Застывший навсегда русский 1994 год
Jan. 9th, 2024 04:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Что лично мне дорого было бы на Украине.
В первый и в последний раз я был на территории Украины в 2005 году. В Берлине я работал в компании, которая решила устроить в Киеве корпорат. Только что случилась "оранжевая революция", страна была на слуху — в общем, вай нот. Пёстрой и весьма пьяной компанией мы выгрузились в аэропорту Борисполь, заселились в средней руки отель на Крещатике и дня три гуляли по городу, ходили днем в рестораны и музеи, ночью в клубы.
Моё основное впечатление от города было — застывший навсегда русский 1994 год." Дмитрий Петровский
"Полусгнившие советские машины и "бахатые" джипы из анекдотов про братков, которые парковались поперек тротуара. Прямо на улице шла дикая торговля: у самого Майдана, например, стояли деревянные столы, с которых какие-то древние деды продавали книги про "жидовский заговор". В "элитных" клубах был дорогой вход, очень мало мужиков, зато куча роковых длинноногих украинок, которые гипнотизировали глазами входную дверь: дайте мне того принца, кто отвалит 50 долларов за вход в этот оазис разврата! Принцам, миновавшим гардероб, приходилось отбиваться.
Сам Майдан выглядел как какой-то адский евроремонт, сделанный таджиками по рисункам пьяного Лужкова. Я до сих пор думаю, что украинцы, когда говорят о вхождении в Евросоюз, представляют себе что-то такое. Ах да, в один из дней там пела Пугачева, и это тоже первый и последний раз, когда я увидел "Примадонну" вживую, но с очень далекого расстояния — так что это вполне могла бы быть голограмма.
Еда была вкусная и дешёвая, и ещё очень хорош был музей Булгакова. Которого больше нет.
Это была неплохая поездка, которая оставила тёплые воспоминания — но я решительно не представляю, чего из перечисленного (кроме музея Булгакова) мне было бы жаль до кома в горле. Зато я отлично понимаю, что так дорого в этом городе было и остаётся туристам из "первого мира". Это была Африка посреди Европы: чуть-чуть экзотики, чуть-чуть бардака, приемлемые бытовые условия, радушные аборигены, красивые туземки плюс давно забытое и очень приятное чувство, когда белый господин с долларами или евро в кармане повсюду царь и бог. Примерно по той же причине Киев так любила и наша оппозиция.
Насколько я понимаю, к 2014 году мало что изменилось. Вернее, оно попыталось измениться, но украинцы пассионарно забунтовали и опять откатили всё на исходную. Я не готов утверждать, что условный коллективный Запад специально поддерживал в стране вечный 1994-й — это было бы сильным упрощением. Я также не буду говорить, что украинцы сами не хотели перебултыхиваться в нулевые и десятые, и каждый раз дергали стоп-кран — упрощением будет и это. Скорее, тут имел место некий интуитивный консенсус, внегласный договор между теми и этими. Так кот отказывается от субъектности в обмен на регулярную еду из банки и глажку за ушами.
Ну а потом Донбасс, который оказался чуть менее кот и чуть более тигр, захотел выпрыгнуть из этого колеса."
cangoose. Это россияне взвиваются, как наскипидаренные, от одной мысли о том, что ими будет командовать запоребриковый барин. А для украинцев - норм, привычно, и даже где-то мечта (у далёкого хозяина воровать удобнее, чем у своих).
Алексей Чадаев. Тезис был в том, что возможность быть колониальной элитой — то, что даёт её обладателю невиданные преференции, несопоставимые с теми, которые можно иметь, будучи суверенным «служилым сословием». Это максимум качества жизни, минимум ответственности и гигантская дистанция по отношению к своим же «неэлитным» соплеменникам. Соответственно, антиколониальное национально-освободительное движение всегда и везде будет сталкиваться с жесточайшим сопротивлением в первую очередь своих же собственных соплеменников, включённых в контур колониальных элит. Причём это касается не только «крупного бизнеса» — но и богемы, и медиазвёзд, и сидящих на потоках чиновников, и даже учёных, получающих регалии «по Скопусу»... Своя цивилизация — это, в частности, своя наука, а значит, с учёными уже нельзя как со стаффом. Это своё производство, а значит рабочие, мастера цехов и инженеры. Своё образование и культура — а значит, учителя и творцы. Свои военные и силовики — настоящие, а не в режиме «службы охраны трубы». Свои медиа, не в последнюю очередь. И беда в том, что никто из них в этом формате больше не обслуга, их нельзя просто нанимать за мелкий прайс, говорить чо надо и сказать «пшёл вон», при неиссякаемой очереди из кандидатов на хлебное место. Для них всех это возвращение к нормальному порядку вещей, но для бывш.элитариев — это социальная катастрофа: падение на несколько этажей вниз по иерархии. И это — самый главный внутренний вызов СВО, который в полной мере ещё только предстоит осознать.
intelligentsia1. У нового поколения советской интеллигенции, закалка которой, по сравнению с интеллигенцией первой волны, была уже несколько иного рода, появился всесокрушающий соблазн «приватизировать» знания. Это стремление они начали объяснять тем, что их знания, якобы, являются результатом их собственных усилий и общество здесь, вроде как, и ни при чем. То, что именно социалистическое общество создало им все необходимые условия для приобретения знаний и опосредовано, через родителей, и напрямую десятки лет растило, кормило и учило бесплатно, вкладывая в них бесценные сокровища человеческого разума, этими людьми в расчет не бралось.
Да, они не сразу стали преобладающей силой. Но их количество росло год от года. Постепенно советская интеллигенция первой волны, исчерпавшая свои силы в титаническом труде по коренной реконструкции народного хозяйства в 30-е годы, в суровые и тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, напряженнейший период послевоенного восстановления естественным образом сошла на нет. И вот тогда наступил черед нового поколения. Годы хрущевщины явились для них тем самым компостом, тем самым навозом, который обогрел, напитал и взрастил поганые ростки мелкобуржуазного мировоззрения и частнособственнического отношения к полученным от общества знаниям и науке.
С.Л.Франк писал: «Подводя итоги сказанному, мы можем определить классического русского интеллигента как воинствующего монаха нигилистической религии земного благополучия... Все отношение интеллигенции к политике, ее фанатизм и нетерпимость, ее непрактичность и неумелость в политической деятельности, ее невыносимая склонность к фракционным раздорам, отсутствие у нее государственного смысла — все это вытекает из монашески-религиозного ее духа, из того, что для нее политическая деятельность имеет целью не столько провести в жизнь какую-либо объективно полезную, в мирском смысле, реформу, сколько истребить врагов веры и насильственно обратить мир в свою веру”.
mary-spiri. ...На пост этот меня подвигло не тщеславие, не гордость за отечество (где я, а где отечество?), а вопрос уважаемого мной начальства: "А почему из тебя получился ученый?" В позитивном ключе вроде как было спрошено, после очередного законченного проекта. Вопрос обобщающий, и свою семейную историю я ей рассказала, про русских предков из мещан, венгерского рабочего и его немецкой жены-прачки, еврейских сапожников, а затем про целый букет ученых и инженеров в двух предыдущих передо мной поколениях, которые вышли из всего этого простого народа.
...Почему же я в юности не уехала, например, по еврейской линии, и бабушка, и дедушка у меня были евреи? В ретроспекте думаю, что из-за патриотизма, своего и родительского. Они родину любили и собирались с ней оставаться. А я любила их, и своих друзей на родине. И только в голове периодически появлялись мысли: надо бы отвязать от родины собственную дочку. Чтобы ее ничто не привязывало и не держало, чтобы жила она там, где ей хорошо, и сама это хорошо определяла. И сейчас задним числом понимаю, что точно такая же мотивация была у моего папы, который старательно меня выпихивал в окружающий мир. И платил за мое обучение английскому языку с 6 лет. А я уехала только в 29 лет по работе и ненадолго, впрочем потихоньку получилось, что навсегда. Итог - мы отвязались, и нам вполне неплохо. А патриотизм у меня давно прошел без следа.
alaev. Объективно рассуждая, они не только "вышли" из народа, но и получили от советской власти широкие возможности заниматься наукой. Которая для изыскания средств на научные исследования драла с того простого народа три шкуры. Можно эту власть за многое не любить, но вообще благодарность это общечеловеческая добродетель.
Между тем многими (это не вас лично касается, это такой социальный штамп) считается, что исчезновению патриотизма следует радоваться, примерно как излечению от сифилиса. Тут есть некоторая загадка.
senso_n. Я помню ещё с 90-х в "интеллигентских" разговорах постоянно вворачиваемую с глубокомысленным видом фразу о том, что "патриотизм — последнее прибежище негодяев". И после такого вот нейропрограммирования, я считаю, моего поколения — патриотами людям было стыдно быть. Это ведь осуждается. Это ведь "какие-то умные хотя мы не знаем, кто и почему, люди" заклеймили негодяйством, чем-то злым, плохим, ничтожным.
vassisualyi. Интеллигентная семья — 57-я школа (2-я, нужное подставить) — МГУ — эмиграция. Это настолько стереотипный путь, рождающий одинаковых людей с одинаковыми куцыми мыслями, одинаковыми простенькими чувствами, кажется что и жизнь у них одна на всех. Жуткое серое безличие. Страшно подумать — сам мог стать таким.
Александр Проханов. Запад построил громадную фабрику, продукцией которой является русофобия. На этой фабрике самым горячим цехом, где работают специалисты самой высокой квалификации, являются представители тех, кто объединён в сгусток ненавистников и метафизических врагов России. Их трагедия в том, что все они взлелеяны и вскормлены Россией — русским языком, русской словесностью, русским народом, русским пейзажем, русской болью, русской красотой и трагедией.
Из этой русскости состоят все их внутренние органы — их сердце, печень, пищевод. И только одна загадочная, спрятанная в глубинах их плоти клетка соединяет их с другим миром, с другой родиной, которая вовсе не Израиль, а находится в тёмных, не освещённых катакомбах мировой истории. Ненавидя Россию, её литературу, её язык, её способ жить, воевать, побеждать, страдать, они ненавидят себя самих. Вымарывая Россию из истории, они вымарывают из неё себя.
Зрелище беглецов пятого исхода ужасно. Желая смерти России, они желают смерти себе. Они совершают массовое самоубийство. Страшно смотреть на площадь, где тысячи людей одновременно совершают харакири, вываливая из вспоротых животов кровоточащие внутренности. Так пеликаны своими тяжёлыми клювами раздирают себе грудь и выклёвывают из себя самих своё сердце. Пятый исход — это стая пеликанов, дерущих свою грудь и кричащих от боли. Они никогда не вернутся в Россию. Они никогда не вернутся в себя. Они будут лежать в песках чужих пустынь, на камнях чужих городов — эти мёртвые птицы с пеликаньими носами, с пустым нутром, которое, быть может, набьют опилками, превратив их в чучела.
Эти птицы улетели из России, уверенные, что Россия без них погибнет. Это их заблуждение. Освободившиеся после их ухода места наполняются теми, для кого Россия — единственная и несомненная Родина. Кто, пережив жестокое русское безвременье, возвращается в русское время. Отваливает чудовищную плиту, навалившуюся на Русь. Сбрасывает с себя иго. И новая русская эра сотворяется новыми русскими людьми, которые явились на учинённое Гайдаром пепелище и воссоздали великую русскую индустрию. Кто ворвался в новую русскую культуру как провозвестник грядущего русского величия.
Дмитрий Петровский. Давайте честно – в первой половине 21 века как минимум все цивилизованные страны от свободы отказались. Вернее, обменяли ее на что-то. Пишу "цивилизованные", потому что где-то в дикой Африке, возможно, есть какой-нибудь островок анархии или даже, прости Господи, демократии, о котором нам ничего не известно.
Но у нас тут не Африка. Свои свободы мы обменяли кто на что, обмен происходил и оформлялся с начала века, обрел окончательные рамки в ковид и закрепился с СВО. Сейчас мы живем в мире, в котором наказывают за слова, в котором есть цензура и есть идеология. Нет, не только у нас. Кто хочет поспорить — для начала объясните, например, журналисту Соловьеву, за что у него отобрали виллу на озере Комо и по какому именно итальянскому закону.
А вот где наказывают за что — это уже вопрос географии.
Где-то нельзя называть негра негром. Где-то нельзя сомневаться в священном статусе жертвы. Где-то нельзя отрицать Холокост. Где-то нельзя называть военными преступлениями то, что делает Израиль. Где-то нельзя поддерживать Россию. А где-то нельзя дискредитировать Вооруженные силы.
Дарья Козеко. Запись 7 марта 2022-го года. То, что мы видим сейчас – это только НАЧАЛО. Это только самое начало событий, которые снесут крышу сотням миллионов людей уже в ближайший месяц. Это настолько начало, что в настоящий момент даже не имеет смысла тратить нервы на то, чтобы переживать о том, что происходит в моменте. Фарш не провернуть назад. Поберегите нервы: они вам понадобятся.
Вариант А – победа российской армии, изоляция от Запада, которую сам Запад сейчас прекрасно и форсирует, неизбежное отмежевание от «глобального мира» и молниеносно быстрая переориентировка на условный Восток. В этом случае Россию ждут то ли тридцатые с привкусом девяностых, то ли девяностые с привкусом тридцатых.
Девяностые в России – это, прежде всего, массовый шок. Закрытая страна резко сделалась максимально открытой ко всему, и в нее ПОТЕКЛО всякое. У людей массово выдернули пол из-под ног, им пришлось искать варианты выживания в новом быте – и тем более в новой «идеологии». Кашпировский, бандиты, челноки, «Русский крест».
Такой же массовый шок ждет Россию сейчас. Это уже даже не «прогноз», это реальность прямо в настоящий момент. Девяностые наоборот – то, что «натекло» в девяностые, уже сейчас из России стремительно вытекло. За тридцать лет «девяностых» все люди привыкли жить в этой иллюзии «глобального мира». Если нужна футболка – едем в H&M, это усвоили больше людей, чем кажется. Шок, связанный с просто изменением бытового устройства – это очень тяжело. Так что сейчас всем людям будет очень сильно психически плохо.
Плюс, при условии переориентировки на Восток, психические проблемы осложняются тем, что большинство жителей России привыкло жить в именно западной парадигме. Восток здесь дальше вестернизированных франшиз аниме, кей-попа и кундалини-йоги не заходил. Людям придется учиться очень многому.
Такой шок всегда заставляет порушенные кукушки людей разворачиваться к бытовой мистике. Поэтому в двадцатых годах снова будет Кашпировский (его теперь будут называть Блиновской). И снова будут кабанчики и челноки. И будет новый Русский Крест, и снова много народа «не впишутся в рынок». Госконтроль задавит наглухо прозападных и «оппозицию». Но даже при тоталитарном госконтроле в ситуации девяностых-наоборот на пустых местах, с которых ушли Нетфликс со Спотифаем, откроются новые безумные ниши. Мы сейчас даже не представляем, насколько они будут безумны.
Я сказала про вариант А. Существует вариант Б, и этот вариант Б – проигрыш. Тут нечего сказать. На месте территории России будет просто хаотичная кровавая баня. Кто хочет подготовиться к этому варианту, тот пусть посмотрит на то, что сейчас происходит на Украине. Есть два стула, третьего не дано. Как говорили в КВН, фарш не провернуть назад.
Екатерина Шерга. Можно сказать, что на наших глазах с оглушительным треском и грохотом происходит крах целого поколения, нет, даже не поколения, а нескольких поколений и целого социального слоя. Успешных представителей городского среднего класса. Носителей западных ценностей. Новых русских — ведь изначально это были вовсе не придурковатые герои из анекдотов, нет, в 1990-е термин был специально изобретен медиаменеджером Владимиром Яковлевым для людей нового типа, отличавшихся, процитируем, «материальной обеспеченностью, образованностью, новым менталитетом и, как следствие, новым стилем жизни». Они казались блестящими иностранцами среди бедных и диковатых туземцев. Но само их появление считалось залогом того, что страна меняется и к прошлому возврата нет. Они не допустят! Они вцепятся в свой бокал с виски, уничтожат каждого, кто посягнет на их право отдыхать в Ницце, а не в Геленджике, переедут своей иномаркой всех, кто встанет на их пути. За ними, за тем, как они росли и развивались, весь мир наблюдал как за гомункулусами из фантастических фильмов. Смотрите, они расплачиваются банковскими картами! Это рубеж, назад дороги нет! Они заказывают белое вино к моллюскам! Это уже признак европейского сознания!
В самом деле, они достигли больших успехов. Энергичные, талантливые и блестящие. Всюду как дома, будь то США, Греция или какая-нибудь Малайзия. Да что Малайзия — даже в российской глубинке в последнее время стали чувствовать себя уже поувереннее и посвободнее. В каком-нибудь городе N идет наш цивилизованный господин по улице Коммунистической мимо каких-то мутных «кафе-шашлычных». И вдруг — гастробар. А в меню мильфей из свеклы с козьим сыром, яблочный пирог сестер Цветаевых и лавандовый раф. Ура, и здесь есть жизнь, здесь он почти дома, в зале и за стойкой свои люди, с которыми можно говорить на одном языке, обсудить любимые фильмы, музыку и то, как интересно было в Вене на выставке Брейгеля (даже если у местных не было денег туда добраться).
Будем говорить честно, эти люди — лучшее, что появилось у нас за последние тридцать лет и три года. К сожалению — потому что не было ямы, которую они себе не вырыли, не было грабель, на которые бы не наступили. В сущности, весь наш путь в Европу напоминал путешествие людей, которые куда-то едут в хорошей и быстрой машине, но убеждены, что главное в их тачке — кожаный салон, стильная приборная панель и крутая встроенная аудиосистема. А как происходит работа мотора, какие там действуют пружины и железки — это все скучно и не нужно. Наш лимузин и так несется вперед с сумасшедшей скоростью, и постораниваются и дают нам дорогу другие страны и государства. Нигде нет таких ресторанов, баров, клубов, как в Москве. По сравнению с этим Париж — провинция, Лондон — отстой. Правда, в том же Лондоне к ресторанам и клубам прилагаются вещи, благодаря которым машина и не падает в пропасть. Но стоило ли задумываться об этом, когда и так все хорошо?
Очень некстати это совпало с мировыми тенденциями, которым, естественно, хотелось подражать. Что было тогда актуально, давайте вспомним. Постмодернизм, конец истории, безудержное потребление как единственный смысл жизни, всюду цинизм и разобщенность. На российскую почву эти идеи легли слишком хорошо. Вот потреблять как раз страшно хотелось, причем и за себя, и за все предыдущие поколения. Ну а что до разобщенности и цинизма, тут нам иностранные учителя не требовались, этого добра у нас самих было навалом. Для страны, выходившей из череды катастроф, подобные модные аксессуары были совсем неуместны, совершенно не по карману. Тут куда больше подошли бы солидарность, социальная ответственность… Но на человека, который в хорошей компании за бокалом вина стал бы произносить эти слова где-то в начале нулевых, посмотрели бы с недоумением и жалостью. Тут у нас история кончилась, реальности нет, кругом симулякры, почитай «Романтического эгоиста» Бегбедера, там все сказано! А мы идем зарабатывать и реализовывать себя через потребление.
Ну да, потом, не прошло и каких-нибудь 20 лет, и криво, косо, слишком поздно, но в жизнь стали входить удивительные новые понятия: взаимопомощь, активизм, волонтерство. Воспитанные, с хорошим образованием, работавшие на престижных работах девочки и мальчики принялись проводить благотворительные концерты, записываться наблюдателями на выборах, спасать подмосковные усадьбы и раздельно собирать мусор. Все это уже напоминало попытки не изменить страну, а скорее выгородить себе пространство для жизни, а пространство все сужалось и сужалось, и усилия были все более напрасными. Обстановка в стране быстро менялась, причем не в их пользу. Все эти годы думали, что они всех используют, а использовали их. И непонятно, что сейчас делать, куда бежать и надо ли бежать вообще. Где ставить запятую во фразе «Уехать нельзя остаться». Я знаю людей, которые уверенно объясняли, почему они не уедут, приводили разумные аргументы, и все заканчивалось объявлением «Поселились в Ереване, ищем для дочери хороший детский сад». Другие, наоборот, готовы были бежать сломя голову, но в результате судорожных усилий оставались на месте. Тем более что по ту сторону границы не то чтобы очень ждут. Каждый день новости: в Турции перестали давать вид на жительство, в Казахстане ужесточили правила пребывания, во Франции блокируют банковские счета, да и вообще «люди с русским паспортом токсичны». А здесь по крайней мере нормальная работа, квартира, дача, неплохая школа для ребенка, старики-родители, которые уж точно не двинутся с места. Да и сохраняются какие-то элементы прежней уютной жизни: клубы, выставки, книжные ярмарки. Надо только ясно сознавать, что ребенка в школе могут засадить за урок традиционных ценностей, на выставке обнаружат не ту картину и ее уберут, а может быть, и саму выставку отменят. Любимый артист навсегда покинет страну, а зарубежные больше не приедут.
Эволюция завершилась, и наш успешный носитель европейских ценностей снова стал иностранцем в собственной стране. Но сейчас это уже не блестящий барин, со снисходительным недоумением разглядывающий окружающую его диковатую туземную реальность, а скорее гастарбайтер, который зарабатывает свой хлеб, понимая, что здесь он никто и на птичьих правах.
«… У меня при доме работают два узбека: дворник и электрик. Недавно я с ними столкнулся в “Пятерочке”. Они покупали товар со скидками, ну и я тоже, честно говоря, в последнее время хожу туда чаще, чем в “Азбуку вкуса”. И вдруг мне пришло в голову: а ведь я такой же, как они! Я работаю день и ночь, это главное содержание моей жизни. За пределы нашего района почти не выхожу. Если увижу милиционера или вообще человека в форме, стараюсь не попадаться ему на глаза, мимо прошмыгиваю, хотя никаких правонарушений не совершал. Я по отношению к этим трудовым мигрантам такую классовую близость почувствовал, такую солидарность. Тем более что они моего примерно возраста. Даже выпить с ними захотел с горя. Но не знал, как с ними начать разговор, да они, может быть, и не пьют по религиозным соображениям», — вот рассказ одного умного человека.
Еще приходится от многих слышать, что особо не хочется никуда выходить. И если с друзьями общаться, то дома или на даче. «Архаическое существование. Приволок в теплую нору кусок еды, накормил жену и детенышей и плотно закрыл камнем дверь пещеры».
В первый и в последний раз я был на территории Украины в 2005 году. В Берлине я работал в компании, которая решила устроить в Киеве корпорат. Только что случилась "оранжевая революция", страна была на слуху — в общем, вай нот. Пёстрой и весьма пьяной компанией мы выгрузились в аэропорту Борисполь, заселились в средней руки отель на Крещатике и дня три гуляли по городу, ходили днем в рестораны и музеи, ночью в клубы.
Моё основное впечатление от города было — застывший навсегда русский 1994 год." Дмитрий Петровский
"Полусгнившие советские машины и "бахатые" джипы из анекдотов про братков, которые парковались поперек тротуара. Прямо на улице шла дикая торговля: у самого Майдана, например, стояли деревянные столы, с которых какие-то древние деды продавали книги про "жидовский заговор". В "элитных" клубах был дорогой вход, очень мало мужиков, зато куча роковых длинноногих украинок, которые гипнотизировали глазами входную дверь: дайте мне того принца, кто отвалит 50 долларов за вход в этот оазис разврата! Принцам, миновавшим гардероб, приходилось отбиваться.
Сам Майдан выглядел как какой-то адский евроремонт, сделанный таджиками по рисункам пьяного Лужкова. Я до сих пор думаю, что украинцы, когда говорят о вхождении в Евросоюз, представляют себе что-то такое. Ах да, в один из дней там пела Пугачева, и это тоже первый и последний раз, когда я увидел "Примадонну" вживую, но с очень далекого расстояния — так что это вполне могла бы быть голограмма.
Еда была вкусная и дешёвая, и ещё очень хорош был музей Булгакова. Которого больше нет.
Это была неплохая поездка, которая оставила тёплые воспоминания — но я решительно не представляю, чего из перечисленного (кроме музея Булгакова) мне было бы жаль до кома в горле. Зато я отлично понимаю, что так дорого в этом городе было и остаётся туристам из "первого мира". Это была Африка посреди Европы: чуть-чуть экзотики, чуть-чуть бардака, приемлемые бытовые условия, радушные аборигены, красивые туземки плюс давно забытое и очень приятное чувство, когда белый господин с долларами или евро в кармане повсюду царь и бог. Примерно по той же причине Киев так любила и наша оппозиция.
Насколько я понимаю, к 2014 году мало что изменилось. Вернее, оно попыталось измениться, но украинцы пассионарно забунтовали и опять откатили всё на исходную. Я не готов утверждать, что условный коллективный Запад специально поддерживал в стране вечный 1994-й — это было бы сильным упрощением. Я также не буду говорить, что украинцы сами не хотели перебултыхиваться в нулевые и десятые, и каждый раз дергали стоп-кран — упрощением будет и это. Скорее, тут имел место некий интуитивный консенсус, внегласный договор между теми и этими. Так кот отказывается от субъектности в обмен на регулярную еду из банки и глажку за ушами.
Ну а потом Донбасс, который оказался чуть менее кот и чуть более тигр, захотел выпрыгнуть из этого колеса."
cangoose. Это россияне взвиваются, как наскипидаренные, от одной мысли о том, что ими будет командовать запоребриковый барин. А для украинцев - норм, привычно, и даже где-то мечта (у далёкого хозяина воровать удобнее, чем у своих).
Алексей Чадаев. Тезис был в том, что возможность быть колониальной элитой — то, что даёт её обладателю невиданные преференции, несопоставимые с теми, которые можно иметь, будучи суверенным «служилым сословием». Это максимум качества жизни, минимум ответственности и гигантская дистанция по отношению к своим же «неэлитным» соплеменникам. Соответственно, антиколониальное национально-освободительное движение всегда и везде будет сталкиваться с жесточайшим сопротивлением в первую очередь своих же собственных соплеменников, включённых в контур колониальных элит. Причём это касается не только «крупного бизнеса» — но и богемы, и медиазвёзд, и сидящих на потоках чиновников, и даже учёных, получающих регалии «по Скопусу»... Своя цивилизация — это, в частности, своя наука, а значит, с учёными уже нельзя как со стаффом. Это своё производство, а значит рабочие, мастера цехов и инженеры. Своё образование и культура — а значит, учителя и творцы. Свои военные и силовики — настоящие, а не в режиме «службы охраны трубы». Свои медиа, не в последнюю очередь. И беда в том, что никто из них в этом формате больше не обслуга, их нельзя просто нанимать за мелкий прайс, говорить чо надо и сказать «пшёл вон», при неиссякаемой очереди из кандидатов на хлебное место. Для них всех это возвращение к нормальному порядку вещей, но для бывш.элитариев — это социальная катастрофа: падение на несколько этажей вниз по иерархии. И это — самый главный внутренний вызов СВО, который в полной мере ещё только предстоит осознать.
intelligentsia1. У нового поколения советской интеллигенции, закалка которой, по сравнению с интеллигенцией первой волны, была уже несколько иного рода, появился всесокрушающий соблазн «приватизировать» знания. Это стремление они начали объяснять тем, что их знания, якобы, являются результатом их собственных усилий и общество здесь, вроде как, и ни при чем. То, что именно социалистическое общество создало им все необходимые условия для приобретения знаний и опосредовано, через родителей, и напрямую десятки лет растило, кормило и учило бесплатно, вкладывая в них бесценные сокровища человеческого разума, этими людьми в расчет не бралось.
Да, они не сразу стали преобладающей силой. Но их количество росло год от года. Постепенно советская интеллигенция первой волны, исчерпавшая свои силы в титаническом труде по коренной реконструкции народного хозяйства в 30-е годы, в суровые и тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, напряженнейший период послевоенного восстановления естественным образом сошла на нет. И вот тогда наступил черед нового поколения. Годы хрущевщины явились для них тем самым компостом, тем самым навозом, который обогрел, напитал и взрастил поганые ростки мелкобуржуазного мировоззрения и частнособственнического отношения к полученным от общества знаниям и науке.
С.Л.Франк писал: «Подводя итоги сказанному, мы можем определить классического русского интеллигента как воинствующего монаха нигилистической религии земного благополучия... Все отношение интеллигенции к политике, ее фанатизм и нетерпимость, ее непрактичность и неумелость в политической деятельности, ее невыносимая склонность к фракционным раздорам, отсутствие у нее государственного смысла — все это вытекает из монашески-религиозного ее духа, из того, что для нее политическая деятельность имеет целью не столько провести в жизнь какую-либо объективно полезную, в мирском смысле, реформу, сколько истребить врагов веры и насильственно обратить мир в свою веру”.
mary-spiri. ...На пост этот меня подвигло не тщеславие, не гордость за отечество (где я, а где отечество?), а вопрос уважаемого мной начальства: "А почему из тебя получился ученый?" В позитивном ключе вроде как было спрошено, после очередного законченного проекта. Вопрос обобщающий, и свою семейную историю я ей рассказала, про русских предков из мещан, венгерского рабочего и его немецкой жены-прачки, еврейских сапожников, а затем про целый букет ученых и инженеров в двух предыдущих передо мной поколениях, которые вышли из всего этого простого народа.
...Почему же я в юности не уехала, например, по еврейской линии, и бабушка, и дедушка у меня были евреи? В ретроспекте думаю, что из-за патриотизма, своего и родительского. Они родину любили и собирались с ней оставаться. А я любила их, и своих друзей на родине. И только в голове периодически появлялись мысли: надо бы отвязать от родины собственную дочку. Чтобы ее ничто не привязывало и не держало, чтобы жила она там, где ей хорошо, и сама это хорошо определяла. И сейчас задним числом понимаю, что точно такая же мотивация была у моего папы, который старательно меня выпихивал в окружающий мир. И платил за мое обучение английскому языку с 6 лет. А я уехала только в 29 лет по работе и ненадолго, впрочем потихоньку получилось, что навсегда. Итог - мы отвязались, и нам вполне неплохо. А патриотизм у меня давно прошел без следа.
alaev. Объективно рассуждая, они не только "вышли" из народа, но и получили от советской власти широкие возможности заниматься наукой. Которая для изыскания средств на научные исследования драла с того простого народа три шкуры. Можно эту власть за многое не любить, но вообще благодарность это общечеловеческая добродетель.
Между тем многими (это не вас лично касается, это такой социальный штамп) считается, что исчезновению патриотизма следует радоваться, примерно как излечению от сифилиса. Тут есть некоторая загадка.
senso_n. Я помню ещё с 90-х в "интеллигентских" разговорах постоянно вворачиваемую с глубокомысленным видом фразу о том, что "патриотизм — последнее прибежище негодяев". И после такого вот нейропрограммирования, я считаю, моего поколения — патриотами людям было стыдно быть. Это ведь осуждается. Это ведь "какие-то умные хотя мы не знаем, кто и почему, люди" заклеймили негодяйством, чем-то злым, плохим, ничтожным.
vassisualyi. Интеллигентная семья — 57-я школа (2-я, нужное подставить) — МГУ — эмиграция. Это настолько стереотипный путь, рождающий одинаковых людей с одинаковыми куцыми мыслями, одинаковыми простенькими чувствами, кажется что и жизнь у них одна на всех. Жуткое серое безличие. Страшно подумать — сам мог стать таким.
Александр Проханов. Запад построил громадную фабрику, продукцией которой является русофобия. На этой фабрике самым горячим цехом, где работают специалисты самой высокой квалификации, являются представители тех, кто объединён в сгусток ненавистников и метафизических врагов России. Их трагедия в том, что все они взлелеяны и вскормлены Россией — русским языком, русской словесностью, русским народом, русским пейзажем, русской болью, русской красотой и трагедией.
Из этой русскости состоят все их внутренние органы — их сердце, печень, пищевод. И только одна загадочная, спрятанная в глубинах их плоти клетка соединяет их с другим миром, с другой родиной, которая вовсе не Израиль, а находится в тёмных, не освещённых катакомбах мировой истории. Ненавидя Россию, её литературу, её язык, её способ жить, воевать, побеждать, страдать, они ненавидят себя самих. Вымарывая Россию из истории, они вымарывают из неё себя.
Зрелище беглецов пятого исхода ужасно. Желая смерти России, они желают смерти себе. Они совершают массовое самоубийство. Страшно смотреть на площадь, где тысячи людей одновременно совершают харакири, вываливая из вспоротых животов кровоточащие внутренности. Так пеликаны своими тяжёлыми клювами раздирают себе грудь и выклёвывают из себя самих своё сердце. Пятый исход — это стая пеликанов, дерущих свою грудь и кричащих от боли. Они никогда не вернутся в Россию. Они никогда не вернутся в себя. Они будут лежать в песках чужих пустынь, на камнях чужих городов — эти мёртвые птицы с пеликаньими носами, с пустым нутром, которое, быть может, набьют опилками, превратив их в чучела.
Эти птицы улетели из России, уверенные, что Россия без них погибнет. Это их заблуждение. Освободившиеся после их ухода места наполняются теми, для кого Россия — единственная и несомненная Родина. Кто, пережив жестокое русское безвременье, возвращается в русское время. Отваливает чудовищную плиту, навалившуюся на Русь. Сбрасывает с себя иго. И новая русская эра сотворяется новыми русскими людьми, которые явились на учинённое Гайдаром пепелище и воссоздали великую русскую индустрию. Кто ворвался в новую русскую культуру как провозвестник грядущего русского величия.
Дмитрий Петровский. Давайте честно – в первой половине 21 века как минимум все цивилизованные страны от свободы отказались. Вернее, обменяли ее на что-то. Пишу "цивилизованные", потому что где-то в дикой Африке, возможно, есть какой-нибудь островок анархии или даже, прости Господи, демократии, о котором нам ничего не известно.
Но у нас тут не Африка. Свои свободы мы обменяли кто на что, обмен происходил и оформлялся с начала века, обрел окончательные рамки в ковид и закрепился с СВО. Сейчас мы живем в мире, в котором наказывают за слова, в котором есть цензура и есть идеология. Нет, не только у нас. Кто хочет поспорить — для начала объясните, например, журналисту Соловьеву, за что у него отобрали виллу на озере Комо и по какому именно итальянскому закону.
А вот где наказывают за что — это уже вопрос географии.
Где-то нельзя называть негра негром. Где-то нельзя сомневаться в священном статусе жертвы. Где-то нельзя отрицать Холокост. Где-то нельзя называть военными преступлениями то, что делает Израиль. Где-то нельзя поддерживать Россию. А где-то нельзя дискредитировать Вооруженные силы.
Дарья Козеко. Запись 7 марта 2022-го года. То, что мы видим сейчас – это только НАЧАЛО. Это только самое начало событий, которые снесут крышу сотням миллионов людей уже в ближайший месяц. Это настолько начало, что в настоящий момент даже не имеет смысла тратить нервы на то, чтобы переживать о том, что происходит в моменте. Фарш не провернуть назад. Поберегите нервы: они вам понадобятся.
Вариант А – победа российской армии, изоляция от Запада, которую сам Запад сейчас прекрасно и форсирует, неизбежное отмежевание от «глобального мира» и молниеносно быстрая переориентировка на условный Восток. В этом случае Россию ждут то ли тридцатые с привкусом девяностых, то ли девяностые с привкусом тридцатых.
Девяностые в России – это, прежде всего, массовый шок. Закрытая страна резко сделалась максимально открытой ко всему, и в нее ПОТЕКЛО всякое. У людей массово выдернули пол из-под ног, им пришлось искать варианты выживания в новом быте – и тем более в новой «идеологии». Кашпировский, бандиты, челноки, «Русский крест».
Такой же массовый шок ждет Россию сейчас. Это уже даже не «прогноз», это реальность прямо в настоящий момент. Девяностые наоборот – то, что «натекло» в девяностые, уже сейчас из России стремительно вытекло. За тридцать лет «девяностых» все люди привыкли жить в этой иллюзии «глобального мира». Если нужна футболка – едем в H&M, это усвоили больше людей, чем кажется. Шок, связанный с просто изменением бытового устройства – это очень тяжело. Так что сейчас всем людям будет очень сильно психически плохо.
Плюс, при условии переориентировки на Восток, психические проблемы осложняются тем, что большинство жителей России привыкло жить в именно западной парадигме. Восток здесь дальше вестернизированных франшиз аниме, кей-попа и кундалини-йоги не заходил. Людям придется учиться очень многому.
Такой шок всегда заставляет порушенные кукушки людей разворачиваться к бытовой мистике. Поэтому в двадцатых годах снова будет Кашпировский (его теперь будут называть Блиновской). И снова будут кабанчики и челноки. И будет новый Русский Крест, и снова много народа «не впишутся в рынок». Госконтроль задавит наглухо прозападных и «оппозицию». Но даже при тоталитарном госконтроле в ситуации девяностых-наоборот на пустых местах, с которых ушли Нетфликс со Спотифаем, откроются новые безумные ниши. Мы сейчас даже не представляем, насколько они будут безумны.
Я сказала про вариант А. Существует вариант Б, и этот вариант Б – проигрыш. Тут нечего сказать. На месте территории России будет просто хаотичная кровавая баня. Кто хочет подготовиться к этому варианту, тот пусть посмотрит на то, что сейчас происходит на Украине. Есть два стула, третьего не дано. Как говорили в КВН, фарш не провернуть назад.
Екатерина Шерга. Можно сказать, что на наших глазах с оглушительным треском и грохотом происходит крах целого поколения, нет, даже не поколения, а нескольких поколений и целого социального слоя. Успешных представителей городского среднего класса. Носителей западных ценностей. Новых русских — ведь изначально это были вовсе не придурковатые герои из анекдотов, нет, в 1990-е термин был специально изобретен медиаменеджером Владимиром Яковлевым для людей нового типа, отличавшихся, процитируем, «материальной обеспеченностью, образованностью, новым менталитетом и, как следствие, новым стилем жизни». Они казались блестящими иностранцами среди бедных и диковатых туземцев. Но само их появление считалось залогом того, что страна меняется и к прошлому возврата нет. Они не допустят! Они вцепятся в свой бокал с виски, уничтожат каждого, кто посягнет на их право отдыхать в Ницце, а не в Геленджике, переедут своей иномаркой всех, кто встанет на их пути. За ними, за тем, как они росли и развивались, весь мир наблюдал как за гомункулусами из фантастических фильмов. Смотрите, они расплачиваются банковскими картами! Это рубеж, назад дороги нет! Они заказывают белое вино к моллюскам! Это уже признак европейского сознания!
В самом деле, они достигли больших успехов. Энергичные, талантливые и блестящие. Всюду как дома, будь то США, Греция или какая-нибудь Малайзия. Да что Малайзия — даже в российской глубинке в последнее время стали чувствовать себя уже поувереннее и посвободнее. В каком-нибудь городе N идет наш цивилизованный господин по улице Коммунистической мимо каких-то мутных «кафе-шашлычных». И вдруг — гастробар. А в меню мильфей из свеклы с козьим сыром, яблочный пирог сестер Цветаевых и лавандовый раф. Ура, и здесь есть жизнь, здесь он почти дома, в зале и за стойкой свои люди, с которыми можно говорить на одном языке, обсудить любимые фильмы, музыку и то, как интересно было в Вене на выставке Брейгеля (даже если у местных не было денег туда добраться).
Будем говорить честно, эти люди — лучшее, что появилось у нас за последние тридцать лет и три года. К сожалению — потому что не было ямы, которую они себе не вырыли, не было грабель, на которые бы не наступили. В сущности, весь наш путь в Европу напоминал путешествие людей, которые куда-то едут в хорошей и быстрой машине, но убеждены, что главное в их тачке — кожаный салон, стильная приборная панель и крутая встроенная аудиосистема. А как происходит работа мотора, какие там действуют пружины и железки — это все скучно и не нужно. Наш лимузин и так несется вперед с сумасшедшей скоростью, и постораниваются и дают нам дорогу другие страны и государства. Нигде нет таких ресторанов, баров, клубов, как в Москве. По сравнению с этим Париж — провинция, Лондон — отстой. Правда, в том же Лондоне к ресторанам и клубам прилагаются вещи, благодаря которым машина и не падает в пропасть. Но стоило ли задумываться об этом, когда и так все хорошо?
Очень некстати это совпало с мировыми тенденциями, которым, естественно, хотелось подражать. Что было тогда актуально, давайте вспомним. Постмодернизм, конец истории, безудержное потребление как единственный смысл жизни, всюду цинизм и разобщенность. На российскую почву эти идеи легли слишком хорошо. Вот потреблять как раз страшно хотелось, причем и за себя, и за все предыдущие поколения. Ну а что до разобщенности и цинизма, тут нам иностранные учителя не требовались, этого добра у нас самих было навалом. Для страны, выходившей из череды катастроф, подобные модные аксессуары были совсем неуместны, совершенно не по карману. Тут куда больше подошли бы солидарность, социальная ответственность… Но на человека, который в хорошей компании за бокалом вина стал бы произносить эти слова где-то в начале нулевых, посмотрели бы с недоумением и жалостью. Тут у нас история кончилась, реальности нет, кругом симулякры, почитай «Романтического эгоиста» Бегбедера, там все сказано! А мы идем зарабатывать и реализовывать себя через потребление.
Ну да, потом, не прошло и каких-нибудь 20 лет, и криво, косо, слишком поздно, но в жизнь стали входить удивительные новые понятия: взаимопомощь, активизм, волонтерство. Воспитанные, с хорошим образованием, работавшие на престижных работах девочки и мальчики принялись проводить благотворительные концерты, записываться наблюдателями на выборах, спасать подмосковные усадьбы и раздельно собирать мусор. Все это уже напоминало попытки не изменить страну, а скорее выгородить себе пространство для жизни, а пространство все сужалось и сужалось, и усилия были все более напрасными. Обстановка в стране быстро менялась, причем не в их пользу. Все эти годы думали, что они всех используют, а использовали их. И непонятно, что сейчас делать, куда бежать и надо ли бежать вообще. Где ставить запятую во фразе «Уехать нельзя остаться». Я знаю людей, которые уверенно объясняли, почему они не уедут, приводили разумные аргументы, и все заканчивалось объявлением «Поселились в Ереване, ищем для дочери хороший детский сад». Другие, наоборот, готовы были бежать сломя голову, но в результате судорожных усилий оставались на месте. Тем более что по ту сторону границы не то чтобы очень ждут. Каждый день новости: в Турции перестали давать вид на жительство, в Казахстане ужесточили правила пребывания, во Франции блокируют банковские счета, да и вообще «люди с русским паспортом токсичны». А здесь по крайней мере нормальная работа, квартира, дача, неплохая школа для ребенка, старики-родители, которые уж точно не двинутся с места. Да и сохраняются какие-то элементы прежней уютной жизни: клубы, выставки, книжные ярмарки. Надо только ясно сознавать, что ребенка в школе могут засадить за урок традиционных ценностей, на выставке обнаружат не ту картину и ее уберут, а может быть, и саму выставку отменят. Любимый артист навсегда покинет страну, а зарубежные больше не приедут.
Эволюция завершилась, и наш успешный носитель европейских ценностей снова стал иностранцем в собственной стране. Но сейчас это уже не блестящий барин, со снисходительным недоумением разглядывающий окружающую его диковатую туземную реальность, а скорее гастарбайтер, который зарабатывает свой хлеб, понимая, что здесь он никто и на птичьих правах.
«… У меня при доме работают два узбека: дворник и электрик. Недавно я с ними столкнулся в “Пятерочке”. Они покупали товар со скидками, ну и я тоже, честно говоря, в последнее время хожу туда чаще, чем в “Азбуку вкуса”. И вдруг мне пришло в голову: а ведь я такой же, как они! Я работаю день и ночь, это главное содержание моей жизни. За пределы нашего района почти не выхожу. Если увижу милиционера или вообще человека в форме, стараюсь не попадаться ему на глаза, мимо прошмыгиваю, хотя никаких правонарушений не совершал. Я по отношению к этим трудовым мигрантам такую классовую близость почувствовал, такую солидарность. Тем более что они моего примерно возраста. Даже выпить с ними захотел с горя. Но не знал, как с ними начать разговор, да они, может быть, и не пьют по религиозным соображениям», — вот рассказ одного умного человека.
Еще приходится от многих слышать, что особо не хочется никуда выходить. И если с друзьями общаться, то дома или на даче. «Архаическое существование. Приволок в теплую нору кусок еды, накормил жену и детенышей и плотно закрыл камнем дверь пещеры».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-01-09 01:10 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2024-01-09 02:52 pm (UTC)Хотел спросить про "пять исходов" Проханова. Это про что он говорит? Понятно, что из России, но когда по годам? (Я за его риторикой не слежу и книжек его не читал - уж очень фиглярствует, паясничает, да и об "Эхо Москвы" сильно замарался).
no subject
Date: 2024-01-09 03:11 pm (UTC)no subject
Date: 2024-01-09 07:32 pm (UTC)Не завидуйте Проханову, пишите, а если не можете - не пишите)))
no subject
Date: 2024-01-09 09:13 pm (UTC)Я и не пишу, максимум —
сруоставляю своё ценное мнение в комментах.no subject
Date: 2024-01-11 02:04 pm (UTC)Ну а что Вы от гуманитария хотите? )
пусть хоть так пишет
no subject
Date: 2024-01-09 03:19 pm (UTC)no subject
Date: 2024-01-09 04:33 pm (UTC)no subject
Date: 2024-01-09 06:59 pm (UTC)no subject
Date: 2024-01-10 08:32 pm (UTC)Окромя Белоруссии и России народы СССР не достойны своих государств. У народов нет менталитета, что такое государство и для чего оно надо. В результате у них чинуши, расценивают свою должность, как возможность наворовать и интересы государства: это лизнуть ноги ЕС-США-Англии. В результате эти государства постепенно деградируют и вымирают.
Я не говорю, что в России и Белоруссии всё хорошо, там тоже всё плохо. Но процесс загнивания растянется в разы дольше.
Всё что кому то досталась бесплатно, никто не ценит...Т.е. по факту, никаких Украин-Таджикистанов вообще не должно было быть. Народ в них живущий не достоин своего государства.
no subject
Date: 2024-01-11 02:05 pm (UTC)Хорошая подборка !
Спасибо!