Рыба гниёт с головы

[swamp_lynx]

Originally posted by hillaine at Семья или карьера?

По моему опыту наблюдения за начальниками и подчинёнными могу подсказать несколько кирпичей, из которых складывается образ неадекватного начальника:
- Требует от подчиненных, чтобы они работали так же усердно как он (хотя он на своей работе получает бОльшие деньги, статус, карьерный рост и управленческую самореализацию, а его подчинённые - только деньги)
- Забывает что права=обязанности (Многие начальники считают, что их власть над подчинёнными - это плата за их успех, забывая что это ещё и ответственность за нормальные условия труда тех, кем он управляет)
- Не знает границ своей компетентности (Нередки ситуации когда начальники воспринимают свой повышенный относительно других социальных статус как показатель большего ума, причём вообще во всём а не в своей отдельной профессиональной области)

- Любуется собой (Так люди на взгляд отличают начальника от начальничка. Возможно это неприемлемо только в русской культуре, а другим - ок, но тут все как бы понимают, что человек дела не смотрится в зеркало, ему некогда)
- Не держит дистанцию и выдаёт негатив (В целом люди не против иерархии и нормально подчиняются тем, кто выдаёт "признаки высшего": самоконтроль, доброжелательность, более высокий ритуал... Но когда мелко-босс выдаёт эмоции у подчинённого возникает закономерный вопрос: "какого дьявола ты начальница - ты ведь такая же тупая и истеричная баба, как я?" "на каком основании ты управляешь другими если не умеешь управлять собой?")
Эти же проблемы, с поправками, спокойно переносимы на неадекватную мать, например. Работать над собой нужно что в семье, что в социуме и не факт что объём работ сильно различается.
Многие думают, что сообщать людям свою волю и ждать её исполнения - это и есть руководство, управление. Конечно работа будет адочком для сотрудников - потому что они получают весь непереработанный невроз своего руководителя. И несут его куда? - В семью, родным. А потом люди спрашивают - почему столько разводов. В том числе и поэтому.



mevuelvoguajiro: Я не знаю от чего так происходит, но нравственное и интеллектуальное состояние коллектива напрямую зависит от таковых первого лица в его иерархии. Всякий раз наблюдая невменяемое начальство (а этого я насмотрелся довольно), мне приходилось замечать также и своего рода нравственную разболтанность даже самых вменяемых подчиненных.
Можно было бы предположить, что люди бессознательно перенимают поведенческую стратегию, предположительно ведущую к максимально возможному успеху в группе, но это могло бы быть справедливо только для совсем уж низкоорганизованных товарищей, а эффект почти тотален. Скорее, тут дело в том, как нас меняет добровольное примирение со всяким, от чего нормальный человек должен бы брезгливо шарахаться.


Олег Новиков. Социальный стандарт

"Существует некая норма ранга - это то, что Вы ощущаете, вот например, когда два марала через загородку бодаются или когда один какой-нибудь лев смотрит в глаза другому льву, или два енота делают вид, что дерутся - они ведь, как правило, дерутся не до смерти, они посмотрели друг на друга, порычали, померялись пастями, как это у волков иногда бывает, и вот один из них померялся пастью и шею подставил - его не цапнут, а если цапнут, то исключительно символически, потому что он занял своё место в сообществе. Вот это - ранг, это то, что каждый ощущает. Это, что называется, Вам дано. А вот сознаёт, что ощущает, не каждый. А учитывает, ещё и осознанно, эту поступающую через ощущения информацию ещё более не каждый

А есть ещё и рейтинг, а есть ещё и норма рейтинга. И вот важно, что сообщество, в котором Вы находитесь, задаёт норму рейтинга. А вот биология, назовём это так, задаёт некоторый ранг, норму ранга, ну потому что ранг - это норма, норма Вашего положения в десоциальной среде (можно ли так сказать, ведь например стая - разве не социальная среда? Социальная. Давайте скажем, семья. Или группа). Обратите внимание, минимальная степень формализации взаимодействия. Вот в фирме стандартов уже существенно больше.

Если Ваш ранг Выше того рейтинга, на который Вы имеете право в том социуме, в котором Вы оказываетесь, по отношению к Вам срабатывают определённые правила. Потому что держатель правил - эксперт социума, тот, кто будет определять реакцию социума на Вас, кто скажет в какой-то момент "можно!", будет считать (понимать, что происходит, в упомянутых терминах, он, как правило, не будет - на такой уровень социума залезть тяжело), чувствовать (ранг - это то, что чувствуется) "вот этот вот слишком много о себе возомнил".

Возможность манипулирования строится на вашем стремлении к повышению самооценки, на том, что вам это очень нужно, скажем так - жутко нужно, потому именно жуть это чувство, которое оттеняет то, что связано со страхом смерти. А десоциализация, как мы помним со времён, когда мы были питекантропами, конечно же связана, в той или иной мере, со страхом смерти: придут лисы и съедят вас, потому что вы остались один, маленький и не можете защититься.

Существует соц.-эк. структура. В структуре есть стиль взаимодействия, специфичный для структуры. В этой структуре предусмотрены эмоциональные отношения, например подчинённость, например лояльность. Вас примеряют в эту схему. Будете удовлетворять этому - ну тогда примите на себя обязательства. Ах, Вы пойдёте вниз, ну так докажите, покажите. Не пойдёте - тогда зачем Вы нужны нам, а мы Вам. Рациональность управления не важна, бессознательно.
Тенденции - выразить эмоции, социальное поведение. Выделять тенденции, управлять ситуацией. Самое неправильное - пытаться изменить социальную структуру.

Когда человек развивается выше определенного уровня, он выламывается из подсистемы и ему нечего там больше делать не только с точки зрения него самого, но и с точки зрения подсистемы. В особо патологичных случаях его пытаются трансформировать обратно, т.е. покалечить. Ищите другую подсистему или стройте свою.

Существуют методы, которые позволяют заставить человека принять условия, шантаж, рэкет. Но надо понимать, что когда Вы работаете со специалистом, Вы получаете бомбу, если вынудили его сотрудничать. И когда эта бомба разорвётся уж Вы не предскажете точно, если специалист достаточно толковый. Поэтому надо договариваться, а не вынуждать к сотрудничеству, тем более, если Вы не очень компетентны ещё и в этой области. Договариваться на условиях, который специалист признаёт для себя абсолютно комфортными. Самая страшная ситуация для Вас, если специалист вынужден пойти на эти условия. В этом случае он примет гонорар, но не будет считать себя обязанным отрабатывать в полном объёме. Гарантия только одна - чистое сливочное масло. Каждый делает то, что он хочет. Но на том основании, что в общем и целом поддался шантажу. Шантаж, агрессия, война, месть, воздаяние - всё что угодно. Не бывает корпоративного сотрудничества в вынужденных обстоятельствах, никогда не бывает.

Руководитель д.б. достаточно здоровым человеком, очень здоровым человеком, если хочет, чтобы под ним были просто здоровые люди. Если человек недостаточно здоровый, люди под ним будут ещё менее здоровыми, хотя бы потому, что нормальная практика руководства подразумевает компенсацию, завершение, отыгрывание руководителем на своих подчинённых. Ему становится лучше, у него плохая детская комната, у него комплексы. Его мама в детстве била по голове, сейчас он берёт колотушку, бьёт по голове подчинённых, у него на душе хорошо, он становится нормальным человеком, на очень короткое время.

Поскольку функционирование социальных персоналий строится в огромной степени на процессах бессознательных, определяемых комплексами, детской комнатой, то если Вы функционируете несколько более рационально, чем принято в это соц. среде, то Вы выламываетесь, становитель врагом, который давит на комплексы ни в чём не повинному руководителю, ни в чём не повинным коллегами и показываете нижестоящим, тоже ни в чём не повинным(это Вы куда-то вылезли), что они ещё хуже, чем они о себе думали. В этом случае, конечно, можно поверить, что Вы возьмёте власть в свои руки и перестроите социальную структуру в которую Вы включены. Но это очень негуманная мечта, потому что перестройка такой структуры очень сложный процесс. Как правило, сопряженный с революционными, т.е. катастрофическими изменениями. Эволюционно это сделать ну очень сложно, для этого придётся контролировать персонально, личное развитие какждого из фигурантов. Это можно, но очень сложно, а значит дорого. И если бы Вы могли это сделать, то Вы задолго до этого были бы уже в другой соц. среде на совсем другой позиции.

Человек достаточно развитый приходит и честно делает карьеру, ему дают рекомендательное письмо и отпускают. Обычно руководитель звериным чутьём чувствует, что его используют и начинает ставить палки в колёса, причём ему совершенно не важно, что этот человек поднимает организацию на несколько ступеней вверх, потому что ему нужно рекомендательное письмо не от какой-то заштатной конторы."


baby_on_boar: У мужчин между ценностями "семья" и "карьера" в целом нет противоречия, им в любом случае содержать семью. Отказ мужчин от семьи обычно связан со страхами (что жена будет тянуть деньги, что после рождения ребенка уже не уйти если что, и т. п.).
У женщин же между семьёй и карьерой неразрешимое противоречие. В силу исторических причин базовым вариантом для нашей страны стала "карьера с имитацией семьи", когда ребенок вскоре после рождения сдаётся различным государственным чиновникам.
И вот здесь испытание для обоих. Мужчине - достичь финансовой возможности выдернуть женщину из этого водоворота и дать ей возможность делать более важное дело хорошо. Для женщины - по сути отказ от светской жизни (потому что светская жизнь по типу дореволюционной, заточенная как раз на компенсацию вынужденного затворничества женщин, у нас уничтожена).
Добавим, что у женщин тоже есть страхи, связанные с семьёй (муж умрёт-уйдёт-надоест), или объективные обстоятельства (те самые "деньги врозь" из-за страхов мужчины) заставляющие их строить собственный финансовый фундамент. Всё это, разумеется, дополнительные подкопы под семейное здание.

Над семьёй нужно работать. Одного "подходящего человека" здесь мало, нужны каждодневные усилия по строительству здания, а некоторые поступки могут это здание в момент разрушить.
И к вопросу "Работа, реализация и финансы точно пригодятся": вы встречаете подходящего человека, с которым хотите создать семью, и с этого момента ваша работа, реализация и финансы обесцениваются в ноль (потому что это факторы для семьи центробежные).

Если ребёнок общается 8 часов в сутки со злыми малокультурными людьми, и 2 часа с доброй интеллигентной мамой, то он вырастет злым и малокультурным.
И ещё важный момент: через некоторое время такая мама перестанет быть близким человеком (даже при сохранении хорошего к ней отношения). С другом-гопником ребёнок поделится сокровенным, а с такой мамой нет. Потому что просто не будет времени, повода и привычки.
Так что количество важнее качества.

Я помню этот краеугольный камень советской педагогики: "Если баловать детей, из них вырастают разбойники", "Не растить барчуков, иди-ка лучше к станку, дорогуша".
Теперь барчуков заменили на нарциссов. Я вам скажу, что для воспитания нарцисса нужен другой нарцисс. А самоотдача учит самоотдаче.

Рыбка, плывущая в стае, не думает о правильности. Она ориентируется на мельчайшие изменения курса тех, кто впереди. Для неё правильность это повторение. Понаблюдайте за стаей селёдок, это очень красивое зрелище.


Евгений Головин. "Государства инсектов, сообщества пчел и термитов превосходно организованы для существ, "живущих один раз". Западная цивилизация вполне успешно движется к подобному идеальному порядку и в этом плане являет собой довольно редкий эпизод в истории. Трудно найти в обозримом прошлом человеческую формацию, утвержденную на основах атеизма и сугубо материальной конструктивности мироздания. И здесь не играет роли, что именно ставится во главу угла: вульгарный или диалектический материализм или парадоксальные микрофизические процессы. Когда религия сведена к морализму, когда радость бытия сведена к десятку примитивных "удовольствий", за которые еще надо черт знает сколько платить, когда физическая смерть представляется "концом всего", -- стоит ли говорить об иррациональном порыве и сублимации? Потому-то Макс Шелер в двадцатые годы и развил известное положение о "ресублимации" как об одной из главных тенденций века. По мысли Шелера молодое поколение не хочет более, на манер отцов и дедов, растрачивать силы в бесплодных поисках абсолюта: постоянные интеллектуальные спекуляции требуют слишком много жизненной энергии, которую гораздо практичней использовать для улучшения телесных, денежных и прочих конкретных кондиций. Современные люди жаждут наивности, беспечности, спорта, жаждут продлить молодость. Знаменитый философ Шелер, похоже, приветствовал данную тенденцию. Посмотрел бы он сейчас на это молодое и молодящееся стадо, а заодно посмотрел бы, во что превратился спорт и другие здоровые увеселения!"


az118: Гедонизм симптом вырождения, выраженный в сочетании инфантилизма со стараческим маразмом на основе усиленой тяги к удовольствиям и потребительству при максимальной безответственности в условиях гипертронной среды и выпадения основной массы зрелых особей ввиду их негативного воздействия на оную среду и ее обитателей.

Есть три типа чувств:
- чувства явлений внешнего мира (действий осязательно-механических, термических, химических, акустических и оптических);
- чувства собственных внутренних психо-физиологических состояний (голод-сытость, холод-жар, влечение-отталкивание и т.д.);
- сопрягающие внешнее со внутренним эмоции (горе-радость, злость-доброта, страх-смелость, недовольство-удовольствие), выполняющие функции ориентирующих сигналов обратной связи и играющие посредством жестов, поз и звуков роль первичного языка коммуникации с окружением и настоящего с прошлым и будущим.

Однако пара недовольство-удовольствие, являясь интегративной и потому занимающей особое ключевое место в эмоциональной сфере, сопряжена с большим риском дисфункции, когда из служебной интегрально ориентирующей эмоции она становится дезориентирующей самоценностью - самодовлеющей сверхценной самоцелью, деформируя социум из организма поддержания гармоничного порядка в механизм производства удовольствий, и превращая культуру из живого пространства связи поколений, где младшие возделываются по образцам старших, и сословий в сферу гонки за удовольствиями и их массовым потреблением, что есть симптом вырождения,

По последнему пути гедонизма, принявшего с 17 века формы либеральной и коммунистической идеологий, род людской уже 400 лет тащит Запад, но началась сия социо-культурная онкология в греко-римскую античность,


Евгений Головин. Буржуа люди антимифа

Вернемся к знаменитому лозунгу «свобода, равенство, братство». Его впервые провозгласили торговцы французского города Нанта. Имелось в виду уменьшение непомерных налогов на торговлю ради братства продавца и покупателя и равенство в правах со знаменитой английской Ост-Индской компанией. Свобода? Как сказал Анатоль Франс: «Богатые и бедные одинаково свободны ночевать под мостами.» Если вспомнить, что в древности под равенством понималось равновесие золотых весов Зевса в решении судеб людей и племен, а «золотая середина» означала гармонию в человеке, то современная интерпретация покажется весьма странной. Отец Робинзона Крузо, приверженец «золотой середины», советовал сыну не рисковать, вести дела осмотрительно, пусть даже с небольшой, но верной выгодой. При этом не пить, не играть, предпочитать «худой мир доброй ссоре», оставить детям приличное наследство и сойти в могилу с чистой совестью. Не давать денег в долг даже под вернейшее обеспечение. Кто знает, что будет завтра? Случай и судьба – хозяева мира сего. Сегодня твой должник – надежный делец, а завтра, глядишь, он в долговой тюрьме.

Провести жизнь тихо и незаметно, контора – домашний очаг, домашний очаг – контора. Выдался свободный часок – безик или лото, а лучше всего – молитва или поучительная беседа с женой и детьми. И так далее…

В романе Ричардсона ( восемнадцатый век) отец рассказывал детям страшную сказку в новогоднюю ночь. Вдруг с разукрашенной елки сорвался стеклянный шар и разбился о голову младшего сына. Вот до чего доводят сказки, вымыслы и прочая злая чепуха!

Мировоззрение такого рода обусловлено страхом перед нищетой и смертью, вернее нищетой и болезнями, потому что смерть для буржуа – только вечное небытие без сновидений, скорей всего. Они (буржуа) зачастую верят в Бога, ибо сие никогда не помешает: во-первых, улучшает репутацию в деловой среде, во-вторых, укрепляет семейные отношения, в третьих, ускоряет и облегчает демагогический порыв, заменяющий вдохновение. Если кто-нибудь фыркнет «ловкач», «лицемер», всегда найдется флегматик, который заявит: «Просто человек умеет жить».

(Необходимо маленькое пояснение: мы вовсе не включаем буржуазию в «классовое общество», которое всегда состояло из духовенства, дворян, купцов и разнообразного рабочего люда, квалифицированного или нет. Буржуазия – это человеческая периферия на границе инферно, которая предана Плутосу – богу Денег, и богине Разума, поясняющей, как деньги наживать. Человек, который полагает, что за деньги можно все купить – буржуа. Человек, который думает, что цель оправдывает средства – буржуа. Крестьянин, который подглядел у приятеля серебряные часы и, перекрестившись, зарезал его («Идиот» Ф.М,Достоевского) – неопытный буржуа. Раскольников, в своем роде, также неопытный буржуа.) Последние позабыли усвоить главные максимы: «Хочешь жить, умей вертеться.», и «Либо всех грызи, либо лежи в грязи». Даже Лужин («Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского), по сравнению с Раскольниковым, очень приличный вертун. Нафтула Соловейчик из романа Н.С.Лескова «Некуда» лихо прыгнул на пьяного соседа по комнате, зарезал, взял деньги, исчез, впоследствии стал бароном и финансистом. Талантливый вертун, опытный деловой человек. Скажут: обыкновенный вор и убийца ваш буржуа и ошибутся. Для делового верчения необходимы упругость, гибкость и беспринципность.«Принципы» обусловлены либо дефектами характера, либо дурным влиянием «думающих» субъектов, либо препятствиями, воображаемыми в основном, присущими «ранней стадии буржуазии». Когда-то, в семнадцатом, восемнадцатом веках, буржуа отличались умеренной верой в христианского бога и даже считали, что их денежные успехи способствуют «благу всего человечества». Этим заблуждением воспользовались фанатики и авантюристы типа Оливера Кромвеля и Робеспьера и устроили кровавую резню под названием «революция», (Кстати говоря, еще одно малопонятное слово из лексикона демагогов.)

Буржуа, наконец, поняли, что законы, правила, принципы, даже сам Господь Бог – все это выдумано «сильными мира сего» для собственной выгоды. Богатые вправе иметь свои причуды. Если римскому императору Марку Аврелию нравились стоики и скромный солдатский образ жизни, пожалуйста! Импратор имел на это право. Когда бедность - прихоть богатого, проповедь бедности обретает вес…пока он при деньгах. Но если он по недомыслию теряет деньги – все его постулаты равно обесцениваются. Даже «законы природы» зависят от денежной весомости изобретателя, ибо, вообще говоря, нам решительно все равно имеет ли природа законы?

Нет законов, нет также и беззакония, нет принципов, нет также и беспринципности, нет Бога, нет и безбожия. Надо всегда иметь в виду умеренность, золотую середину. Благородные сословия часто пренебрегали этим качеством, предпочитая очевидную глупость. Бунтарей, пьяниц, дебоширов, юродивых они объявили «борцами и страдальцами за народное счастье», как будто есть другое «счастье» кроме как выпить, закусить и переспать со смазливой бабенкой. Разбойников типа Разина и Пугачева провозгласили «народными героями», а сам народ – это сборище дураков и неудачников – угнетаемым, замученным классом. «Богу – Богово, а кесарю – кесарево», надо понимать так: к божественным добродетелям должно стремиться святым, остальные пусть довольствуются человеческими, то есть буржуазными добродетелями – только важно их верно сообразить. Когда один из героев «Жюстины» де Сада говорит: «Ради выгоды я готов преклонить колени перед этой сволочью, что зовется народом», - он рассуждает по-деловому. Очень недурно поступил еврей Натан (Ярослав Гашек. Бравый солдат Швейк.) Он валялся в грязи перед солдатами, пытаясь продать худую как скелет корову, уверяя, что это «самый тучный бык вавилонский». Чтобы от него отвязаться, солдаты все-таки купили корову. Натан прибежал домой и сказал жене: «Твой Натан очень мудрый, а солдаты – дураки». Маленькая ошибка: никогда никого не стоит называть «дураком», особенно жене. Надо было заявить: «Эти солдаты понимают жизнь. Вот купили отличного быка.»

Упругость и гибкость свойственны змее – мудрейшему созданию природы. Она всегда принимает форму объекта, по которому ползет, оставаясь совершенно чуждой этому объекту. Буржуа равным образом принимает любой образ жизни, не порицая и не одобряя оный. Ему нравится поэма «Двенадцать» Александра Блока, несмотря на несколько обидные строки:

Стоит буржуй, как пес голодный,
Стоит безмолвный, как вопрос.
И старый мир, как пес безродный,
Стоит за ним, поджавши хвост.

Хлесткая, энергичная строфа. Про себя можно подумать: глубина мысли отнюдь не сильная сторона поэзии. Блок считал буржуазию классом среди других, тогда как она – человечество новой эпохи. Пролетарии и крестьяне хотят стать буржуа. Это их «светлое будущее». Они вовсе не рвутся, подобно поэтам, в трясину голодных мечтаний:

Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной…

При этом наверняка голодные, в долгах, в скверной одежде. Вместо того, чтобы поладить с издателем, принять, так сказать, его «форму», они плачут над цветком и тучкой, которые вовсе не нуждаются в хлебе насущном. Все остальные, то есть трудолюбивые искатели хлеба насущного, ничего кроме презрения у поэта не вызывают:

Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцей,
А вот у поэта – всемирный запой,
И мало ему конституций!

Интересно, как выглядит конституция с хвостом? Уж конечно она непохожа на синичку или воробья. Великий поэт, разумеется, приладит ей павлиний хвост, дабы начертать на нем бесконечные претензии недовольных поэтов. Правда, чтобы не вступать в пререкания с политиками и блюстителями, можно обойтись «всемирным запоем». Но в самом деле: конституция – единственная узда для расхлябанных бездельников, именуемых поэтами. Не стоило бы уделять столько внимания этой публике, но последняя строфа стихотворения «Поэты» уж больно откровенна и живописна:

Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!

Кроме «бога» и сомнительных «поцелуев вьюги», все правильно. Истинный поэт должен пьянствовать и сгинуть под забором, либо кончить как-то аналогично. Он должен знать, несмотря на слезы сердобольных дам и сожаления сентиментальных юношей: время поэзии безвозвратно ушло, поэзия – анахронизм, бездарное времяпровождение. Это надо принять мужественно, спокойно и помнить слова Шопенгауэра: «Выражать свой гнев или ненависть словами, либо игрой лица бесполезно, опасно, неумно, смешно, пошло.»

Маяковский, констатируя неизбежный конец традиционной поэзии, призывал новых поэтов стать рабочими в своем ремесле, производственниками со своим инструментарием, активистами в борьбе угнетенных классов. («Как делать стихи») В результате он успешно доказал закономерное превращение поэзии в демагогию. Не угадал он только одного: наступление новой буржуазии, которая, благодаря своей ловкости и равнодушной всеядности, поглотит и рабочий класс и классовую теорию вообще.

Мы более не имеем представления о языке. Для нас язык не более, чем знаковая система среди других. Слушая актеров-демагогов или профессиональных острословов, мы рукоплещем и хохочем. Но это фальшивая монета, пародия на эмоциональность, минутная попытка побега от бесконечной скуки.

Жители острова Лапута давно поняли никчемность произносимых слов. Блуждая по острову с мешками за спиной, набитыми разнообразной кладью, они, встречая знакомого, вынимали какую – нибудь вещь, ожидая ответного показа.Один, к примеру, доставал туфли, другой – куртку. Подобные демонстрации длились иногда часами. Таковые свидания приводили зачастую к драке, но, как правило, «собеседники» расходились вполне довольные собой.(Джонатан Свифт. Путешествия Гулливера.)

Итак: никакой идеологии, окрашенной кровью, никаких вакханалий воображения, ведущих в гениальность и безумие, никаких религиозных споров. Буржуа заранее согласен с доводами каждого. Если надо признать талант пациента сумасшедшего дома, он это сделает с удовольствием. Почему бы и нет? При соответствующей изворотливости и всеядности он проживет с комфортом в любой ситуации.


Евгений Головин. Миф о комфорте

И поднялась над горизонтом звезда меланхолии – Сатурн с циркулем и угломером, которые обеспечили равенству его хищные синонимы: одинаковость, стандарт, шаблон. Оказалось, что без них комфорта не создать. Оказалось, что трамвай стоит намного дороже хрустальной кареты мадам Помпадур. Циркуль и угломер потянули за собой точность, внимательность, серьезность, постепенно породившие иное отношение к жизни.

Комфорта не добиться без постоянного развития техники и коллективного труда. Причем это не обычная необходимая работа, как бывало в старину. Это кропотливый, тяжелый, ежедневный, многочасовой, доходящий до непосильности труд, однообразный до остервенения в силу растущей специализации.

Низшие уровни грубой силой всегда превосходят высшие. Тело покорило душу, притянуло ее к себе, навязало свои интересы, радости и печали и, в конце концов, ассимилировало так, что самоё понятие о душе растворилось в телесной эмоциональности.

Аналогичную роль сыграла душа по отношению к духу. Он утратил свою спиритуальность, свой «умный огонь, интеллектуальную интуицию, гармонию Гермеса и Гестии», затребовав свою долю комфорта, которая выражалась в создании удобных условий для умственной работы, то есть для рациональных расчетов. Лишенный божественного огня, дух обрел демоническое пламя Тифона, который разрушает и губит свою мать Гею в отместку за поражение от Зевса и Аполлона.

Задача показалась поначалу сравнительно простой. Потратить дорогостоющую роскошь на приобретение «орудий и средств производства», производить вместо шелка и бархата много дешевых тканей, вместо мебели из драгоценных пород дерева – много дешевых столов и стульев, заменить изысканную еду простой и сытной пищей и главное – обеспечить население нормальным освещением, водой и транспортом. Но для решения этих скромных проблем оказалось недостаточно ручного труда. Необходимость в машинах стала очевидной. Ручной труд индивидуален и требует, в иных случаях, высокого мастерства. Общество нуждалось преимущественно в количестве и потом уже в качестве продукции. Работникам-одиночкам или небольшим мастерским во-первых это было не под силу, а во-вторых, не давало никакого удовлетворения. Каменщик нуждался в дорогом камне, приятном для выделки и резьбы, мастер по дереву или портной требовали материалов высокого качества. Переход в восемнадцатом веке от индивидуальности к стандарту, замена ручного шитья ткацким станком, дров – углем, облегчения труда строителя примитивными механизмами отнюдь не обрадовало население. Но это были только перые шаги. Расчетливая агрессия, которая заменила «интеллектуальную интуицию», требовала новых видов энергии и полной свободы изобретательской мысли. Паровозы и пароходы стали конкурировать с парусниками и экипажами. Началась зксплуатация планеты в широких масштабах. Землю взломали шахтами и каменоломнями, пламя Тифона взбунтовалось в металлургических печах, огромные города воздвиглись, вытеснив деревни, степи и леса. Люди поначалу растерялись, ощутив одиночество среди четырех космических стихий: умственное усилие вместо божьей помощи; ни ангелов-хранителей, ни благостного утешения церкви, в случае беды, ни достойных проповедников, объяснивших бы позитивность новой ситуации. Церковь сама пришла в колебание, ибо христианские призывы достигли обратного результата: облегчение жизни, замена роскоши для немногих скромным комфортом для большинства сплотило тело, душу и дух в чудовищное единство под безусловным диктатом тела. Христианство уступило вере в бесконечный прогресс и диким социальным утопиям.

Мы упомянули, что трамвай стоит дороже хрустальной кареты мадам Помпадур. Трамвай - массовое средство передвижения, для его производства необходим труд сотен и тысяч металлургов, инженеров, электриков, чернорабочих и, самое главное, солидный бюрократический аппарат. Если бы какому-нибудь эксцентрику вздумалось ездить на собственном трамвае, беда была бы не столь велика и не случился бы социальный переворот. Но эпоха блаженных бездельников, неторопливых мечтателей, небольших цеховых объединений кончилась, люди образовали рабочую массу, подчиненную принудительному графику, массу, зависимую от быстрых и вместительных средств передвижения. Поезда, пароходы, автобусы, троллейбусы - всё это требовало невероятного количества энергии, машин и рабочих рук. Обогатило ли это человека, сделало ли его счастливей и свободней? Ни в коей мере. Нищета потеряла свою живописную панораму, богатство прикрыло свою роскошь, люди превратились в организованную толпу, в однообразную серую массу, выползающую из мглистого тумана и пропадающую в нем. Кажется, что население увеличивается сообразно невероятному увеличению количества механизмов, а не благодаря естественным законам, лучшим условиям жизни и успехам медицины. Ведь люди не стали лучше питаться и меньше болеть. Напротив. Пища медленно и верно заменяется суррогатами, пропагандируются чудо- витамины, фармакология каждый день изобретает новые лекарства. Но при этом воздух и вода безнадежно отравлены, а земля родит с помощью химических стимуляторов. Если раньше люди, растения и звери жили привольно и земля охотно их кормила и поила, сейчас положение резко изменилось: люди вынуждены терзать негостеприимную, маленькую планету, чтобы не только кормиться, но и вырывать из нее необходимые на их взгляд ингредиенты.

Еще в восемнадцатом веке земля была бесконечна, земные ресурсы бесконечны, реки, моря и океаны были полны рыбы: только ленивцы, бездельники да философы не могли или не хотели приложить минимум труда для пропитания. Но когда население стало увеличиваться чуть не в геометрической прогрессии, а города непомерно расти, только оригиналы предпочли остаться в бедных непрестижных деревнях, занимаясь тяжелым и скучным крестьянским трудом. Большинству отравил душу яд комфорта и жалких развлечений.Они решили в пользу стереотипа. Стандартные стулья и диваны, щи без тараканов, общекультурные выпивки, походы в цирк, варьете и казино. Затем радио и кинематограф. Конкретные переживания незаметно сменились искусственными, фальшивыми, призрачными настолько, что в нашем тенеобразном существовании мы давно забыли о реальной жизни – о ней только напоминают бедствия, катастрофы и смерть. Но о последней думают мало, разве только на поминках. Потом вновь, очертя голову, кидаются в круг дешевых развлечений.Жить стало привлекательно и дешево.

Фикция благополучия, видимая дешевизна. На самом деле эта фикция жизни удорожилась во много раз. Вроде бы, слушать радио, посещать кино или кафе не представляет особой дороговизны. Но если учесть огромное количество персонала, обслуживающего эти «точки», на секунду станет не по себе. А сколько людей занято практическими нуждами огромных городов, сколько стражей порядка! Но нет причин для беспокойства, ибо люди неисчислимы, как песчинки в пустыне Сахаре. Войны, концлагеря, тюрьмы, авто и авиакатастрофы, переполненные больницы только способствуют увеличению населения. Отсюда лицемерная скорбь, с которой хоронят усопших великих ученых, политических деятелей, артистов. От нас уходят великие, незаменимые, единственные, без них жизнь оскудеет. Но «подсознательно» каждый чувствует: на смену явятся сотни других, столь же значительных и необходимых.

Это также своеобразный комфорт стереотипа. Моцарт, Бетховен, Кант, Гегель были редки, как художественно сработанные клавесины и теперь по праву превратились в памятники или заняли почетные места в музеях живописи или восковых фигур. Сейчас всякий признает их величие и тут же забывает как сфинксов и пирамиды. Слишком уж тороплива жизнь, слишком уж много бессмертных, слишком уж много великих творений. Когда-то Генрих Гейне плакал в Лувре над статуей Венеры Милосской. Ныне, в эпоху комфорта, ему предоставили бы множество фотоснимков или кинокадров упомянутой Венеры и он, услаждая свою сентиментальность, не тратил бы денег на поездку в Париж.

Комфорт, прежде всего, метод размножения копий всего и вся. Земля бесконечна, небо бесконечно, каждая вещь бесконечна. В своих копиях, разумеется. Дракон Тифон внушил мысль об аэропланах, ракетах и метро. Казалось бы, благодать для катастроф. И они случаются, вполне регулярно случаются, о них передают по радио и телевидению, объявляют «день национального траура», показывают угрюмые массы на митингах и кладбищах и забывают на следующий день. Затем спокойно развлекаются фильмами, забитыми убийствами, пожарами, ужасающими «доисторическими» монстрами и зловещими пришельцами. Когда это надоедает, переключают программу и хохочут над комедией или мультипликацией.

Страх утрачивает свое магическое действие. Атомную войну или многочисленных жертв пандемий можно равным образом разглядывать на экране. Наступает торжество «общей теории относительности». Франциск Ассизкий и Джек Потрошитель мало чем отличаются друг от друга. Право и бесправие, милосердие и жестокость, справедливость и алчность, гений и злодейство, дети и взрослые, мужчины и женщины – все это тяготеет к одинаковости. Пламя костра Жанны д’ Арк и отравительницы Дарю одинакого цвета. Это не утопия в духе Замятина или Хаксли. Это современная сиюминутная жизнь-смерть.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team