![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Современную ситуацию Аттали понимает просто: силы рынка взяли планету в свои руки. Большинство последних исторических потрясений объясняется именно «триумфальным маршем денег», выражением глобального всепобеждающего индивидуализма.
Если эта эволюция достигнет апогея, деньги покончат со всем, что может им помешать, включая государства (даже у США не останется шансов выжить), которые они мало-помалу разрушают. Став единственным законом в мире, рынок сформирует то, что Аттали называет гиперимперией, необъятной и планетарной, создающей торговые богатства и новое отчуждение, огромные состояния и ужасающую нищету. Природа там будет варварски эксплуатироваться; все будет частным, включая армию, полицию и правосудие. Человеческое бытие станет артефактом, предметом массового спроса, потребители которого также стали артефактами. Затем обезоруженный, бесполезный для своих собственных созданий человек исчезнет. Но отказ от этого будущего и насильственное прерывание глобализации, по мнению Аттали, только погрузит человечество в пучину регрессивного варварства и опустошительных битв при помощи оружия, которое сегодня немыслимо. Эту войну Аттали называет гиперконфликтом, в котором противостоять друг другу будут государства, религиозные группировки, террористические организации и бандиты-одиночки. Он может привести к уничтожению человечества." Юрий Акимов.
"Наконец, если окажется возможным сдержать мондиализацию/глобализацию без того, чтобы обратить ее вспять; если рынок будет ограничен, но не уничтожен; если демократия станет планетарной, оставаясь полностью конкретной; если господство одной империи над миром прекратится – вот тогда откроется новая бесконечность свободы, ответственности, достоинства, ускорения, уважения других –гипердемократия. Она приведет к установлению демократического мирового правительства и созданию сети местных и региональных институтов власти. Она позволит каждому, благодаря занятости, обеспеченной сказочным потенциалом технологий будущего, двигаться к изобилию, адекватно использовать блага рыночного воображения, сохранять свободу самовыражения, оставить грядущим поколениям лучше защищенную окружающую среду; благодаря всему благоразумию мира заставить появиться на свет новые способы совместной жизни и творчества.
Историю пятидесяти ближайших лет Аттали описывает в логике перехода от гиперимперии к гипердемократии через гиперконфликт: до 2035 г. наступит конец господства американской империи, он предсказуем, как и конец всех ее предшественниц; затем хлынут одна за другой три волны будущего: гиперимперия, гиперконфликт и гипердемократия. Две волны a priori смертельные, третья a priori невозможная. Тем не менее, Аттали верит в победу около 2060 г. гипердемократии, высшей формы организации человечества, высшего выражения свободы – двигателя истории.
Сам Аттали утверждает, что работал над новой книгой, руководствуясь двумя задачами. Во-первых, он стремился показать наиболее вероятный образ будущего. Во-вторых, книга сама по себе является для Аттали инструментом конструирования будущего, призванным предотвратить наиболее опасные тенденции мирового развития и помочь реализации прекрасного имеющегося потенциала.
К 2035 году к концу очень долгой битвы и посередине тяжелого экологического кризиса, США — еще доминирующая империя — будут побеждены глобализацией (мондиализацией) рынков, особенно финансовых, и могуществом концернов, особенно страховых. Истощенные финансово и политически, как и все остальные империи до них, США перестанут руководить миром. Они останутся ведущей державой планеты; они не будут замещены ни другой империей, ни другой доминирующей нацией, но мир временно станет полицентричным, руководимым десятком региональных держав.
В 2050-м рынок, безграничный по своей природе, возьмет верх над демократией, институционально ограниченной какой-либо территорией. Государства ослабеют; новые нанотехнологии сократят потребление энергии и преобразуют последние сферы, еще остававшиеся коллективными — здравоохранение, образование, безопасность и суверенитет; появятся новые основные объекты потребления, которые Аттали называет «надзирателями» (surveilleurs), позволяющие измерять и контролировать соответствие нормам: каждый станет своим собственным врачом, преподавателем, контролером. Экономика будет становиться все более экономной в потреблении энергии и воды. Самонадзор/самонаблюдение превратится в высшую форму свободы и страх несоответствия нормам станет ее пределом. Прозрачность будет обязательна; тот, кто захочет скрыть информацию о своем имуществе, нравах, состоянии здоровья или уровне образования будет a priori подозрительным. Увеличение продолжительности жизни даст власть самым пожилым, которые решат взвалить ее на себя. Государства уступят дорогу предприятиям и городам.
Гиперкочевники (hypernomades) будут руководить открытой империей без почвы, без центра — гиперимперией. Никто не будет больше лоялен никому, кроме самого себя; предприятия не будут больше иметь никакой национальной принадлежности; бедные создадут рынок среди других; законы будут заменены контрактами, правосудие – арбитражем, полиция – наемниками. Установятся новые различия: пока оседлые развлекаются при помощи зрелищ и спортивных мероприятий, огромные массы кочевников нищеты — инфракочевников — будут преодолевать границы в поисках средств к существованию. Страховые компании, ставшие регуляторами мира, зафиксируют нормы, которым должны будут подчиниться государства, предприятия и отдельные структуры. Ресурсы станут все более редкими, роботы – все более многочисленными. Время, даже самое личное, будет почти полностью поглощено использованием товаров. В один и тот же день каждый сможет сам себя починить, затем произвести протезы из самого себя, и, наконец, быть клонированным. Человек превратится в артефакт, потребляющий другие артефакты; в каннибала, поедающего каннибальские предметы; в жертву кочевых зол.
Естественно, все перечисленные изменения не смогут произойти без ужасных потрясений. Как раз накануне исчезновения американской империи климат станет почти невыносимым, население будет вести борьбу за территории. Начнутся перманентные войны, поскольку нации, пираты, наемники, мафии, религиозные движения получат доступ к новому оружию и инструментам наблюдения, устрашения и возмездия, смогут использовать возможности электроники, генетики, нанотехнологий. Более того, подъем гиперимперии приведет каждого к тому, что он станет врагом/соперником всех. Будут сражаться за нефть, за воду, за то, чтобы сохранить территорию, за то, чтобы ее покинуть, чтобы установить одну веру, чтобы ниспровергнуть другую, чтобы разрушить Запад, чтобы утвердить его ценности. Военные диктатуры, опирающиеся на армию и полицию, придут к власти. Разразится самая губительная из всех войн — гиперконфликт.
К 2060 г. или раньше (если, конечно, человечество не исчезнет под потоком бомб) человечество не сможет больше мириться ни с американской империей, ни с гиперимперией, ни с гиперконфликтом. Новые силы, альтруистские и универсалистские, которые действуют уже сегодня, придут к власти в мировом масштабе в виде империи необходимости – необходимости экологической, этической, экономической, культурной и политической. В результате их восстания образуется гипердемократия.
Аттали убежден, что история упрямо течет в единственном направлении, так, что никакой силе, даже очень могущественной, до настоящего времени не удалось ее серьезно изменить: из века в век человечество ставит примат индивидуальной свободы над всеми остальными ценностями. Это осуществляется посредством систематического отказа от подчинения всяческим формам порабощения; технического прогресса, позволяющего сокращать усилия, требующиеся от человека; а также посредством либерализации нравов, политических систем, искусства и идеологий. Иначе говоря, человеческая история по Аттали – это история возникновения личности как субъекта права, которому позволено обдумывать и определять свою судьбу; личности, свободной от любых ограничений, если только это не затрагивает права других.
Подобная эволюция, пока еще зарезервированная за самыми богатыми, постоянно приводила к тому, что власть оказывалась под угрозой, а также к тому, что возникали новые государства. В частности, чтобы заставить проявиться этот примат личности над обществом, народы поступательно вырабатывали различные системы распределения редких благ. В течение очень долгого времени они оставляли этот груз лишь полководцам, священнослужителям и монархам, стоящим во главе королевств и империй. Затем новый правящий класс, более многочисленный и более мобильный – класс торговцев – изобрел два новых революционных механизма раздела богатств: рынок и демократию. Появившиеся около тридцати веков тому назад, они постепенно становятся все более необходимыми, мирным путем формируют значительную часть мировых тенденций и являются необходимым условием будущего.
Несмотря на все более жесткое сопротивление, на все более обширных территориях рынок постепенно трансформировал сущность многих вещей (продовольствие, одежда, досуг, жилище, транспорт, коммуникация), отдававшихся поначалу бесплатно (добровольно или принудительно) в объект торговли. Затем он их трансформировал в индустриальные продукты, производящиеся серийно, в подлинные средства индивидуальной автономии.
Постепенно торговая свобода привела к тому, что зародилась свобода политическая: сначала для меньшинства, затем, хотя бы формально, для многих, на все более обширных территориях. Почти везде она замещала военную и религиозную власть. В целом, диктатура позволила зародиться рынку, который породил демократию. Таким образом, появились, начиная с XII в., первые рыночные демократии.
Еще более постепенно расширялось их географическое пространство. Центр власти над совокупностью этих рыночных демократий мало помалу смещался к западу: он перешел в XII в. с Ближнего Востока в Средиземноморье, затем в Северное море, потом в Атлантический океан и, наконец, сегодня – в Тихий. Так сменилось девять «сердец»: Брюгге, Венеция, Антверпен, Генуя, Амстердам, Лондон, Бостон, Нью-Йорк и, наконец, Лос-Анджелес."
Андрей Фурсов. Если гиперимперия - это рынок без демократии, то гипердемократия — это рынок без империи и вообще без государства. В гипердемократии рынок и демократия, уверен мондиалист, обретут равновесие, и этот строй позволит каждому достигать личных целей (внимание!) недоступных благодаря лишь одному рынку. Речь идет о получении таких благ, на которые, полагает Аттали, должен иметь право каждый человек, чтобы вести достойную жизнь: доступ к пище, воде, воздуху, жилищу, безопасности, свободе, знаниям и т. п., короче — к качественному и хорошо организованному времени. А обеспечит все это человеку мировое правительство, действующее на основе универсального разума.
Если причины и средства перехода от гиперимперии к гиперконфликту в «Краткой истории будущего» прописаны, то совершенно непонятно, как будет осуществлен переход к гипердемократии; и переход, и сам новый строй принимаются как данность. Само описание гипердемократии очень напоминает коммунизм, только сдобренный, уравновешенный рынком. Но штука, однако, в том, что рынок вовсе не предполагает обеспечение доступа каждого человека к благам, обеспечивающим достойную жизнь. Это предполагалось при коммунизме; рынок же, во-первых, обеспечивает блага вовсе не каждому, а только тем, кто может заплатить больше, чем другие; во-вторых, обеспечивает одним за счет других путем отсечения этих других от благ, от общественного пирога. Ясно, что гипердемократия нужна Аттали как некий счастливый финал, который должен обусловить необходимость мирового правительства, план, схему которого автор со смаком описывает в «Кто будет управлять миром завтра?».
Особое место в будущем мировом правительстве Аттали уделяет Палате устойчивого развития в составе 300 человек (см. 2. Р. 339), назначаемых правительствами. Это должны быть люди с признанной легитимностью: нобелевские лауреаты, отставные чиновники демократических стран и международных институтов, философы, антропологи и т. д. Такой институт неизбежно будут критиковать как недемократический, но он необходим, чтобы заставить другие органы принимать во внимание интересы будущих поколений.
Ж. Аттали понимает всю трудность и сложность учреждения мирового правительства, о необходимости которого уже много десятилетий твердят Ротшильды, Рокфеллеры, Варбурги и др. Он подчеркивает, что без серьезного кризиса мировое правительство не возникнет, только такой кризис способен заставить народы отказаться от суверенитета — и лечь под «железную пяту», добавим мы. Не поэтому ли так участились кризисы? И не значит ли это, что нужно ждать перманентного кризиса, гиперкризиса, до тех пор, пока измотанное человечество само не возопит о необходимости мирового правительства? Другое дело, что кризис этот может выйти (и, кажется, уже выходит) из-под контроля тех, «кто эту кашу заварил вполне серьезно»; но в этом как раз и проявляется то, что Гегель называл «коварством истории».
Андрей Игнатьев. Большой исторический цикл 1865 - 2009 годов, когда были актуальны императивы социального прогресса и эмансипации, завершился, мы уже в новом 144-летнем цикле перемен, когда, похоже, будут актуальны императивы полицейского государства, карантина и терапии.
Интересно, что в социологии (какой я её знаю, разумеется) проблематика инноваций, транзита и их специфического агента исчезает как раз в начале 70-х, примерно тогда же, однако, в социологии появляется концепт отклоняющегося поведения, а в клинической психологии и у психиатров концепт "пограничная личность", то есть, представление о вполне вменяемых и дееспособных индивидах, которых не за что наказывать, но всё равно нужно держать под надзором.
Юрий Солозобов. Конденсированная среда. В отличии от атомизированного либерального общества, как идеального газа, и от упорядочной иерархии как в твердом теле.
Если эта эволюция достигнет апогея, деньги покончат со всем, что может им помешать, включая государства (даже у США не останется шансов выжить), которые они мало-помалу разрушают. Став единственным законом в мире, рынок сформирует то, что Аттали называет гиперимперией, необъятной и планетарной, создающей торговые богатства и новое отчуждение, огромные состояния и ужасающую нищету. Природа там будет варварски эксплуатироваться; все будет частным, включая армию, полицию и правосудие. Человеческое бытие станет артефактом, предметом массового спроса, потребители которого также стали артефактами. Затем обезоруженный, бесполезный для своих собственных созданий человек исчезнет. Но отказ от этого будущего и насильственное прерывание глобализации, по мнению Аттали, только погрузит человечество в пучину регрессивного варварства и опустошительных битв при помощи оружия, которое сегодня немыслимо. Эту войну Аттали называет гиперконфликтом, в котором противостоять друг другу будут государства, религиозные группировки, террористические организации и бандиты-одиночки. Он может привести к уничтожению человечества." Юрий Акимов.
"Наконец, если окажется возможным сдержать мондиализацию/глобализацию без того, чтобы обратить ее вспять; если рынок будет ограничен, но не уничтожен; если демократия станет планетарной, оставаясь полностью конкретной; если господство одной империи над миром прекратится – вот тогда откроется новая бесконечность свободы, ответственности, достоинства, ускорения, уважения других –гипердемократия. Она приведет к установлению демократического мирового правительства и созданию сети местных и региональных институтов власти. Она позволит каждому, благодаря занятости, обеспеченной сказочным потенциалом технологий будущего, двигаться к изобилию, адекватно использовать блага рыночного воображения, сохранять свободу самовыражения, оставить грядущим поколениям лучше защищенную окружающую среду; благодаря всему благоразумию мира заставить появиться на свет новые способы совместной жизни и творчества.
Историю пятидесяти ближайших лет Аттали описывает в логике перехода от гиперимперии к гипердемократии через гиперконфликт: до 2035 г. наступит конец господства американской империи, он предсказуем, как и конец всех ее предшественниц; затем хлынут одна за другой три волны будущего: гиперимперия, гиперконфликт и гипердемократия. Две волны a priori смертельные, третья a priori невозможная. Тем не менее, Аттали верит в победу около 2060 г. гипердемократии, высшей формы организации человечества, высшего выражения свободы – двигателя истории.
Сам Аттали утверждает, что работал над новой книгой, руководствуясь двумя задачами. Во-первых, он стремился показать наиболее вероятный образ будущего. Во-вторых, книга сама по себе является для Аттали инструментом конструирования будущего, призванным предотвратить наиболее опасные тенденции мирового развития и помочь реализации прекрасного имеющегося потенциала.
К 2035 году к концу очень долгой битвы и посередине тяжелого экологического кризиса, США — еще доминирующая империя — будут побеждены глобализацией (мондиализацией) рынков, особенно финансовых, и могуществом концернов, особенно страховых. Истощенные финансово и политически, как и все остальные империи до них, США перестанут руководить миром. Они останутся ведущей державой планеты; они не будут замещены ни другой империей, ни другой доминирующей нацией, но мир временно станет полицентричным, руководимым десятком региональных держав.
В 2050-м рынок, безграничный по своей природе, возьмет верх над демократией, институционально ограниченной какой-либо территорией. Государства ослабеют; новые нанотехнологии сократят потребление энергии и преобразуют последние сферы, еще остававшиеся коллективными — здравоохранение, образование, безопасность и суверенитет; появятся новые основные объекты потребления, которые Аттали называет «надзирателями» (surveilleurs), позволяющие измерять и контролировать соответствие нормам: каждый станет своим собственным врачом, преподавателем, контролером. Экономика будет становиться все более экономной в потреблении энергии и воды. Самонадзор/самонаблюдение превратится в высшую форму свободы и страх несоответствия нормам станет ее пределом. Прозрачность будет обязательна; тот, кто захочет скрыть информацию о своем имуществе, нравах, состоянии здоровья или уровне образования будет a priori подозрительным. Увеличение продолжительности жизни даст власть самым пожилым, которые решат взвалить ее на себя. Государства уступят дорогу предприятиям и городам.
Гиперкочевники (hypernomades) будут руководить открытой империей без почвы, без центра — гиперимперией. Никто не будет больше лоялен никому, кроме самого себя; предприятия не будут больше иметь никакой национальной принадлежности; бедные создадут рынок среди других; законы будут заменены контрактами, правосудие – арбитражем, полиция – наемниками. Установятся новые различия: пока оседлые развлекаются при помощи зрелищ и спортивных мероприятий, огромные массы кочевников нищеты — инфракочевников — будут преодолевать границы в поисках средств к существованию. Страховые компании, ставшие регуляторами мира, зафиксируют нормы, которым должны будут подчиниться государства, предприятия и отдельные структуры. Ресурсы станут все более редкими, роботы – все более многочисленными. Время, даже самое личное, будет почти полностью поглощено использованием товаров. В один и тот же день каждый сможет сам себя починить, затем произвести протезы из самого себя, и, наконец, быть клонированным. Человек превратится в артефакт, потребляющий другие артефакты; в каннибала, поедающего каннибальские предметы; в жертву кочевых зол.
Естественно, все перечисленные изменения не смогут произойти без ужасных потрясений. Как раз накануне исчезновения американской империи климат станет почти невыносимым, население будет вести борьбу за территории. Начнутся перманентные войны, поскольку нации, пираты, наемники, мафии, религиозные движения получат доступ к новому оружию и инструментам наблюдения, устрашения и возмездия, смогут использовать возможности электроники, генетики, нанотехнологий. Более того, подъем гиперимперии приведет каждого к тому, что он станет врагом/соперником всех. Будут сражаться за нефть, за воду, за то, чтобы сохранить территорию, за то, чтобы ее покинуть, чтобы установить одну веру, чтобы ниспровергнуть другую, чтобы разрушить Запад, чтобы утвердить его ценности. Военные диктатуры, опирающиеся на армию и полицию, придут к власти. Разразится самая губительная из всех войн — гиперконфликт.
К 2060 г. или раньше (если, конечно, человечество не исчезнет под потоком бомб) человечество не сможет больше мириться ни с американской империей, ни с гиперимперией, ни с гиперконфликтом. Новые силы, альтруистские и универсалистские, которые действуют уже сегодня, придут к власти в мировом масштабе в виде империи необходимости – необходимости экологической, этической, экономической, культурной и политической. В результате их восстания образуется гипердемократия.
Аттали убежден, что история упрямо течет в единственном направлении, так, что никакой силе, даже очень могущественной, до настоящего времени не удалось ее серьезно изменить: из века в век человечество ставит примат индивидуальной свободы над всеми остальными ценностями. Это осуществляется посредством систематического отказа от подчинения всяческим формам порабощения; технического прогресса, позволяющего сокращать усилия, требующиеся от человека; а также посредством либерализации нравов, политических систем, искусства и идеологий. Иначе говоря, человеческая история по Аттали – это история возникновения личности как субъекта права, которому позволено обдумывать и определять свою судьбу; личности, свободной от любых ограничений, если только это не затрагивает права других.
Подобная эволюция, пока еще зарезервированная за самыми богатыми, постоянно приводила к тому, что власть оказывалась под угрозой, а также к тому, что возникали новые государства. В частности, чтобы заставить проявиться этот примат личности над обществом, народы поступательно вырабатывали различные системы распределения редких благ. В течение очень долгого времени они оставляли этот груз лишь полководцам, священнослужителям и монархам, стоящим во главе королевств и империй. Затем новый правящий класс, более многочисленный и более мобильный – класс торговцев – изобрел два новых революционных механизма раздела богатств: рынок и демократию. Появившиеся около тридцати веков тому назад, они постепенно становятся все более необходимыми, мирным путем формируют значительную часть мировых тенденций и являются необходимым условием будущего.
Несмотря на все более жесткое сопротивление, на все более обширных территориях рынок постепенно трансформировал сущность многих вещей (продовольствие, одежда, досуг, жилище, транспорт, коммуникация), отдававшихся поначалу бесплатно (добровольно или принудительно) в объект торговли. Затем он их трансформировал в индустриальные продукты, производящиеся серийно, в подлинные средства индивидуальной автономии.
Постепенно торговая свобода привела к тому, что зародилась свобода политическая: сначала для меньшинства, затем, хотя бы формально, для многих, на все более обширных территориях. Почти везде она замещала военную и религиозную власть. В целом, диктатура позволила зародиться рынку, который породил демократию. Таким образом, появились, начиная с XII в., первые рыночные демократии.
Еще более постепенно расширялось их географическое пространство. Центр власти над совокупностью этих рыночных демократий мало помалу смещался к западу: он перешел в XII в. с Ближнего Востока в Средиземноморье, затем в Северное море, потом в Атлантический океан и, наконец, сегодня – в Тихий. Так сменилось девять «сердец»: Брюгге, Венеция, Антверпен, Генуя, Амстердам, Лондон, Бостон, Нью-Йорк и, наконец, Лос-Анджелес."
Андрей Фурсов. Если гиперимперия - это рынок без демократии, то гипердемократия — это рынок без империи и вообще без государства. В гипердемократии рынок и демократия, уверен мондиалист, обретут равновесие, и этот строй позволит каждому достигать личных целей (внимание!) недоступных благодаря лишь одному рынку. Речь идет о получении таких благ, на которые, полагает Аттали, должен иметь право каждый человек, чтобы вести достойную жизнь: доступ к пище, воде, воздуху, жилищу, безопасности, свободе, знаниям и т. п., короче — к качественному и хорошо организованному времени. А обеспечит все это человеку мировое правительство, действующее на основе универсального разума.
Если причины и средства перехода от гиперимперии к гиперконфликту в «Краткой истории будущего» прописаны, то совершенно непонятно, как будет осуществлен переход к гипердемократии; и переход, и сам новый строй принимаются как данность. Само описание гипердемократии очень напоминает коммунизм, только сдобренный, уравновешенный рынком. Но штука, однако, в том, что рынок вовсе не предполагает обеспечение доступа каждого человека к благам, обеспечивающим достойную жизнь. Это предполагалось при коммунизме; рынок же, во-первых, обеспечивает блага вовсе не каждому, а только тем, кто может заплатить больше, чем другие; во-вторых, обеспечивает одним за счет других путем отсечения этих других от благ, от общественного пирога. Ясно, что гипердемократия нужна Аттали как некий счастливый финал, который должен обусловить необходимость мирового правительства, план, схему которого автор со смаком описывает в «Кто будет управлять миром завтра?».
Особое место в будущем мировом правительстве Аттали уделяет Палате устойчивого развития в составе 300 человек (см. 2. Р. 339), назначаемых правительствами. Это должны быть люди с признанной легитимностью: нобелевские лауреаты, отставные чиновники демократических стран и международных институтов, философы, антропологи и т. д. Такой институт неизбежно будут критиковать как недемократический, но он необходим, чтобы заставить другие органы принимать во внимание интересы будущих поколений.
Ж. Аттали понимает всю трудность и сложность учреждения мирового правительства, о необходимости которого уже много десятилетий твердят Ротшильды, Рокфеллеры, Варбурги и др. Он подчеркивает, что без серьезного кризиса мировое правительство не возникнет, только такой кризис способен заставить народы отказаться от суверенитета — и лечь под «железную пяту», добавим мы. Не поэтому ли так участились кризисы? И не значит ли это, что нужно ждать перманентного кризиса, гиперкризиса, до тех пор, пока измотанное человечество само не возопит о необходимости мирового правительства? Другое дело, что кризис этот может выйти (и, кажется, уже выходит) из-под контроля тех, «кто эту кашу заварил вполне серьезно»; но в этом как раз и проявляется то, что Гегель называл «коварством истории».
Андрей Игнатьев. Большой исторический цикл 1865 - 2009 годов, когда были актуальны императивы социального прогресса и эмансипации, завершился, мы уже в новом 144-летнем цикле перемен, когда, похоже, будут актуальны императивы полицейского государства, карантина и терапии.
Интересно, что в социологии (какой я её знаю, разумеется) проблематика инноваций, транзита и их специфического агента исчезает как раз в начале 70-х, примерно тогда же, однако, в социологии появляется концепт отклоняющегося поведения, а в клинической психологии и у психиатров концепт "пограничная личность", то есть, представление о вполне вменяемых и дееспособных индивидах, которых не за что наказывать, но всё равно нужно держать под надзором.
Юрий Солозобов. Конденсированная среда. В отличии от атомизированного либерального общества, как идеального газа, и от упорядочной иерархии как в твердом теле.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-10-31 01:34 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team