Народ, который станет золотом
Dec. 21st, 2020 12:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Чтобы из масс получить народ, извлечь народ из массы, как из скорлупы, как золото из жилы, надо осуществить огромную работу по воспитанию полноценных, настоящих духовных элит. Это как фабрика по добыче и обработке золота.
У нас же в элиту отбирается какой-то случайный мусор. Каждого берут заведомо с каким-то мешком компромата за плечами, который пускают в (уголовное) дело тогда, когда возникает «политическая необходимость». Вместо извлечения золота, то есть воспитания народа из масс с постепенным взращиванием всего наиболее ценного, у нас, наоборот, в элиту идет самый шлак, абсолютный мусор, послушный, покорный, скомпрометированный, коррумпированный уже заранее. Каждый новый губернатор или депутат — уже готовый чемодан компромата, без этого наверх не попасть. Соответственно, люди возвышаются порченые, пробитые, нечеловеческие. Конечно, с ними проще, потому что они управляемы, как гнилые гвозди, которые можно гнуть в любом направлении.
А мы говорим о тех массах, том народе, который станет золотом. Надо поставить стратегическую задачу рождения народа из масс. Тогда хорошие, великие идеи России, духа, энергии духовного возрождения овладеют золотым — возвышенным, преображенным — народом. А имеющимися массами ничего, кроме какой-то пошлости (нового iPhone, искусственного интеллекта или нового сервиса в Сбербанке), овладеть не может. Какие массы — такие и идеи, которые ими овладевают." Александр Дугин.
"Нам не подходят ни либерализм, ни коммунизм, ни фашизм. Почему? Потому что все это западноевропейские политические идеологии Нового времени, а нам надо выходить за указанные пределы. Это гипноз, галлюцинация, колонизация. За границами данных трех политических идеологий нам надо искать русский путь. Именно так мыслили и мыслят все полноценно русские умы. Наши отца-основатели, наши старцы, наши правители, наши философы — славянофилы, евразийцы, софиологи… Категорически нельзя примеривать на Россию стандарты западного мира — все его идеологии тоталитарны, жестоки, материалистичны и безнравственны. Ни одна из них нам не подходит категорически. Нам нужно обращение к совершенно другим духовным, сакральным ценностям за пределами Запада и западного Модерна. Что, разве Западом все исчерпывается?
— Да, но на Востоке тоже нет моделей.
— Ищут. Исламский мир ищет свою модель, Китай — свою. Есть своя цивилизация у Индии.
— В Китае тот же капитализм в чистом виде. Я знаю ваше хорошее отношение к Си Цзиньпиню и этой стране.
— Знаете, не в чистом. Это капитализм без конкуренции или социализм без западноевропейского материализма. Китайская цивилизация жива, она использует и капитализм, и коммунизм в своих интересах. На мой взгляд, в своей основе китайская модель — это конфуцианство, иерархия, солидарность, единство китайского духа и китайской культуры. Меритократия, уходящая корнями в тысячелетия китайской истории.
Я неоднократно бывал в Китае, я преподаю в Шанхайском университете. Сначала я скептически относился к этой стране, но постепенно распознал в китайском обществе фундаментальное конфуцианское ядро. Это — традиционная цивилизация, внешне представленная как нечто подражательное и современное. Они не Запад нисколько. Ни левый, ни капиталистический. Это особый Логос. Мы просто их не понимаем. Смотрим на них чужими — западными, русскими, исламскими — глазами. Но для того, чтобы понять Китай, надо как-то найти к нему точку доступа. Кажется, что там капитализм, но это не так. Кажется, что коммунизм, но нет, и это не так. И это не национализм. Там нечто особое. В ее основе лежит китайский народ, культура и цивилизация. Там правит Желтый дракон.
Но это для них решение, а не для нас. Нам надо искать свое… Свой русский Логос
— Китай не универсальная модель.
— Да, не универсальная. Подобная система не может быть автоматически применена к другим. Если мы поставим в данной системе на место китайца некитайца, то она просто перестанет работать. Если на место китайца поставим некитайца, от нее останется лишь то, что что мы видим со стороны — то есть коммунистический идеологический тоталитаризм, либеральная капиталистическая экономика, велико-китайский (ханьский) шовинизм. Но если мы поставим на место китайца, то все изменится. Китайский человек, китайский дух — это то, что все трансформирует, преображает. А раз так, то все, что нам кажется одним, на самом внутри данной культуры деле имеет иной смысл. Это сильный китайский Логос.
У России нет такого же Логоса. Точнее, есть, но он не лежит на поверхности.
Наш Логос изранен, избит, истерзан материализмом, атеизмом большевиков, извращен и искорежен либералами. Мы сейчас в очень плохом состоянии.
Но в любом случае русскому человеку нужно другое политическое, идеологическое решение за пределами западных моделей — либерализма, коммунизма и фашизма. Мы же бродим только в трех соснах: если не либерализм, то коммунизм, если не коммунизм, то национализм фашистского толка, если не фашизм, то либерализм и т. д. Надо выйти за пределы этих трех сосен. Лес начинается дальше. Истинная свобода начинается за пределами западноевропейского политического пространства Нового времени. Мы должны выйти за данный заколдованный круг — это я называю Четвертой политической теорией. Моя книга о Четвертой политической теории переведена почти на все языки в мире и пользуется огромным спросом, вызывает большой интерес у читателей, а также настоящую ярость глобалистов. Прежде всего потому, что критикует либерализм не с позиций коммунизма или фашизма, а с новой — четвертой — позиции. И коммунизм, и фашизм в ней также отвергаются, как все западное и современное, как Модерн и его философские и политические конструкции. Четвертая политическая теория это деколонизация сознания — прежде всего политического сознания. А сегодня это жизненно необходимо не только незападным обществам, но и самим западным.
— Кроме критики, позитивные тезисы есть в данной книге?
— Есть и позитивные, но они непростые и требуют особого разговора. Речь идет о том, что нам необходимо радикально отказаться от самого субъекта Нового времени в качестве базовой оси для построения политической теории. Картезианский субъект как чистая рациональность — общий знаменатель всех трех политических теорий — либерализма, коммунизма и национализма. Этот субъект должен быть подвергнут деконструкции и заменен живой экзистенцией, Дазайном (по Хайдеггеру).
Если же упростить, то в центре политической системы — государства и общества — предлагается поставить народ и его живое бытие, его историческую культуру, его идентичность. Подобного нет в коммунизме, либерализме и фашизме. Везде фигурируют лишь надстройки над живым народом, абстракции. Например, либералы считают, что народ складывается из индивидуумов, коммунисты — из двух классов; нацисты и фашисты оперируют с абстрактными категориями «расы» или «политической нации». А мы говорим, что народ не является ни тем, ни другим, ни третьим, но представляет собой историческую общность судьбы. Он ни из кого не складывается, но является духом, организующим материю. Народ первичен по отношению к своим произведениям — не может к ним сводиться.
Русский народ — это историческая общность судьбы. Каждая историческая общность судьбы создает свои политические системы. Мы, русские, должны отстоять свое право создавать политическую систему так, как нас зовет сделать это наша миссия, наша воля и наш дух. А это возможно, только за пределами трех политических идеологий западного Модерна.
Народ может создать для себя ту политическую систему, которую пожелает, не оглядываясь ни на кого и ни на что, кроме самого себя. Он вполне может, если захочет, учредить монархию, как это имело место в случае Земского собора 1613 года, избравшего династию Романовых. Народ может выбрать Империю. Но он может предпочесть и форму земской демократии, сделать выбор в пользу аристократии или теократии. Народ может всё. В частности, как Византия в древности или исламский мир сегодня, можно основать политическую систему на религиозных принципах в соответствии со своей традицией.
Так, мои иранские друзья говорят, что в моей книге о Четвертой политической теории (она переведена и на фарси) они узнали свою систему — «велаят-е факих», «правления мудрецов». Ведь модель политического шиизма не является ни либерализмом, ни коммунизмом, ни национализмом, она совершенно другая и вполне соответствует моему представлению о Четвертой политической теории.
— Но Россия все-таки это не только русские, но и татары, кавказцы, северные народы и т. д.
— Конечно, евразийские народы…
— Это православные и мусульмане, сложнейший субстрат. Как найти форму, в которую он должен вылиться, чтобы всем было комфортно, а не только русским или татарам, например?
— Это и есть евразийство. Я более 30 лет бьюсь за то, чтобы доказать, что наиболее приемлемая для всех формула Русской идеи — евразийская. Не эксклюзивно русско-славянско-православная идентичность, а евразийская идентичность, включающая в себя экзистенциальные горизонты, идентичности, месторазвития разных этносов и конфессий, которые отождествляют свою судьбу с нами.
На самом деле, все носители политического Модерна глубоко тоталитарны. Коммунисты считают, что может быть только коммунизм, фашисты — только фашизм, а либералы — только либерализм. И никто не имеет права выходить за эти грани. В этих идеологиях свобода не возможна по определению. С коммунизмом и фашизмом понятно почему, а с либерализмом именно сейчас эта противоположность свободе предельно ясно обнаруживается. Для современных либералов каждый свободен быть либералом, и никто не свободен — кроме «врагов открытого общества», а врагов, как мы знаем, уничтожают — не быть либералом.
А мы, сторонники Четвертой политической теории, говорим — нет, ничего обязательного для нас в данных трех идеологиях — и за их пределами — нет. Хотим — примем, хотим — отвергнем.
— То есть универсальной модели нет. Политическое творчество.
— Да, с опорой на наши традиции, историю, культуру — в евразийском контексте. Евразийство, над которым я столько лет работал и столько сил отдал, здесь обнаруживает все свое значение. Это наиболее последовательное и полное выражение Русской идеи. Здесь и татары, и кавказцы, и жители Сибири, и финно-угры понимаются как органические части единой общности. Они имеют полное право соучаствовать в целом, и одновременно сохранять собственную идентичность, культивировать ее, совершенно свободно развивать свои особые, этнические и религиозные формы. Но вместе мы должны идти к евразийскому синтезу. Этот синтез должен быть основан на глубоком, диалоге мыслителей, на симфонии евразийского духа, который сам состоит из множества лучей. Это будет уникальная политическая модель, не напоминающая ни китайскую, ни исламскую, ни западноевропейскую, ни африканскую. О подобном и говорили, к этому и вели евразийцы, когда они говорили о евразийском отборе, об общеевразийском — не русском — «национализме» (Н.С.Трубецкой). Общеевразийский — не значит, что русский, нет. В том-то и дело. Да и не национализм это вовсе — в европейском смысле чисто индивидуального гражданства.
— Книги Трубецкого и Савицкого мы читали, как и ваши. Но почему данные идеи не овладевают массами, элитой, как считаете? В чем проблема: в разобранности человека, в кризисе духа?
— Кризис духа, точно. В чем он состоит, элиты могли бы это понять, но они, увы, либеральные. И к тому же, как я говорил, они постепенно вырождаются все больше и больше. А для масс это понять сложно. Массы живут простыми вещами, и кроме того они уже насыщены и разъедены материализмом, коммунизмом, либерализмом, а где-то и бытовым национализмом. Национализм — тоже враг Четвертой политической теории. Например, если взять идею «Россия — для русских», то это самый антирусский лозунг, который можно себе представить: его в смысл в том, чтобы развалить страну и устроить гражданскую войну. Думаю, что за «русским национализмом» стоят те же глобалистские структуры, что и за либералами.
Народные массы находятся сегодня в очень разобранном состоянии. 70 лет им внушалась жесткая материалистическая доктрина. Возможно, массы не поняли доктринально марксизма. Но то, что Бога нет, души нет и все бытие, вся реальность исключительно материальны, советские люди усвоили глубоко. Образование, фильмы, культура советского периода выжигали дух, Идею как буржуазную химеру. Материализм стал не мировоззрением, но естественным восприятием, чувством, бессознательной установкой.
Это продолжалось 70 лет, а потом еще 30 лет либералы делали то же самое, тот же материализм, но с другой стороны.
— Теперь уже «золотым тельцом»…
— Да, теперь уже деньгами, карьерой, технологиями, гедонизмом. На место полного равенства встало равенство возможностей, то есть попросту неравенство. Но материализм только окреп. Массы стали материалистическими не в доктринальном, но в бытовом смысле.
В результате с людьми очень сложно говорить. У одной половины коммунистические предрассудки, но они этого не осознают. Уже никто не читает Маркса, Ленина, Сталина, но все равно апеллируют к останкам материалистической советской науки, мыслят какими-то штампами, которые уже ничему не соответствуют, но тем не менее по прежнему занимают центральное место в душе, сознании.
Вторая половина общества насыщена либеральными капиталистическими мифами. Они тоже не читали Адама Смита, Джона С. Милля, Фридриха фон Хайека или Карла Поппера, но тем не менее либеральный материализм быстро в нашем обществе укоренился. Стал камертоном в российской, постсоветской культуре.
Вместе получается, что сознание современного россиянина отформатировано коммунизмом и либерализмом, а материализм является общим знаменателем и для того, и для другого. Поэтому пробиться к нему с более тонкими, изысканными философскими идеологическими воззрениями очень трудно.
Хочется это всё немножко отодвинуть, попросить помолчать. Если людям заведомо все ясно, они просто еще не начинали думать. Но стоит отодвинуть самоуверенную посредственность, попросить ее разойтись, и площадь опустеет. Тех, кто способен прийти на митинг по Шеллингу, найдется немного. А нам нужно именно это, именно такой митинг, потому что Шеллинг и его идеи как раз и лежат в основе нашей философии — в основе славянофилов, софиологов, Серебряного века. Без Шеллинга мы не поймем русский ум и русский дух, каким он пытался раскрыться на том ближайшем к нам историческом витке, когда русские еще были способны мыслить. И окажется, что и сам Шеллинг обретет смысл в контексте глубин православной византийской традиции, в мистическом богословии и традиции старцев-исихастов. Это необходимо для России, это ее Логос. Но мы сказали это, и площадь совсем пуста…
Тех масс, которыми могла бы овладеть хорошая Идея, Идея в полном смысле слова, нет. Теми массами, что есть в России, способна овладеть только плохая идея. А, скорее всего, вообще никакой.
— Хотелось бы закончить тем, с чего начали. Каков ваш прогноз (если он в нынешних условиях возможен) на ближайшие полгода — два года? Что ждет человечество в контексте последних событий? Насколько реален эсхатологический сценарий?
— Я думаю, что мы живем в последние времена, и ничто из событий этих времен нас не минует. За одной катастрофой, скорее всего, последует другая, язвы будут сменять друг друга подобно ритму danse macabre. Если эта эпидемия закончится, то начнется что-то еще. Я предполагаю, что разразятся катастрофы, войны… Не исключена гибель значительной части человечества…
Но не думаю, что подобное должно нас удивлять, ведь войны и катастрофы всегда существовали. На фоне этого параллельно с упадком, кризисом, ужасом могут происходить и какие-то духовные процессы — просветления, очищения. Любой минус сопровождается определенным плюсом. Поэтому вхождение в эпоху турбулентности, испытаний, возможно, предельно трагическую эпоху, может сопровождаться одновременно пробуждением, духовным возрождением… То, что тучи сгущаются над человечеством, я думаю, это не просто случайность. Чем они больше сгущаются, чем темнее ночь, тем ближе рассвет. И самое темное время ночи — когда рассвет совсем уже близок. В это время тьма дает свой последний бой. Так пусть уж, наконец, тьма станет самой плотной и жуткой, пусть разверзнутся бездны… Пусть придет очистительная катастрофа — для того, чтобы все встало на свои места, и мы увидели бы истинный Свет.
Я против компромиссов. И даже согласен на определенное ускорение времени. Мы не должны в этом соучаствовать, без нас его ускоряют, без нас все летит на всех парах в бездну. Ну, летит так летит. Статус-кво не заслуживает того, чтобы его спасать. Если тьма и так почти непроглядна, то новый рассвет впереди ближе, чем старый — уже почти совершенно забытый вечер, закат — Der Untergang des Abendlandes.
Я считаю, что нам нужно новое человечество. Это человечество неправильное, оно все, что ему было доверено осуществить, провалило. А если и было в нем, что-то правильного, — как наша Церковь и наш русский народ, так это должно восстать и воспрянуть в финальной катастрофе, битве. Я не рассчитываю на благополучный исход для всех — слишком уж много было совершенно ошибок, преступлений, предательств и отступничества. Это надо как-то привести к справедливой каре. Но, как Бог говорит в «Библии»: «Мне отмщение, и Аз воздам». То есть не наше дело — мстить и вершить суд. Не нам приближать, усугублять катастрофу. Наше дело — не удивляться, что Бог карает человечество, совершившее такое количество преступлений и не собирающееся по доброй воле приходить в чувство.
Это закономерно. При этом мы должны стоять на стороне Бога, даже если сами окажемся в положении жертвы. То есть, быть может, придется свидетельствовать и против самих себя. Ведь главное свидетельствовать в пользу Бога. Вот это самое важное. Не свою шкуру надо спасать, не самим спасаться, а нужно выступать за истину, справедливость, правду, возрождение, дух, культуру, веру, чего бы это ни стоило. Даже если мы лично окажемся на противоположной стороне — на стороне тех, кто осужден и кто, увы, не смог оправдаться.
Вот с таким настроением я вхожу в 2021 год. Надеюсь, он будет не менее радикальным, чем 2020-й.
— У вас крайне пессимистические настроения.
— Наоборот, это эсхатологический оптимизм, как говорит моя дочь Дарья Платонова.
Интервью для портала "Бизнес-онлайн" брали Рашид Галямов, Елена Колебакина-Усманова.
У нас же в элиту отбирается какой-то случайный мусор. Каждого берут заведомо с каким-то мешком компромата за плечами, который пускают в (уголовное) дело тогда, когда возникает «политическая необходимость». Вместо извлечения золота, то есть воспитания народа из масс с постепенным взращиванием всего наиболее ценного, у нас, наоборот, в элиту идет самый шлак, абсолютный мусор, послушный, покорный, скомпрометированный, коррумпированный уже заранее. Каждый новый губернатор или депутат — уже готовый чемодан компромата, без этого наверх не попасть. Соответственно, люди возвышаются порченые, пробитые, нечеловеческие. Конечно, с ними проще, потому что они управляемы, как гнилые гвозди, которые можно гнуть в любом направлении.
А мы говорим о тех массах, том народе, который станет золотом. Надо поставить стратегическую задачу рождения народа из масс. Тогда хорошие, великие идеи России, духа, энергии духовного возрождения овладеют золотым — возвышенным, преображенным — народом. А имеющимися массами ничего, кроме какой-то пошлости (нового iPhone, искусственного интеллекта или нового сервиса в Сбербанке), овладеть не может. Какие массы — такие и идеи, которые ими овладевают." Александр Дугин.
"Нам не подходят ни либерализм, ни коммунизм, ни фашизм. Почему? Потому что все это западноевропейские политические идеологии Нового времени, а нам надо выходить за указанные пределы. Это гипноз, галлюцинация, колонизация. За границами данных трех политических идеологий нам надо искать русский путь. Именно так мыслили и мыслят все полноценно русские умы. Наши отца-основатели, наши старцы, наши правители, наши философы — славянофилы, евразийцы, софиологи… Категорически нельзя примеривать на Россию стандарты западного мира — все его идеологии тоталитарны, жестоки, материалистичны и безнравственны. Ни одна из них нам не подходит категорически. Нам нужно обращение к совершенно другим духовным, сакральным ценностям за пределами Запада и западного Модерна. Что, разве Западом все исчерпывается?
— Да, но на Востоке тоже нет моделей.
— Ищут. Исламский мир ищет свою модель, Китай — свою. Есть своя цивилизация у Индии.
— В Китае тот же капитализм в чистом виде. Я знаю ваше хорошее отношение к Си Цзиньпиню и этой стране.
— Знаете, не в чистом. Это капитализм без конкуренции или социализм без западноевропейского материализма. Китайская цивилизация жива, она использует и капитализм, и коммунизм в своих интересах. На мой взгляд, в своей основе китайская модель — это конфуцианство, иерархия, солидарность, единство китайского духа и китайской культуры. Меритократия, уходящая корнями в тысячелетия китайской истории.
Я неоднократно бывал в Китае, я преподаю в Шанхайском университете. Сначала я скептически относился к этой стране, но постепенно распознал в китайском обществе фундаментальное конфуцианское ядро. Это — традиционная цивилизация, внешне представленная как нечто подражательное и современное. Они не Запад нисколько. Ни левый, ни капиталистический. Это особый Логос. Мы просто их не понимаем. Смотрим на них чужими — западными, русскими, исламскими — глазами. Но для того, чтобы понять Китай, надо как-то найти к нему точку доступа. Кажется, что там капитализм, но это не так. Кажется, что коммунизм, но нет, и это не так. И это не национализм. Там нечто особое. В ее основе лежит китайский народ, культура и цивилизация. Там правит Желтый дракон.
Но это для них решение, а не для нас. Нам надо искать свое… Свой русский Логос
— Китай не универсальная модель.
— Да, не универсальная. Подобная система не может быть автоматически применена к другим. Если мы поставим в данной системе на место китайца некитайца, то она просто перестанет работать. Если на место китайца поставим некитайца, от нее останется лишь то, что что мы видим со стороны — то есть коммунистический идеологический тоталитаризм, либеральная капиталистическая экономика, велико-китайский (ханьский) шовинизм. Но если мы поставим на место китайца, то все изменится. Китайский человек, китайский дух — это то, что все трансформирует, преображает. А раз так, то все, что нам кажется одним, на самом внутри данной культуры деле имеет иной смысл. Это сильный китайский Логос.
У России нет такого же Логоса. Точнее, есть, но он не лежит на поверхности.
Наш Логос изранен, избит, истерзан материализмом, атеизмом большевиков, извращен и искорежен либералами. Мы сейчас в очень плохом состоянии.
Но в любом случае русскому человеку нужно другое политическое, идеологическое решение за пределами западных моделей — либерализма, коммунизма и фашизма. Мы же бродим только в трех соснах: если не либерализм, то коммунизм, если не коммунизм, то национализм фашистского толка, если не фашизм, то либерализм и т. д. Надо выйти за пределы этих трех сосен. Лес начинается дальше. Истинная свобода начинается за пределами западноевропейского политического пространства Нового времени. Мы должны выйти за данный заколдованный круг — это я называю Четвертой политической теорией. Моя книга о Четвертой политической теории переведена почти на все языки в мире и пользуется огромным спросом, вызывает большой интерес у читателей, а также настоящую ярость глобалистов. Прежде всего потому, что критикует либерализм не с позиций коммунизма или фашизма, а с новой — четвертой — позиции. И коммунизм, и фашизм в ней также отвергаются, как все западное и современное, как Модерн и его философские и политические конструкции. Четвертая политическая теория это деколонизация сознания — прежде всего политического сознания. А сегодня это жизненно необходимо не только незападным обществам, но и самим западным.
— Кроме критики, позитивные тезисы есть в данной книге?
— Есть и позитивные, но они непростые и требуют особого разговора. Речь идет о том, что нам необходимо радикально отказаться от самого субъекта Нового времени в качестве базовой оси для построения политической теории. Картезианский субъект как чистая рациональность — общий знаменатель всех трех политических теорий — либерализма, коммунизма и национализма. Этот субъект должен быть подвергнут деконструкции и заменен живой экзистенцией, Дазайном (по Хайдеггеру).
Если же упростить, то в центре политической системы — государства и общества — предлагается поставить народ и его живое бытие, его историческую культуру, его идентичность. Подобного нет в коммунизме, либерализме и фашизме. Везде фигурируют лишь надстройки над живым народом, абстракции. Например, либералы считают, что народ складывается из индивидуумов, коммунисты — из двух классов; нацисты и фашисты оперируют с абстрактными категориями «расы» или «политической нации». А мы говорим, что народ не является ни тем, ни другим, ни третьим, но представляет собой историческую общность судьбы. Он ни из кого не складывается, но является духом, организующим материю. Народ первичен по отношению к своим произведениям — не может к ним сводиться.
Русский народ — это историческая общность судьбы. Каждая историческая общность судьбы создает свои политические системы. Мы, русские, должны отстоять свое право создавать политическую систему так, как нас зовет сделать это наша миссия, наша воля и наш дух. А это возможно, только за пределами трех политических идеологий западного Модерна.
Народ может создать для себя ту политическую систему, которую пожелает, не оглядываясь ни на кого и ни на что, кроме самого себя. Он вполне может, если захочет, учредить монархию, как это имело место в случае Земского собора 1613 года, избравшего династию Романовых. Народ может выбрать Империю. Но он может предпочесть и форму земской демократии, сделать выбор в пользу аристократии или теократии. Народ может всё. В частности, как Византия в древности или исламский мир сегодня, можно основать политическую систему на религиозных принципах в соответствии со своей традицией.
Так, мои иранские друзья говорят, что в моей книге о Четвертой политической теории (она переведена и на фарси) они узнали свою систему — «велаят-е факих», «правления мудрецов». Ведь модель политического шиизма не является ни либерализмом, ни коммунизмом, ни национализмом, она совершенно другая и вполне соответствует моему представлению о Четвертой политической теории.
— Но Россия все-таки это не только русские, но и татары, кавказцы, северные народы и т. д.
— Конечно, евразийские народы…
— Это православные и мусульмане, сложнейший субстрат. Как найти форму, в которую он должен вылиться, чтобы всем было комфортно, а не только русским или татарам, например?
— Это и есть евразийство. Я более 30 лет бьюсь за то, чтобы доказать, что наиболее приемлемая для всех формула Русской идеи — евразийская. Не эксклюзивно русско-славянско-православная идентичность, а евразийская идентичность, включающая в себя экзистенциальные горизонты, идентичности, месторазвития разных этносов и конфессий, которые отождествляют свою судьбу с нами.
На самом деле, все носители политического Модерна глубоко тоталитарны. Коммунисты считают, что может быть только коммунизм, фашисты — только фашизм, а либералы — только либерализм. И никто не имеет права выходить за эти грани. В этих идеологиях свобода не возможна по определению. С коммунизмом и фашизмом понятно почему, а с либерализмом именно сейчас эта противоположность свободе предельно ясно обнаруживается. Для современных либералов каждый свободен быть либералом, и никто не свободен — кроме «врагов открытого общества», а врагов, как мы знаем, уничтожают — не быть либералом.
А мы, сторонники Четвертой политической теории, говорим — нет, ничего обязательного для нас в данных трех идеологиях — и за их пределами — нет. Хотим — примем, хотим — отвергнем.
— То есть универсальной модели нет. Политическое творчество.
— Да, с опорой на наши традиции, историю, культуру — в евразийском контексте. Евразийство, над которым я столько лет работал и столько сил отдал, здесь обнаруживает все свое значение. Это наиболее последовательное и полное выражение Русской идеи. Здесь и татары, и кавказцы, и жители Сибири, и финно-угры понимаются как органические части единой общности. Они имеют полное право соучаствовать в целом, и одновременно сохранять собственную идентичность, культивировать ее, совершенно свободно развивать свои особые, этнические и религиозные формы. Но вместе мы должны идти к евразийскому синтезу. Этот синтез должен быть основан на глубоком, диалоге мыслителей, на симфонии евразийского духа, который сам состоит из множества лучей. Это будет уникальная политическая модель, не напоминающая ни китайскую, ни исламскую, ни западноевропейскую, ни африканскую. О подобном и говорили, к этому и вели евразийцы, когда они говорили о евразийском отборе, об общеевразийском — не русском — «национализме» (Н.С.Трубецкой). Общеевразийский — не значит, что русский, нет. В том-то и дело. Да и не национализм это вовсе — в европейском смысле чисто индивидуального гражданства.
— Книги Трубецкого и Савицкого мы читали, как и ваши. Но почему данные идеи не овладевают массами, элитой, как считаете? В чем проблема: в разобранности человека, в кризисе духа?
— Кризис духа, точно. В чем он состоит, элиты могли бы это понять, но они, увы, либеральные. И к тому же, как я говорил, они постепенно вырождаются все больше и больше. А для масс это понять сложно. Массы живут простыми вещами, и кроме того они уже насыщены и разъедены материализмом, коммунизмом, либерализмом, а где-то и бытовым национализмом. Национализм — тоже враг Четвертой политической теории. Например, если взять идею «Россия — для русских», то это самый антирусский лозунг, который можно себе представить: его в смысл в том, чтобы развалить страну и устроить гражданскую войну. Думаю, что за «русским национализмом» стоят те же глобалистские структуры, что и за либералами.
Народные массы находятся сегодня в очень разобранном состоянии. 70 лет им внушалась жесткая материалистическая доктрина. Возможно, массы не поняли доктринально марксизма. Но то, что Бога нет, души нет и все бытие, вся реальность исключительно материальны, советские люди усвоили глубоко. Образование, фильмы, культура советского периода выжигали дух, Идею как буржуазную химеру. Материализм стал не мировоззрением, но естественным восприятием, чувством, бессознательной установкой.
Это продолжалось 70 лет, а потом еще 30 лет либералы делали то же самое, тот же материализм, но с другой стороны.
— Теперь уже «золотым тельцом»…
— Да, теперь уже деньгами, карьерой, технологиями, гедонизмом. На место полного равенства встало равенство возможностей, то есть попросту неравенство. Но материализм только окреп. Массы стали материалистическими не в доктринальном, но в бытовом смысле.
В результате с людьми очень сложно говорить. У одной половины коммунистические предрассудки, но они этого не осознают. Уже никто не читает Маркса, Ленина, Сталина, но все равно апеллируют к останкам материалистической советской науки, мыслят какими-то штампами, которые уже ничему не соответствуют, но тем не менее по прежнему занимают центральное место в душе, сознании.
Вторая половина общества насыщена либеральными капиталистическими мифами. Они тоже не читали Адама Смита, Джона С. Милля, Фридриха фон Хайека или Карла Поппера, но тем не менее либеральный материализм быстро в нашем обществе укоренился. Стал камертоном в российской, постсоветской культуре.
Вместе получается, что сознание современного россиянина отформатировано коммунизмом и либерализмом, а материализм является общим знаменателем и для того, и для другого. Поэтому пробиться к нему с более тонкими, изысканными философскими идеологическими воззрениями очень трудно.
Хочется это всё немножко отодвинуть, попросить помолчать. Если людям заведомо все ясно, они просто еще не начинали думать. Но стоит отодвинуть самоуверенную посредственность, попросить ее разойтись, и площадь опустеет. Тех, кто способен прийти на митинг по Шеллингу, найдется немного. А нам нужно именно это, именно такой митинг, потому что Шеллинг и его идеи как раз и лежат в основе нашей философии — в основе славянофилов, софиологов, Серебряного века. Без Шеллинга мы не поймем русский ум и русский дух, каким он пытался раскрыться на том ближайшем к нам историческом витке, когда русские еще были способны мыслить. И окажется, что и сам Шеллинг обретет смысл в контексте глубин православной византийской традиции, в мистическом богословии и традиции старцев-исихастов. Это необходимо для России, это ее Логос. Но мы сказали это, и площадь совсем пуста…
Тех масс, которыми могла бы овладеть хорошая Идея, Идея в полном смысле слова, нет. Теми массами, что есть в России, способна овладеть только плохая идея. А, скорее всего, вообще никакой.
— Хотелось бы закончить тем, с чего начали. Каков ваш прогноз (если он в нынешних условиях возможен) на ближайшие полгода — два года? Что ждет человечество в контексте последних событий? Насколько реален эсхатологический сценарий?
— Я думаю, что мы живем в последние времена, и ничто из событий этих времен нас не минует. За одной катастрофой, скорее всего, последует другая, язвы будут сменять друг друга подобно ритму danse macabre. Если эта эпидемия закончится, то начнется что-то еще. Я предполагаю, что разразятся катастрофы, войны… Не исключена гибель значительной части человечества…
Но не думаю, что подобное должно нас удивлять, ведь войны и катастрофы всегда существовали. На фоне этого параллельно с упадком, кризисом, ужасом могут происходить и какие-то духовные процессы — просветления, очищения. Любой минус сопровождается определенным плюсом. Поэтому вхождение в эпоху турбулентности, испытаний, возможно, предельно трагическую эпоху, может сопровождаться одновременно пробуждением, духовным возрождением… То, что тучи сгущаются над человечеством, я думаю, это не просто случайность. Чем они больше сгущаются, чем темнее ночь, тем ближе рассвет. И самое темное время ночи — когда рассвет совсем уже близок. В это время тьма дает свой последний бой. Так пусть уж, наконец, тьма станет самой плотной и жуткой, пусть разверзнутся бездны… Пусть придет очистительная катастрофа — для того, чтобы все встало на свои места, и мы увидели бы истинный Свет.
Я против компромиссов. И даже согласен на определенное ускорение времени. Мы не должны в этом соучаствовать, без нас его ускоряют, без нас все летит на всех парах в бездну. Ну, летит так летит. Статус-кво не заслуживает того, чтобы его спасать. Если тьма и так почти непроглядна, то новый рассвет впереди ближе, чем старый — уже почти совершенно забытый вечер, закат — Der Untergang des Abendlandes.
Я считаю, что нам нужно новое человечество. Это человечество неправильное, оно все, что ему было доверено осуществить, провалило. А если и было в нем, что-то правильного, — как наша Церковь и наш русский народ, так это должно восстать и воспрянуть в финальной катастрофе, битве. Я не рассчитываю на благополучный исход для всех — слишком уж много было совершенно ошибок, преступлений, предательств и отступничества. Это надо как-то привести к справедливой каре. Но, как Бог говорит в «Библии»: «Мне отмщение, и Аз воздам». То есть не наше дело — мстить и вершить суд. Не нам приближать, усугублять катастрофу. Наше дело — не удивляться, что Бог карает человечество, совершившее такое количество преступлений и не собирающееся по доброй воле приходить в чувство.
Это закономерно. При этом мы должны стоять на стороне Бога, даже если сами окажемся в положении жертвы. То есть, быть может, придется свидетельствовать и против самих себя. Ведь главное свидетельствовать в пользу Бога. Вот это самое важное. Не свою шкуру надо спасать, не самим спасаться, а нужно выступать за истину, справедливость, правду, возрождение, дух, культуру, веру, чего бы это ни стоило. Даже если мы лично окажемся на противоположной стороне — на стороне тех, кто осужден и кто, увы, не смог оправдаться.
Вот с таким настроением я вхожу в 2021 год. Надеюсь, он будет не менее радикальным, чем 2020-й.
— У вас крайне пессимистические настроения.
— Наоборот, это эсхатологический оптимизм, как говорит моя дочь Дарья Платонова.
Интервью для портала "Бизнес-онлайн" брали Рашид Галямов, Елена Колебакина-Усманова.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-12-21 09:41 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2020-12-21 11:13 am (UTC)А лучшая формула идеи большой семьи - это идентичность жильцов одной лестничной клетки.
no subject
Date: 2020-12-21 06:31 pm (UTC)