Блокированный транзит
Sep. 28th, 2021 03:03 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxВ обсуждении романа Лема "Возвращение со звёзд" немало людей выступило за то, что в произведении показано чудесное будущее, что это и есть прогресс. Мы, собственно, к нему и движемся, в медикализации общества в последние полтора года совершён прорыв, но в деле установления дивного нового обездвиженного мира пока приходится применять другие методы. Пассивная агрессия особенно эффективна в разрушении семьи: мужчина знает, как защититься от мужчины, а вот что делать с женщиной, которая "выносит мозг" уже нет, как и жена, на которую обижен муж. Ещё сильнее воздействие на детей, которые в мире победившей "пассивной агрессии" вынуждены взрослеть с 2х лет и ранее. Искренность и естественность - первые жертвы человека, который всегда находится в защитной позиции. Неудивительно, что растёт атомизация, ведь если нельзя доверять даже родителям, то как можно доверять другим людям. Это мир, где жизнь от и до регламентирована, где мертвы мечты и надежды, откуда путь только один.
"Кажется, повесть Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» именно об этом: об интенсивном умирании отчуждённого от жизни человека ещё до наступления смерти. Картину распада воссоздала SСIЕNCE ART группа под руководством Джеймса Аугера в художественном центре при Массачусетском технологическом институте: это проект «Изофон», основанный на теории сенсорной депривации.
При помощи сенсорной депривации проводились пытки при допросах особо значимых политических заключённых. Их погружали на несколько часов в камеру с особым раствором, в котором человек переставал чувствовать вес собственного тела. После нескольких часов пребывания в состоянии полной темноты, тишины и невесомости, человек впадал в изменённое состояние сознания и по извлечении готов был на всё, лишь бы не попасть туда вновь. В Москве в такой камере можно побывать в качестве развлечения: то, что было пыткой на Ближнем Востоке, стало доступным развлечением для менеджеров малого звена. Разница заключается лишь в длительности процедуры.
Джеймс Аугер помещал в камеру двух человек одновременно и оставлял им возможность вербального общения через телекоммуникации. На первом этапе сохранялся фрейм простого разговора по телефону, на втором – предельная откровенность по отношению друг к другу, на третьем – бессвязная болтовня, на последнем речь распадалась на междометия. Как нам кажется, «Изофон» иллюстрирует перспективы слияния с неживым миром и отказом от своей телесности."
Alexander Kolmakov. Самая большая угроза не в том, что ИИ будет все видеть, а в том, что он будет предлагать бессознательному настолько сладкие и настолько многообразные формы объективации, что "оно" станет непрерывной движущей силой экономики - потоком, подобным водным, в Средние века двигавшим мельницу, или электрическим после второй промышленной. В таких условиях личность просто перестанет существовать. Машины желания Делеза станут вполне себе экономической реальностью.
Все полит-системы остаются в оффлайне. Виртуального социума нет, это миф, социум принципиально телесен. В том и прикол, что в виртуальной реальности человек оказывается один, без какого-либо Другого. И контроль через виртуалку осуществляется не через ограничение, а через предоставление любых возможностей с последующим их просчетом, коррекцией, составлением прогнозов и т.п.
Если угодно, виртуальная реальность выступает энтелехией настоящего. Все туда стремится. В константной реальности есть законы физики и суциума. В виртуалочке они могут имитироваться, но не обязательны, а значит со временем станут нежелательными, а потом ненужными.
Капитализму надо куда-то расширятся, а в константной реальности осталась только Африка. Дальше либо тепловая смерть капитализма, либо расширение в бесконечном виртуальном пространстве, осваивать которое куда проще, чем космос. Собственно, уже сегодня интернет-корпорации богаче нефтяных. Что касается тоталитаризма\либерализма, то ведь и государство тоже трансформируется в обычный алгоритм. В РФ с этим пока не очень, а в Казахстане миллион справок выдается в три клика без хождений по кабинетам и чиновников. В 2 года сокращение госаппарата на 25%. ИИ ведь вытесняет не столько физический, сколько рутинный труд, а значит класс чиновников под той же угрозой, что и простые рабочие. Добавим пресловутую прозрачность и становится понятно, что внедрение виртуалочки современной тоталитарной элите не интересно. А интересно это новой элите, которых условно можно назвать "программисты", или "разработчики". Другое дело, что если заглянуть еще дальше, то выясняется, что вся эта свобода для пользователя оказывается липой. Вот вы можете в виртуальной реальности в любой момент оказаться в любом месте положении и компании, получить любые ощущения, какие вам нравятся, и даже придумать новые, ранее небывалые. Но все они порождены Матрицей, ей же считываются и анализируются, с выдачей прогнозов, решений и новых для вас предложений, чтобы вы не скучали. Можно ли сказать, что вы при этом свободны? Вряд ли, хотя тут вопрос, как говорится, философский. Но однозначно можно сказать, что такая свобода сопряжена с тотальным контролем со стороны разработчиков.
Донна Харауэй. Оставаясь со смутой. Заводить сородичей в Хтулуцене.
Антропоцен, капиталоцен, плантациоцен — имена различных способов осмысления современности, которая характеризуется возрастающей ролью человеческой деятельности и вызванным ею массовым вымиранием. Ради критического переосмысления и практического преодоления того, что стоит за ними, Донна Харауэй развивает идею и образность Хтулуцена. С хтулуценом мы обнаруживаем себя в смутном мире, мире «на ошупь». Жизнь в хтулуцене — это искусство обращения с тентакулярными сущностями, запутанностями человеческого и нечеловеческого. Книга Харауэй — экспериментальное переплетение философии и фантастики ради обнаружения смысла в условиях ухода от метафизики антропоцентризма и властных иерархий к восстановлению неустойчивых, кочевых, прекарных форм страннородства: «Заводите сородичей, а не детей!» Ее радикальные сценарии — мутации, экспериментальные генеалогии, межвидовые гибриды, отказ от воспроизводства себе подобных — могут вызывать неприязнь и непонимание у сторонников идеи человеческой исключительности. Но у такого подхода есть важное преимущество: понимание существования не как индивидуального и обособленного, а как «совместного-с», вплетенного во множество других существований.
"Кажется, повесть Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича» именно об этом: об интенсивном умирании отчуждённого от жизни человека ещё до наступления смерти. Картину распада воссоздала SСIЕNCE ART группа под руководством Джеймса Аугера в художественном центре при Массачусетском технологическом институте: это проект «Изофон», основанный на теории сенсорной депривации.
При помощи сенсорной депривации проводились пытки при допросах особо значимых политических заключённых. Их погружали на несколько часов в камеру с особым раствором, в котором человек переставал чувствовать вес собственного тела. После нескольких часов пребывания в состоянии полной темноты, тишины и невесомости, человек впадал в изменённое состояние сознания и по извлечении готов был на всё, лишь бы не попасть туда вновь. В Москве в такой камере можно побывать в качестве развлечения: то, что было пыткой на Ближнем Востоке, стало доступным развлечением для менеджеров малого звена. Разница заключается лишь в длительности процедуры.
Джеймс Аугер помещал в камеру двух человек одновременно и оставлял им возможность вербального общения через телекоммуникации. На первом этапе сохранялся фрейм простого разговора по телефону, на втором – предельная откровенность по отношению друг к другу, на третьем – бессвязная болтовня, на последнем речь распадалась на междометия. Как нам кажется, «Изофон» иллюстрирует перспективы слияния с неживым миром и отказом от своей телесности."
Alexander Kolmakov. Самая большая угроза не в том, что ИИ будет все видеть, а в том, что он будет предлагать бессознательному настолько сладкие и настолько многообразные формы объективации, что "оно" станет непрерывной движущей силой экономики - потоком, подобным водным, в Средние века двигавшим мельницу, или электрическим после второй промышленной. В таких условиях личность просто перестанет существовать. Машины желания Делеза станут вполне себе экономической реальностью.
Все полит-системы остаются в оффлайне. Виртуального социума нет, это миф, социум принципиально телесен. В том и прикол, что в виртуальной реальности человек оказывается один, без какого-либо Другого. И контроль через виртуалку осуществляется не через ограничение, а через предоставление любых возможностей с последующим их просчетом, коррекцией, составлением прогнозов и т.п.
Если угодно, виртуальная реальность выступает энтелехией настоящего. Все туда стремится. В константной реальности есть законы физики и суциума. В виртуалочке они могут имитироваться, но не обязательны, а значит со временем станут нежелательными, а потом ненужными.
Капитализму надо куда-то расширятся, а в константной реальности осталась только Африка. Дальше либо тепловая смерть капитализма, либо расширение в бесконечном виртуальном пространстве, осваивать которое куда проще, чем космос. Собственно, уже сегодня интернет-корпорации богаче нефтяных. Что касается тоталитаризма\либерализма, то ведь и государство тоже трансформируется в обычный алгоритм. В РФ с этим пока не очень, а в Казахстане миллион справок выдается в три клика без хождений по кабинетам и чиновников. В 2 года сокращение госаппарата на 25%. ИИ ведь вытесняет не столько физический, сколько рутинный труд, а значит класс чиновников под той же угрозой, что и простые рабочие. Добавим пресловутую прозрачность и становится понятно, что внедрение виртуалочки современной тоталитарной элите не интересно. А интересно это новой элите, которых условно можно назвать "программисты", или "разработчики". Другое дело, что если заглянуть еще дальше, то выясняется, что вся эта свобода для пользователя оказывается липой. Вот вы можете в виртуальной реальности в любой момент оказаться в любом месте положении и компании, получить любые ощущения, какие вам нравятся, и даже придумать новые, ранее небывалые. Но все они порождены Матрицей, ей же считываются и анализируются, с выдачей прогнозов, решений и новых для вас предложений, чтобы вы не скучали. Можно ли сказать, что вы при этом свободны? Вряд ли, хотя тут вопрос, как говорится, философский. Но однозначно можно сказать, что такая свобода сопряжена с тотальным контролем со стороны разработчиков.
Донна Харауэй. Оставаясь со смутой. Заводить сородичей в Хтулуцене.
Антропоцен, капиталоцен, плантациоцен — имена различных способов осмысления современности, которая характеризуется возрастающей ролью человеческой деятельности и вызванным ею массовым вымиранием. Ради критического переосмысления и практического преодоления того, что стоит за ними, Донна Харауэй развивает идею и образность Хтулуцена. С хтулуценом мы обнаруживаем себя в смутном мире, мире «на ошупь». Жизнь в хтулуцене — это искусство обращения с тентакулярными сущностями, запутанностями человеческого и нечеловеческого. Книга Харауэй — экспериментальное переплетение философии и фантастики ради обнаружения смысла в условиях ухода от метафизики антропоцентризма и властных иерархий к восстановлению неустойчивых, кочевых, прекарных форм страннородства: «Заводите сородичей, а не детей!» Ее радикальные сценарии — мутации, экспериментальные генеалогии, межвидовые гибриды, отказ от воспроизводства себе подобных — могут вызывать неприязнь и непонимание у сторонников идеи человеческой исключительности. Но у такого подхода есть важное преимущество: понимание существования не как индивидуального и обособленного, а как «совместного-с», вплетенного во множество других существований.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-09-28 12:04 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team