![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Чтобы понять логику атлантизма, включая современный, достаточно рассмотреть наглядный пример — события 1830-х годов. С 1830 по 1841 годы рычаги мирового атлантизма фактически находились в руках Пальмерстона, который имел прозвище Palm (ПАМ) — Панатлантический маг. Будучи формально лишь министром иностранных дел при подставных премьер-министрах Грее и Мельбурне (человеке и австралийском городе), Пальмерстон фактически определял всю британскую геополитику в эти 11 лет (исключая очень короткий перерыв в 1834–35 годах, когда король Вильгельм IV последний раз в истории назначил премьера, а именно Веллингтона, вопреки воле парламента, но Пальмерстон снова взял своё и заткнул короля за пояс)." Максим Медоваров.
"Пальмерстон — прямой предтеча НАТО, и созданная им система опередила своё время, столкнувшись с некоторой незрелостью тогдашней ситуации на международной арене, её неготовностью к воплощению в жизнь до конца атлантистской программы. По этой причине она не была реализована до конца при жизни Пальмерстона (абсолютно доминировавшего на британской политической арене с 1827 года до своей смерти в 1865 году).
Чтобы понять логику, в которой атлантисты действуют до сих пор, лучше всего как раз посмотреть на геополитику Пальмерстона, поскольку она была намного более ярко выраженной, чем у его не всегда последовательных и блеклых преемников. Сегодня все обсуждают проблему Гайаны-Эсекибо, которую Венесуэла расхлёбывает от Пальмерстона до наших дней уже целых 192 года. Но ведь тогда это было не единичное событие, а продуманная стратегия, цепь однотипных событий.
Логика действий Пальмерстона и его прямых предшественников и преемников была проста и незамысловата, даже груба, её мог бы понять и школьник. Удивительно, что лишь немногие из лидеров других государств поняли её и осмелились противодействовать, большинство же было застигнуто врасплох.
Действия Панатлантического мага и Ко сводились к трём основным направлениям:
1. откалывание от всех крупных континентальных государств очень маленьких по территории, но невероятно выгодных морских портов с округой и превращение их в форпосты британской морской мощи в качестве марионеточных государств (и только если сильно повезёт — раздробление самих континентальных государств на части);
2. поддержка альянса либералов и левых с целью организации революционной деятельности и ведения гражданских войн против консерваторов (иными словами, экспорт революции);
3. всё это сопровождалось совершенно скотским отношением к собственному населению и постоянным ухудшением его уровня жизни. Парадоксально, атлантизм всегда работает для выгоды узкого круга элит и никогда не для народных масс собственных стран, не получающих никакой реальной выгоды от колониальной эксплуатации остального мира.
Посмотрим теперь, где два вышеупомянутых приёма принесли атлантистам эпохи Пама оглушительный успех, а где провалились, и почему. Связь с нашим временем тут прямая: геополитическая тактика атлантистов не изменилась ни в чём существенном.
Раз за разом атлантисты в конце 20-х – начале 40-х годов XIX века проворачивали один и тот же геополитический трюк под названием «отними прибрежный кусок и сделай его форпостом Моря». Так были осуществлены следующие события:
- отщипывание британцами в ходе аргентинско-бразильских войн куска спорной территории и превращение её в марионеточное государство Уругвай (1828), впоследствии (в его приморской зоне) попавшее в зависимость от атлантистской Франции;
- отщипывание британцами от Нидерландов нового марионеточного королевства Бельгии (1830) как противовеса и Франции, и Нидерландам, и Пруссии;
- отщипывание от Османской империи нежизнеспособного куска Южной Греции, зависимого от сил Моря, последующее убийство пророссийского президента Каподистрии (1831) и превращение Греции в марионетку Лондона с одновременным продавливанием турок;
- расчленение Великой Колумбии на куски со смертью Боливара (1830–31), включая отщипывание района реки Эссекибо от неё к Британской Гвиане (Гайане);
- захват Мальвинских островов у Аргентины (1833);
- расчленение Соединённых провинций Центральной Америки после низвержения там британского ставленника на пять карликовых и слабых государств (1838–40) с одновременным повышением статуса Британского Гондураса (Белиза);
- захват британцами сферы влияния в приморских районах в ходе гражданских войн в Испании, Португалии, Уругвае;
- британские десанты к черкесам на побережье Кавказа в ходе войны против России;
- опиумная война и захват Гонконга у Китая (1839–40).
Разумеется, венцом стратегии ощипывания континента чуть позже станет любимое детище Пальмерстона — Крымская война против России, не достигшая, впрочем, своих максимальных целей ввиду русских успехов в обороне и охлаждения европейских союзников к пальмерстоновской Британии.
Во всём этом была видна чёткая стратегия Пальмерстона и его непосредственных предшественников и преемников — атлантистов. Континентальные противники же их обычно оказывались или всё понимающими, но откровенно слабыми в военном или политическом отношении, либо сильными, но ничего не понимающими в противодействии геополитическим ударам атлантистских стратегов. Если брать 1830-е годы, то на планете нашлось лишь два правителя, достаточно умных и сильных для того, чтобы Панатлантический маг сломал о них себе зубы: афганский эмир Дост-Мухаммед и парагвайский Верховный правитель, доктор Франсия. Все остальные сливались в руки атлантистам самым жалким образом.
Атлантистская стратегия, сформированная Пальмерстоном и Ко, по существу неизменна доныне. Если первый её столп – это откусывание прибрежных территорий, то второй — британская поддержка подрывных, террористических движений в других странах: в 1830-е годы чаще всего левых и либеральных, но в дело шли и кавказские горцы (миссия Уркварта), и польская и венгерская шляхта. Пальмерстон сделал важный шаг вперёд в превращении Лондона в глобальный революционный штаб, при этом жестоко подавляя любые социальные протесты и оппозицию внутри самой Британии.
Поэтому, когда Фёдор Тютчев и Фридрих Энгельс в 1848–1853 гг. солидарно противопоставляли Россию и Революцию (первый на стороне России, второй на стороне Революции), нужно иметь в виду, что именно с 1830-х годов складывается прочный альянс британской элиты (и всё более и более зависимой от неё французской) с всемирной Революцией. Так что лондонскими продажными девками с самого начала были и Маркс с Энгельсом, и Герцен с Бакуниным.
Слово Революция слишком многозначно и используется самыми разными силами в противоположных смыслах. Но специально для коммунистов нужно пояснить, что либерально-плутократический Запад склонен приписывать себе монополию на Революцию, которая трактуется как общая борьба буржуазии и леваков против традиционных институтов и ценностей за полную эмансипацию индивида от вообще всего (начали с Бога и Монарха, продолжили сословиями и церквями, закончили гендером). В последние годы идеологи атлантизма стали называть эти процессы «Атлантической революцией», противопоставляя её Консервативным революциям — континентальным если не по замыслу, то по результатам. В этом отношении опять-таки показателен пример десятков случаев, когда крупные деятели начинали в юности с левой революционности, но, с самого начала придавая ей антибуржуазный характер, вскоре приходили к консервативным, сакральным, традиционным позициям. Пожалуйста, именно в этом заключался секрет доктора Франсии и его парагвайской революции, против которой вся объединённая морская мощь Британии и Франции ничего сделать в эпоху Пальмерстона так и не смогла.
Наши коммунисты часто слишком зашорены догмой о том, что они якобы революционны, а капиталистический Запад якобы давно стал консервативен. Но это не так. С точки зрения атлантистов-глобалистов современный империализм НАТО и ЕС — это как раз революция против традиционных сил и режимов, более того – для них это продолжение старых буржуазных революций и «пролетарской» марксо-энгельсовой в том числе. Напротив, поздний СССР или арабские национальные социалистические режимы воспринимались ими как «реакционный деспотизм», прямо по Марксу и Энгельсу.
Вот почему вчерашние леваки постоянно становятся крупнейшими идеологами Запада: так было при Свинбëрне, так было и при Адорно и Хоркхаймере, так происходит и сейчас при Глюксмане и Кон-Бендите, Бернаре-Анри Леви и Жижеке. Троцкисты из окружения Лео Штрауса стали американскими неоконами и воспитали Буша. Леваки 60–70-х годов Джон Керри, Йошка Фишер, Йенс Столтенберг стали столпами американского капитализма и империализма, конечно, не случайно. Дело не только в продажности, дело в том, что изначальная левацкая идея о том, что «нужно эмансипировать индивида» и «капитализм нужно поддержать против традиционных обществ, потому что он более эмансипаторский» ни к чему другому просто не могла привести, если следовать ей буквально.
В 1830-е годы атлантисты Пальмерстона и Ко отработали технологии поощрения революций, во многом ставшие образцом для цветных революций начала XXI века — школа-то одна. Посмотрим на то, кого и как поддерживали британские либералы.
Для стран Западной Европы речь шла о сети масонских и парамасонских (карбонарских) структур типа «Молодой Италии» и прочих, по образцу которых позже будут возникать всё новые и новые клоны в Восточной Европе второй половины XIX века (а Михаил Катков в 1860-е годы будет бояться, что британцы возьмутся за организацию «Молодых Якутий» и «Молодых Мордовий»).
Судьба самих итальянских краснорубашечников, получавших финансирование от британских вигов и поддержку от британской левой интеллигенции, была незавидна: их использовали и потом кинули. Ни Гарибальди, ни Мадзини не получили реальной власти. Зато оба успели поработать наёмными войсками атлантизма и в Уругвае, и для польской шляхты, а в конце жизни и во франко-прусской войне.
Особенно постыдна была уругвайская эпопея. Там имела место гражданская война континенталистов-бланкос (белых) во главе с бывшим президентом — традиционалистом Орибе и атлантистов-колорадос (красных), запершихся в порту Монтевидео и при поддержке французского флота восемь лет сидевших в осаде (самая долгая осада города в Новое время в мире). Ради удержания в руках англо-французских капиталистов морского плацдарма Монтевидео и удушения континенталистов Орибе и Росаса европейские революционеры были пущены своими либеральными хозяевами в расход.
Классическим ходом Пальмерстона стала поддержка испанских и португальских либералов в гражданских войнах против тамошних консерваторов: карлистов и мигелистов соответственно. Кстати, именно карлисты первые стали себя называть «традиционалистами». Замысел Пальмерстона оформился в виде подписания Четверного союза подрывных сил: правительств Британии, Франции и либеральных хунт Испании и Португалии. Правда, этот союз через десять лет развалился из-за противоречий, но это уже другая история. Главное – был положен прецедент сколачиванию сил либеральной Революции в один военный блок, прототип НАТО.
Правда, Пальмерстон не учёл интернационализации конфликта. Оказалось, что в эту игру можно играть вдвоём. И если либералы-масоны поставляли оружие и контингенты для испанских и португальских либералов, то консерваторы со всей Европы (включая саму Англию) ехали добровольцами сражаться за карлистов и мигелистов. Ехали французские роялисты из Вандее, ехали на помощь карлистам прусские роялисты во главе с князем Лихновским (позже он будет убит в революцию 1848 г. толпой коммунистов, которые снова отработали как британские марионетки). Эти старания не были напрасны: хотя карлисты и не победили, а победил либеральный режим Изабеллы, но в нём вскоре произошёл внутренний переворот генерала Прима, в результате которого к власти пришли антибританские консерваторы (идеолог – Доносо Кортес), с которыми в 1848 году Пальмерстон разорвал дипломатические отношения.
Но что ещё важнее, ехали на помощь карлистам и традиционалисты из самой Англии и Шотландии. Более того, если «Молодые…» в Европе были орудием Лондона и Парижа против традиционных сил, то «Молодая Англия» (а чуть позже и «Молодая Ирландия»), наоборот, стали точкой сборки британских традиционалистов против атлантистского либерального режима в Лондоне. О причинах этого надо сказать отдельно, ибо здесь коренится третий важнейший признак атлантизма.
Третий (после откусывания островных и прибрежных территорий и искусственного поджигания революций) признак атлантизма может показаться необычным и крайне нелогичным, иррациональным, даже нелепым. Но без него атлантизм не был бы атлантизмом.
Он заключается в том, что, получая огромные прибыли от эксплуатации всего остального покорённого ими мира, атлантистские режимы ничуть не склонны тратить награбленное на развитие собственных стран. Они упорно держат народы своих же стран в чудовищных социальных условиях, не развивают доступные социальные блага, портят инфраструктуру и т. д. Всë награбленное атлантистские элиты тратят на самих себя, а не на подвластное им население, из которого они рекрутируют в свой состав лишь отдельных индивидов.
Иными словами, не случайно, а закономерно, что в своих странах (Британия, США, Франция, Австралия, Япония и т.д.) прочные атлантистские режимы десятилетиями и даже столетиями поддерживают основную массу населения в совершенно скотских условиях. Примерно нулевой уровень ЖКХ, никем не убираемые грязь и наркомания в центре мегаполисов, отсутствие здравоохранения как управляемой общенациональной системы (приведшее к его позорному коллапсу в 2020 году), хаос в образовании, умышленно разрушаемая инфраструктура железных дорог и общественного транспорта (со специальной целью навредить гражданам своей же страны)… Всё это — отнюдь не новшества XXI века. Таким атлантизм был и в «классическом» XIX веке: и в метрополиях, и даже по отношению к своим колонистам в островных и заморских колониях (то, как британское правительство обошлось с поселенцами стратегически ключевых островов Вознесения и Святой Елены — отдельная песня, а ведь были ещё всякие тихоокеанские истории). Совсем недавно Трамп верно заметил, что «США внутри — это страна третьего мира» (хотя он скромно забыл добавить, что и сам лично не делал вообще ничего для исправления этой ситуации).
Поведение атлантистских правительств, ведущих откровенно людоедскую и антисоциальную политику не только по отношению к чужим странам и народам, но и к «своим», лишний раз подчёркивает паразитический характер этих элит. Народы их стран (включая и этнических англосаксов, этнических французов и проч.) для них не «свои», а лишь расходный материал, разве что чуть более дорогой, чем народы «третьего мира». Атлантизм предельно элитарен и сословен, он доставляет баснословные прибыли лишь «кочующему» слою глобалистов-космополитов. Жители самих атлантистских стран — как сельской местности, так и городских трущоб — страдают от этих паразитов веками не меньше нашего и рассматриваются атлантистами не только как подданные, но и как опасные внутренние враги, которые ни в коем случае не должны получать ничего хорошего: ни дорог, ни коммуналки, ни зарплаты, ни здравоохранения, ни образования.
Когда мы говорим о яркости и показательности 1830-х и в чуть меньшей степени 1840-х годов для вскрытия основных трёх признаков атлантизма, то, констатируя социал-дарвинистскую, антинародную и античеловеческую направленность социально-экономической политики тогдашних атлантистских режимов (Британии прежде всего, хотя Франции и США тоже), то открывается простор для разговоров о традиционалистской оппозиции этому злу, которая как раз в данную эпоху начала активно консолидироваться."
Джорджо Агамбен. Восток и Запад
История человечества всегда имела теологическую подоплеку, и поэтому может быть поучительно взглянуть на нынешний конфликт между Востоком и Западом с точки зрения раскола, который отделил Римскую церковь от Православной много веков назад. Как известно, основой раскола стал вопрос о филиокве: римский символ веры гласил, что Святой Дух исходил от Отца и Сына (ex Patre Filioque), тогда как для Православной Церкви Святой Дух исходил только от Отца.
Если перевести язык теологии на конкретно-исторические понятия, то это означает — поскольку Сын воплощает божественное домостроительство спасения на уровне земной истории — что для греческого православного Востока духовная жизнь верующих не была непосредственно связана с историческим развитием экономики. Отрицание филиокве отделяет небесный мир от земного, теологию от истории экономики. И это - без ущерба для других факторов - может объяснить, почему Запад - особенно в его протестантской версии - обращает внимание на историческое развитие экономики, совершенно неизвестной греческому православному миру, который, кажется, игнорирует промышленную революцию и продолжает опираться на феодальные модели. В переводе на язык теологии марксистский примат экономики над духовной жизнью также прекрасно соответствует связи Святого Духа с Сыном, которая отличает Символ веры Запада.
Тем более чреват последствиями разворот, произошедший вместе с Русской революцией, когда западная модель примата исторической экономики насильно прививается к миру, духовно совершенно не готовому к ее восприятию. Опять же, с этой точки зрения, провал советской модели и очевидное повторное предложение теологических мотивов в постсоветской России можно объяснить как возвращение утраченной независимости Святого Духа, который вновь занимает ту главенствующую позицию, которую коммунистический режим не смог стереть.
Кажется тем более абсурдным, что - хотя в последние десятилетия Римская и Православная церкви сближались - Запад, не случайно под руководством протестантской страны, теперь предлагает - более или менее бессознательно во имя филиокве – беспощадную войну с православной Россией.
"Мы, греки, — говорил он <старец Паисий Святогорец>, — имеем страх Божий, а у европейцев есть обходительность, полная эгоизма. И если мы, греки, потеряем страх Божий, то, не отличаясь обходительностью, останемся ни с чем".
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
az118: Прогрессизм - вид социокультурного рака с психосоциальной чумой, а чума возникает в очагах с особыми условиями и потом разносится по миру, порождая эпидемии и пандемии.
в истории известны два первичных очага прогрессизма и оба в Восточном Средиземноморье - Финикия после 18 века до н.э. с колонией Карфаген, который стал независимым в 7 веке до н.э., и Афины после 9 века до н.э., где с ростом городского населения стало недостаточно пресной воды, а почва в округе была слишком бедной для пропитания горожан, но был открытый выход в море и условия для развития мелкого отгонного скотоводства, садоводства и ремесел плюс географическое положение, очень удобное для центра транзитной морской торговли, дающей богатые средства не только для выживания, но и для процветания. Однако ценой такого процветания в Карфагене и Афинах было радикальное изменение социально-политической структуры общества с военно-аристократической во главе с басилевсом, который был вождем, судьей и верх.жрецом, на торгово-олигархическую и демократическую с системным рабством как основной производительной силой. в Средневековье по этому пути пошли Венеция, Генуя и др. прибрежные торговые города Сев.Италии и Сев.Германии (транзитная торговля на Балтике - Ганзейский Союз), а также Хазария (торг.пути из варяг в персы и из франков в тюрки и китайцы), а с 17 века - кальвинистские Голландия и Британия, ее североамериканские колонии, особенно на севере, а вскоре и Франция, и там везде в 16-18 вв произошли антифеодальные революции, в 19-20 вв охватившие весь мир.
религиозное обоснование торгашества и ремесленничества было взято из Ветхого завета, он - из иудаизма, а тот - из синтеза мифологии др.шумеров 32-27 вв до н.э. (в древнейшем шумерском городе Эриду в устье Ефрата на берегу Персидского залива шумерам приходилось противостоять разрушительному действию моря, из которого рождалась суша) и западных семитов 20-11 вв до н.э. (острая потребность в пресной воде и дожде при соленом море в пустыне и полупустыне) о сотворении мира и человека из водного хаоса и договора избранных с демиургом в обмен на защиту и возвышение надо всеми. Ислам появился стараниями одного торговца в Южной Аравии только через 300 лет после легализации христианства.
в Вост.Азии 23-1 до и 0-19 вв после такого не было, хотя города и торговля в Китае появились в 23-18 (легендарное Ся), а первое достоверное государство Шан - в 17-16 вв до н.э., но был культ предков, Неба-Отца и Земли-Матери (как и везде в энеолите и Бронзовом веке), несмотря на периодические нашествия варваров с севера, распады государства, его новые собирания новыми, часто варварскими, династиями на неизменной соц-полит основе от геоклиматического положения в обширных плодородных долинах крупных рек, как и Др.Египет 30-8, Шумеро-Аккад 26-21 и Хараппа 25-16 вв до н.э.
...Старец Кирилл говорит Жану Бьесу:
— Большинство — это стадо, которое не спешит узнать и расшифровать благую весть о спасении и которое почти ничего не знающее… Один человек, да еще Бог, — вот вам и большинство!.. Церковь, которая никогда не получала обещаний земной победы, доживет до конца, даже превратившись в совсем небольшую паству… Я знаю, возлюбленные братия, что повсюду говорят, что мы, афонские старцы, сборище убогих, фанатичных невежественных монахов, а мы же здесь для того, чтобы несмотря на все наше ничтожество и наше невежество свидетельствовать о славе Всемогущего. Скоро скажут, что мы лишь секта, тогда как вся совокупность ересей, скопленных в течении 20 веков, будет считаться Истиной!.. Мы принимаем ненависть людей, так как мы навечно и нераздельно слиты с богочеловеческой любовью. Да, мы принадлежим к “остатку малому” — о чем говорит божественный апостол Павел — который никогда не преклонит колен перед Ваалом. Мы знаем вместе с Василием Великим, что “отнюдь не большинство будет спасено”, и вместе с Никифором Исповедником, что “даже если малое число остается верным православному благочестию, оно-то и составляет Церковь”.
"Пальмерстон — прямой предтеча НАТО, и созданная им система опередила своё время, столкнувшись с некоторой незрелостью тогдашней ситуации на международной арене, её неготовностью к воплощению в жизнь до конца атлантистской программы. По этой причине она не была реализована до конца при жизни Пальмерстона (абсолютно доминировавшего на британской политической арене с 1827 года до своей смерти в 1865 году).
Чтобы понять логику, в которой атлантисты действуют до сих пор, лучше всего как раз посмотреть на геополитику Пальмерстона, поскольку она была намного более ярко выраженной, чем у его не всегда последовательных и блеклых преемников. Сегодня все обсуждают проблему Гайаны-Эсекибо, которую Венесуэла расхлёбывает от Пальмерстона до наших дней уже целых 192 года. Но ведь тогда это было не единичное событие, а продуманная стратегия, цепь однотипных событий.
Логика действий Пальмерстона и его прямых предшественников и преемников была проста и незамысловата, даже груба, её мог бы понять и школьник. Удивительно, что лишь немногие из лидеров других государств поняли её и осмелились противодействовать, большинство же было застигнуто врасплох.
Действия Панатлантического мага и Ко сводились к трём основным направлениям:
1. откалывание от всех крупных континентальных государств очень маленьких по территории, но невероятно выгодных морских портов с округой и превращение их в форпосты британской морской мощи в качестве марионеточных государств (и только если сильно повезёт — раздробление самих континентальных государств на части);
2. поддержка альянса либералов и левых с целью организации революционной деятельности и ведения гражданских войн против консерваторов (иными словами, экспорт революции);
3. всё это сопровождалось совершенно скотским отношением к собственному населению и постоянным ухудшением его уровня жизни. Парадоксально, атлантизм всегда работает для выгоды узкого круга элит и никогда не для народных масс собственных стран, не получающих никакой реальной выгоды от колониальной эксплуатации остального мира.
Посмотрим теперь, где два вышеупомянутых приёма принесли атлантистам эпохи Пама оглушительный успех, а где провалились, и почему. Связь с нашим временем тут прямая: геополитическая тактика атлантистов не изменилась ни в чём существенном.
Раз за разом атлантисты в конце 20-х – начале 40-х годов XIX века проворачивали один и тот же геополитический трюк под названием «отними прибрежный кусок и сделай его форпостом Моря». Так были осуществлены следующие события:
- отщипывание британцами в ходе аргентинско-бразильских войн куска спорной территории и превращение её в марионеточное государство Уругвай (1828), впоследствии (в его приморской зоне) попавшее в зависимость от атлантистской Франции;
- отщипывание британцами от Нидерландов нового марионеточного королевства Бельгии (1830) как противовеса и Франции, и Нидерландам, и Пруссии;
- отщипывание от Османской империи нежизнеспособного куска Южной Греции, зависимого от сил Моря, последующее убийство пророссийского президента Каподистрии (1831) и превращение Греции в марионетку Лондона с одновременным продавливанием турок;
- расчленение Великой Колумбии на куски со смертью Боливара (1830–31), включая отщипывание района реки Эссекибо от неё к Британской Гвиане (Гайане);
- захват Мальвинских островов у Аргентины (1833);
- расчленение Соединённых провинций Центральной Америки после низвержения там британского ставленника на пять карликовых и слабых государств (1838–40) с одновременным повышением статуса Британского Гондураса (Белиза);
- захват британцами сферы влияния в приморских районах в ходе гражданских войн в Испании, Португалии, Уругвае;
- британские десанты к черкесам на побережье Кавказа в ходе войны против России;
- опиумная война и захват Гонконга у Китая (1839–40).
Разумеется, венцом стратегии ощипывания континента чуть позже станет любимое детище Пальмерстона — Крымская война против России, не достигшая, впрочем, своих максимальных целей ввиду русских успехов в обороне и охлаждения европейских союзников к пальмерстоновской Британии.
Во всём этом была видна чёткая стратегия Пальмерстона и его непосредственных предшественников и преемников — атлантистов. Континентальные противники же их обычно оказывались или всё понимающими, но откровенно слабыми в военном или политическом отношении, либо сильными, но ничего не понимающими в противодействии геополитическим ударам атлантистских стратегов. Если брать 1830-е годы, то на планете нашлось лишь два правителя, достаточно умных и сильных для того, чтобы Панатлантический маг сломал о них себе зубы: афганский эмир Дост-Мухаммед и парагвайский Верховный правитель, доктор Франсия. Все остальные сливались в руки атлантистам самым жалким образом.
Атлантистская стратегия, сформированная Пальмерстоном и Ко, по существу неизменна доныне. Если первый её столп – это откусывание прибрежных территорий, то второй — британская поддержка подрывных, террористических движений в других странах: в 1830-е годы чаще всего левых и либеральных, но в дело шли и кавказские горцы (миссия Уркварта), и польская и венгерская шляхта. Пальмерстон сделал важный шаг вперёд в превращении Лондона в глобальный революционный штаб, при этом жестоко подавляя любые социальные протесты и оппозицию внутри самой Британии.
Поэтому, когда Фёдор Тютчев и Фридрих Энгельс в 1848–1853 гг. солидарно противопоставляли Россию и Революцию (первый на стороне России, второй на стороне Революции), нужно иметь в виду, что именно с 1830-х годов складывается прочный альянс британской элиты (и всё более и более зависимой от неё французской) с всемирной Революцией. Так что лондонскими продажными девками с самого начала были и Маркс с Энгельсом, и Герцен с Бакуниным.
Слово Революция слишком многозначно и используется самыми разными силами в противоположных смыслах. Но специально для коммунистов нужно пояснить, что либерально-плутократический Запад склонен приписывать себе монополию на Революцию, которая трактуется как общая борьба буржуазии и леваков против традиционных институтов и ценностей за полную эмансипацию индивида от вообще всего (начали с Бога и Монарха, продолжили сословиями и церквями, закончили гендером). В последние годы идеологи атлантизма стали называть эти процессы «Атлантической революцией», противопоставляя её Консервативным революциям — континентальным если не по замыслу, то по результатам. В этом отношении опять-таки показателен пример десятков случаев, когда крупные деятели начинали в юности с левой революционности, но, с самого начала придавая ей антибуржуазный характер, вскоре приходили к консервативным, сакральным, традиционным позициям. Пожалуйста, именно в этом заключался секрет доктора Франсии и его парагвайской революции, против которой вся объединённая морская мощь Британии и Франции ничего сделать в эпоху Пальмерстона так и не смогла.
Наши коммунисты часто слишком зашорены догмой о том, что они якобы революционны, а капиталистический Запад якобы давно стал консервативен. Но это не так. С точки зрения атлантистов-глобалистов современный империализм НАТО и ЕС — это как раз революция против традиционных сил и режимов, более того – для них это продолжение старых буржуазных революций и «пролетарской» марксо-энгельсовой в том числе. Напротив, поздний СССР или арабские национальные социалистические режимы воспринимались ими как «реакционный деспотизм», прямо по Марксу и Энгельсу.
Вот почему вчерашние леваки постоянно становятся крупнейшими идеологами Запада: так было при Свинбëрне, так было и при Адорно и Хоркхаймере, так происходит и сейчас при Глюксмане и Кон-Бендите, Бернаре-Анри Леви и Жижеке. Троцкисты из окружения Лео Штрауса стали американскими неоконами и воспитали Буша. Леваки 60–70-х годов Джон Керри, Йошка Фишер, Йенс Столтенберг стали столпами американского капитализма и империализма, конечно, не случайно. Дело не только в продажности, дело в том, что изначальная левацкая идея о том, что «нужно эмансипировать индивида» и «капитализм нужно поддержать против традиционных обществ, потому что он более эмансипаторский» ни к чему другому просто не могла привести, если следовать ей буквально.
В 1830-е годы атлантисты Пальмерстона и Ко отработали технологии поощрения революций, во многом ставшие образцом для цветных революций начала XXI века — школа-то одна. Посмотрим на то, кого и как поддерживали британские либералы.
Для стран Западной Европы речь шла о сети масонских и парамасонских (карбонарских) структур типа «Молодой Италии» и прочих, по образцу которых позже будут возникать всё новые и новые клоны в Восточной Европе второй половины XIX века (а Михаил Катков в 1860-е годы будет бояться, что британцы возьмутся за организацию «Молодых Якутий» и «Молодых Мордовий»).
Судьба самих итальянских краснорубашечников, получавших финансирование от британских вигов и поддержку от британской левой интеллигенции, была незавидна: их использовали и потом кинули. Ни Гарибальди, ни Мадзини не получили реальной власти. Зато оба успели поработать наёмными войсками атлантизма и в Уругвае, и для польской шляхты, а в конце жизни и во франко-прусской войне.
Особенно постыдна была уругвайская эпопея. Там имела место гражданская война континенталистов-бланкос (белых) во главе с бывшим президентом — традиционалистом Орибе и атлантистов-колорадос (красных), запершихся в порту Монтевидео и при поддержке французского флота восемь лет сидевших в осаде (самая долгая осада города в Новое время в мире). Ради удержания в руках англо-французских капиталистов морского плацдарма Монтевидео и удушения континенталистов Орибе и Росаса европейские революционеры были пущены своими либеральными хозяевами в расход.
Классическим ходом Пальмерстона стала поддержка испанских и португальских либералов в гражданских войнах против тамошних консерваторов: карлистов и мигелистов соответственно. Кстати, именно карлисты первые стали себя называть «традиционалистами». Замысел Пальмерстона оформился в виде подписания Четверного союза подрывных сил: правительств Британии, Франции и либеральных хунт Испании и Португалии. Правда, этот союз через десять лет развалился из-за противоречий, но это уже другая история. Главное – был положен прецедент сколачиванию сил либеральной Революции в один военный блок, прототип НАТО.
Правда, Пальмерстон не учёл интернационализации конфликта. Оказалось, что в эту игру можно играть вдвоём. И если либералы-масоны поставляли оружие и контингенты для испанских и португальских либералов, то консерваторы со всей Европы (включая саму Англию) ехали добровольцами сражаться за карлистов и мигелистов. Ехали французские роялисты из Вандее, ехали на помощь карлистам прусские роялисты во главе с князем Лихновским (позже он будет убит в революцию 1848 г. толпой коммунистов, которые снова отработали как британские марионетки). Эти старания не были напрасны: хотя карлисты и не победили, а победил либеральный режим Изабеллы, но в нём вскоре произошёл внутренний переворот генерала Прима, в результате которого к власти пришли антибританские консерваторы (идеолог – Доносо Кортес), с которыми в 1848 году Пальмерстон разорвал дипломатические отношения.
Но что ещё важнее, ехали на помощь карлистам и традиционалисты из самой Англии и Шотландии. Более того, если «Молодые…» в Европе были орудием Лондона и Парижа против традиционных сил, то «Молодая Англия» (а чуть позже и «Молодая Ирландия»), наоборот, стали точкой сборки британских традиционалистов против атлантистского либерального режима в Лондоне. О причинах этого надо сказать отдельно, ибо здесь коренится третий важнейший признак атлантизма.
Третий (после откусывания островных и прибрежных территорий и искусственного поджигания революций) признак атлантизма может показаться необычным и крайне нелогичным, иррациональным, даже нелепым. Но без него атлантизм не был бы атлантизмом.
Он заключается в том, что, получая огромные прибыли от эксплуатации всего остального покорённого ими мира, атлантистские режимы ничуть не склонны тратить награбленное на развитие собственных стран. Они упорно держат народы своих же стран в чудовищных социальных условиях, не развивают доступные социальные блага, портят инфраструктуру и т. д. Всë награбленное атлантистские элиты тратят на самих себя, а не на подвластное им население, из которого они рекрутируют в свой состав лишь отдельных индивидов.
Иными словами, не случайно, а закономерно, что в своих странах (Британия, США, Франция, Австралия, Япония и т.д.) прочные атлантистские режимы десятилетиями и даже столетиями поддерживают основную массу населения в совершенно скотских условиях. Примерно нулевой уровень ЖКХ, никем не убираемые грязь и наркомания в центре мегаполисов, отсутствие здравоохранения как управляемой общенациональной системы (приведшее к его позорному коллапсу в 2020 году), хаос в образовании, умышленно разрушаемая инфраструктура железных дорог и общественного транспорта (со специальной целью навредить гражданам своей же страны)… Всё это — отнюдь не новшества XXI века. Таким атлантизм был и в «классическом» XIX веке: и в метрополиях, и даже по отношению к своим колонистам в островных и заморских колониях (то, как британское правительство обошлось с поселенцами стратегически ключевых островов Вознесения и Святой Елены — отдельная песня, а ведь были ещё всякие тихоокеанские истории). Совсем недавно Трамп верно заметил, что «США внутри — это страна третьего мира» (хотя он скромно забыл добавить, что и сам лично не делал вообще ничего для исправления этой ситуации).
Поведение атлантистских правительств, ведущих откровенно людоедскую и антисоциальную политику не только по отношению к чужим странам и народам, но и к «своим», лишний раз подчёркивает паразитический характер этих элит. Народы их стран (включая и этнических англосаксов, этнических французов и проч.) для них не «свои», а лишь расходный материал, разве что чуть более дорогой, чем народы «третьего мира». Атлантизм предельно элитарен и сословен, он доставляет баснословные прибыли лишь «кочующему» слою глобалистов-космополитов. Жители самих атлантистских стран — как сельской местности, так и городских трущоб — страдают от этих паразитов веками не меньше нашего и рассматриваются атлантистами не только как подданные, но и как опасные внутренние враги, которые ни в коем случае не должны получать ничего хорошего: ни дорог, ни коммуналки, ни зарплаты, ни здравоохранения, ни образования.
Когда мы говорим о яркости и показательности 1830-х и в чуть меньшей степени 1840-х годов для вскрытия основных трёх признаков атлантизма, то, констатируя социал-дарвинистскую, антинародную и античеловеческую направленность социально-экономической политики тогдашних атлантистских режимов (Британии прежде всего, хотя Франции и США тоже), то открывается простор для разговоров о традиционалистской оппозиции этому злу, которая как раз в данную эпоху начала активно консолидироваться."
Джорджо Агамбен. Восток и Запад
История человечества всегда имела теологическую подоплеку, и поэтому может быть поучительно взглянуть на нынешний конфликт между Востоком и Западом с точки зрения раскола, который отделил Римскую церковь от Православной много веков назад. Как известно, основой раскола стал вопрос о филиокве: римский символ веры гласил, что Святой Дух исходил от Отца и Сына (ex Patre Filioque), тогда как для Православной Церкви Святой Дух исходил только от Отца.
Если перевести язык теологии на конкретно-исторические понятия, то это означает — поскольку Сын воплощает божественное домостроительство спасения на уровне земной истории — что для греческого православного Востока духовная жизнь верующих не была непосредственно связана с историческим развитием экономики. Отрицание филиокве отделяет небесный мир от земного, теологию от истории экономики. И это - без ущерба для других факторов - может объяснить, почему Запад - особенно в его протестантской версии - обращает внимание на историческое развитие экономики, совершенно неизвестной греческому православному миру, который, кажется, игнорирует промышленную революцию и продолжает опираться на феодальные модели. В переводе на язык теологии марксистский примат экономики над духовной жизнью также прекрасно соответствует связи Святого Духа с Сыном, которая отличает Символ веры Запада.
Тем более чреват последствиями разворот, произошедший вместе с Русской революцией, когда западная модель примата исторической экономики насильно прививается к миру, духовно совершенно не готовому к ее восприятию. Опять же, с этой точки зрения, провал советской модели и очевидное повторное предложение теологических мотивов в постсоветской России можно объяснить как возвращение утраченной независимости Святого Духа, который вновь занимает ту главенствующую позицию, которую коммунистический режим не смог стереть.
Кажется тем более абсурдным, что - хотя в последние десятилетия Римская и Православная церкви сближались - Запад, не случайно под руководством протестантской страны, теперь предлагает - более или менее бессознательно во имя филиокве – беспощадную войну с православной Россией.
"Мы, греки, — говорил он <старец Паисий Святогорец>, — имеем страх Божий, а у европейцев есть обходительность, полная эгоизма. И если мы, греки, потеряем страх Божий, то, не отличаясь обходительностью, останемся ни с чем".
az118: Прогрессизм - вид социокультурного рака с психосоциальной чумой, а чума возникает в очагах с особыми условиями и потом разносится по миру, порождая эпидемии и пандемии.в истории известны два первичных очага прогрессизма и оба в Восточном Средиземноморье - Финикия после 18 века до н.э. с колонией Карфаген, который стал независимым в 7 веке до н.э., и Афины после 9 века до н.э., где с ростом городского населения стало недостаточно пресной воды, а почва в округе была слишком бедной для пропитания горожан, но был открытый выход в море и условия для развития мелкого отгонного скотоводства, садоводства и ремесел плюс географическое положение, очень удобное для центра транзитной морской торговли, дающей богатые средства не только для выживания, но и для процветания. Однако ценой такого процветания в Карфагене и Афинах было радикальное изменение социально-политической структуры общества с военно-аристократической во главе с басилевсом, который был вождем, судьей и верх.жрецом, на торгово-олигархическую и демократическую с системным рабством как основной производительной силой. в Средневековье по этому пути пошли Венеция, Генуя и др. прибрежные торговые города Сев.Италии и Сев.Германии (транзитная торговля на Балтике - Ганзейский Союз), а также Хазария (торг.пути из варяг в персы и из франков в тюрки и китайцы), а с 17 века - кальвинистские Голландия и Британия, ее североамериканские колонии, особенно на севере, а вскоре и Франция, и там везде в 16-18 вв произошли антифеодальные революции, в 19-20 вв охватившие весь мир.
религиозное обоснование торгашества и ремесленничества было взято из Ветхого завета, он - из иудаизма, а тот - из синтеза мифологии др.шумеров 32-27 вв до н.э. (в древнейшем шумерском городе Эриду в устье Ефрата на берегу Персидского залива шумерам приходилось противостоять разрушительному действию моря, из которого рождалась суша) и западных семитов 20-11 вв до н.э. (острая потребность в пресной воде и дожде при соленом море в пустыне и полупустыне) о сотворении мира и человека из водного хаоса и договора избранных с демиургом в обмен на защиту и возвышение надо всеми. Ислам появился стараниями одного торговца в Южной Аравии только через 300 лет после легализации христианства.
в Вост.Азии 23-1 до и 0-19 вв после такого не было, хотя города и торговля в Китае появились в 23-18 (легендарное Ся), а первое достоверное государство Шан - в 17-16 вв до н.э., но был культ предков, Неба-Отца и Земли-Матери (как и везде в энеолите и Бронзовом веке), несмотря на периодические нашествия варваров с севера, распады государства, его новые собирания новыми, часто варварскими, династиями на неизменной соц-полит основе от геоклиматического положения в обширных плодородных долинах крупных рек, как и Др.Египет 30-8, Шумеро-Аккад 26-21 и Хараппа 25-16 вв до н.э.
...Старец Кирилл говорит Жану Бьесу:
— Большинство — это стадо, которое не спешит узнать и расшифровать благую весть о спасении и которое почти ничего не знающее… Один человек, да еще Бог, — вот вам и большинство!.. Церковь, которая никогда не получала обещаний земной победы, доживет до конца, даже превратившись в совсем небольшую паству… Я знаю, возлюбленные братия, что повсюду говорят, что мы, афонские старцы, сборище убогих, фанатичных невежественных монахов, а мы же здесь для того, чтобы несмотря на все наше ничтожество и наше невежество свидетельствовать о славе Всемогущего. Скоро скажут, что мы лишь секта, тогда как вся совокупность ересей, скопленных в течении 20 веков, будет считаться Истиной!.. Мы принимаем ненависть людей, так как мы навечно и нераздельно слиты с богочеловеческой любовью. Да, мы принадлежим к “остатку малому” — о чем говорит божественный апостол Павел — который никогда не преклонит колен перед Ваалом. Мы знаем вместе с Василием Великим, что “отнюдь не большинство будет спасено”, и вместе с Никифором Исповедником, что “даже если малое число остается верным православному благочестию, оно-то и составляет Церковь”.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2023-12-27 07:31 am (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Политика (https://www.livejournal.com/category/politika?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2023-12-27 10:44 am (UTC)Некто Маркс написал в Лондоне НЕЧТО
В 1917 году Россию выкинули из победителей
к 1941 г Россию вооружили и обучили
к 1945 г СССР-Россия разбили ГЕРМАНСКИЙ МИР .........
умеют же некоторые ПРАВИТЬ.
█
В мае 1716 Лоу-Ньютон запустили во Франции ПОСТОЯННЫЕ МАССОВЫЕ Бумажные деньги
И Франция начала терять больше, чем приобретать
НО ГЛАВНОЕ ..... это никогда не отмечали нигде никак никто
Новый бумажный НОСИТЕЛЬ этого неопределённого понятия, деньги, изменил весь мир
А сейчас опять Новый Носитель появился .... страшный....электрический
ЧОЙ ТО БУДЕТ
НО НЕ ДЛЯ ВСЕХ
КОГО НАДО УЖЕ СПРЯТАЛИ
ЭЗОП (древний грек) предложил, Можно решить проблему, но необходимо прекратить поступление новых проблем
А это живые люди --- проблема
У меня получилось ПЕЧАЛЬНОЕ
Если не убивать Родившихся
Придется убивать НЕ-Родившихся
или война или контроль рождаемости
no subject
Date: 2023-12-29 08:05 am (UTC)С наступающим Новым годом и Рождеством! Счастья и удачи в новом году!
no subject
Date: 2023-12-29 09:04 am (UTC)no subject
Date: 2023-12-30 07:25 pm (UTC)Но позвольте в Великобритании лейбористы в 1948 создали национальную службу здравоохранения (автор реформы вообще без палева называл себя социалистом, лейбористы тогда еще не окончательно ссучились). Сменившие лейбористов консерваторы её не тронули, а то народ того, снесет. И она в общем была неплоха и справлялась с поставленными задачами пока начиная с Тетчер её стали дерибанить и недофинансировать.