Вычёркивание себя из реальности

[swamp_lynx]

Originally posted by shurigin at Дети с замороженными душами

Подрастает поколение, которое осознанно стремится только к одному - пожиранию новых впечатлений и новых ощущений, и, как чёрт ладана, боится любых отношений и привязанностей. Нет дома, нет работы, нет родных, нет друзей - люди мира! Сейчас целое поветрие - бросают учёбу, престижные ВУЗы и отправляются "путешествовать", причём, что называется с протянутой рукой. Типа автостопом или мелкие услуги за еду. Нигде не останавливаться надолго, всё время двигаться. Возможно, это ответ на несправедливость той модели общества, которая сегодня выстраивается в России. Социальных лифтов нет или они урезаны до нижних этажей, а выше только "спецезда", Нет справедливости - после семи лет учёбы врач следующие десять лет будет получать двадцать тысяч (в провинции) и сорок в Москве, а бухгалтер больнички - 200 -300 тысяч. Нет цели. Ради чего жить? "Светлое будущее" больше никто не строит, а строить капитализм для "золотой тысячи" "западло". Вот и уходят они из этой жизни, но не через суицид (что хорошо!), а через вычёркивание себя из реальности. Дети с замороженными душами...

Roman Alymov. Главное, что нужно понимать о лифтах - это то, что их на самом деле нет. Нет нигде - ни у нас, ни на Западе. Есть лестницы, по которым карабкаются, наступая на головы, сбрасывая вниз конкурентов, плюя на любые принципы.

Ctrayc. В Европе и США вся реальная человеческая деятельность канализирована не на улучшение качества жизни людей, а на зарабатывание денег для очень узкой прослойки лиц. Ну и нафиг лить воду на эту мельницу?

Дмитрий Стешин пишет:

Уже понятны контуры "нового человека 21-го века". Почти вырастили, "под чистовую отделку".
1. Родины у него нет, потому что и особых границ в мире нет.
2. Истории и прошлого у него нет - оно ужасно, не о чем жалеть.
3. Веры в Бога, а значит, обладания морально-нравственными принципами у него нет. Идеалов тоже.
4. Собственности нет - "выгоднее арендовать", "не привязан к месту и мобилен".
5. Дачи нет - интереснее путешествовать, точнее, бездумно шляться по чужим странами и тратить на это свободные деньги.
6. Гаража нет, потому что нет машины, вместо нее каршеринг и агрегаторы такси.
7. Нет нужды заботиться о родителях - есть пансионаты для доживания.
8. Семьи у него нет, он либо педерас/лесбиянка, либо в свободных отношениях. Соответственно, нет и социальной страты, которая появляется в браке - три десятка новых родственников и друзей друзей.
9. И детей у него, конечно нет.
Итого:
У нового человека 21-го века вообще ничего нет! Кроме подключения к информационному потоку. Он - атомизированная единица. Господи, да таких можно в любую топку миллионами кидать. Можно голодом морить, можно прививать хитрыми вакцинами, можно отправить работать за еду или осваивать Марс без скафандров. Они даже соорганизоваться не смогут, чтобы сообщить, что им не нравится, как с ними обращаются.
Лет через сто, все эту планету можно смело жечь и начинать историю человечества сначала.




Originally posted by miumau at Размышления о гиперактивных детях

Знаете, не поймите меня неправильно. Но как-то очень часто в последнее время я сталкиваюсь с тем, что мне описывают просто "очень активного ребенка", коих в моем детстве в ближайшем окружении было много. И далее рассказывают, как пошли к врачу, и врач сразу присоветовал ближайшие лет 10-15 кормить Риталином. А у нас тогда никакого Риталина не было, и диагноза такого не было. А что делали - выгоняли во двор гулять, и они прыгали по крышам и деревьям, до полного успокоения. Вот и все. ну да, бывало, что в школе влетало за эту неуемность и неусидчивость. Ну да, некоторым часто. Мамы на родительских собраниях плакали, а дома потом всыпали им немножко. Потом оно дальше продолжалось. А потом все выросли, как-то нашли, куда направить свою энергию, и все по-своемусостоялись. (Местами в профессиях, где вполне себе нужно собраться и спокойно действовать, например хирурги).

Еще, конечно, времена стали какие-то другие. Все дети при мобильных телефонах, и все равно их никуда не отпускают. В моем детстве дети куда-то убегали на полдня, и никто особо не переживал о том, что их непременно похитят и съедят. Я не знаю статистику - сколько такого реально случалось. Может оно случалось, но об этом мало говорили? Но вот этих страхов было явно меньше. И в нашем кругу знакомых (а круг общения у родителей был очень большой) я ни разу ничего подобного не слышала. И даже когда мой сын рос, здесь в Берлине - 25-30 лет назад, его тоже отпускали довольно далеко от дома. И он местами возвращался, когда было уже темно. И иногда они там где-то бегали с мальчишками, и просто забывали про время. И мне было понятно, что они просто бегают, и наверное очнутся часом позже. И ничего... А сейчас даже просто "выгнать ребенка гулять" - это какое-то такое мероприятие, которое постоянно надо контролировать. Даже если ребенок уже довольно большой. Эх.
Ну ладно. А сейчас вот вообще вся жизнь станет какой-нибудь другой. (Все говорят, что станет.) И появятся вообще какие-нибдуь реалии, о которых мы полгода назад даже подумать не могли, что такое в нашей жизни будет. Интересно, какими они будут?

i_kotik: Мне кажется, раньше (сильно) жизнь взрослого крутилась вокруг труда, а жизнь ребенка - вокруг взрослого, и ребенку ничего не оставалось, как перенимать взрослые умения.
А сейчас вопрос стоит "как ребенка развлечь", и они оба совершенно не понимают, куда поместить свой фокус внимания в этой ситуации. Вот и нервные оба.

linamay: Я как то общалась с мамой из нашей американской школы, она рассказывала про своего, что он сидит на адероле, я честно удивилась, он гиперактивен как мой примерно, трудно но не на столько чтобы лечить таблетками. Я ей простодушно высказала свое мнение, типа "да ладн, он нормальный, просто мальчишка, много энергии." Она теперь избегает общения со мной. А сын ее чуть что свои выходки списывает на диагноз АДНД, и от этого стал еще более вреднючим. А потом узнала что еще один приятель моего на том же адероле, блин, им по 9-10 лет когда я это узнала. Я тогда целый мир открыла для себя. Понятно что эти таблетки не зря придумали, но в Америке ими как то сильно увлеклись.

queen_of_charn: А еще за последнее время открыли и классифицировали множество новых заболеваний и отклонений в развитии. И, чем больше их открывают, тем больше народу их у себя находит. Раньше большинство были нормальные, некоторые - со странностями или чудаковатые, и некоторые - с диагнозами. А сейчас, куда ни плюнь - то синдром Аспергера, то гиперактивность, то синдром недостатка внимания, то еще какая беда. И всем срочно необходимо лечение!
На самом деле это не так уж плохо. Хорошо люди стали жить. Не надо беспокоиться, чем прокормиться-согреться, и что будет, если завтра война. Вот от нефиг делать и развлекаются сортировкой головных тараканов).

cambria_1919: Бывает патология, никуда не денешься, а есть просто дети, которые не понимают слова "нельзя" и "надо". Всё было можно, а вдруг нужно остановиться, что-то послушать, что-то сделать не то, что самому в голову взбрело.
Учительница (очень разумная и гуманная), что была у сына в в младших классах, жалуется, что такие дети часто из зажиточных семей средней руки, воспитанные няньками. Совсем не понимают, зачем школа, учительнице говорят "ты", а когда она их пытается занять делом, чтоб хотя бы другим не мешали, заявляют:"Отстань, вот скажу папе, и тебя с работы попрут".

sanyapervonah: Когда я была маленькой (80-е годы) - не было такого огромного количества миграции и мигрантов. Дома были в основном пятиэтажные, 18 этажей - уже небоскрёб. Практически все соседи друг друга знали, многие были родственниками, учились все в одной районной школе (ну, кто-то в спортивной).
Город пока что не превратился в мегаполис.
Помню, что часто даже окна на ночь многие не закрывали, на первых этажах.
Помню, постоянно коляски с младенцами оставляли под присмотром соседок, пока матери нужно было в парикмахерскую, или в магазин.
Возможно, это была иллюзия безопасности - но люди были как-то спокойнее, жизнь текла размеренно.
Сейчас жизнь усложняется семимильными шагами. И люди бегают по свету, в поисках денег и счастья.

Правильно Юнгер писал: не станет боли физической - придёт душевная. И правильно писал его брат Фридрих: люди должны стать машинами, чтобы только и делать, что наслаждаться жизнью во всех её проявлениях. Удалить то и это, вставить то и другое.
Неумение себя держать в руках, неумение в самообладание - именно что распущенность. Сейчас модно заниматься "самореализацией" - но мало кто тренирует самообладание.


"К 2030 году у людей не будет ни собственности, ни приватности!"

"Министр экологии Дании Ида Аукен выступила на сессии Мирового экономического форума (World Economic Forum) и написала эссе посвященное миру будущего: где нет собственности, личного транспорта, привычной работы и загрязнения окружающей среды. «В нашем городе не принято платить арендную плату, потому что пространство используется всякий раз, когда „хозяина“ нет дома. Например, когда я ухожу, в моей гостиной проходят деловые встречи», — рисует датский министр модель общества скорого будущего."



«Добро пожаловать в 2030 год. Добро пожаловать в мой город, или лучше сказать — в «наш город». Мне ничего не принадлежит. У меня нет своей машины. Нет своего дома. Я не владею одеждой и бытовой техникой.

Вам это может показаться странным, но нас, жителей города, такая жизнь более чем устраивает.

Все, что раньше считалось продуктом, теперь стало услугой. Транспорт, жилье, еда и все, что необходимо в повседневной жизни, достается нам бесплатно, так что особого смысла владеть чем-то попросту нет. Сначала бесплатной и общедоступной стала связь. Потом, когда бесплатной стала и экологически чистая энергия, дела пошли гораздо быстрее. Цены на транспорт резко упали. Личный автомобиль превратился в бессмыслицу, потому что мы всегда можем вызвать беспилотник или летающую машину для более длительных путешествий, и они приедут через несколько минут.

Как только общественный транспорт оказался дешевле, быстрее и удобнее машины, процесс передвижения стал гораздо более упорядоченным. Сейчас мне уже сложно представить, что когда-то мы добровольно терпели пробки на дорогах, не говоря уже о загрязнении воздуха от двигателей внутреннего сгорания. И о чем мы только думали?

До друзей я иногда добираюсь на велосипеде. Мне нравится на нем кататься: удовольствие и тренировка — два в одном. Такая прогулка дарит настоящее наслаждение. Забавно, что некоторые вещи никогда не надоедают: нам по-прежнему нравится ходить, кататься на велосипеде, готовить, рисовать и выращивать цветы. Все эти занятия напоминают нам о том, что наша культура возникла из тесной связи человека и природы.

В нашем городе не принято платить арендную плату, потому что пространство используется всякий раз, когда «хозяина» нет дома. Например, когда я ухожу, в моей гостиной проходят деловые встречи.

Иногда мне хочется самой что-то приготовить. Это легко устроить — необходимая техника оказывается у моей двери буквально через пару минут. Поскольку транспорт теперь бесплатный, мы прекратили набивать свои дома этим хламом. Зачем держать машинку для приготовления пасты или блинницу в кухонном шкафу, когда их можно просто заказать?

Экономика пошла по пути замкнутого цикла. Когда продукты превращаются в услуги — кому нужны недолговечные вещи? Все должно быть прочным, восстанавливаемым и пригодным для переработки. В нашей модели экономики материалы быстро расходуются и легко превращаются во что-то иное. Экологические проблемы остались в прошлом, так как мы используем только чистые источники энергии и методы производства.

Воздух чист, вода тоже, и никому в голову не придет нарушать границы природных заповедников, поскольку все знают, насколько они важны для благополучия человечества. В наших городах множество зеленых зон, повсюду цветы и деревья. Я до сих пор не понимаю, почему раньше мы заполняли все свободное пространство бетоном.

Смерть шоппинга

Походы по магазинам? С трудом припоминаю, что это вообще такое. Обычно человек просто выбирает, чем бы хотел воспользоваться в данную минуту. Иногда процесс может даже увлечь, но чаще всего я доверяю эту работу продуманному алгоритму. Он лучше меня знает, что мне понравится.

Когда искусственный интеллект и роботы взяли на себя такое количество традиционной работы, у нас появилось время, чтобы хорошо питаться, высыпаться и проводить больше времени с другими людьми.

Понятия час пика больше не существует, ведь мы можем работать когда угодно. Правда, не уверена, что этот процесс все еще можно называть работой. Больше похоже на специальное время для размышлений, созидания и развития. Прежде все искали лишь развлечений, и люди не хотели забивать себе голову вопросами посложнее. Однако в последний момент мы все же поняли, как использовать технологии себе во благо, а не просто чтобы убивать время.

«За пределами города люди живут другой жизнью»

Я очень волнуюсь о тех, кто живет за пределами города. О тех, кого мы потеряли по пути. О тех, кто решил, что технологии — это слишком. О тех, кто почувствовал себя жалким и ненужным, когда роботы и искусственный интеллект взяли на себя большую часть привычной работы. О тех, кого не устраивала политическая система и кто отвернулся от нее.

За пределами города люди живут другой жизнью. Одни образовали замкнутые общины. Другие просто доживают свою жизнь в пустых и заброшенных домах в деревеньках XIX века.

Порой меня раздражает, что мы лишены приватности. Отслеживается каждый мой шаг. Я знаю, что где-то записывается все, что я делаю, о чем думаю и о чем мечтаю. Надеюсь, никто не станет использовать эти данные против меня.

В целом, мне нравится такая жизнь.

Она намного лучше той, которой мы жили, пока не поняли, что мы не можем следовать привычной модели. Ведь сколько было кошмарных проблем: болезни цивилизации, изменение климата, кризис беженцев, ухудшение состояния окружающей среды, перенаселенные города, загрязнение воды и воздуха, социальные волнения и безработица. Мы потеряли слишком много людей, прежде чем поняли, что есть другой путь.


Армен Асриян о новой европейской утопии.

О чем и говорилось неоднократно - в абсолютную нищету и бесправие (а человек, лишенный собственности и приватности, уже абсолютно бесправен) люди должны идти добровольно и с радостью, потому что "прогресс". И конечно, же, обязательный "искусственный алгоритм", который "лучше меня знает, что мне понравится".

Насчет того, что именно будет "оказываться под рукой через пару минут" - сомневаться можно и нужно. А вот насчет того, чего именно не будет - сомневаться не надо, вот это, как раз, святая правда. Ну, и питаться житель этого светлого будущего будет, разумеется, какой-нибудь очень прогрессивной белковой пастой из сои и саранчи... А то ишь - "иногда мне хочется самой что-то приготовить"! Ничего, "искусственный алгоритм" быстро объяснит, что совсем не хочется. Никогда не хотелось.

При этом, конечно, пожиратель белковой пасты будет искренне беспокоиться о душевном здоровье тех, кто решил, что "это уже слишком". Правда, недолго. "Искусственный алгоритм" быстро придумает, что надо сделать с недостаточно прогрессивными, чтобы они раз и навсегда прекратили огорчать достаточно прогрессивных.

Ах, да - новые модели айфонов, разумеется, будут раздаваться даром не реже, чем раз в год. Какая вам еще свобода?

PS. Особенно меня во всей этой конструкции радует "искусственный алгоритм". Даже отвлекаясь от предельно невежественной конструкции. Это надо быть датским министром детсадовского возраста и интеллектуального уровня, чтобы не понимать: он будет таким же "искусственным", как и "рука рынка" - "невидимой". Ну, велено считать ее невидимой. Хоть ее не только все всегда видят, но многие даже точно знают фамилию-имя-отчество того, кому эта рука принадлежит в каждом конкретном случае.


Виктор Мараховский. Мир в 2039-м году

Британская вещательная корпорация Би-би-си запустила серию просветительских роликов о 2039 годе. В них в игривой доступной форме разъясняется, как человечество (по крайней мере, в развитых странах, к которым, по мнению МВФ и ООН, относится и наша) будет жить 20 лет спустя.

Как будет выглядеть семья. Ввиду растущего разнообразия и терпимости, а также курса на всеобщую экономичность — через 20 лет передовой человек будет жить в дружном замке-коммуналке, сильно напоминающем конструктивистские "дома-коммуны" в СССР 1920-х годов. Это будут мультипоколенческие дома, где, грубо говоря, в одной столовой будут собираться столетняя старушка, еще помнящая полет Гагарина, и экзотичный бойфренд ее внучатого племянника, познакомившийся с ним в приложении и прибывший любить его из Марокко. Свадеб, скорее всего, не будет: распространившееся гражданское партнерство сделает свадебный ритуал "таким же архаизмом, как прошлогодние смарт-часы". Впрочем, секс и отношения тоже виртуализируются, так что свадьбы при желании можно будет играть хоть ежедневно — в Колизее, на Багамах, на Луне, на дне Марианской впадины. Опять же, на вопрос "чьи дети" ответить будет сложнее, чем сейчас — поскольку дети будут иметь не по два, а по три, четыре и больше биологических родителя.

Но и это еще не все. Среди жителей таких домов-коммун будут активно действовать покойники. Развившийся до невероятности искусственный интеллект научится моделировать "на основе соцсетей" усопших родственников — которые смогут выглядеть как при жизни, шутить как при жизни и, возможно, давать советы. Разумеется, значительная часть общения с ними (как и вообще в жизни) будет проходить в виртуальных пространствах, где еще живые граждане смогут посидеть со своими мертвыми дедушками на концерте мертвого Дэвида Боуи и вообще отлично провести время, а затем вместе пойти на обед.

Кстати об обедах. Есть придется не совсем то же, что сейчас. Мясомолочный скот испускает в атмосферу многовато углекислоты (отчего теплеет климат), а потребление зерновых в Великобритании, скажем, падает из-за нежелания "поколения миллениалов" мыть посуду после овсянки. Поэтому завтракать спустя 20 лет будут, вероятно, продуктами из насекомых — сверчков, кузнечиков, саранчи. Заедая это гидропоникой, вешенками, соевой похлебкой и искусственно выращенными отдельно от коров стейками.

Дальше там есть еще ролики про искусственно выращенные органы, которыми мы будем заменять изношенные, — но это явно произойдет значительно позже, чем появятся доступные стейки из пробирки (сейчас они есть, но пока дороговато). Туда же можно отнести и бытовых роботов, которые вот-вот станут верными нашими спутниками, слугами и сиделками. Рассуждать об этом сейчас, пока прогресс в выращивании искусственных органов и создании кибер-рабов не очень впечатляет, преждевременно.

...Если отбросить обычную футурологическую риторику о том, что прогресс вот-вот обеспечит нас роботами-слугами, научится заменять нам пропитую печень, приделает бионические органы лучше настоящих и соорудит, наконец, виртуальную реальность убедительнее настоящей (может быть, оно и не за горами — но пока-то всего этого нет), то по-настоящему реалистично во всех этих прогнозах следующее.

Главным универсальным материалом, из которого строится светлое будущее, становится сам человек. Вернее — его восприятие.
Это там, в восприятии, без всяких виртуальностей соевая похлебка и сверчковая паста превращаются в модные деликатесы. Это в нем экономная коммуналка вжух — и обращается в Дом Будущего, где так удобно ухаживать за престарелыми (близкими и дальними). Это там стремление к собственности и власти над индивидуальным пространством (личным ли, семейным ли) объявляется пережитком.
Что важно: это не киберпанк. Этот процесс можно было бы назвать киберпанком, если бы виртуальность шла впереди социальных изменений.

То есть если бы сначала были выстроены виртуальные дворцы для каждого, а затем переселившиеся туда граждане сами решили бы сэкономить на материальном мире, удовлетворившись койкой в общаге и VR-костюмом с пыльным шлемом. Если бы сначала появились таблетки или добавки, превращающие сверчковую пасту во рту в запеченного фазана, — а затем началась бы кампания против животноводства и мясоедения.
Но ведь все происходит несколько в ином порядке.

Впереди идет все более мощная, с Бейонсе, ювалями харари и Би-би-си во главе, волна агитпропа, предписывающего современникам "быт будущего", удивительным образом отвечающий интересам снижения социальных издержек элит на массы. И только за ним, по задумке, поспеет собственно прогресс.
Ведь отбить у граждан охоту иметь собственный домик с лужайкой и запихнуть их в общаги, где они будут заодно вынуждены ухаживать за расплодившимися стариками, — актуально уже сейчас.
И сделать так, чтобы они начали платить те же деньги уже не за стейк из живой коровки, а за брикет из прессованных брюшек кузнечиков, обходящийся в производстве куда дешевле, — тоже актуально уже сегодня.

Совсем идеально — чтобы массы потребляли что-нибудь себестоимостью в десять долларов по цене в тысячу долларов и гордились бы тем, что их благосостояние растет, поскольку в прошлом году им удавалось заработать и потратить всего 950 долларов.
Если рискованно обобщать, что все, что можно назвать реальным индивидуализмом (свой дом, свой супруг, свои дети, свой клочок земли и свой капитал), — всемерно вытесняется из жизни жителя передовой страны. Все материальные, ощутимые формы обладания, какие только возможно, — дискредитируются.

А вот то, что можно назвать индивидуализмом воображаемым, — напротив, расцветает. Поскольку трактовать свою жизнь в общагах (коливингах), езду в общественном транспорте и поедание сублимировнной хавки можно теперь не просто не роняя самооценки — но даже гордясь своей суперсовременностью. И уже сегодня не является "фантастикой" ситуация, в которой пользователь одной копеечной программы с высоты своей потребительской элитности смеется над пользователем другой, столь же копеечной программы, — ведь он отдал за свою больше.
В некотором смысле мы действительно наблюдаем революционное рождение новой "экономики экспириенсов" — то есть экономики, построенной на циничном и продуманном развешивании перед гражданами совершенно пустых в принципе морковок, ценность которым будет придавать их массовая субъективная оценка.

Такая, по большей части вымышленная, экономика будет, разумеется, куда более управляемой, чем прежняя, созданная слишком уж из мяса, дерева и металла. И создать в ней видимость роста благосостояния будет не в пример проще, чем сейчас, — хотя бы потому, что "видимость роста" и сам рост будут в этом новом чудном мире синонимами.
...Я не специалист, но, кажется, уже сегодня нам стоит начать думать, как увернуться от такого светлого будущего.


Эрнст Юнгер. "С лицами дело обстоит как с картинами: хотя они часто нравятся нам с первого взгляда, мы лишь позднее распознаем заложенные в них закономерности. Сегодня мне кажется: притягательная сила, свойственная этому человеку, основывалась на том, что в нем совершенно не чувствовалась склонность к подчинению. А такое встречается крайне редко — если, конечно, не учитывать детей, еще не научившихся говорить. Склонность к подчинению не имеет ничего общего с социальным положением; она есть не что иное, как утрата изначально присущей человеку стихийной силы — и, соответственно, его потребность любой ценой обрести зависимость от какой-то высшей инстанции. Человек капитулирует так же, как крепость: после того как стены ее проломлены, она вскоре становится общедоступной в каждой своей точке, и в ней уже не найдешь ни силы, ни тайны."


Конрад Лоренц. "Все более овладевая окружающим миром, современный человек неизбежно сдвигает «конъюнктуру» своей экономии удовольствия — неудовольствия в сторону постоянного обострения чувствительности ко всем ситуациям, вызывающим неудовольствие, и столь же постоянного притупления чувствительности ко всякому удовольствию. А это по ряду причин ведёт к пагубным последствиям.
Возрастающая нетерпимость к неудовольствию — в сочетании с убыванием притягательной силы удовольствия — ведёт к тому, что люди теряют способность вкладывать тяжёлый труд в предприятия, сулящие удовольствие лишь через долгое время. Отсюда возникает нетерпеливая потребность в немедленном удовлетворении всех едва зародившихся желаний. Эту потребность в немедленном удовлетворении (instant gratification), к сожалению, всячески поощряют производители и коммерческие предприятия, а потребители удивительным образом не видят, как их порабощают «идущие им навстречу» фирмы, торгующие в рассрочку."


Евгений Головин. "Государства инсектов, сообщества пчел и термитов превосходно организованы для существ, "живущих один раз". Западная цивилизация вполне успешно движется к подобному идеальному порядку и в этом плане являет собой довольно редкий эпизод в истории. Трудно найти в обозримом прошлом человеческую формацию, утвержденную на основах атеизма и сугубо материальной конструктивности мироздания. И здесь не играет роли, что именно ставится во главу угла: вульгарный или диалектический материализм или парадоксальные микрофизические процессы. Когда религия сведена к морализму, когда радость бытия сведена к десятку примитивных "удовольствий", за которые еще надо черт знает сколько платить, когда физическая смерть представляется "концом всего", -- стоит ли говорить об иррациональном порыве и сублимации? Потому-то Макс Шелер в двадцатые годы и развил известное положение о "ресублимации" как об одной из главных тенденций века. По мысли Шелера молодое поколение не хочет более, на манер отцов и дедов, растрачивать силы в бесплодных поисках абсолюта: постоянные интеллектуальные спекуляции требуют слишком много жизненной энергии, которую гораздо практичней использовать для улучшения телесных, денежных и прочих конкретных кондиций. Современные люди жаждут наивности, беспечности, спорта, жаждут продлить молодость. Знаменитый философ Шелер, похоже, приветствовал данную тенденцию. Посмотрел бы он сейчас на это молодое и молодящееся стадо, а заодно посмотрел бы, во что превратился спорт и другие здоровые увеселения!"


az118: Гедонизм симптом вырождения, выраженный в сочетании инфантилизма со стараческим маразмом на основе усиленой тяги к удовольствиям и потребительству при максимальной безответственности в условиях гипертронной среды и выпадения основной массы зрелых особей ввиду их негативного воздействия на оную среду и ее обитателей.

Есть три типа чувств:
- чувства явлений внешнего мира (действий осязательно-механических, термических, химических, акустических и оптических);
- чувства собственных внутренних психо-физиологических состояний (голод-сытость, холод-жар, влечение-отталкивание и т.д.);
- сопрягающие внешнее со внутренним эмоции (горе-радость, злость-доброта, страх-смелость, недовольство-удовольствие), выполняющие функции ориентирующих сигналов обратной связи и играющие посредством жестов, поз и звуков роль первичного языка коммуникации с окружением и настоящего с прошлым и будущим.

Однако пара недовольство-удовольствие, являясь интегративной и потому занимающей особое ключевое место в эмоциональной сфере, сопряжена с большим риском дисфункции, когда из служебной интегрально ориентирующей эмоции она становится дезориентирующей самоценностью - самодовлеющей сверхценной самоцелью, деформируя социум из организма поддержания гармоничного порядка в механизм производства удовольствий, и превращая культуру из живого пространства связи поколений, где младшие возделываются по образцам старших, и сословий в сферу гонки за удовольствиями и их массовым потреблением, что есть симптом вырождения,

По последнему пути гедонизма, принявшего с 17 века формы либеральной и коммунистической идеологий, род людской уже 400 лет тащит Запад, но началась сия социо-культурная онкология в греко-римскую античность,


Первые опыты проводились на мышах. Экспериментаторы втыкали электроды в разные участки мозга, и нашли такой, что он заставлял мышь неустанно нажимать на переключатель, который вызывал разряд электрода, стимулирующий этот самый участок. Экспериментаторы сделали вывод, что мышь испытывала невероятную эйфорию при нажатии на переключатель, и поэтому стремилась постоянно на него нажимать.
Однако потом эти опыты были и проведены на людях, и ощущения, о которых они рассказывали, были очень далеки от приятных.
«Один пациент, страдавший от нарколепсии, которому дали переносной имплант, чтобы помочь ему бодрствовать, описывал ощущения самостимуляции как очень неприятные. Несмотря на “частое, иногда яростное нажимание на кнопку”, он так и не смог достичь чувства удовлетворения, которое, как он чувствовал, должно было вот-вот наступить. Это самостимуляция вызывала в нем тревогу, а не счастье. Он выглядел зависимым, а не счастливым человеком.»
Центр в мозгу, который открыли ученые, оказался не центром удовольствия. Он оказался центром подкрепления, системой, которая заставляет нас стремиться к удовольствию, но совершенно не гарантирует его получение. Она довольно часто обманывает нас, заставляя вкладывать невероятные усилия в погоне за удовольствиями и наслаждениями, но так и не обретая их, или обретая, но совершенно в мизерном, по сравнению с затраченными усилиями.
...В современном обществе эта эксплуатация системы предвкушения удовольствия достигла своего апогея, и очень многие индустрии используют ее вполне сознательно, чтобы вызвать нужную реакцию. Обычно, чтобы заставить вас тратить время на фильмы, игры или зависать в социальных сетях часами. И это не какая-то конспирологическая фантазия. Механизм подкрепления был хорошо изучен, и его особенности осознанно используются, чтобы формировать в нас желаемое для кого-то другого поведения.
...Наша система подкрепления, обещающая нам удовольствие, — величайший обманщик. Обманщик, который чаще отстаивает чужие интересы, а не наши. Когда мы пытаемся обрести счастье, стремясь к удовольствию, мы садимся играть в карты с шулером и оказываемся в его власти.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

[alexgv1.livejournal.com]

"Господи, да таких можно в любую топку миллионами кидать."
Ну первая мировая война показала что можно миллионами кидать в топку и людей у которых ни одного из этих признаков нет.
То есть наличие имущества или бога или социальной страты абсолютно не препятствует киданию в топку миллионами.
Было бы неплохо учесть это в рассуждениях.

[swamp-lynx.livejournal.com]

В топку кидали во Вторую Мировую войну. И те, кто кидали, проиграли. В результате ПМВ случилось несколько революций.

[starrukin.livejournal.com]

Раньше было раньше (с)