Интересные заметки 28
Dec. 12th, 2023 05:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynxNicolás Gómez Dávila. Современная этика отличается от этики попыткой объявить добродетелями разные варианты одной и той же жадности.
Современник уже не осмеливается проповедовать, что человек рождается как чистый лист. Слишком много несчастий научили его, что мы – отягощенные наследники нашей семьи, нашей расы, нашей крови. Кровь – это не невинная жидкость, а вязкая масса истории.
Современного христианина в средневековье раздражает христианство.
Современное изобразительное искусство имеет больше поклонников, чем современная литература, потому что картину достаточно увидеть за две секунды тоски, в то время как книгу нельзя прочитать менее чем за два часа скуки.
Современное общество опошляется так быстро, что каждый новый день мы смотрим с ностальгией на вчерашних противников. Марксисты уже начали казаться нам последними аристократами Запада.
Современное общество, оставаясь враждебным к старикам, умножает их количество, продлевая жизнь.
Современное общество уважает только науку как неистощимого поставщика для своей жадности.
Современное человечество заменило миф о прошлом золотом веке мифом о будущем пластмассовом.
Современному писателю, с его преданностью человеку и верой в его человечность, удаются только грязные сцены.
Современность разрушает больше когда строит, чем когда разрушает.
Современность требует, чтобы мы одобряли то, что не смело бы и просить нас терпеть его.
Современность – это то, что осталось после убийства поэзии.
Современные конфликты происходят не столько с целью победить врага, сколько из желания подавить конфликт. Добыча, идеология или авантюра в наше время были причиной меньшего числа конфликтов, чем идиллическая мечта о мире.
Современный город будет искуплен только крапивой, выросшей на его руинах.
Современный индивидуализм сводится к тому, что полагают личными мнения, которые разделяются всеми.
Современный менталитет продолжает свой победный ход. Но после восстания романтизма единственными трофеями в истории духа были погребальные костры побежденных.
Современный мир кажется непобедимым. Как вымершие ящеры.
Современный мир не будет наказан. Он сам – наказание.
Современный мир уже обвиняет только того, кто восстает против утраты чувства собственного достоинства.
Ф.М. Достоевский. Россия заражена в известном смысле страшною мнительностью, во всех сословиях и во всех занятиях и именно насчет власти. Каждый думает про себя: «А ну как подумают про меня, что у меня не так много власти?» Засим следует страх, а засим и превышение власти, и единственно чтоб доказать свою власть.
Николай Кузанский. ...Словом, интеллект обнимает все интеллектуально, над всяким модусом отвлекающей и затемняющей чувственности; весь чувственный мир созерцается им не в чувственном, а в более истинном, интеллектуальном модусе. Это совершенное познание называется созерцанием (intuitio) потому, что между таким присущим интеллектуальному миру познанием и познанием, доступным в чувственном мире, существует такое же различие, как между знанием увиденного и знанием услышанного. Насколько порожденное видением знание вернее и яснее знания о том же понаслышке, настолько созерцательное познание другого мира лучше и превосходнее познания в этом мире. Так что созерцательное познание можно назвать знанием «почему», поскольку знающий понимает здесь основание вещи, а знание понаслышке — знанием «что».
...Всякий разумный дух стремится познавать, потому что понимание есть жизнь интеллекта и оно же есть его желанное бытие. Но к постижению премудрости не может подняться не знающий ее света. Нуждающийся нуждается в том, чего ему недостает; нужно поэтому, чтобы нуждающийся сознал себя нуждающимся и жадно устремился к тому, кто способен восполнить недостаток. Если нуждающийся в мудрости будет просить ее у того, чьи сокровища суть полнота премудрости, кто, черпая из них, накопляет и чья бережливость есть расточительнейшая щедрость, то ему будет невозможно не достичь этой премудрости, раз она сама льется в умы ищущих ее. Таково глубочайшее свидетельство мудрого Филона, который говорит, восхваляя премудрость, что она сама первой спешит проникнуть в умы ищущих ее. Просить — значит искать в неослабной вере с непоколебимой надеждой на обретение. Премудрость, как чтимая мать, сама выйдет навстречу тому, кто, еще не зная ее, пылко стремится к ней.
...Если все существующее считает себя тем самым благим, не желая ничего другого, как только быть всегда самим собой, притом наилучшим образом, каким допускает устройство его природы, то всякая сила, знающая, что имеет свое бытие от наилучшего, знает, что существует наилучшим образом.
...философы говорят, что форма дает бытие вещи. Сказать так будет неточным. Ведь нет никакой вещи, которой форма давала бы бытие, раз без формы вещь ничто. Не вещь принимает свое бытие от формы — иначе она была бы до того, как ей быть,— но «форма дает бытие вещи» значит: форма есть само бытие у всякой существующей вещи, так что данность (esse datum) вещи есть сама дающая бытие форма.
...В самом деле, понимая, что длительность мира неизмерима разумом, некоторые сочли его вечным, тогда как вечность — это абсолютное то же, не охватываемое никакой длительностью и лучше обнаруживающее свою неприступность в неизмеримой длительности. По-моему, они обманываются, подобно тому как если бы глаз решил, что какое-то тело, причастное сферической форме в своей видимой части, есть совершенная сфера, поскольку он не видит, что это не сфера,— ведь одним взглядом разглядеть сферу
глаз не может. Но как воспринять зрением сферичность мы можем только с помощью сопоставительных действий рассудка, так и здесь мы обязательно должны прибегнуть к помощи высокого интеллекта, который показал бы нам, что рациональная мера действует лишь по сю сторону вечности и настолько далека от всякой соизмеримости с ней, что из непостижимости той или иной длительности для рассудка еще вовсе не следует вечность обладающей этой длительностью вещи. Рациональные мерки, охватывая временное, не улавливают вещей, свободных от времени, как слух не улавливает ничего неслышимого, хотя в свою очередь рациональность рассудка тоже неуловима для чувственного постижения.
...Дальше. Произносимое наставником слово заключает в себе трехсложный порядок. А именно, одно и то же слово, во-первых, чувственно; совершенно не знающие языка воспринимают его только чувственным слухом. Это — способ восприятия животных; все животные наравне с не знающим языка человеком не улавливают ничего, кроме членораздельного звука. Потом, то же самое слово осмысленно, поскольку понимается знающими язык. Язык доступен только разуму, и речь наставника внятна только человеку, но не животным. С другой стороны, грамматик может воспринимать только речь, а не мысль учителя, пытающегося в этой речи объяснить какое-нибудь математическое или богословское понятие. Это тебе второй, рассудочный порядок существования единого слова учителя. Наконец, из того, что математик или богослов видят в слове учителя его мысль, ты заключаешь об интеллектуальном слове, слове третьего порядка, которое несет ближайшее подобие мысли учителя.
...Так и разум имеет жизнь свою от вечной мудрости и обладает неким предвкушением ее. Поэтому при любом вкушении, которое необходимо разуму для жизни, он стремится питаться лишь из того, из чего он получает свое разумное бытие. Итак, если бы при всяком стремлении к разумной жизни ты внимал тому, из чего возникает разум, благодаря чему и к чему он движется, то ты бы испытал в самом себе существование той сладости вечной мудрости, которая делает твое желание столь сладостным и приятным, что ты в неописуемой страсти спешишь навстречу ее постижению, как к бессмертию своей жизни, наподобие того, что ты наблюдаешь в отношении железа и магнита.
...Так и наш разумный дух получает основу своего существования от вечной мудрости разумным образом, и это бытие более подобно мудрости, чем другое, неразумное бытие. Поэтому излучение, или воздействие, [мудрости] на чистую душу есть движение желания в пробудившейся душе. Ведь тот, кто в разумном порыве ищет мудрости,— тот, внутренне волнуясь и забывая себя, влечется к предвкушаемой сладости, [находясь] в теле как бы вне тела. Бремя всех чувственных вещей не может его отвлечь от единения с притягательной мудростью; отбрасывая чувство, пораженный удивлением, он неистовствует душой, почитая за ничто все, кроме мудрости.
...Поистине, мудрость есть в высшей степени приятная пища, которая не уменьшает в насытившемся желания вкушать, так что, даже вечно питаясь, он не перестает наслаждаться.
...Поэтому ищущему вечную мудрость недостаточно знания того, что может быть прочитано о ней, но необходимо, чтобы, разыскав с помощью разума, где она пребывает, он овладел ею,— как тот, кто находит поле, в котором сокрыто сокровище, не может сокровищу радоваться, ибо оно находится на чужом, а не на его поле. Поэтому он продает все, что имеет, и покупает это поле, чтобы на собственном поле иметь сокровище. Поэтому нужно продать и раздать все свои вещи. Ведь вечная мудрость желает остаться лишь там, где обладающий ею, чтобы получить ее, не сохраняет из своего ничего. Напротив, то, что мы имеем из нас самих, суть лишь заблуждения; [то, что мы имеем] из вечной мудрости, есть благо. Поэтому дух мудрости не обитает ни в греховном теле, ни в злонамеренной душе, но в принадлежащем ему неоскверненном поле и в чистом образе мудрости, как в своем святом храме. Ибо там, где обитает вечная мудрость, там пребывает поле господне, приносящее плоды бессмертные. Полем добродетелей является то поле, которое возделывается мудростью. Из него произрастают плоды духа, как-то: справедливость, мир, мужество, воздержание, целомудрие, терпение и прочие.
...Пока пусть будет достаточно того, что сказано,— времени мало. Итак, знай, что мудрость пребывает не в искусстве красноречия и не в огромных томах, а в удалении от чувственных вещей и в обращении к простейшей и бесконечной форме, и знай, что ее принимают в храме, очищенном от любого порока, и пламенной любовью привязываются к ней, — пока ты сможешь ее вкусить и увидеть, сколь сладостна та, что есть любая сладость! Как только ты вкусишь ее, все то, что тебе кажется теперь великим, утратит цену, и ты смиришься, дабы не осталось в тебе ни гордости, ни других каких-то пороков, потому что прильнешь неотрывно непорочнейшим и чистейшим сердцем к однажды отведанной мудрости, предпочитая оставить, скорее, этот мир и все, что не есть сама мудрость, чем ее.
Простец об уме (Idiota de mente)
...Отсюда мы узнаем, что ум есть та способность, которая хотя и лишена всякой формы понятия, но, если получила возбуждение, может уподобить себя самое любой форме и создать понятие о любых вещах, будучи некоторым образом подобной здоровому зрению в темноте: оно никогда не видело света и лишено всякого действительного понятия о видимых вещах, но, выйдя на свет и получив возбуждение, уподобляет себя видимому, образуя о нем понятие.
Глава 5. Ум есть живая субстанция, созданная в тело. Как это понимать. Есть ли разум у животных. Ум — живое описание вечной мудрости
Философ. Но откуда ум имеет эту силу суждения? Ведь он, кажется, судит обо всем.
Простец. Он имеет ее на основании того, что он есть образ первообраза всех вещей; а первообраз всех вещей есть бог. Отсюда, поскольку первообраз всего отражается в уме, как истина в образе, постольку ум в себе имеет то, на что он взирает и в соответствии с чем создает суждение о том, что вне его. Так, если бы записанный закон был живым, то он, будучи живым, сам в себе прочитывал бы тот приговор, который нужно вынести. А ум и есть живое описание вечной и бесконечной мудрости. Но в наших умах его жизнь поначалу подобна сну, пока он благодаря удивлению, которое вызывают в нем чувственные вещи, не придет в возбуждение и не выйдет из неподвижности, и тогда движение его разумной жизни откроет ему, что искомое уже описано в нем самом. Но это описание ты должен понимать как отражение первообраза всего тем способом, каким истина отражается в своем образе. И если бы простейшая и неделимая вершина угла идеально отшлифованного алмаза, в котором отражаются формы всех вещей, оказалась живой, она, созерцая себя самое, нашла бы подобие всех вещей и через эти подобия могла бы составить себе понятие обо всем.
Глава 7. Ум создает из себя формы вещей путем уподобления и достигает абсолютной потенциальности, или материи
...Поэтому, каково отношение созданий бога к богу, таково отношение творений нашего ума к самому нашему уму.
...между божественным умом и нашим та же разница, что между «делать» и «смотреть». Божественный ум, мысля (concipiendo), творит, а наш ум, мысля, уподобляется, создавая понятия (notiones) и интеллектуальные образы. Божественный ум есть сила, создающая бытие; наш ум есть сила, создающая уподобления.
...Ум до такой степени способен к уподоблению, что в зрении он уподобляет себя видимому, в слухе —слышимому, во вкусе —вкушаемому, в обонянии — обоняемому, в осязании — осязаемому, в ощущении — ощущаемому, в представлении — представляемому, в рассудке — рационально постигаемому.
Он ведет себя наподобие чувственного образа в отсутствие ощущаемых вещей, как какое-нибудь чувство до различения ощущаемых вещей; ибо ум в ощущении сообразуется с отсутствующими предметами ощущения смутно и без различения одного состояния от другого; а в рассудке он уже сообразует себя с вещами, различая одно состояние от другого.
...Поскольку ум создает эти уподобления в качестве ума-у-себя (ut in se), от материи отвлеченного, то он и уподобляет себя отвлеченным формам. В соответствии с этим свойством он создает достоверные математические знания и сознает, что его способность заключается в уподоблении себя вещам, насколько они пребывают в сложной необходимости, и в создании понятий о них. И побуждается ум к этим безотносительным уподоблениям представлениями, или образами, форм, каковые формы он находит в органах, где они возникли через уподоблепия,— подобно тому как образ красоты побуждает человека исследовать красоту первообраза. И ум пребывает в этом уподоблении так, как если бы податливость, отрешенная от воска, глины, металла и всего податливого, стала жить жизнью ума; так что ум в себе самом может уподоблять себя всем фигурам, как они существуют в себе, а не в материи. Будучи таковым, он может заметить, что в его способности быть живой податливостью, то есть у него самого, заключены понятия всего, так как всему он может себя уподобить.
...Поэтому, когда ум оглядывается на свою простоту и видит себя не только отделенным (abstracta) от материи, но вообще песообщимым ей, то есть в модусе своей несоединимости с нею в качестве формы,— тогда он пользуется этой простотой как инструментом, с помощью которого он уподобляет себя всему не только отвлеченно (abstracte) от материи, но в простоте, вообще никак с материей не связанной.
Архимандрит Киприан (Керн). Наряду с антропологией богословских трактатов и догматических споров в церковном сознании созревал и иной подход к проблеме человека. Это антропология пустыни, монашеской келии и мистических прозрений. Поколения аскетов и созерцателей выработали свое учение о человеке, основанное больше на внутреннем самоуглублении, на изучении своего сокровенного мира души, чем на богословской диалектике и предпосылках античной философии. Это направление в антропологии миновать нельзя. Оно, не создавая нисколько противоречий в святоотеческой традиции, восполняет все же опыт церковного сознания и вносит иную окраску в учение о мире и человеке. Но заранее следует сказать, что окраска эта как раз наиболее просветленная и оценка особенно возвышенная. Язык аскетов и мистиков, хотя и пронизан зноем пустыни и благоговейной тишиной иноческой келии, все же говорит о человеке в необыкновенно радостных тонах. Это в корне должно разрушить тот предрассудок о якобы нежизненности и засушенности аскетического подхода к человеку. Аскеза Православия, в отличие от аскезы буддизма или какого нибудь чахлого и малокровного пуританизма западных сект, просветлена лучами Фавора, небесной радости и красоты. Не только нет гнушения человеком как «сосудом греха», но, наоборот, эта аскеза преисполнена любви к лучшему из созданий Божиих и верою в его вечное назначение. Любить грешника при непримиримой ненависти ко греху, — одна из обычных мыслей св. Исаака Сирина.
Преп. Макарий Египетский.
...«Бессмертная душа есть некий ценный сосуд, — пишет св. Макарий. — Посмотри, как велики небо и земля, и Бог не удовольствовался ими... Посмотри, каково твое достоинство и благородство, что Господь пришел не ради ангелов, но чтобы воззвать тебя погибшего и уязвленного, и воздать тебе первую красоту чистого Адама, Ибо человек был владыкой, но сатана омрачил его».
...«Христианство не есть что-либо обыденное. Это великая тайна». Оно есть познание своего благородства и царского достоинства, чуждое этому миру.
Преп. Исаак Сирин.
...Кроме того много внимания он уделяет накопленным ранее впечатлениям, тк. наз. «предзанятым понятиям», составляющим тот глубокий фонд в подсознании, из которого демоны легко вызывают побуждения ко греху, незабытые греховные привычки.
Св. Максим Исповедник.
Учение о воле.
...В природе нет зла, оно явилось от свободной человеческой воли, воли тварно-конечной. «Зло созерцается не в естестве созданий, но в погрешительном и неразумном их движении».
...«Человек есть разумное (словесное, логосное) живое существо», — таково определение, данное патр. Фотием нашему роду. При этом, «человеческий ум, созданный по образу Божию, легко отдается беззаботности и легкомыслию».
...Вот несколько мыслей: «в человеческой душе заложена сила разумного стремления. Когда же это разумное стремление движется естеством к какой либо вещи, то оно называется желанием». Он перечисляет отдельные моменты этих волевых устремлений: совет, суждение, выбор, после которого уже наступает порыв к действию и самое обладание (вещью), после чего успокаивается желание. У животных после пожелания непосредственно следует и стремление к предмету, тогда как у разумных существ не всегда так, ибо в человеке есть самовластное (т. е. свободное) стремление.
Глава шестая. Природа человека и строение его (о символичности человека).
«Этот мир есть творение высшей природы, создающей низший мир подобный своему естеству». Plotin. Ennead, III, 2, 3,
...Если существует аналогия между строением человека и Богочеловеком, то при углублении во внутреннее созерцание себя, человек приходит к мистическим озарениям. В себе он может познать Христа легче и правильнее, чем путем теоретического озакомления с христологическими трактатами. Тот символический реализм, о котором так много говорится в настоящем исследовании, ведет к тому же: в человеке самораскрывается (при условиях духовного совершенства, разумеется) отражение мира иных, небесных реальностей. Этот символизм является одним из путей богословствования, т. е. не теоретического ознакомления с какими то отвлеченными истинами, а реального духовного углубления, так сказ, вростания в иную, открывающуюся нам действительность.
Образ и подобие Божие в человеке
...Человеку дано быть богословом. Богословствование вовсе не есть привиллегия каких то избранников. Богсслсвствовать может и должен всякий христианин, ибо «загадка богословия» заложена во всяком крещенном человеке и, в силу этой потенциальности богословия в нас, мы призываемся к самоуглублению в эту загадку, в тайны троичной диалектики. Эта мысль им развивается обстоятельнее в его обращении к тем, «кому разум благочестия и чистота жизни дают познание более глубоких истин веры».
...Из сказанного ясно, что рождающиеся в апофатическом методе антиномии не суть абсурд. «Утверждать то одно, то другое, раз оба утверждения верны, свойственно всякому благочестивому богослову, а противоречить самому себе свойственно совершенно лишенному разума».
Глава пятая. Богословское учение св. Григория Паламы. (краткий очерк).
«Здесь предел того, что Херувимы закрывают крылами».
(Св. Афанасий Великий. «К Серапиону» 1, 17).
7. Мировая Душа.
...В 3-й Главе он пишет: «Эллинские философы говорят, что небо вращается природною силою Мировой Души». ... Палама не соглашается с этим по следующим соображениям. … Какова же эта Душа? Не разумна ли она? «Но в таком случае она должна быть свободна, и не может она поэтому всегда все одними и теми же движениями двигать небесное тело: ибо свободные существа каждый раз по разному двигаются...»
...Впрочем, душа, по их мнению, двигающая небесное тело не разумна. В таком случае какова же она? Ведь если она, по их словам, есть источник наших душ, то как же может она не быть разумной, чувственной и природной? Ни одно из видимых нами тел не двигается без помощи органов, а в данном случае мы не видим ни одного органического члена ни у земли, ни у неба, ни у какого либо другого из составных элементов, потому что всякий орган составлен из разных составных естественных частей, тогда как каждая из стихий, а особливо небо по своей природе просты.
...Очень на наш взгляд, кажутся ценными те мысли, которые высказал по этому поводу проф. Б. П. Вышеславцев. Он находит в человеке семь «онтологических ступеней»: 1. человек есть физико-химическая энергия; 2. Он есть энергия «живая», живая клетка; 3. он есть психическая энергия, которая в своей скрытой глубине образует коллективно-бессознательное, как общую почву, на которой вырастает и развивается индивидуальная душа; 4. он есть лично-бессознательное, которое покоится на фундаменте коллективно-бессознательного; 5. он есть сознание, сознательная душа; 6. он есть духовное сознание, дух, духовная личность, и наконец 7. в последней глубине духовного сознания есть некая высшая седьмая мистическая ступень, человек в себе, его самость, что является чем то не только метафизическим, но и метапсихическим.
...Богословствование св. Григория Паламы о мире и человеке верно лучшим традициям святоотеческого учения. Оно прсникнуто чувством особого глубокого почитания и даже нежной любви ко всему созданному Богом миру. В твари оно усматривало не просто совокупность предметов, стихий и существ, двигающихся и живущих по данным им законам, и не только один большой организм, проникнутый общностью всеединого начала, но и отображение иного горнего и лучшего мира. Если пантеизм слил в одно Бога и тварь, и если деизм не мог преодолеть трагической бездны между миром и трансцендентным ему Богом, то святоотеческое предание никогда не знало этих основных трудностей космологии; оно всегда сознавало живую связь Творца и мира. Но гораздо важнее то, что этот видимый мир ощущался многими свв. отцами, как отсвет и отзвук иного невидимого мира. Созерцанием этого мира и духовным в него проникновением подается откровение и об ином мире. В таком подходе к этому космосу, как к отображению иного бытия, святоотеческая мысль открыла для себя путь к богопознанию и целостному мироощущению.
...Неоднократно повторялось, что человек - микрокосм. А это значит, что он есть средоточие и связь всех вещей и явлений, т. е., что ему дано быть соотносительным всему миру, почему он и может познавать смыслы, логосы всех вещей. Это в свою очередь предполагает понимание всего мира, как гигантского органического целого, живущего своей всеединой жизнью. Люди в этом целом суть центры, соединительным звеном которых, или лучше фокусом этой связи является логос в человеке, как отображение Логоса Небеснего, Единого, Предвечного.
...И Немезий Емесский говорит, что нам «непонятны отдельные смыслы (логосы) отдельных явлений», тогда как через всецелый смысл Промысла они становятся понятными, но не каждый в отдельности.
...[св. Максим] «Сосуществующие в видимых вещах вместе с умопостигаемыми и их духовные логосы Бог привлекает к Себе». Иными словами это означает, что эти логосы вещей возводят наш ум к Богу. Отсюда и «познание соотношения существующих вещей в духовном созерцании о Боге». (И т. к. эти логосы, возводят нас к Богу, точнее к божественному Логосу, то по этим логосам существующих вещей «изощренное в истине око, как по некиим письменам прочитывает самый Божественный Логос». Поэтому, «тот, кто смотрит на каждое материальное явление нечувственным зрением, но рассматривает каждый из видимых символов духовными очами, тот научается скрытому в каждом из символов боготворящему логосу и в логосе находит Бога... Точно также тот, кто воспринимает природу видимого мира не одними только чувствами, но мудро и духовно, тот, исследуя в каждой твари ее логос, находит Бога, научаясь от созерцания предлежащего величия существ, Причине самих этих существ». В данных словах логос уже не только натурфилософское понятие, не только закон природы, но и символ иного мира. Максим скажет (об этом несколько ниже) о взаимопроникновении двух миров, видимого и потустороннего. В потусторонней сфере бытия вечно содержатся логосы-начала этого мира, а в этом чувственном мире логосы-символы того божественного бытия.
...Ученый исследователь этого вопроса, характеризуя логосы бытия, как «das Was» в отличи« от «das Wie», или иными словами «интеллигибельное» в отличие от чувственного *, считает, что «иерархия логосов бытия имеет в рефлектирующем человеческом сознании некое зеркальное отражение». Логосы являются как бы обращенными к кому то словами. Принимая их, человеческий ум угадывает в этих логосах сокровенный их смысл, т. е., самую суть, самое «das Was» данного явления или предмета. При восприятии Максимом духовного пути человека, как непрестающий «анавазис» человека навстречу «катавасису» Бога, ему рисуется такая картина: схождение логосов из Логоса (Божия) и восхождение нашего ума через логосы к Первоисточнику-Логосу. Весь мир поэтому вращается в этом исхождении из Бога и в возврате к Нему.
* Josef Loosen, S. J. «Logos und Pneuma im begnadeten Menschen bei Maximus Confessor», Münster i/W, 1941, S. 39.
...Школьная психология, претендующая быть экспериментальной, опытной, ограничила этот свой опыт очень узким крутом феноменов. Она изучает в своих опытах только внешние проявления душевной жизни и глубже идти не в состоянии со своими научными средствами. Все сложные приборы для наблюдения за душевными явлениями дают учебнику психологии материал только об аперцепциях, внимании, памяти и под. Душа, как искра вечности, не доступна наблюдению профессора психологии, а иными из них ее самостоятельное существование просто берется под подозрение.
Иную психологию знали свв. отцы подвижники благочестия. Не поверхность души только была доступна их изучению, а самая суть души была предметом их созерцания. Онтологический катарсис псевдо-Дионисия не есть иное что, как отрешение души от всего внешнего и даже от своих собственых функций и способностей и погружение в самое себя. Это характерно для всякого вообще мистического совершенствования. Иными словами, это есть стремление быть свободным от всякого различия субъекта и объекта или, как говорит ученый исследователь мистических течений: «frei von
der Dreiheit: nähmlich vom Gegensätze des Erkenners ,des Erkennten, des Erkennens» *. Точно также и исихасты в своем упражнении в умном делании достигали не только нравственного очищения (это так сказ, азбука аскетизма и необходимое обоснование для исихии), а внутреннего созерцания своей сокровенной сущности.
* Rudolf Otto, «West-östliche Mystik», Gotha, 1026, S. 100.
...Святоотеческое мироощущение так и смотрит на этот мир, как на отображение иного мира. Экран эмпирической действительности есть только сложное сплетение преходящих символов, таинственно говорящих о вечных и непреходящих, идейных реальностях иного плана. На вещах и явлениях сохранился отпечаток чего то иного, отзвук иных миров. Они говорят о вечных прообразах этого мира, они вещают о Самом Создателе. У вещей есть свой язык, как у тварного мира есть своя Душа, вся природа являет собою таинственный иероглиф. И не потому только, что в этом мире для нас еще много недоступных «законов природы» и «естественно-научных загадок», которые, при постепенном усовершенствовании научного знания, станут более понятными, будут изучены и им найдутся соответствующие «законы», откроются новые космические силы, химические элементы, планеты и пр., — это все не так важно! — ибо это все почивает в плоскости той же природы. А таинственна она потому, что скрывает в себе какую то загадку иного мира, что то недоведомое из области потустороннего, не природного, не тварного, скажем просто: из жизни божественной. Природа знает что то большее о Боге и Его премудром плане, чем ученые системы богословов.
...Псевдо-Дионисий пишет: «сама материя, получив бытие от Истинной Красоты, сохраняет чрез все свое материальное устроение некие следы духовного благообразия, через посредство ее можно подняться до нематериальных прообразов ее». Преп. Симеон Новый Богослов, сказав о творении мира Богом, поясняет, что внутри тварей «остался тот невещественный свет, непричастный ничего из этого мира». Как под пеплом, в ней тлеет божественный огонь, она свидетельствует своим дыханием и внутренним светом о Божественном Создателе. Поэтому тварь и может одухотвориться, поэтому она вместе с нами и чает освобождения от рабства «законам природы».
...Абсолютная свобода человеку не дана, она существует только в Боге, причем не как возможность абсолютного произвола, а как совершенная гармония. Человеку же делегировано быть свободным в меру ограничения этой свободы свободою божественною. При этом помнить надо, что эта свобода
ему дана принудительно. При рождении нас не спрашивают, хотим ли мы родиться, и следовательно, угодно ли нам быть свободными, а просто дано таковыми быть и жить в границах этой свободы. Человек не изъявляет своего согласия на свободное бытие, а принимает его, как послушание. С этим связано и послушание творчества, и в первую очередь творчества своего жизненного пути. Может быть в этом и заложена одна из самых больших трагедий человека, — не по своему свободному избранию принять на себя бремя свободы. Отсюда и противоречия, конфликты совести, терзания нашего самосознания и т. д. В предвечном Совете так однако изволено: быть нам свободными и творить свободно свою жизнь.
...Человеку дано созидать эти нравственные ценности, творить любовь. Ангелу же дано только служить, проводить любовь, отражать ее, как зеркало, как второй свет, от Первоисточника Любви. И в этом следовательно ангел меньше человека.
...Образу Божию в нас, т. е. отблеску божественного Эроса открывается таким образом широкий и глубокий путь для творчества духовных ценностей. Вспомним, прежде всего, приведенное выше слово св. Василия Великого о том, что человеку свойственно стремление к красоте, а совершенная Красота есть Сам Бог. Творчество же есть совместное с Богом действие человеческого духа, богодействие, теургия или иными словами продолжение дела Божия.
...Творчество есть тайна, как тайна есть и жизнь. Мы — образ Творца, наш ум пронизывается искрами-брызгами Вечного Логоса, нам повелено быть творцами. Мы ждем в ночной тишине этих звуков, осколков из иного мира. Они сверкают, приходят, пронзают наш логос. Мы им внимаем, но что суть они, и что есть самое творчество мы не знаем и не узнаем никогда...
Thomas Cahill. Но уже тогда было разделение между северной и южной Европой. Италия к югу от Ломбардии, части Франции, где говорили на провансальском, Испания, Португалия и (в некоторой степени) Ирландия, которая выглядела как средиземноморский остров случайно попавший в Атлантику - были чувственны и сексуальны. Когда же человек передвигался в сторону немецких племен, саксов, франков, пруссов, скандинавов, многие удовольствия теряли свою видимую привлекательность. Человек встречал больше молчания, меньше представлений, более строгое чувство порядка, как в личном так и в социальном плане. Человек видел людей, которые возможно никогда после совершеннолетия не раздевались догола. Если вдруг их раздеть, то они выглядели как выщипанные курицы в отличие от солнцелюбивых медно-окрашенных голых представителей Юга. (Сравни смущенные конечности у Адама и Евы датских и фламандских мастеров с праздными обнаженными из Библии, показанными Микеланджело и его итальянскими коллегами.)
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
uhum_buheev: Организации вроде ВОЗ в теории должны не столько медициной заниматься, сколько здравоохранением, точнее даже его координацией.
В реале ВОЗ довольно инфернальная шарага, пусть никого не удивляют их работа во время ковида, представляли интересы фармы с момента основания в конце 40-х и они 10 лет работали над тем, чтобы технология изготовления пенициллина не утекла в третьи страны, СССР тогда даже вышел тогда из ВОЗ из-за этого скандала.
Dnyarry. It will have action! It will have drama!
It will have gratuitous alien sex scenes!
It's gonna be great! (Star Control 2)
Википедия. Гандхарва (санскр. गन्धर्व विवाह) — историческая традиция бракосочетания у индийцев, основанная на взаимном влечении мужчины и женщины, проходящая без ритуалов, свидетелей и участия семьи. Знаменитый пример этой брачной традиции — брак индийского царя Душьянты и Шакунталы, описанный в древнеиндийском эпосе «Махабхарата» и в знаменитой драме Калидасы «Абхиджняна-Шакунтала». Название традиции происходит от слова Гандхарвы — класса полубогов в индуизме, которые являлись мужьями или возлюбленными апсар.
После перехода индийского общества от ведизма к индуизму (около 500 года до н. э.), в нём получили широкое распространение законы Ману — сборник предписаний благочестивому индийцу в исполнении им своего общественного, религиозного и морального долга, что привело к распространению кастовой системы, в том числе и в отношении брака. Законы Ману осуждали Гандхарву и подобные ей традиции, как «идущие со времён промискуитета», утверждая что подобные традиции приемлемы лишь для небольшой части общества. Лишь в 1817 брачная традиция Гандхарва была признана законной для некоторых социальных групп судом Бенгалии.
az118: Сейчас перечитываю детективно-фантастическую повесть Ал-ра Мирера "Субмарина "Голубой кит" " (читал в третьем классе в ПП) 1966 года. Обратил внимание: автор явно из Киева, хотя действие происходит где-то на Урале или в Сибири, но главные герои явно с Украины и в школе (спецшкола при каком-то НИИ АН) преподают в основном женщины (как у нас в школе и ВУЗе), причем часто не славянки. во многом это эхо войны, породившей нехватку мужчин, но отчасти политики на равноправие полов, приведшей к засилью в учебных заведениях слабого пола и вызвавшей расслабление общества в 1960-80 гг.
hillaine: Сосредоточиться на основном — структуры против свобод, содержание против формы. Кажется, что здесь всё же есть противостояние, причем системное, повторяющееся из ситуации в ситуацию вообще везде, своего рода закон — чем устойчивей и жёстче система тем она менее гибка и менее способна даже не к развитию, а просто к поддержанию своего уровня, качества. Структуры жёстки или поэтому не рассыпаются — есть процедуры и врачевания и преподавания, и они серьёзно ограничивают тех, кто в них не вмещается, довольно часто ограничивают в ущерб результату. Что скажет нравственный врач, знающий своё дело (то есть организм как систему) человеку который приходит на все приёмы в повышенном агрессивно-эмоциональном фоне и имеет проблемы с печенью? Он скажет, что печень конечно надо лечить но вообще с гневом надо что-то делать или проблема не уйдёт, это связано. Что он получит? В лучшем случае выговор от начальства после жалобы клиента. Долго ли он останется после этого и нравственным + любящим дело + врачом? Вопрос открытый, но направление понятно. То же самое с учителями, которые идут актуализировать высшее в растущем человеке, но вскоре понимают, что от них нужно не вот это вот всё а стандарт, стандарт и ещё раз стандарт, вещание информации и отчётность о её усвоении.
rabbit1960: Посмотрел несколько немецких детективных сериалов. Действия - в наше время, во всяком случае - в 21 веке. Но нет, какие-то жуткие преступления совершают бывшие агенты Штази. В принципе, начинающему и перспективному агенту Штази Хаазе в наши дни уже 7 десяток идет и он предпочитает не жуткие преступления совершать в германских лесах, а греца на солнышке в Монтевидео.
Это же надо - набитая бывшими нацистами няшная ФРГ и жуткая Штази.
Современник уже не осмеливается проповедовать, что человек рождается как чистый лист. Слишком много несчастий научили его, что мы – отягощенные наследники нашей семьи, нашей расы, нашей крови. Кровь – это не невинная жидкость, а вязкая масса истории.
Современного христианина в средневековье раздражает христианство.
Современное изобразительное искусство имеет больше поклонников, чем современная литература, потому что картину достаточно увидеть за две секунды тоски, в то время как книгу нельзя прочитать менее чем за два часа скуки.
Современное общество опошляется так быстро, что каждый новый день мы смотрим с ностальгией на вчерашних противников. Марксисты уже начали казаться нам последними аристократами Запада.
Современное общество, оставаясь враждебным к старикам, умножает их количество, продлевая жизнь.
Современное общество уважает только науку как неистощимого поставщика для своей жадности.
Современное человечество заменило миф о прошлом золотом веке мифом о будущем пластмассовом.
Современному писателю, с его преданностью человеку и верой в его человечность, удаются только грязные сцены.
Современность разрушает больше когда строит, чем когда разрушает.
Современность требует, чтобы мы одобряли то, что не смело бы и просить нас терпеть его.
Современность – это то, что осталось после убийства поэзии.
Современные конфликты происходят не столько с целью победить врага, сколько из желания подавить конфликт. Добыча, идеология или авантюра в наше время были причиной меньшего числа конфликтов, чем идиллическая мечта о мире.
Современный город будет искуплен только крапивой, выросшей на его руинах.
Современный индивидуализм сводится к тому, что полагают личными мнения, которые разделяются всеми.
Современный менталитет продолжает свой победный ход. Но после восстания романтизма единственными трофеями в истории духа были погребальные костры побежденных.
Современный мир кажется непобедимым. Как вымершие ящеры.
Современный мир не будет наказан. Он сам – наказание.
Современный мир уже обвиняет только того, кто восстает против утраты чувства собственного достоинства.
Ф.М. Достоевский. Россия заражена в известном смысле страшною мнительностью, во всех сословиях и во всех занятиях и именно насчет власти. Каждый думает про себя: «А ну как подумают про меня, что у меня не так много власти?» Засим следует страх, а засим и превышение власти, и единственно чтоб доказать свою власть.
Николай Кузанский. ...Словом, интеллект обнимает все интеллектуально, над всяким модусом отвлекающей и затемняющей чувственности; весь чувственный мир созерцается им не в чувственном, а в более истинном, интеллектуальном модусе. Это совершенное познание называется созерцанием (intuitio) потому, что между таким присущим интеллектуальному миру познанием и познанием, доступным в чувственном мире, существует такое же различие, как между знанием увиденного и знанием услышанного. Насколько порожденное видением знание вернее и яснее знания о том же понаслышке, настолько созерцательное познание другого мира лучше и превосходнее познания в этом мире. Так что созерцательное познание можно назвать знанием «почему», поскольку знающий понимает здесь основание вещи, а знание понаслышке — знанием «что».
...Всякий разумный дух стремится познавать, потому что понимание есть жизнь интеллекта и оно же есть его желанное бытие. Но к постижению премудрости не может подняться не знающий ее света. Нуждающийся нуждается в том, чего ему недостает; нужно поэтому, чтобы нуждающийся сознал себя нуждающимся и жадно устремился к тому, кто способен восполнить недостаток. Если нуждающийся в мудрости будет просить ее у того, чьи сокровища суть полнота премудрости, кто, черпая из них, накопляет и чья бережливость есть расточительнейшая щедрость, то ему будет невозможно не достичь этой премудрости, раз она сама льется в умы ищущих ее. Таково глубочайшее свидетельство мудрого Филона, который говорит, восхваляя премудрость, что она сама первой спешит проникнуть в умы ищущих ее. Просить — значит искать в неослабной вере с непоколебимой надеждой на обретение. Премудрость, как чтимая мать, сама выйдет навстречу тому, кто, еще не зная ее, пылко стремится к ней.
...Если все существующее считает себя тем самым благим, не желая ничего другого, как только быть всегда самим собой, притом наилучшим образом, каким допускает устройство его природы, то всякая сила, знающая, что имеет свое бытие от наилучшего, знает, что существует наилучшим образом.
...философы говорят, что форма дает бытие вещи. Сказать так будет неточным. Ведь нет никакой вещи, которой форма давала бы бытие, раз без формы вещь ничто. Не вещь принимает свое бытие от формы — иначе она была бы до того, как ей быть,— но «форма дает бытие вещи» значит: форма есть само бытие у всякой существующей вещи, так что данность (esse datum) вещи есть сама дающая бытие форма.
...В самом деле, понимая, что длительность мира неизмерима разумом, некоторые сочли его вечным, тогда как вечность — это абсолютное то же, не охватываемое никакой длительностью и лучше обнаруживающее свою неприступность в неизмеримой длительности. По-моему, они обманываются, подобно тому как если бы глаз решил, что какое-то тело, причастное сферической форме в своей видимой части, есть совершенная сфера, поскольку он не видит, что это не сфера,— ведь одним взглядом разглядеть сферу
глаз не может. Но как воспринять зрением сферичность мы можем только с помощью сопоставительных действий рассудка, так и здесь мы обязательно должны прибегнуть к помощи высокого интеллекта, который показал бы нам, что рациональная мера действует лишь по сю сторону вечности и настолько далека от всякой соизмеримости с ней, что из непостижимости той или иной длительности для рассудка еще вовсе не следует вечность обладающей этой длительностью вещи. Рациональные мерки, охватывая временное, не улавливают вещей, свободных от времени, как слух не улавливает ничего неслышимого, хотя в свою очередь рациональность рассудка тоже неуловима для чувственного постижения.
...Дальше. Произносимое наставником слово заключает в себе трехсложный порядок. А именно, одно и то же слово, во-первых, чувственно; совершенно не знающие языка воспринимают его только чувственным слухом. Это — способ восприятия животных; все животные наравне с не знающим языка человеком не улавливают ничего, кроме членораздельного звука. Потом, то же самое слово осмысленно, поскольку понимается знающими язык. Язык доступен только разуму, и речь наставника внятна только человеку, но не животным. С другой стороны, грамматик может воспринимать только речь, а не мысль учителя, пытающегося в этой речи объяснить какое-нибудь математическое или богословское понятие. Это тебе второй, рассудочный порядок существования единого слова учителя. Наконец, из того, что математик или богослов видят в слове учителя его мысль, ты заключаешь об интеллектуальном слове, слове третьего порядка, которое несет ближайшее подобие мысли учителя.
...Так и разум имеет жизнь свою от вечной мудрости и обладает неким предвкушением ее. Поэтому при любом вкушении, которое необходимо разуму для жизни, он стремится питаться лишь из того, из чего он получает свое разумное бытие. Итак, если бы при всяком стремлении к разумной жизни ты внимал тому, из чего возникает разум, благодаря чему и к чему он движется, то ты бы испытал в самом себе существование той сладости вечной мудрости, которая делает твое желание столь сладостным и приятным, что ты в неописуемой страсти спешишь навстречу ее постижению, как к бессмертию своей жизни, наподобие того, что ты наблюдаешь в отношении железа и магнита.
...Так и наш разумный дух получает основу своего существования от вечной мудрости разумным образом, и это бытие более подобно мудрости, чем другое, неразумное бытие. Поэтому излучение, или воздействие, [мудрости] на чистую душу есть движение желания в пробудившейся душе. Ведь тот, кто в разумном порыве ищет мудрости,— тот, внутренне волнуясь и забывая себя, влечется к предвкушаемой сладости, [находясь] в теле как бы вне тела. Бремя всех чувственных вещей не может его отвлечь от единения с притягательной мудростью; отбрасывая чувство, пораженный удивлением, он неистовствует душой, почитая за ничто все, кроме мудрости.
...Поистине, мудрость есть в высшей степени приятная пища, которая не уменьшает в насытившемся желания вкушать, так что, даже вечно питаясь, он не перестает наслаждаться.
...Поэтому ищущему вечную мудрость недостаточно знания того, что может быть прочитано о ней, но необходимо, чтобы, разыскав с помощью разума, где она пребывает, он овладел ею,— как тот, кто находит поле, в котором сокрыто сокровище, не может сокровищу радоваться, ибо оно находится на чужом, а не на его поле. Поэтому он продает все, что имеет, и покупает это поле, чтобы на собственном поле иметь сокровище. Поэтому нужно продать и раздать все свои вещи. Ведь вечная мудрость желает остаться лишь там, где обладающий ею, чтобы получить ее, не сохраняет из своего ничего. Напротив, то, что мы имеем из нас самих, суть лишь заблуждения; [то, что мы имеем] из вечной мудрости, есть благо. Поэтому дух мудрости не обитает ни в греховном теле, ни в злонамеренной душе, но в принадлежащем ему неоскверненном поле и в чистом образе мудрости, как в своем святом храме. Ибо там, где обитает вечная мудрость, там пребывает поле господне, приносящее плоды бессмертные. Полем добродетелей является то поле, которое возделывается мудростью. Из него произрастают плоды духа, как-то: справедливость, мир, мужество, воздержание, целомудрие, терпение и прочие.
...Пока пусть будет достаточно того, что сказано,— времени мало. Итак, знай, что мудрость пребывает не в искусстве красноречия и не в огромных томах, а в удалении от чувственных вещей и в обращении к простейшей и бесконечной форме, и знай, что ее принимают в храме, очищенном от любого порока, и пламенной любовью привязываются к ней, — пока ты сможешь ее вкусить и увидеть, сколь сладостна та, что есть любая сладость! Как только ты вкусишь ее, все то, что тебе кажется теперь великим, утратит цену, и ты смиришься, дабы не осталось в тебе ни гордости, ни других каких-то пороков, потому что прильнешь неотрывно непорочнейшим и чистейшим сердцем к однажды отведанной мудрости, предпочитая оставить, скорее, этот мир и все, что не есть сама мудрость, чем ее.
Простец об уме (Idiota de mente)
...Отсюда мы узнаем, что ум есть та способность, которая хотя и лишена всякой формы понятия, но, если получила возбуждение, может уподобить себя самое любой форме и создать понятие о любых вещах, будучи некоторым образом подобной здоровому зрению в темноте: оно никогда не видело света и лишено всякого действительного понятия о видимых вещах, но, выйдя на свет и получив возбуждение, уподобляет себя видимому, образуя о нем понятие.
Глава 5. Ум есть живая субстанция, созданная в тело. Как это понимать. Есть ли разум у животных. Ум — живое описание вечной мудрости
Философ. Но откуда ум имеет эту силу суждения? Ведь он, кажется, судит обо всем.
Простец. Он имеет ее на основании того, что он есть образ первообраза всех вещей; а первообраз всех вещей есть бог. Отсюда, поскольку первообраз всего отражается в уме, как истина в образе, постольку ум в себе имеет то, на что он взирает и в соответствии с чем создает суждение о том, что вне его. Так, если бы записанный закон был живым, то он, будучи живым, сам в себе прочитывал бы тот приговор, который нужно вынести. А ум и есть живое описание вечной и бесконечной мудрости. Но в наших умах его жизнь поначалу подобна сну, пока он благодаря удивлению, которое вызывают в нем чувственные вещи, не придет в возбуждение и не выйдет из неподвижности, и тогда движение его разумной жизни откроет ему, что искомое уже описано в нем самом. Но это описание ты должен понимать как отражение первообраза всего тем способом, каким истина отражается в своем образе. И если бы простейшая и неделимая вершина угла идеально отшлифованного алмаза, в котором отражаются формы всех вещей, оказалась живой, она, созерцая себя самое, нашла бы подобие всех вещей и через эти подобия могла бы составить себе понятие обо всем.
Глава 7. Ум создает из себя формы вещей путем уподобления и достигает абсолютной потенциальности, или материи
...Поэтому, каково отношение созданий бога к богу, таково отношение творений нашего ума к самому нашему уму.
...между божественным умом и нашим та же разница, что между «делать» и «смотреть». Божественный ум, мысля (concipiendo), творит, а наш ум, мысля, уподобляется, создавая понятия (notiones) и интеллектуальные образы. Божественный ум есть сила, создающая бытие; наш ум есть сила, создающая уподобления.
...Ум до такой степени способен к уподоблению, что в зрении он уподобляет себя видимому, в слухе —слышимому, во вкусе —вкушаемому, в обонянии — обоняемому, в осязании — осязаемому, в ощущении — ощущаемому, в представлении — представляемому, в рассудке — рационально постигаемому.
Он ведет себя наподобие чувственного образа в отсутствие ощущаемых вещей, как какое-нибудь чувство до различения ощущаемых вещей; ибо ум в ощущении сообразуется с отсутствующими предметами ощущения смутно и без различения одного состояния от другого; а в рассудке он уже сообразует себя с вещами, различая одно состояние от другого.
...Поскольку ум создает эти уподобления в качестве ума-у-себя (ut in se), от материи отвлеченного, то он и уподобляет себя отвлеченным формам. В соответствии с этим свойством он создает достоверные математические знания и сознает, что его способность заключается в уподоблении себя вещам, насколько они пребывают в сложной необходимости, и в создании понятий о них. И побуждается ум к этим безотносительным уподоблениям представлениями, или образами, форм, каковые формы он находит в органах, где они возникли через уподоблепия,— подобно тому как образ красоты побуждает человека исследовать красоту первообраза. И ум пребывает в этом уподоблении так, как если бы податливость, отрешенная от воска, глины, металла и всего податливого, стала жить жизнью ума; так что ум в себе самом может уподоблять себя всем фигурам, как они существуют в себе, а не в материи. Будучи таковым, он может заметить, что в его способности быть живой податливостью, то есть у него самого, заключены понятия всего, так как всему он может себя уподобить.
...Поэтому, когда ум оглядывается на свою простоту и видит себя не только отделенным (abstracta) от материи, но вообще песообщимым ей, то есть в модусе своей несоединимости с нею в качестве формы,— тогда он пользуется этой простотой как инструментом, с помощью которого он уподобляет себя всему не только отвлеченно (abstracte) от материи, но в простоте, вообще никак с материей не связанной.
Архимандрит Киприан (Керн). Наряду с антропологией богословских трактатов и догматических споров в церковном сознании созревал и иной подход к проблеме человека. Это антропология пустыни, монашеской келии и мистических прозрений. Поколения аскетов и созерцателей выработали свое учение о человеке, основанное больше на внутреннем самоуглублении, на изучении своего сокровенного мира души, чем на богословской диалектике и предпосылках античной философии. Это направление в антропологии миновать нельзя. Оно, не создавая нисколько противоречий в святоотеческой традиции, восполняет все же опыт церковного сознания и вносит иную окраску в учение о мире и человеке. Но заранее следует сказать, что окраска эта как раз наиболее просветленная и оценка особенно возвышенная. Язык аскетов и мистиков, хотя и пронизан зноем пустыни и благоговейной тишиной иноческой келии, все же говорит о человеке в необыкновенно радостных тонах. Это в корне должно разрушить тот предрассудок о якобы нежизненности и засушенности аскетического подхода к человеку. Аскеза Православия, в отличие от аскезы буддизма или какого нибудь чахлого и малокровного пуританизма западных сект, просветлена лучами Фавора, небесной радости и красоты. Не только нет гнушения человеком как «сосудом греха», но, наоборот, эта аскеза преисполнена любви к лучшему из созданий Божиих и верою в его вечное назначение. Любить грешника при непримиримой ненависти ко греху, — одна из обычных мыслей св. Исаака Сирина.
Преп. Макарий Египетский.
...«Бессмертная душа есть некий ценный сосуд, — пишет св. Макарий. — Посмотри, как велики небо и земля, и Бог не удовольствовался ими... Посмотри, каково твое достоинство и благородство, что Господь пришел не ради ангелов, но чтобы воззвать тебя погибшего и уязвленного, и воздать тебе первую красоту чистого Адама, Ибо человек был владыкой, но сатана омрачил его».
...«Христианство не есть что-либо обыденное. Это великая тайна». Оно есть познание своего благородства и царского достоинства, чуждое этому миру.
Преп. Исаак Сирин.
...Кроме того много внимания он уделяет накопленным ранее впечатлениям, тк. наз. «предзанятым понятиям», составляющим тот глубокий фонд в подсознании, из которого демоны легко вызывают побуждения ко греху, незабытые греховные привычки.
Св. Максим Исповедник.
Учение о воле.
...В природе нет зла, оно явилось от свободной человеческой воли, воли тварно-конечной. «Зло созерцается не в естестве созданий, но в погрешительном и неразумном их движении».
...«Человек есть разумное (словесное, логосное) живое существо», — таково определение, данное патр. Фотием нашему роду. При этом, «человеческий ум, созданный по образу Божию, легко отдается беззаботности и легкомыслию».
...Вот несколько мыслей: «в человеческой душе заложена сила разумного стремления. Когда же это разумное стремление движется естеством к какой либо вещи, то оно называется желанием». Он перечисляет отдельные моменты этих волевых устремлений: совет, суждение, выбор, после которого уже наступает порыв к действию и самое обладание (вещью), после чего успокаивается желание. У животных после пожелания непосредственно следует и стремление к предмету, тогда как у разумных существ не всегда так, ибо в человеке есть самовластное (т. е. свободное) стремление.
Глава шестая. Природа человека и строение его (о символичности человека).
«Этот мир есть творение высшей природы, создающей низший мир подобный своему естеству». Plotin. Ennead, III, 2, 3,
...Если существует аналогия между строением человека и Богочеловеком, то при углублении во внутреннее созерцание себя, человек приходит к мистическим озарениям. В себе он может познать Христа легче и правильнее, чем путем теоретического озакомления с христологическими трактатами. Тот символический реализм, о котором так много говорится в настоящем исследовании, ведет к тому же: в человеке самораскрывается (при условиях духовного совершенства, разумеется) отражение мира иных, небесных реальностей. Этот символизм является одним из путей богословствования, т. е. не теоретического ознакомления с какими то отвлеченными истинами, а реального духовного углубления, так сказ, вростания в иную, открывающуюся нам действительность.
Образ и подобие Божие в человеке
...Человеку дано быть богословом. Богословствование вовсе не есть привиллегия каких то избранников. Богсслсвствовать может и должен всякий христианин, ибо «загадка богословия» заложена во всяком крещенном человеке и, в силу этой потенциальности богословия в нас, мы призываемся к самоуглублению в эту загадку, в тайны троичной диалектики. Эта мысль им развивается обстоятельнее в его обращении к тем, «кому разум благочестия и чистота жизни дают познание более глубоких истин веры».
...Из сказанного ясно, что рождающиеся в апофатическом методе антиномии не суть абсурд. «Утверждать то одно, то другое, раз оба утверждения верны, свойственно всякому благочестивому богослову, а противоречить самому себе свойственно совершенно лишенному разума».
Глава пятая. Богословское учение св. Григория Паламы. (краткий очерк).
«Здесь предел того, что Херувимы закрывают крылами».
(Св. Афанасий Великий. «К Серапиону» 1, 17).
7. Мировая Душа.
...В 3-й Главе он пишет: «Эллинские философы говорят, что небо вращается природною силою Мировой Души». ... Палама не соглашается с этим по следующим соображениям. … Какова же эта Душа? Не разумна ли она? «Но в таком случае она должна быть свободна, и не может она поэтому всегда все одними и теми же движениями двигать небесное тело: ибо свободные существа каждый раз по разному двигаются...»
...Впрочем, душа, по их мнению, двигающая небесное тело не разумна. В таком случае какова же она? Ведь если она, по их словам, есть источник наших душ, то как же может она не быть разумной, чувственной и природной? Ни одно из видимых нами тел не двигается без помощи органов, а в данном случае мы не видим ни одного органического члена ни у земли, ни у неба, ни у какого либо другого из составных элементов, потому что всякий орган составлен из разных составных естественных частей, тогда как каждая из стихий, а особливо небо по своей природе просты.
...Очень на наш взгляд, кажутся ценными те мысли, которые высказал по этому поводу проф. Б. П. Вышеславцев. Он находит в человеке семь «онтологических ступеней»: 1. человек есть физико-химическая энергия; 2. Он есть энергия «живая», живая клетка; 3. он есть психическая энергия, которая в своей скрытой глубине образует коллективно-бессознательное, как общую почву, на которой вырастает и развивается индивидуальная душа; 4. он есть лично-бессознательное, которое покоится на фундаменте коллективно-бессознательного; 5. он есть сознание, сознательная душа; 6. он есть духовное сознание, дух, духовная личность, и наконец 7. в последней глубине духовного сознания есть некая высшая седьмая мистическая ступень, человек в себе, его самость, что является чем то не только метафизическим, но и метапсихическим.
...Богословствование св. Григория Паламы о мире и человеке верно лучшим традициям святоотеческого учения. Оно прсникнуто чувством особого глубокого почитания и даже нежной любви ко всему созданному Богом миру. В твари оно усматривало не просто совокупность предметов, стихий и существ, двигающихся и живущих по данным им законам, и не только один большой организм, проникнутый общностью всеединого начала, но и отображение иного горнего и лучшего мира. Если пантеизм слил в одно Бога и тварь, и если деизм не мог преодолеть трагической бездны между миром и трансцендентным ему Богом, то святоотеческое предание никогда не знало этих основных трудностей космологии; оно всегда сознавало живую связь Творца и мира. Но гораздо важнее то, что этот видимый мир ощущался многими свв. отцами, как отсвет и отзвук иного невидимого мира. Созерцанием этого мира и духовным в него проникновением подается откровение и об ином мире. В таком подходе к этому космосу, как к отображению иного бытия, святоотеческая мысль открыла для себя путь к богопознанию и целостному мироощущению.
...Неоднократно повторялось, что человек - микрокосм. А это значит, что он есть средоточие и связь всех вещей и явлений, т. е., что ему дано быть соотносительным всему миру, почему он и может познавать смыслы, логосы всех вещей. Это в свою очередь предполагает понимание всего мира, как гигантского органического целого, живущего своей всеединой жизнью. Люди в этом целом суть центры, соединительным звеном которых, или лучше фокусом этой связи является логос в человеке, как отображение Логоса Небеснего, Единого, Предвечного.
...И Немезий Емесский говорит, что нам «непонятны отдельные смыслы (логосы) отдельных явлений», тогда как через всецелый смысл Промысла они становятся понятными, но не каждый в отдельности.
...[св. Максим] «Сосуществующие в видимых вещах вместе с умопостигаемыми и их духовные логосы Бог привлекает к Себе». Иными словами это означает, что эти логосы вещей возводят наш ум к Богу. Отсюда и «познание соотношения существующих вещей в духовном созерцании о Боге». (И т. к. эти логосы, возводят нас к Богу, точнее к божественному Логосу, то по этим логосам существующих вещей «изощренное в истине око, как по некиим письменам прочитывает самый Божественный Логос». Поэтому, «тот, кто смотрит на каждое материальное явление нечувственным зрением, но рассматривает каждый из видимых символов духовными очами, тот научается скрытому в каждом из символов боготворящему логосу и в логосе находит Бога... Точно также тот, кто воспринимает природу видимого мира не одними только чувствами, но мудро и духовно, тот, исследуя в каждой твари ее логос, находит Бога, научаясь от созерцания предлежащего величия существ, Причине самих этих существ». В данных словах логос уже не только натурфилософское понятие, не только закон природы, но и символ иного мира. Максим скажет (об этом несколько ниже) о взаимопроникновении двух миров, видимого и потустороннего. В потусторонней сфере бытия вечно содержатся логосы-начала этого мира, а в этом чувственном мире логосы-символы того божественного бытия.
...Ученый исследователь этого вопроса, характеризуя логосы бытия, как «das Was» в отличи« от «das Wie», или иными словами «интеллигибельное» в отличие от чувственного *, считает, что «иерархия логосов бытия имеет в рефлектирующем человеческом сознании некое зеркальное отражение». Логосы являются как бы обращенными к кому то словами. Принимая их, человеческий ум угадывает в этих логосах сокровенный их смысл, т. е., самую суть, самое «das Was» данного явления или предмета. При восприятии Максимом духовного пути человека, как непрестающий «анавазис» человека навстречу «катавасису» Бога, ему рисуется такая картина: схождение логосов из Логоса (Божия) и восхождение нашего ума через логосы к Первоисточнику-Логосу. Весь мир поэтому вращается в этом исхождении из Бога и в возврате к Нему.
* Josef Loosen, S. J. «Logos und Pneuma im begnadeten Menschen bei Maximus Confessor», Münster i/W, 1941, S. 39.
...Школьная психология, претендующая быть экспериментальной, опытной, ограничила этот свой опыт очень узким крутом феноменов. Она изучает в своих опытах только внешние проявления душевной жизни и глубже идти не в состоянии со своими научными средствами. Все сложные приборы для наблюдения за душевными явлениями дают учебнику психологии материал только об аперцепциях, внимании, памяти и под. Душа, как искра вечности, не доступна наблюдению профессора психологии, а иными из них ее самостоятельное существование просто берется под подозрение.
Иную психологию знали свв. отцы подвижники благочестия. Не поверхность души только была доступна их изучению, а самая суть души была предметом их созерцания. Онтологический катарсис псевдо-Дионисия не есть иное что, как отрешение души от всего внешнего и даже от своих собственых функций и способностей и погружение в самое себя. Это характерно для всякого вообще мистического совершенствования. Иными словами, это есть стремление быть свободным от всякого различия субъекта и объекта или, как говорит ученый исследователь мистических течений: «frei von
der Dreiheit: nähmlich vom Gegensätze des Erkenners ,des Erkennten, des Erkennens» *. Точно также и исихасты в своем упражнении в умном делании достигали не только нравственного очищения (это так сказ, азбука аскетизма и необходимое обоснование для исихии), а внутреннего созерцания своей сокровенной сущности.
* Rudolf Otto, «West-östliche Mystik», Gotha, 1026, S. 100.
...Святоотеческое мироощущение так и смотрит на этот мир, как на отображение иного мира. Экран эмпирической действительности есть только сложное сплетение преходящих символов, таинственно говорящих о вечных и непреходящих, идейных реальностях иного плана. На вещах и явлениях сохранился отпечаток чего то иного, отзвук иных миров. Они говорят о вечных прообразах этого мира, они вещают о Самом Создателе. У вещей есть свой язык, как у тварного мира есть своя Душа, вся природа являет собою таинственный иероглиф. И не потому только, что в этом мире для нас еще много недоступных «законов природы» и «естественно-научных загадок», которые, при постепенном усовершенствовании научного знания, станут более понятными, будут изучены и им найдутся соответствующие «законы», откроются новые космические силы, химические элементы, планеты и пр., — это все не так важно! — ибо это все почивает в плоскости той же природы. А таинственна она потому, что скрывает в себе какую то загадку иного мира, что то недоведомое из области потустороннего, не природного, не тварного, скажем просто: из жизни божественной. Природа знает что то большее о Боге и Его премудром плане, чем ученые системы богословов.
...Псевдо-Дионисий пишет: «сама материя, получив бытие от Истинной Красоты, сохраняет чрез все свое материальное устроение некие следы духовного благообразия, через посредство ее можно подняться до нематериальных прообразов ее». Преп. Симеон Новый Богослов, сказав о творении мира Богом, поясняет, что внутри тварей «остался тот невещественный свет, непричастный ничего из этого мира». Как под пеплом, в ней тлеет божественный огонь, она свидетельствует своим дыханием и внутренним светом о Божественном Создателе. Поэтому тварь и может одухотвориться, поэтому она вместе с нами и чает освобождения от рабства «законам природы».
...Абсолютная свобода человеку не дана, она существует только в Боге, причем не как возможность абсолютного произвола, а как совершенная гармония. Человеку же делегировано быть свободным в меру ограничения этой свободы свободою божественною. При этом помнить надо, что эта свобода
ему дана принудительно. При рождении нас не спрашивают, хотим ли мы родиться, и следовательно, угодно ли нам быть свободными, а просто дано таковыми быть и жить в границах этой свободы. Человек не изъявляет своего согласия на свободное бытие, а принимает его, как послушание. С этим связано и послушание творчества, и в первую очередь творчества своего жизненного пути. Может быть в этом и заложена одна из самых больших трагедий человека, — не по своему свободному избранию принять на себя бремя свободы. Отсюда и противоречия, конфликты совести, терзания нашего самосознания и т. д. В предвечном Совете так однако изволено: быть нам свободными и творить свободно свою жизнь.
...Человеку дано созидать эти нравственные ценности, творить любовь. Ангелу же дано только служить, проводить любовь, отражать ее, как зеркало, как второй свет, от Первоисточника Любви. И в этом следовательно ангел меньше человека.
...Образу Божию в нас, т. е. отблеску божественного Эроса открывается таким образом широкий и глубокий путь для творчества духовных ценностей. Вспомним, прежде всего, приведенное выше слово св. Василия Великого о том, что человеку свойственно стремление к красоте, а совершенная Красота есть Сам Бог. Творчество же есть совместное с Богом действие человеческого духа, богодействие, теургия или иными словами продолжение дела Божия.
...Творчество есть тайна, как тайна есть и жизнь. Мы — образ Творца, наш ум пронизывается искрами-брызгами Вечного Логоса, нам повелено быть творцами. Мы ждем в ночной тишине этих звуков, осколков из иного мира. Они сверкают, приходят, пронзают наш логос. Мы им внимаем, но что суть они, и что есть самое творчество мы не знаем и не узнаем никогда...
Thomas Cahill. Но уже тогда было разделение между северной и южной Европой. Италия к югу от Ломбардии, части Франции, где говорили на провансальском, Испания, Португалия и (в некоторой степени) Ирландия, которая выглядела как средиземноморский остров случайно попавший в Атлантику - были чувственны и сексуальны. Когда же человек передвигался в сторону немецких племен, саксов, франков, пруссов, скандинавов, многие удовольствия теряли свою видимую привлекательность. Человек встречал больше молчания, меньше представлений, более строгое чувство порядка, как в личном так и в социальном плане. Человек видел людей, которые возможно никогда после совершеннолетия не раздевались догола. Если вдруг их раздеть, то они выглядели как выщипанные курицы в отличие от солнцелюбивых медно-окрашенных голых представителей Юга. (Сравни смущенные конечности у Адама и Евы датских и фламандских мастеров с праздными обнаженными из Библии, показанными Микеланджело и его итальянскими коллегами.)
uhum_buheev: Организации вроде ВОЗ в теории должны не столько медициной заниматься, сколько здравоохранением, точнее даже его координацией.В реале ВОЗ довольно инфернальная шарага, пусть никого не удивляют их работа во время ковида, представляли интересы фармы с момента основания в конце 40-х и они 10 лет работали над тем, чтобы технология изготовления пенициллина не утекла в третьи страны, СССР тогда даже вышел тогда из ВОЗ из-за этого скандала.
Dnyarry. It will have action! It will have drama!
It will have gratuitous alien sex scenes!
It's gonna be great! (Star Control 2)
Википедия. Гандхарва (санскр. गन्धर्व विवाह) — историческая традиция бракосочетания у индийцев, основанная на взаимном влечении мужчины и женщины, проходящая без ритуалов, свидетелей и участия семьи. Знаменитый пример этой брачной традиции — брак индийского царя Душьянты и Шакунталы, описанный в древнеиндийском эпосе «Махабхарата» и в знаменитой драме Калидасы «Абхиджняна-Шакунтала». Название традиции происходит от слова Гандхарвы — класса полубогов в индуизме, которые являлись мужьями или возлюбленными апсар.
После перехода индийского общества от ведизма к индуизму (около 500 года до н. э.), в нём получили широкое распространение законы Ману — сборник предписаний благочестивому индийцу в исполнении им своего общественного, религиозного и морального долга, что привело к распространению кастовой системы, в том числе и в отношении брака. Законы Ману осуждали Гандхарву и подобные ей традиции, как «идущие со времён промискуитета», утверждая что подобные традиции приемлемы лишь для небольшой части общества. Лишь в 1817 брачная традиция Гандхарва была признана законной для некоторых социальных групп судом Бенгалии.
az118: Сейчас перечитываю детективно-фантастическую повесть Ал-ра Мирера "Субмарина "Голубой кит" " (читал в третьем классе в ПП) 1966 года. Обратил внимание: автор явно из Киева, хотя действие происходит где-то на Урале или в Сибири, но главные герои явно с Украины и в школе (спецшкола при каком-то НИИ АН) преподают в основном женщины (как у нас в школе и ВУЗе), причем часто не славянки. во многом это эхо войны, породившей нехватку мужчин, но отчасти политики на равноправие полов, приведшей к засилью в учебных заведениях слабого пола и вызвавшей расслабление общества в 1960-80 гг.hillaine: Сосредоточиться на основном — структуры против свобод, содержание против формы. Кажется, что здесь всё же есть противостояние, причем системное, повторяющееся из ситуации в ситуацию вообще везде, своего рода закон — чем устойчивей и жёстче система тем она менее гибка и менее способна даже не к развитию, а просто к поддержанию своего уровня, качества. Структуры жёстки или поэтому не рассыпаются — есть процедуры и врачевания и преподавания, и они серьёзно ограничивают тех, кто в них не вмещается, довольно часто ограничивают в ущерб результату. Что скажет нравственный врач, знающий своё дело (то есть организм как систему) человеку который приходит на все приёмы в повышенном агрессивно-эмоциональном фоне и имеет проблемы с печенью? Он скажет, что печень конечно надо лечить но вообще с гневом надо что-то делать или проблема не уйдёт, это связано. Что он получит? В лучшем случае выговор от начальства после жалобы клиента. Долго ли он останется после этого и нравственным + любящим дело + врачом? Вопрос открытый, но направление понятно. То же самое с учителями, которые идут актуализировать высшее в растущем человеке, но вскоре понимают, что от них нужно не вот это вот всё а стандарт, стандарт и ещё раз стандарт, вещание информации и отчётность о её усвоении. rabbit1960: Посмотрел несколько немецких детективных сериалов. Действия - в наше время, во всяком случае - в 21 веке. Но нет, какие-то жуткие преступления совершают бывшие агенты Штази. В принципе, начинающему и перспективному агенту Штази Хаазе в наши дни уже 7 десяток идет и он предпочитает не жуткие преступления совершать в германских лесах, а греца на солнышке в Монтевидео.Это же надо - набитая бывшими нацистами няшная ФРГ и жуткая Штази.
