют тревогой", то есть, тревога рассматривается как массовый или даже универсальный синдром, ассоциированный с пересечением границ.
Следует ясно понимать, что нам всем и каждому по отдельности в ближайшие несколько лет предстоит пережить, очень серьёзный транзит или даже их серию, к этому надо быть готовыми, переживать неприятности по мере их поступления на этот раз не выйдет.
Андрей Парибок. Да, переживать неприятности на этот раз желательно загодя.
Rustem Girfanov. У нас почти у всех психика совсем не приспособлена к большим изменениям. Хорошо хоть начали плавно, всего лишь с коронавируса. Вполне допускаю, что это было ещё гуманным шагом. Как дальше пойдёт - не понятно. Но первое что нужно сделать это уметь беречь свою психику.
Собственно, modernity отличает от Средневековья в первую очередь трактовка повседневности как предмета социального конструирования, а не деривата традиции, отсюда уже вытеснение традиции всякого рода научными теориями.
Ролло Мэй: "Тревогу...можно рассматривать как симптом и плод нестабильного состояния культуры".
Может ли транзит стать предметом аддикции? - может, конечно, иллюстраций тьма, вероятно, потому, что аддикция рационализирует и благодаря этому снимает тревогу.
Перечитывая Ролло Мэя и вспоминая Мэри Дуглас: тревога это прежде всего следствие дезорганизованного и проблематизированного социального контекста, универсальный реактивный невроз, так сказать.
Паническая атака это попросту вспышка острой тревоги.
Согласно большому (восточному) зодиаку, 2021 год, как и 2020, это время под знаком металла, канун или самое начало транзита, а вот 2022 год уже время под знаком воды, перемены станут заметны.
Перелистывая фейсбук: объяснение действий обывателя через травму и страх, позволяющие властям этого обывателя шантажировать, тоже, в общем, шантаж, только моральный и с другой стороны баррикад.
Это же типичное оценочное суждение.
