Белые вороны Европы
Mar. 27th, 2022 02:20 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
pascendi at Вот какие славные обычаи в Кастилии!
pascendi at Вот какие славные обычаи в Кастилии!Вы, конечно, помните, откуда цитата, вынесенная в заголовок поста. Да, это бессмертный "Капитан Блад" -- все им зачитывались в детстве -- восьмая глава "Испанцы", где Питер Блад захватывает корабль "Синко Льягас" ("Пять ран Христовых"), который совершил набег на город Бриджтаун, столицу острова Барбадос. И Саббатини со вкусом описывает жуткие бесчинства и насилие напавших испанцев над мирным населением,.
Небольшой нюанс заключается в том, что ничего этого на самом деле не было. Испанцы ни официально, эскадрой, ни неофициально, набегом одного корабля, в описываемый период (а это правление Якова II, точнее -- примерно через год после восстания Монмута, с которого начинается роман, то есть 1686 год) на Бриджтаун не нападали.
Еще один небольшой нюанс заключается в том, что описываемые автором бесчинства и насилие были в обычае как раз англичан, а не испанцев. Вообще в XVII веке в Центральной Америке испанцы были стороной обороняющейся (и далеко не всегда успешно), а англичане -- чистыми захватчиками, пришедшими туда, куда их не звали, и устанавливавшими свои порядки огнем и мечом.
Так что мы имеем классический пример классического англосаксонского "черного пиара", дегуманизации стратегического противника через пропаганду -- построенную на чистой лжи, причем с приписыванием противнику собственных обычаев и методов.
hoamuoiba: По поводу обычаев в Кастилии — интересно было, общаясь с вьетнамцами, понять, что для них слово "пират" не имеет романтического флёра. Первые ассоциации с этим словом — бандит, уголовник. Почему же у нас романтический флёр? — задумался я. Это работа англосаксонского агитпропа, конечно. Ещё со времён Даниэля Дефо началась романтизация английских и французских пиратов. А за что? А за то, что они убивали и грабили испанцев. Это ж благое дело — испанцев убивать и грабить.
snk1965: Гляжу за окно отстранённым взглядом и вижу огромную страну, не только по площади огромную, но и по количеству взаимоинтегрированных в ней культур. И глядя в исторические хроники (если они сильно не врут), вижу, что страна эта — молодая, лет 400 всего, и росла она с существенно меньшим насилием, чем иные большие страны. Не было в ней геноцида местных индейцев и негров. Вывод вроде бы простой: "московская" модель оказалась для этих народов более приемлемой, чем иные. (А иначе чем сию огромность объяснить?)
Это просто сравнение сопоставимых явлений, показания термометра, а не обсуждение желаемой пациентом температуры. Без эмоций. Факты. И цифры.
Душевность. Гм... Западноевропейская культура — более плотоядный зверь. Пока он сыт и довольно урча лежит в теньке — душевность у него одна, а как проголодаться — другая, и тут важно оказаться по нужную сторону этой душевности. Особенно интересна душевность этого зверя, когда он голодный, а еды доступной — нет. И тогда его душевность направляется вовнутрь. Душевные англо-франко-немецкие посиделки, на которых душевно кэнсилили душевных соседей и даже кровных родственников, тоже душевных.
"у них получается очень душевно" Вроде бы образованные люди, университеты заканчивали, гомеров с ницшами в подлиннике читали. Мн-да... Душит душевный смех.
"Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!"
Да, с пиаром очевидно не сложилось, полный швах с пиаром. Почему-то решили, что "не словом, но делом" будет правильнее. А внешний пиар в современном мире — важное и эффективное оружие.
Вы правы, надо нам научиться врать заливисто и самозабвенно, так, чтобы в результате даже самим в свое враньё поверить. Но "климат не позволяет", вымрем, если внутри, сами себе мозги отпиарим.
Где-то встречал интересный взгляд: Европа живёт Фортуной, а Россия — Фатумом. И эти два "ф" — разные лики одного и того же бога, разные жертвы им нужны и разные ритуалы.
Андрей Игнатьев. Стремительность, с которой "запад" отправил русских в зашквар, то есть, "тьму внешнюю", показывает, что перед нами не организованная кампания, а спонтанный массовый жест, очень похожий на религиозное обращение: глубокий и стойкий внутренний конфликт в отношении русских, видимо, существует уже давно, но доселе вытеснялся в "тень" местных идентичностей, теперь случилась метанойя, и этот конфликт наблюдаем въяве.
Предположительно, есть событие, которое можно определить как катастрофу "они-концепции", то есть, идентификации чужих, возможно, это ситуационный эксцесс, возможно - артефакт пропаганды, а возможно и системная бифуркация, спонтанный массовый процесс, это надо проверять.
Сергей Шмидт. О пиаре, конструировании исторического прошлого, фальсификации истории и прочих таких вкусностях.
Англо-испанская война 1585-1604 гг., которая с Елизаветой I Тюдор, жутким Филиппом II Испанским, разгромленной "Непобедимой Армадой", суперским Фрэнсисом Дрейком, закончилась взаимным истощением сторон и большой ничьёй. Пожалуй, даже в пользу испанцев. Англия отказалась поддерживать антиГабсбургский Донбасс - революционных нидерландских протестантов (оставила без грантов Тилей Уленшпигелей), пообещала избавить испанские корабли от нападений своих пиратов, открыла для испанцев Ла-Манш. Испанцы пообещали больше не стремиться к восстановлению в Англии католицизма.
И Елизавета, и Филипп к этому времени уже умерли, так что лица от мира, по поводу которого можно было спросить: "За что кровь мешками проливали?" - никто не терял. Мир был заключен через год после смерти Елизаветы.
Тем не менее, русскоязычные учебники традиционно написаны так, что у учащихся остается ощущение, что англичане выиграли ту войну. Уж больно ярок эпизод с разгромом "Непобедимой Армады". Плюс королева Елизавета в той войне повела себя так пиаровски-круто, что сам Зеленский обзавидовался бы. Ожидая высадку испанцев, тренировалась в стрельбе из мушкета и произнесла речь уровня Черчилля, в которой в частности заявила, что "она хоть и женщина, но у нее яйца короля".
С душком выдуманной английской победы был написан советский учебник, так, судя по рассказам студентов, написаны и учебники нынешние. Я, например, узнал о том, что никакой победы елизаветинских англичан в той войне не было, только на втором курсе истфака.
Точно помню, что в моем школьном учебнике ничего не было про то, что всего через год после разгрома испанской "Армады", испанцы разнесли в труху уже английский флот - английскую "Армаду". Никакой Дрейк не помог и вообще после поражения попал в опалу. В учебнике не было ни слова про то, что после великой Елизавету Тюдор у английского королевства осталась совершенно пустая казна и так и невыигранная война.
Уже не первый год пытаюсь понять, почему так выгодно для англичан в отечественных учебниках подавалась и подается эта история? Допускаю, что англичане знали толк в пиаре "исторической политике", и переделали историю под свои нужды. Допускаю, что подобная англопобедная версия войны существовала в гимназических учебниках дореволюционной России, которые писались российскими англофилами, и перекочевала в советские учебники без какой-либо редактуры. Допускаю, что в марксистско-ленинском СССР делались пасы в сторону Англии, ибо она была модельным примером капитализма и его развития для Карла Генриховича Маркса. То есть посчитали нужным показать торжество раннебуржуазной Англии над отстало-феодальной Испанией даже там, где его не было, ибо детям инсталлировалась в головы железная логика прогресса, железных законов истории, загадку которых открыли Боги Советской Цивилизации.
В общем, предположений много.
Сесар Сервера. Испания и Россия — герои лживых чёрных легенд о варварстве
Россию и Испанию не раз называли историческими аномалиями. Белые вороны в своей части света (Россия так вообще, одной ногой в Азии, а другой — в Европе), враги цивилизации, страны, склонные к варварству и презирающие современность… "Поскреби испанца — найдёшь сарацина, поскреби русского — найдёшь татарина", — как-то сказала американская писательница Гертруда Стайн (Gertrude Stein, 1874-1946). Обе страны влачат груз чёрных легенд о своей истории и форме существования. С началом спецоперации на Украине легенды о России дошли до крайности. Пробудилась накопившаяся русофобия и вернулись избитые стереотипы о стране Достоевского, Льва Толстого, Василия Кандинского и Игоря Стравинского, которые нельзя оправдать действиями Путина.
"Россия — это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость", — говорил Уинстон Черчилль. В этой фразе выражено восхищение и в тоже время недоумение, которое Россия исторически вызывала у Западной Европы. Недоверие к России появилось не в холодную войну, не во Вторую мировою войну, не во время революции в России и, как многие думают, даже не в Крымскую войну. Предрассудки о русских, особенно те, которые поддерживают немцы, британцы и французы, восходят к началу XVIII века, когда испанская чёрная легенда тоже пережила своё возрождение.
Корни лежат в эпохе Просвещения
Чёрные легенды о России и Испании заняли умы интеллектуалов в эпоху Просвещения, когда французы увидели, что их империалистический план провалился в Америке. Испания тогда устояла, а Россия расширялась удивительными темпами. Усилиями Петра I и Екатерины II Российская империя вступила в эпоху Просвещения. Для России это был не только период военной экспансии, но и золотой век культуры.
Отчасти из зависти, отчасти из высокомерия, французские интеллектуалы, решающие, кто в этом мире идёт в ногу со временем, а кто нет, отказывались признавать внутренние заслуги России в достижении своих целей и в гротескной манере изображали российских монархов как азиатских деспотов. По мнению интеллектуалов, российские монархи заслуживали похвалу только если придерживались ценностей Просвещения, которые, как считалось, должны были вылечить Россию от отсталости. Любопытно, что Екатерина II была родом из Пруссии, а Пётр I восхищался западной культурой.
Филолог и исследователь Мария Эльвира Рока Бареа (María ElviraRoca Barea) напоминает в своей работе "Имперофобия и чёрная легенда: Рим, Россия, США и Испания", что представители французского Просвещения стали одержимы Россией, но "их интересовала не сама Россия, не её язык, не литература, не культура, не народ и не особая жизненная сила", а только власть и культура, которые были реализованы в России по европейским канонам, продиктованным французами.
Дидро, Вольтер, Руссо и другие просветители годами спорили о том, можно ли приобщить Россию к цивилизации. По их мнению, несмотря на успехи в культуре и политике, это всё ещё был варварский полуазиатский регион. Практически на ту же тему спорили просветители, возродившие в этот же период чёрную легенду о родине Дона Кихота. Особенно обидной была статья об Испании во французской "Энциклопедии наук, искусств и ремёсел". Испанские интеллектуалы были потрясены прозвучавшими в ней заявлениями. Под влиянием чёрной легенды автор статьи, Массон де Морвилье (Massonde Morvilliers), совершил суд над историей страны: "Возможно, это самая невежественная страна в Европе. Искусство, наука и торговля погасли на этой земле!".
Но у России проблема была ещё хуже, чем у Испании. Её просто не включили в европейскую культуру. Историк Нуньес Сейксас (Núñez Seixas) написал в своей статье "От виртуального к настоящему русскому: иностранец глазами франкистского национализма": "Восточная часть континента служила для контраста с той цивилизацией, к которой стремились просветители и которую они считали свойственной Западной Европе, но в тоже время появился ряд стереотипов об отсталости и этнических характеристиках народов Российской империи".
Рока Бареа отмечает в своей книге, что даже само слово "цивилизация" стало популярным в 70-е годы XVIII века в контексте споров просветителей о том, можно ли считать Россию её частью или нет. Дидро считал, что расцвет науки и искусства был невозможен в России в краткосрочной перспективе… Исходя из своего опыта в стране, он считал, что Россия не могла стать цивилизованной.
Эстафету передали англичанам и немцам
Антироссийская пропаганда усилилась во времена наполеоновских войн. Россия стала излюбленным врагом Франции и этот образ укоренился на несколько веков. Россию изображали как государство, жаждущее завоевать Европу, а её жителей представляли пьяницами, невеждами, варварами и свирепыми агрессивными захватчиками. Во французском стали использовать прилагательное "russe" в значении "пройдоха" или "хитрец".
В середине XIX века Великобритания, главный автор легенды об Испании, сменила Францию в политической и пропагандистской войне против России. Для удовлетворения собственных амбиций в отношении Османской империи и Ближнего Востока, британцы использовали прессу, чтобы оповестить о российских варварах, угрожающих Европе. Ситуация в Афганистане, среди прочих, показала, что Россия хоть и не была святой, но самой агрессивной в этом и других театрах военных действий была именно Англия.
Как немецкий идеализм, так и крайний национализм Гитлера переняли эти стереотипы в начале XX века и отвергли вклад России в европейскую цивилизацию. Хулиан Худериас (Julián Juderías) — человек, который ввёл в оборот понятие "чёрная легенда" в отношении Испании — был одним из первых, кто осознал иррациональные предрассудки, связанные с Россией, несмотря на расстояние, отделявшее его от этих земель. В начале прошлого века Худериас, владевший русским, осудил в одной из своих первых работ, "Современная Россия", искажённое представление Европы об этой стране под влиянием пропаганды Германии, Франции и Великобритании. Через некоторое время он также проанализировал случай Испании. Вот так две цивилизации, оказавшие огромное влияние на европейскую культуру, обросли чёрными легендами, а их историю систематически опровергали.
Евгений Тарле. "Город Сарагосса был осаждён французами и держался несколько месяцев. Наконец, маршал Ланн взял её внешние укрепления и ворвался в город 27 января 1809 г. Но тут произошло нечто такое, чего не бывало ни при какой осаде: каждый дом превратился в крепость; каждый сарай, конюшню, погреб, чердак нужно было брать с бою. Целых три недели шла эта страшная резня в уже взятом, но продолжавшем сопротивляться городе. Солдаты Ланна убивали без разбора всех, даже женщин и детей, но и женщины и дети убивали солдат при малейшей их оплошности. Французы вырезали до 20 тысяч гарнизона и больше 32 тысяч городского населения".
На картине: героиня обороны Сарагосы Агустина де Сарагоса, также известная как Агустина де Арагон. Когда у орудия погиб весь расчет, Агустина выхватила тлеющий фитиль из рук мертвого артиллериста и в упор разрядила пушку, заряженную картечью, по наступающим французам.
Наталия Таньшина. Не просто другие, но чужие
Русофобская волна, настоящий девятый вал🌊🌊🌊, поднявшийся на Западе, не должен нас удивлять.
Просто до поры до времени все это сдерживалось какими-то приличиями, культурными нормами, хотя и не скрывалось особо.
Конечно, не все западное общество заражено русофобскими настроениями, и не все политики являются русофобами, хотя таких много.
Мы всегда были для Запада не просто Другими, но Чужими. Даже утонченные русские интеллектуалы и аристократы.
Как, например, дипломат князь Элим Мещерский, которого называли «интеллектуальным атташе», служивший в российском посольстве в Париже в 1830-1840-е годы.
Молодой, обаятельный, высокий стройный блондин, он стал настоящей парижской легендой еще при жизни. Князь был наглядным опровержением русофобских опасений. Однако даже к таким утонченным и европеизированным аристократам французы относились настороженно, все равно воспринимая их как чужих.
Очень точно эти опасения выразил влиятельный французский политик тех лет герцог де Бройль. Он набросал портрет русских аристократов, одетых с иголочки, знающих наизусть последний модный роман и рассуждавших о современной политике, как француз из предместья Сен-Жермен.
С таким русским, по словам герцога, невольно пускаешься в беседу, как с соотечественником. «И вдруг какой-нибудь жест, какая-нибудь интонация голоса дают вам почувствовать, что вы находитесь лицом к лицу с самым ожесточенным врагом вашей родины».
Вон оно как! Получается, французы, сами испытывая русофобские настроения, у русских усматривали франкофобские, хотя у кого-кого, но у князя Элима их, точно, не было!
Он вообще был мечтателем, носился с идеями «святой Руси» и продвигать российские интересы в Париже ему как-то не удавалось.
Тогда ему нашли замену в лице Якова Николаевича Толстого, секретного агента Третьего отделения. Он был прагматиком, активно писал прорусские статьи во французских изданиях, подписывался французскими именами, но таким публикациям французы мало верили…
Потому что в моде была русофобия. Играя на антирусских настроениях, можно было заработать политические очки, сделать имя, завоевать популярность и голоса избирателей, а также преуспеть финансово. Эта деталь была верно подмечена в отчете III отделения.
В документе сообщалось, что часть антирусских нападок во Франции публиковались по причине личной выгоды: «Примером последнему может служить профессор славянской литературы в Парижском коллегиуме Киприян Роберт, который, вопреки прежним своим мнениям о России, ныне обнаруживает к нам самую непримиримую ненависть. Причина этой перемены заключается в том, что журналисты провозгласили его приверженцем России, а потому и лекции его оставались без слушателей; избрав же направление, согласное с духом времени, он снова привлек к себе слушателей».
Вот так, хочешь быть модным, известным и преуспевающим – будь русофобом!
Александр Бовдунов. Если вспомнить разделение К. Шмитта, то российская военная операция на Украине - классическая "война форм": уважение законов войны, доброжелательное отношение к пленным, войну ведут только вооружённые силы против вооружённых сил же, и даже профессиональные военные с российской стороны. Ну и такая война ведётся ради достижения мира на более выгодных основаниях.
А с другой стороны нам объявлена "тотальная война": отсюда ожесточение, дегуманизация противника, мобилизация всего и вся, раздача оружия и тп. Плюс "та сторона", это и не совсем Украина, и даже совсем не Украина. Проблема в том, что в "тотальной войне", да ещё, которую каждая сторона считает "справедливой" (отсюда критика Шмиттом концепта "справедливой войны"), мир вообще недостижим. Невозможно достичь мира с "нечеловеками" или моральным злом. И это даже не проблема Украины, а Запада, и вообще восприятия войны преимущественно в оптике морали, а не политической целесообразности или онтологии. Показательно, что современного классика политического реализма Р. Миршаймера с началом конфликта попытались подвергнуть "культуре отмены". Произошло это именно потому, что реализм предлагает другой взгляд на войну, без морализаторства, ведущего на деле лишь к бесконечной войне и ожесточению. Если одна сторона конфликта "Россия-Запад" дегуманизируется и предстаёт "врагом цивилизованного мира", то с таким врагом невозможно говорить. Кто-то должен потерпеть поражение или вместо устойчивого мира будет затяжной "мирный процесс", ничего никому не гарантирующий.
Андрей Парибок. Война вообще как таковая
1. Очень скверное дело
2. Как показывает вся история человечества, она ему необходима и неизбежна.
3. Сама по себе война - это сферическая война в вакууме
4. О любой конкретной войне, начатой или тем то и тогда то, проводимой так-то, завершенной так-то, надо выяснять, какие имелись иные реальные альтернативы. Они могли быть и много хуже, и много лучше. А порой не было никаких альтернатив.
5. Эмоциональное отношение к войне
а) необходимо для рядовых участников и является обязательным ее компонентом
б) крайне вредно как для военачальников и политического руководства, так и для осмысления ее любым, кто пожелает ее осмыслить.
в) рациональные старания понять причины и ход войны и неприятие эмоций вызывают в норме у рядовых участников войны смесь непонимания, отторжения и возмущения
г) поэтому те. кто обязан рационально понимать войну и вести ее (то есть военное, политическое и пр. руководство), вынуждены притворяться перед населением, что у них есть эмоции
6. Пацифизм превосходен , если он победоносен и всеобщ. Чего до сих пор не случалось. Vis pacem - para bellum
При крайне жестком конфликте, продолжающемся теперь, обе стороны содержательно и даже психически неизбежно впадают в огрубление и примитивизацию. При этом сие каждой из них заметно прежде всего у противника, да еще безотчетно для самого себя оно примитивно преувеличивается и ретушируется до карикатуры. Весьма желательно а) замечать ее у своей стороны, стараться преодолевать ее в себе лично и б) понимать, что ничего человеческого в этом процессе нет. НИ С ОДНОЙ СТОРОНЫ. Нет или почти нет злой воли ни у кого или даже вообще воли. Психическое состояние тут - сугубо объект. А действует тут ОБЪЕКТИВНАЯ ЛОГИКА СЮЖЕТА. Да и вообще, не исключено, что во многих случаях т.н. дьявол - не что иное, как сюжет. Ср. супружеские свары в семьях, где оба супруга - достаточно развитые и достойные люди.
ВСЕМ желаю блага, ибо подлинное и надежное благо для одних не влечет за собою вреда для других.
Небольшой нюанс заключается в том, что ничего этого на самом деле не было. Испанцы ни официально, эскадрой, ни неофициально, набегом одного корабля, в описываемый период (а это правление Якова II, точнее -- примерно через год после восстания Монмута, с которого начинается роман, то есть 1686 год) на Бриджтаун не нападали.
Еще один небольшой нюанс заключается в том, что описываемые автором бесчинства и насилие были в обычае как раз англичан, а не испанцев. Вообще в XVII веке в Центральной Америке испанцы были стороной обороняющейся (и далеко не всегда успешно), а англичане -- чистыми захватчиками, пришедшими туда, куда их не звали, и устанавливавшими свои порядки огнем и мечом.
Так что мы имеем классический пример классического англосаксонского "черного пиара", дегуманизации стратегического противника через пропаганду -- построенную на чистой лжи, причем с приписыванием противнику собственных обычаев и методов.
hoamuoiba: По поводу обычаев в Кастилии — интересно было, общаясь с вьетнамцами, понять, что для них слово "пират" не имеет романтического флёра. Первые ассоциации с этим словом — бандит, уголовник. Почему же у нас романтический флёр? — задумался я. Это работа англосаксонского агитпропа, конечно. Ещё со времён Даниэля Дефо началась романтизация английских и французских пиратов. А за что? А за то, что они убивали и грабили испанцев. Это ж благое дело — испанцев убивать и грабить. snk1965: Гляжу за окно отстранённым взглядом и вижу огромную страну, не только по площади огромную, но и по количеству взаимоинтегрированных в ней культур. И глядя в исторические хроники (если они сильно не врут), вижу, что страна эта — молодая, лет 400 всего, и росла она с существенно меньшим насилием, чем иные большие страны. Не было в ней геноцида местных индейцев и негров. Вывод вроде бы простой: "московская" модель оказалась для этих народов более приемлемой, чем иные. (А иначе чем сию огромность объяснить?)Это просто сравнение сопоставимых явлений, показания термометра, а не обсуждение желаемой пациентом температуры. Без эмоций. Факты. И цифры.
Душевность. Гм... Западноевропейская культура — более плотоядный зверь. Пока он сыт и довольно урча лежит в теньке — душевность у него одна, а как проголодаться — другая, и тут важно оказаться по нужную сторону этой душевности. Особенно интересна душевность этого зверя, когда он голодный, а еды доступной — нет. И тогда его душевность направляется вовнутрь. Душевные англо-франко-немецкие посиделки, на которых душевно кэнсилили душевных соседей и даже кровных родственников, тоже душевных.
"у них получается очень душевно" Вроде бы образованные люди, университеты заканчивали, гомеров с ницшами в подлиннике читали. Мн-да... Душит душевный смех.
"Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!"
Да, с пиаром очевидно не сложилось, полный швах с пиаром. Почему-то решили, что "не словом, но делом" будет правильнее. А внешний пиар в современном мире — важное и эффективное оружие.
Вы правы, надо нам научиться врать заливисто и самозабвенно, так, чтобы в результате даже самим в свое враньё поверить. Но "климат не позволяет", вымрем, если внутри, сами себе мозги отпиарим.
Где-то встречал интересный взгляд: Европа живёт Фортуной, а Россия — Фатумом. И эти два "ф" — разные лики одного и того же бога, разные жертвы им нужны и разные ритуалы.
Андрей Игнатьев. Стремительность, с которой "запад" отправил русских в зашквар, то есть, "тьму внешнюю", показывает, что перед нами не организованная кампания, а спонтанный массовый жест, очень похожий на религиозное обращение: глубокий и стойкий внутренний конфликт в отношении русских, видимо, существует уже давно, но доселе вытеснялся в "тень" местных идентичностей, теперь случилась метанойя, и этот конфликт наблюдаем въяве.
Предположительно, есть событие, которое можно определить как катастрофу "они-концепции", то есть, идентификации чужих, возможно, это ситуационный эксцесс, возможно - артефакт пропаганды, а возможно и системная бифуркация, спонтанный массовый процесс, это надо проверять.
Сергей Шмидт. О пиаре, конструировании исторического прошлого, фальсификации истории и прочих таких вкусностях.
Англо-испанская война 1585-1604 гг., которая с Елизаветой I Тюдор, жутким Филиппом II Испанским, разгромленной "Непобедимой Армадой", суперским Фрэнсисом Дрейком, закончилась взаимным истощением сторон и большой ничьёй. Пожалуй, даже в пользу испанцев. Англия отказалась поддерживать антиГабсбургский Донбасс - революционных нидерландских протестантов (оставила без грантов Тилей Уленшпигелей), пообещала избавить испанские корабли от нападений своих пиратов, открыла для испанцев Ла-Манш. Испанцы пообещали больше не стремиться к восстановлению в Англии католицизма.
И Елизавета, и Филипп к этому времени уже умерли, так что лица от мира, по поводу которого можно было спросить: "За что кровь мешками проливали?" - никто не терял. Мир был заключен через год после смерти Елизаветы.
Тем не менее, русскоязычные учебники традиционно написаны так, что у учащихся остается ощущение, что англичане выиграли ту войну. Уж больно ярок эпизод с разгромом "Непобедимой Армады". Плюс королева Елизавета в той войне повела себя так пиаровски-круто, что сам Зеленский обзавидовался бы. Ожидая высадку испанцев, тренировалась в стрельбе из мушкета и произнесла речь уровня Черчилля, в которой в частности заявила, что "она хоть и женщина, но у нее яйца короля".
С душком выдуманной английской победы был написан советский учебник, так, судя по рассказам студентов, написаны и учебники нынешние. Я, например, узнал о том, что никакой победы елизаветинских англичан в той войне не было, только на втором курсе истфака.
Точно помню, что в моем школьном учебнике ничего не было про то, что всего через год после разгрома испанской "Армады", испанцы разнесли в труху уже английский флот - английскую "Армаду". Никакой Дрейк не помог и вообще после поражения попал в опалу. В учебнике не было ни слова про то, что после великой Елизавету Тюдор у английского королевства осталась совершенно пустая казна и так и невыигранная война.
Уже не первый год пытаюсь понять, почему так выгодно для англичан в отечественных учебниках подавалась и подается эта история? Допускаю, что англичане знали толк в пиаре "исторической политике", и переделали историю под свои нужды. Допускаю, что подобная англопобедная версия войны существовала в гимназических учебниках дореволюционной России, которые писались российскими англофилами, и перекочевала в советские учебники без какой-либо редактуры. Допускаю, что в марксистско-ленинском СССР делались пасы в сторону Англии, ибо она была модельным примером капитализма и его развития для Карла Генриховича Маркса. То есть посчитали нужным показать торжество раннебуржуазной Англии над отстало-феодальной Испанией даже там, где его не было, ибо детям инсталлировалась в головы железная логика прогресса, железных законов истории, загадку которых открыли Боги Советской Цивилизации.
В общем, предположений много.
Сесар Сервера. Испания и Россия — герои лживых чёрных легенд о варварстве
Россию и Испанию не раз называли историческими аномалиями. Белые вороны в своей части света (Россия так вообще, одной ногой в Азии, а другой — в Европе), враги цивилизации, страны, склонные к варварству и презирающие современность… "Поскреби испанца — найдёшь сарацина, поскреби русского — найдёшь татарина", — как-то сказала американская писательница Гертруда Стайн (Gertrude Stein, 1874-1946). Обе страны влачат груз чёрных легенд о своей истории и форме существования. С началом спецоперации на Украине легенды о России дошли до крайности. Пробудилась накопившаяся русофобия и вернулись избитые стереотипы о стране Достоевского, Льва Толстого, Василия Кандинского и Игоря Стравинского, которые нельзя оправдать действиями Путина.
"Россия — это загадка, упакованная в тайну, спрятанную в непостижимость", — говорил Уинстон Черчилль. В этой фразе выражено восхищение и в тоже время недоумение, которое Россия исторически вызывала у Западной Европы. Недоверие к России появилось не в холодную войну, не во Вторую мировою войну, не во время революции в России и, как многие думают, даже не в Крымскую войну. Предрассудки о русских, особенно те, которые поддерживают немцы, британцы и французы, восходят к началу XVIII века, когда испанская чёрная легенда тоже пережила своё возрождение.
Корни лежат в эпохе Просвещения
Чёрные легенды о России и Испании заняли умы интеллектуалов в эпоху Просвещения, когда французы увидели, что их империалистический план провалился в Америке. Испания тогда устояла, а Россия расширялась удивительными темпами. Усилиями Петра I и Екатерины II Российская империя вступила в эпоху Просвещения. Для России это был не только период военной экспансии, но и золотой век культуры.
Отчасти из зависти, отчасти из высокомерия, французские интеллектуалы, решающие, кто в этом мире идёт в ногу со временем, а кто нет, отказывались признавать внутренние заслуги России в достижении своих целей и в гротескной манере изображали российских монархов как азиатских деспотов. По мнению интеллектуалов, российские монархи заслуживали похвалу только если придерживались ценностей Просвещения, которые, как считалось, должны были вылечить Россию от отсталости. Любопытно, что Екатерина II была родом из Пруссии, а Пётр I восхищался западной культурой.
Филолог и исследователь Мария Эльвира Рока Бареа (María ElviraRoca Barea) напоминает в своей работе "Имперофобия и чёрная легенда: Рим, Россия, США и Испания", что представители французского Просвещения стали одержимы Россией, но "их интересовала не сама Россия, не её язык, не литература, не культура, не народ и не особая жизненная сила", а только власть и культура, которые были реализованы в России по европейским канонам, продиктованным французами.
Дидро, Вольтер, Руссо и другие просветители годами спорили о том, можно ли приобщить Россию к цивилизации. По их мнению, несмотря на успехи в культуре и политике, это всё ещё был варварский полуазиатский регион. Практически на ту же тему спорили просветители, возродившие в этот же период чёрную легенду о родине Дона Кихота. Особенно обидной была статья об Испании во французской "Энциклопедии наук, искусств и ремёсел". Испанские интеллектуалы были потрясены прозвучавшими в ней заявлениями. Под влиянием чёрной легенды автор статьи, Массон де Морвилье (Massonde Morvilliers), совершил суд над историей страны: "Возможно, это самая невежественная страна в Европе. Искусство, наука и торговля погасли на этой земле!".
Но у России проблема была ещё хуже, чем у Испании. Её просто не включили в европейскую культуру. Историк Нуньес Сейксас (Núñez Seixas) написал в своей статье "От виртуального к настоящему русскому: иностранец глазами франкистского национализма": "Восточная часть континента служила для контраста с той цивилизацией, к которой стремились просветители и которую они считали свойственной Западной Европе, но в тоже время появился ряд стереотипов об отсталости и этнических характеристиках народов Российской империи".
Рока Бареа отмечает в своей книге, что даже само слово "цивилизация" стало популярным в 70-е годы XVIII века в контексте споров просветителей о том, можно ли считать Россию её частью или нет. Дидро считал, что расцвет науки и искусства был невозможен в России в краткосрочной перспективе… Исходя из своего опыта в стране, он считал, что Россия не могла стать цивилизованной.
Эстафету передали англичанам и немцам
Антироссийская пропаганда усилилась во времена наполеоновских войн. Россия стала излюбленным врагом Франции и этот образ укоренился на несколько веков. Россию изображали как государство, жаждущее завоевать Европу, а её жителей представляли пьяницами, невеждами, варварами и свирепыми агрессивными захватчиками. Во французском стали использовать прилагательное "russe" в значении "пройдоха" или "хитрец".
В середине XIX века Великобритания, главный автор легенды об Испании, сменила Францию в политической и пропагандистской войне против России. Для удовлетворения собственных амбиций в отношении Османской империи и Ближнего Востока, британцы использовали прессу, чтобы оповестить о российских варварах, угрожающих Европе. Ситуация в Афганистане, среди прочих, показала, что Россия хоть и не была святой, но самой агрессивной в этом и других театрах военных действий была именно Англия.
Как немецкий идеализм, так и крайний национализм Гитлера переняли эти стереотипы в начале XX века и отвергли вклад России в европейскую цивилизацию. Хулиан Худериас (Julián Juderías) — человек, который ввёл в оборот понятие "чёрная легенда" в отношении Испании — был одним из первых, кто осознал иррациональные предрассудки, связанные с Россией, несмотря на расстояние, отделявшее его от этих земель. В начале прошлого века Худериас, владевший русским, осудил в одной из своих первых работ, "Современная Россия", искажённое представление Европы об этой стране под влиянием пропаганды Германии, Франции и Великобритании. Через некоторое время он также проанализировал случай Испании. Вот так две цивилизации, оказавшие огромное влияние на европейскую культуру, обросли чёрными легендами, а их историю систематически опровергали.
Евгений Тарле. "Город Сарагосса был осаждён французами и держался несколько месяцев. Наконец, маршал Ланн взял её внешние укрепления и ворвался в город 27 января 1809 г. Но тут произошло нечто такое, чего не бывало ни при какой осаде: каждый дом превратился в крепость; каждый сарай, конюшню, погреб, чердак нужно было брать с бою. Целых три недели шла эта страшная резня в уже взятом, но продолжавшем сопротивляться городе. Солдаты Ланна убивали без разбора всех, даже женщин и детей, но и женщины и дети убивали солдат при малейшей их оплошности. Французы вырезали до 20 тысяч гарнизона и больше 32 тысяч городского населения".
На картине: героиня обороны Сарагосы Агустина де Сарагоса, также известная как Агустина де Арагон. Когда у орудия погиб весь расчет, Агустина выхватила тлеющий фитиль из рук мертвого артиллериста и в упор разрядила пушку, заряженную картечью, по наступающим французам.
Наталия Таньшина. Не просто другие, но чужие
Русофобская волна, настоящий девятый вал🌊🌊🌊, поднявшийся на Западе, не должен нас удивлять.
Просто до поры до времени все это сдерживалось какими-то приличиями, культурными нормами, хотя и не скрывалось особо.
Конечно, не все западное общество заражено русофобскими настроениями, и не все политики являются русофобами, хотя таких много.
Мы всегда были для Запада не просто Другими, но Чужими. Даже утонченные русские интеллектуалы и аристократы.
Как, например, дипломат князь Элим Мещерский, которого называли «интеллектуальным атташе», служивший в российском посольстве в Париже в 1830-1840-е годы.
Молодой, обаятельный, высокий стройный блондин, он стал настоящей парижской легендой еще при жизни. Князь был наглядным опровержением русофобских опасений. Однако даже к таким утонченным и европеизированным аристократам французы относились настороженно, все равно воспринимая их как чужих.
Очень точно эти опасения выразил влиятельный французский политик тех лет герцог де Бройль. Он набросал портрет русских аристократов, одетых с иголочки, знающих наизусть последний модный роман и рассуждавших о современной политике, как француз из предместья Сен-Жермен.
С таким русским, по словам герцога, невольно пускаешься в беседу, как с соотечественником. «И вдруг какой-нибудь жест, какая-нибудь интонация голоса дают вам почувствовать, что вы находитесь лицом к лицу с самым ожесточенным врагом вашей родины».
Вон оно как! Получается, французы, сами испытывая русофобские настроения, у русских усматривали франкофобские, хотя у кого-кого, но у князя Элима их, точно, не было!
Он вообще был мечтателем, носился с идеями «святой Руси» и продвигать российские интересы в Париже ему как-то не удавалось.
Тогда ему нашли замену в лице Якова Николаевича Толстого, секретного агента Третьего отделения. Он был прагматиком, активно писал прорусские статьи во французских изданиях, подписывался французскими именами, но таким публикациям французы мало верили…
Потому что в моде была русофобия. Играя на антирусских настроениях, можно было заработать политические очки, сделать имя, завоевать популярность и голоса избирателей, а также преуспеть финансово. Эта деталь была верно подмечена в отчете III отделения.
В документе сообщалось, что часть антирусских нападок во Франции публиковались по причине личной выгоды: «Примером последнему может служить профессор славянской литературы в Парижском коллегиуме Киприян Роберт, который, вопреки прежним своим мнениям о России, ныне обнаруживает к нам самую непримиримую ненависть. Причина этой перемены заключается в том, что журналисты провозгласили его приверженцем России, а потому и лекции его оставались без слушателей; избрав же направление, согласное с духом времени, он снова привлек к себе слушателей».
Вот так, хочешь быть модным, известным и преуспевающим – будь русофобом!
Александр Бовдунов. Если вспомнить разделение К. Шмитта, то российская военная операция на Украине - классическая "война форм": уважение законов войны, доброжелательное отношение к пленным, войну ведут только вооружённые силы против вооружённых сил же, и даже профессиональные военные с российской стороны. Ну и такая война ведётся ради достижения мира на более выгодных основаниях.
А с другой стороны нам объявлена "тотальная война": отсюда ожесточение, дегуманизация противника, мобилизация всего и вся, раздача оружия и тп. Плюс "та сторона", это и не совсем Украина, и даже совсем не Украина. Проблема в том, что в "тотальной войне", да ещё, которую каждая сторона считает "справедливой" (отсюда критика Шмиттом концепта "справедливой войны"), мир вообще недостижим. Невозможно достичь мира с "нечеловеками" или моральным злом. И это даже не проблема Украины, а Запада, и вообще восприятия войны преимущественно в оптике морали, а не политической целесообразности или онтологии. Показательно, что современного классика политического реализма Р. Миршаймера с началом конфликта попытались подвергнуть "культуре отмены". Произошло это именно потому, что реализм предлагает другой взгляд на войну, без морализаторства, ведущего на деле лишь к бесконечной войне и ожесточению. Если одна сторона конфликта "Россия-Запад" дегуманизируется и предстаёт "врагом цивилизованного мира", то с таким врагом невозможно говорить. Кто-то должен потерпеть поражение или вместо устойчивого мира будет затяжной "мирный процесс", ничего никому не гарантирующий.
Андрей Парибок. Война вообще как таковая
1. Очень скверное дело
2. Как показывает вся история человечества, она ему необходима и неизбежна.
3. Сама по себе война - это сферическая война в вакууме
4. О любой конкретной войне, начатой или тем то и тогда то, проводимой так-то, завершенной так-то, надо выяснять, какие имелись иные реальные альтернативы. Они могли быть и много хуже, и много лучше. А порой не было никаких альтернатив.
5. Эмоциональное отношение к войне
а) необходимо для рядовых участников и является обязательным ее компонентом
б) крайне вредно как для военачальников и политического руководства, так и для осмысления ее любым, кто пожелает ее осмыслить.
в) рациональные старания понять причины и ход войны и неприятие эмоций вызывают в норме у рядовых участников войны смесь непонимания, отторжения и возмущения
г) поэтому те. кто обязан рационально понимать войну и вести ее (то есть военное, политическое и пр. руководство), вынуждены притворяться перед населением, что у них есть эмоции
6. Пацифизм превосходен , если он победоносен и всеобщ. Чего до сих пор не случалось. Vis pacem - para bellum
При крайне жестком конфликте, продолжающемся теперь, обе стороны содержательно и даже психически неизбежно впадают в огрубление и примитивизацию. При этом сие каждой из них заметно прежде всего у противника, да еще безотчетно для самого себя оно примитивно преувеличивается и ретушируется до карикатуры. Весьма желательно а) замечать ее у своей стороны, стараться преодолевать ее в себе лично и б) понимать, что ничего человеческого в этом процессе нет. НИ С ОДНОЙ СТОРОНЫ. Нет или почти нет злой воли ни у кого или даже вообще воли. Психическое состояние тут - сугубо объект. А действует тут ОБЪЕКТИВНАЯ ЛОГИКА СЮЖЕТА. Да и вообще, не исключено, что во многих случаях т.н. дьявол - не что иное, как сюжет. Ср. супружеские свары в семьях, где оба супруга - достаточно развитые и достойные люди.
ВСЕМ желаю блага, ибо подлинное и надежное благо для одних не влечет за собою вреда для других.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-03-27 11:22 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2022-03-27 11:40 am (UTC)Корни уходят даже дальше - к расколу Римской Империи на западную и восточную. Для западно-европейской цивилизации ВРИ всегда играла роль экзистенциального Другого, где живут схизматики, ведьмы летают косяками и золото течет рекой. Места более отдаленные относилась к terra incognita, там драконы и люди с песьими головами. Традиционно в западных инвективах против ВРИ, а затем и против России, которая во многом унаследовала ее роль после падения Константинополя, присутствовало обвинение в "азиатчине". Но Россия не Азия и вряд ли ею станет. Россия это другая Европа.
no subject
Date: 2022-03-27 12:46 pm (UTC)no subject
Date: 2022-03-27 09:09 pm (UTC)Странная аберрация западно-европейского зрения: отчернопиаренная в "захолустье" Испания с одной стороны, а с другой — огромная испаноговорящая и испанокультурная Южная и Центральная (+Мексика) Америка (в которой, кстати, не было ни геноцида аборигенов, ни резерваций). Как это можно в одной голове совмещать?..
Испанскую и русскую культуры роднит то, что обе они — культуры пограничья, юго- и северо-восточного.
Эх, интересно было бы посмотреть, как бы они взаимодействовали в Калифорнии, если бы англичане под ногами не мешались. Судя по романтической истории Резанова, союз был бы вполне возможен. И он был бы явно естественнее, чем с провинциальными тевтонцами, и тем более с местечковыми саксонцами. С Францией Бонапарта можно было попробовать, но это ж уже и не Франция. Да и невовремя...
Кстати, у Галковского про Испанию сегодня интересное видео (https://m.youtube.com/watch?v=FbtUM_QB1l0) вышло.