Невовлечённость и отстранённость

[swamp_lynx]

Современный городской человек находится под прессом бесконечных социальных предписаний и вынужден жить в защитном панцире, отстраняясь от себя и теряя тем самым возможность вовлекаться в близкие отношения с другими людьми. В основе лежит базовое недоверие к себе, страх идти в неизвестность, отказ терпеть длительные страдания. Помню, один московский журналист написал, какое счастье, что больше нет таких исполнителей, как Фредди Меркьюри, которые умирают на сцене. Но если люди не умирают, то они и не живут. Современный выхолощенный шоубизнес - это про что угодно, но не про окно в другой мир, каким было искусство до 21-го века. С такими ролевыми моделями, как у героев Райана Гослинга, люди похожи на клоунов, то есть даже ребячество 80х с персонажами американских боевиков уже недосягаемый идеал. В этом плане задача любого, нацеленного на полноценную жизнь человеком, а не суррогатом (как в фильме с одноимённым названием) искать идеалы в прошлом, и мириться со всеми неудобствами этого выбора.

Это как веселье
Как улыбка
Что-то в голосе
Который, кажется, нам говорит «приди»,
Который нас заставляет чувствовать как-то необыкновенно хорошо

Это как вся история
Темнокожего народа,
Который балансирует
Между любовью и отчаянием
Что-то, что танцует в тебе
Если у тебя есть это, у тебя это есть.

Элла, у неё есть это,
А что это, я не знаю,
То, чего нет в других,
Что нас делает забавными.
У Эллы, у неё есть это,
у Эллы, у неё есть это,
У неё такой забавный голос,
В ней есть эта забавная радость,
Этот Божий дар, делающий её прекрасной.

У Эллы, у неё есть это,
у Эллы, у неё есть это,
Она имеет, или или
У Эллы,
у неё есть это,

Есть что-то ещё в её душе:
Этот необъяснимый шарм

Бей по бочонкам
По клавишам рояля,
По всему тому, что может дать тебе Бог.
Но будь ты нищий, будь ты король,
Или же ищешь в себе возможности, которые пока спят,
Ты видишь, это нельзя купить.
Когда оно есть в тебе, значит, оно есть.

Элла, у неё есть это,
А что это, я не знаю,
То, чего нет в других,
Что нас делает забавными.
У Эллы, у неё есть это,
У Эллы, у неё есть это...


az118: Что есть душа актера и как она высвечивается в исполняемых им ролях действующих лиц литературных и жизненных... видимо есть два типа актерских душ:

- первый - душа-сосуд, глубокий и широкий, с гибким но твердым высоким стержнем, видным и в игре, и в жизни, и игра, и жизнь актера определяются им:
Андрей Миронов - Актер,
Георгй Милляр - Бес,
Георгий Жженов - Рыцарь,
Дворжецкие - Дворяне,
Евгений Евстегнеев - Игрок,
Ал-р Филипенко - Шпана...

- второй - душа-водоем без берегов, принимающим любую форму, необходимую для роли, игра и жизнь задаются самой душевной водой, то мелкой, то глубокой, то узкой, то широкой, и невозможно понять кто есть сам актер - берегись автомобиля и живых и мертвых на Белорусском вокзале...


go_gornostay: Психотерапия — это чаще всего искусственный протез вместо того, что по хорошему образуется естественным путем. Это лучше, конечно, чем ничего (как это было раньше). Но гораздо хуже, чем то, что должно там было быть "свое".
То есть, в норме у ребенка нормальная мать и в основном закрытые потребности, касающиеся этих отношений. Но если этого почему-то не вышло, то психотерапия постарается научить человека жить и без этого. В норме человек зачастую хочет создать пару, но если этого по каким-то причинам не выходит, то психотерапия даст ему утешение и способы сносно жить и так. То есть, нет ноги — вот тебе протез, нет руки — вот тебе еще один. Если можешь позволить себе хорошего спеца и долгое лечение, то это будет не просто палка, а очень высокотехнологичная штука, способная очень облегчить жизнь. Но это не то же самое. А потому далеко не универсальный рецепт. И уж тем более не быстрый.


commentary_1. Я даже не уверен, что жители аграрных эпох это вообще люди в современном смысле. Читал в юности статьи, где повторяли, что у аграрного общества восприятие времени было не линейным прошлое-настоящее-будущее, а закольцованным сообразно их повторяющейся из года в год жизни: засеяли, собрали, отдохнули, засеяли, собрали, отдохнули. "Притирке" крестьян к городу, горожанам в первом поколении, посвящена куча худлитературы.


Александр Дугин. Государство-Нация – светское государство с ярко выраженным централизмом. Политическое образование, в котором государственные формы приводят к рождению этноса и его культуры. Отличается от этнического образования (община, народ) и от Империи.

Идеократия – гр. “власть идей, идеалов”. Термин русских евразийцев (Н. Трубецкой, П. Савицкий). Противопоставляется “власти материи”, “рыночной системе”, “торговому строю”. При идеократии иерархия в обществе и стимуляция труда исходят из неэкономических принципов.

Империя – сверхгосударственное образование, объединяющее несколько народов и стран под эгидой универсальной идеи – религиозного, этического или идеологического характера.

Общество – результат распада общинных образований. В отличие от общины принципиально делимо на атомарных членов (индивидуумов).

Община – естественная форма существования людей, связанных органическими узами. Противостоит обществу, в котором вместо органических связей главенствуют нормативы формализованного договора между индивидуумами. Общество регулируется Традицией.


az118: Политика всегда основана на ценностях, однако есть ценности жизненно-реальные - традиционные (семья, государство, религия) - и безжизненно-фиктивные - прогрессистские (свобода, равенство, братство).


kryloyashher: Если же попытаться обобщить, то описано противостояние (но и вынужденное сожительство) двух тенденций: одни обращены на общее (надличностное), а другие на индивидуальное (личное). Первые создают то, что здесь именовано "поточностью", а вторые эту поточность потребляют. Потребляют в виде заворачивания части потока на себя и, в идеале, закольцовывая. Хотя кольца не получается, т.к. поток именно потребляется, а значит без внешней подпитки исчерпывается. Но потребители подключаются к общему потоку заново, и видят в этом подключении залог личного успеха. Если оглянуться вокруг, то таких паразитов в избытке. А "поточников" всегда мало. Их оберегать надо, ставить в пример на общесистемном уровне. Однако пока мы живём в обществе, где на общесистемном уровне ставят в пример и оберегают паразитов-потребителей.


civil_engineer: Приехали к друзьям в США. После ужина вышла покурить на крыльцо их частного дома. Выбежал хозяин и говорит, скорее уходи, иди курить за дом, там забор от соседей. А в чем проблема спрашиваю? Я же курю не на их территории. Отвечает: они позвонят в страховую компанию и скажут, что курю я. Страховая поднимет мне плату за страховку, а им снизит за донос. И ничего не докажешь. Они так воспитаны, они с детства стучат друг на друга, НО это их страна.

У американцев считается патриотичным стучать даже на самых близких по любому поводу. На следующий день после доноса эти же соседи будут тебе улыбаться и говорить "How are you?" как ни в чём ни бывало, потом снова доносить и потом снова широко улыбаться. Просто попробуйте представить, до чего надо довести общество, чтобы вызывать полицию вместо того чтобы сказать: "дорогие гости, не надоели ли вам хозяева".

Не надо удивляться, почему они одни и почему их "близкие" предают при малейшей возможности. Вся история Европы - это история предательств, больших и малых, даже при бесконечных войнах и карательных экспедициях чужих князей, церкви и т.д. выживали те, кто успевал первым предавать соседа.

Про пресловутое "верховенство закона" тут тоже можно бы многое рассказать, но главное что надо запомнить: это - тут 50 штатов, а юрисдикций ещё больше, и можно найти закон на любой вкус. К тому же прецедентное право позволяет вам затачивать закон вплоть до одного человека, a иногда, если очень надо - и задним числом. Пресловутое "вы не понимаете - это другое" - пошло гулять из американского лоерского словаря.

Родители здесь не платят за высшее образование детей и часто не оставляют им никакой недвижимости в наследство - и не потому что у них ничего нет, а потому что они предпочитают потратить все деньги на круиз перед смертью, а не оставить недвигу чужим, в сущности людям, зацикленным на своих чувствах и своих правах. Дети ненавидят родителей за то, что они "нарушают их права", "ограничивают их свободу" - и родители отвечают им в лучшем случае безразличием.


nemuri_neko. Антониони многократно повторял в интервью, что его фильмы о столкновении устаревших нравственных норм с требованиями нового, стремительно развивающегося технологического мира. Временами в этом звучали чуть ли не фашистские ноты: как нравственность может устареть и потерять актуальность? Разве что по ту сторону Ницше. Но я о другом. Критики, как обычно, не слушали, потому что зачем? Они сами объяснят, про что кино. Антониони же переживал тему довольно остро, настолько, что, если сопоставить финалы всех его зрелых картин, можно еще больше заострить: все они о невозможности жить дальше. За финальной точкой Крика, еще относительно традиционной* и констатирующей понятное физическое самоуничтожение, за которым пустота, в последующих фильмах финалы становятся многоточиями, за которыми должно начаться что-то совершенно новое - но сам режиссер не знает, что. У Антониони нет фильмов про новую жизнь, только про конец старой. В этом свете несколько лет назад мне стало наконец понятным место Забриски-Пойнта в его творчестве: он пытается нащупать что-то через эту радикальную вроде бы молодежь, но получается только хуже, полный апокалипсис. В его последнем самостоятельном фильме финал еще более пессимистичен (за видимостью обратного): все, на что годятся обновляющие мир технологии, это полететь к солнцу и сгореть в нем. Может быть, не сгореть, но к чуду Антониони нигде не приходит, так что скорее все-таки сгореть. Чудом становятся сами фильмы (есть Антониони и где-то далеко позади - все остальное кино), которые своим существованием и утверждают единственную возможность трансцендентности. Но мир не ищет трансцендентности, и Антониони это знал. Художник и его муза покидают премьеру в слезах: нам еще предстоит осознать Мастера и Маргариту как сдвоенный архетип, а не ад-хок-фантазию.

Что общего у Антониони с Поланским? Казалось бы, только различия: первый был освистан в начале пути, второй в конце. Случай Поланского еще проще и очевиднее, но тоже благополучно избежал критического внимания. Все его большие фильмы - о том, что конец света происходит здесь и сейчас, и мы коллективно умудряемся его не заметить. В последней картине он только что сам не появился на экране и не проговорил эксплицитно словами. Насчет зрителей ан масс у меня вопросов нет, но насчет тех, кому положено анализировать и критиковать эти веселые картинки мне трудно даже предположить: это подлинная слепота или это настолько упоротое нежелание видеть эту именно мысль? Впрочем, как и в случае Антониони, только в более приземленном ключе, фильм сам отвечает на вопросы о себе, the medium is the message, большое произведение всегда уже по другую сторону, au-delà, и говорит с нами оттуда. А эти голоса, понятно, не каждому дано услышать.

Я думаю, ответы на большие вопросы и невозможны в сколько-нибудь эксплицитной форме, они в лучшем случае постепенно выкристаллизовываются из коллективного бессознательного и осознаются, если вообще осознаются, уже после того, как станут общим местом. Но я здесь хотел отметить этот момент как, может быть, личную трагедию Антониони. Можно не формулировать ответа, но хотя бы подозревать, в какой стороне он лежит. В случае Антониони я предполагаю, что он именно не знал. Может быть, его фильмы и могли родиться только из незнания.

__________________________
* относительно традиционной потому, что конец пути героя заложен с первых кадров, никто еще не вел протагониста к самоубийству с такой неумолимой логикой.


Александр Дугин. ...Время, содержащее только само себя, и разворачивающееся в порожденным им же самим однородном и свободным от массы пространстве — таков итог истории. Чище всего эта данность проявляется в сфере виртуального. Здесь есть время и геометрические кванты отмеренных сенсорно-рациональных импрессий. Поверхность экрана становится все более плоской, ровной, геометрически безупречной. Сами погрешности, как атрибут жизни, начинают симулироваться виртуальной географией. Конец истории.
На самом деле, конец.


Джеймс Баллард. Я чувствую, что шестидесятые годы были поворотным пунктом. Впервые после начала «холодной войны» внешний мир стал почти полной фикцией. Это пейзаж, созданный массовыми средствами коммуникации, если желаете. Целиком заполненный рекламой, телевидением, политикой, которую ведут словно рекламную кампанию. Даже личная жизнь людей все сильнее контролируется тем, что мы называем фикцией. Под фикцией я понимаю все, выдуманное ради вымышленных целей. Например, вы покупаете не авиабилет, не поездку, скажем, во Францию или Испанию, а покупаете вы образ («image») конкретной авиалинии, тип мини-юбки, какие носят стюардессы; так в США продают себя авиапредприятия.
С 60-х молодые люди в Западной Европе росли в невероятно унифицированной среде. Это касалось как послевоенной архитектуры высоток, автомагистралей и торговых центров, так и моды в одежде и поп-музыке, моды на каникулы на пляжах Испании и Греции. Унифицированным было даже их отношение к обществу в целом и своему месту в нем — месту Европы между двумя суперсилами (с обеими из которых, США и СССР, мирились, но не доверяли).
Молодежь считает само собой разумеющимся, что государство предоставит бесплатное университетское образование, бесплатное лечение и процветающие консьюмерские экономики, но при этом, кажется, подозревает, что за всем этим стоит какой-то тайный заговор. Некоторые видят самый экстремальный пример в деятельности группы Баадера-Майнхоф в Западной Германии, чьи террористические акты казались совершенно бессмысленными и иррациональными. Но, конечно же, в этом и был весь их смысл — в абсолютно нормальном обществе безумие — единственная свобода. Я думаю, многие мои произведения — например, «Выставка жестокости», «Автокатастрофа», «Высотка» — выражают эту паранойю и безысходность.
Существует огромное закрепленное общественными институтами разделение между социальными классами, между меритократической элитой и безработными, которые больше никогда работать не будут, между теми, кто строит свое будущее в Силиконовой долине, и теми, кто остался позади — в тупике XX века. Большинство молодежи из тех, кто приходит поговорить со мной о «Выставке жестокости», воспринимают ее как политическое произведение. Для них ненасытное медийное пространство, которое я описываю, — машина политической эксплуатации.
Американская мечта выдохлась. Машина остановилась. Она больше не обеспечивает мир картинками, фантазиями, мечтами. Больше нет. Все кончено. Она поставляет одни кошмары.


Андрей Фурсов. Капитализм - это присвоение овеществлённого труда, то есть искусственных факторов производства. Рабовладение и феодализм - это отчуждение земли и тела человека. Капитализм - это овеществлённый труд обменивается на рабочую силу. Работяга сам приходит и говорит - возьми меня в эксплуатацию. Капиталистическая система - это сложная социальная и институциональная система, которая должна обеспечить непрестанное накопление капитала и ограничивать его в долгосрочных и целостных интересов системы. Если капитал не ограничивать, он быстро сожрёт общество и сожрёт биосферу. Как только возник капитализм, у него возникал четвёрка факторов, которые постоянно ограничивали капитал. Государство (lo stato), гражданское общество, политика как сфера, нация.

В чём диалектика и динамика капиталистической системы. И почему так динамично капитализм развивался. Капитал всю жизнь боролся против того, что его ограничивает, он пытался убрать государство, гражданское общество, политику. Капитал преуспел в этом в 70-е - 80-е годы 20-го века, но оказалось, что он отбрасывает эти костыли, а самого капитализма не существует. На рубеже 20-го - 21-го века впервые в истории невещественные факторы, духовные факторы (информация, наука) - они стали решающими факторами самого материального производства. Новая система, которая идёт на смену капитализму, там не надо присваивать овеществлённый труд - капитал, там достаточно присвоить сферу потребностей, сферу социальных взаимодействий, то есть социальные платформы. Сейчас даже появился термин - эксисты (access - доступ), так называют владельцев социальных платформ. Если я могу корректировать с помощью социальных платформ и прочего ваше поведение, мне даже деньги не нужно контролировать, мне не нужно контролировать фабрики, заводы, это уже нижний уклад.

То есть посткапитализм - это в той или иной форме система, в которой главный объект присвоения - это невещественные факторы производства. А вот насколько это будет демократично или недемократично - это зависит от социальной борьбы. Из феодализма было три выхода: немецкий, французский, английский. А выходы эти определялись тем (упрощая), насколько трудящиеся, насколько низы в процессе перехода, сколько зубов - они у людоеда нового могли вырвать, потому что любой новый восходящий класс, молодой - это людоед. Любая новая социальная система начинает с того, что ужесточает социальный контроль. И степень её жестокости зависит от того, сколько социальных зубов будет вырвано вот в этом переходный период. У нас переходный период - весь 21-й век. Насколько трудящиеся смогут этому сопротивляться, значит, такой облик будет иметь строй будущего.


az118: Весь этот оптимизм как и формула Дрейка из 1960-1970 гг, когда казалось что нт и соц прогресс неумолим и человечество из свободных и равноправных творческих людей вступает в счастливое светлое будущее космической экспансии и овладения пространством-временем с их тайнами и братьями по разуму.

в 1962 году вышла книга советского астронома Иосифа Шкловского «Вселенная, жизнь, разум», где рассматривалась эволюция цивилизаций в свете овладения ими масштабами энергии, без которой невозможны ни жизнь, ни разум. Он выделил четыре этапа: 1) местный на органическом топливе; 2) планетарный на ядерном; 3) своей звезды на термояде; 4) метагалактический на неизвестном виде энергии. Мы сейчас на 1) и 2), а кто-то должен был обогнать нас на 150-200 и более лет (мы 200 лет назад топили дровами и немного углем), перейдя на 3) и 4) и дать космологические эффекты, отличные от естественных, но 60 лет поисков ничего не дали. Позднее Шкловский пересмотрел свой оптимизм, потом придумали Сферу Дайсона, в которой цивилизации замыкаются на этапе 3, забыв что без экспансии и преодоления горизонта цивилизация впадает в застой, теряет жизненные навыки и вырождается.

Однако это пока присказка. А сказка — что происходит с нашей цивилизацией 1000 лет и особенно с начала 1970-х гг? А вот что:

Общее движение истории:

1) аграрное общество со сословно-служилым строем,

Премодерн - Армия+Церковь+Работники,

патриархальная семья и Империя с локальными торговыми городами;

2) индустриальное общество с торгово-промышленным строем,

Модерн - Промышленники+Интеллигенция+Рабочие,

патриархальная семья и национальное торгово-промышленное государство;

3) постиндустриальное общество с финансово-информационным строем,

Постмодерн - Интеллигенция+финансисты+массы потребителей,

Деградация пола и семьи, гинекократия и ТНК с транснациональной стареющей массой инфантильных потребителей виртуальной продукции.

Т.е. напоминает пародию на Сферу Дайсона.

Но поскольку прогрессизм неравномерно охватил мир и не всем нравится жить по прогрессистским правилам, вызывая нарастающее сопротивление, то нарастает и угроза мировой ядерной войны.
это и есть решение парадокса Ферми.


Карл Шмитт. ...Итак, индустриальная революция происходит из Англии XVIII столетия. Какова была историческая ситуация на этом острове в то время? Англия была островом, отделившимся начиная с XVI века от европейского континента и сделавшим первые шаги к чисто морскому существованию. Это, с исторической точки зрения, является для нас самым существенным. Все остальное – лишь надстройка, суперструктура. Какое бы внешнее событие мы ни выбрали в качестве окончательного шага к чисто морскому существованию, – захват Ямайки Кромвелем в 1655 году, окончательное изгнание Стюартов в 1688 году или европейский мир в Утрехте в 1713 году, – главным является следующее: один европейский народ начиная с определенного момента перестал считать остров, на котором он жил, частью несколько удаленной европейской Суши и осознал его как базу для чисто морского существования и для морского господства над мировым океаном. Начиная с XVI века Англия вступила в эпоху великих географических открытий и принялась отвоевывать колонии у Португалии, Испании, Франции и Голландии. Она победила всех своих европейских соперников не в силу морального или силового превосходства, но лишь исключительно из-за того, что сделала решительный и бесповоротный шаг от твердой Суши к открытому Морю, и в такой ситуации отвоевывание сухопутных колоний обеспечивалось контролем над морскими пространствами.
Это был одноразовый, неповторимый, исторический ответ на столь же одноразовый, неповторимый исторический вызов, на великий вызов века европейских географических открытий. Впервые в известной нам истории человечества возник вызов, относящийся не только к конкретным рекам, берегам или внутриматериковым морям; впервые он имел планетарный, глобальный характер.

...Центр и зерно сухопутного существования, со всеми его конкретными нормативами – жилище, собственность, брак, наследство и т.д. – все это Дом. Все эти конкретные нормативы произрастают из специфики сухопутного существования и особенно из земледелия. Фундаментальный правовой институт, собственность – Dominium – получил свое название от Дома, Domus. Это очевидно и известно всем юристам. Но многие юристы, однако, не знают, что немецкое слово Bauer (paganus, крестьянин) происходит не непосредственно из слова “Ackerbau” (пахота), но от слова “Bau”, “Gebaude”, “aedificium”, т.е. “здание”, “постройка”, “дом”. Оно означало изначально человека, владевшего домом. Итак, в центре сухопутного существования стоит Дом. В центре морского существования плывет Корабль. Дом – это покой, Корабль – движение. Поэтому Корабль обладает иной средой и иным горизонтом. Люди, живущие на Корабле, находятся в совершенно иных отношениях как друг с другом, так и с окружающей средой. Их отношение к природе и животным совершенно отлично от людей Суши. Сухопутный человек приручает зверей – слонов, верблюдов, лошадей, собак, кошек, ослов, коз и “все, что ему принадлежит” – и делает из них домашних животных. Рыб невозможно приручить, их можно только поймать и съесть. Они не могут стать домашни ми животными, так как сама идея Дома чужда морю.

...Марксизм, в свою очередь, основал свое учение уже на этой суперструктуре классической политэкономии. Он развил ее и разработал концептуальную суперструктуру для второй стадии промышленной революции. В этом качестве марксизм был взят на вооружение элитой русских профессиональных революционеров, которым удалось совершить в 1917 году революцию в Российской Империи и перенести двойную суперструктуру на условия своей аграрной страны. Во всем этом речь шла отнюдь не о практическом осуществлении чистого учения и о логичной реализации объективных законов исторического развития. Речь шла о том, что промышленно отсталая аграрная страна испытывала необходимость вооружиться современной промышленной техникой, так как в противном случае ей была обеспечена роль добычи для других более развитых промышленно крупных держав. Таким образом, марксизм из идеологической надстройки второй стадии промышленной революции превратился в практический инструмент для преодоления индустриально-технической незащищенности огромной страны, а также для смещения старой элиты, явно не справлявшейся с исполнением исторической задачи.

...Корни марксизма оставались гегельянскими. В одном месте гегелевских “Основ философии права” в параграфе 243 содержится смысл всей проблемы. Это – знаменитое место. Этот параграф описывает диалектику буржуазного общества, беспрепятственно развивающегося по своим собственным законам, и подчеркивает, что “это общество неизбежно несет в себе прогрессирующий рост народонаселения и промышленности”. Гегель утверждает, что такое общество “при всем его богатстве никогда не будет достаточно богатым, т.е. исходя только из своих внутренних возможностей никогда не сможет воспрепятствовать росту нищеты и увеличению числа неимущего населения”. Гегель при этом откровенно ссылается в качестве примера на тогдашнюю Англию. В параграфе 246 он продолжает:
“Согласно этой диалектике, конкретное буржуазное общество вынуждено выходить за свои границы, чтобы искать среди других народов, отстающих либо по уровню развития промышленных средств, либо по техническим навыкам, потребителей своей продукции, а следовательно, средства для своего собственного существования”

...Людям свойственно цепляться за то, что доказало когда-то ранее свою истинность и эффективность. Они категорически отказываются понимать, что со стороны человечества новый ответ на новый вопрос может быть только предположением, и чаще всего, как это было в случае путешествия Колумба, слепым предположением.


Фридрих Ницше. Все людские порядки устроены так, чтобы постоянно рассеивать мысли и не ощущать жизни. Почему же он так сильно хочет противоположного, т. е. непременно ощущать жизнь, — а это значит — страдать от жизни? Потому, что он замечает, что его хотят обмануть относительно его самого, и что существует некоторого рода заговор, чтобы выкрасть его из его собственной пещеры. И вот он противится, навостряет уши и решает: «я хочу принадлежать самому себе!» Лишь постепенно он начинает понимать, как страшно это решение. Ибо отныне он должен спуститься в глубины бытия, с рядом необычайных вопросов на устах: зачем я живу? Какой урок могу я взять от жизни? Как я стал тем, что я есть, и почему же я страдаю от этой моей природы? Он мучится и видит, что никто так не мучится, что, наоборот, руки его ближних страстно протянуты к фантастическим событиям, разыгрывающимся на политической сцене, или что они сами разгуливают в сотне масок, переодетые юношами, мужами, старцами, отцами, гражданами, священниками, чиновниками, купцами, суетливо озабоченные своею общею комедией и нисколько не думая о себе самих. Все они на вопрос: зачем ты живешь? — быстро и гордо ответили бы: «чтобы стать хорошим гражданином, или ученым, или государственным деятелем», — и все же они суть что-то, что никогда не может стать иным, и почему они суть именно это? Увы! — это, а не что-либо лучшее? Кто понимает свою жизнь лишь как точку в развитии поколения или государства или науки, и, следовательно, хочет целиком принадлежать к процессу становления, к истории, тот не понял урока, заданного ему бытием, и должен выучить его снова. Это вечное становление есть лживая кукольная комедия, из-за которой человек забывает себя самого, развлечение, которое рассеивает личность во все стороны, нескончаемая игра тупоумия, которою большое дитя — время — забавляется перед нами и с нами. Героизм же правдивости состоит в том, чтобы в один прекрасный день перестать быть его игрушкой. В становлении все пусто, обманчиво, плоско и достойно нашего презрения; загадку, которую человек должен разрешить, он может разрешить лишь в бытии, в бытии таким, а не иным, — лишь в непреходящем. Теперь он начинает испытывать, как глубоко он сросся со становлением с одной стороны, и с бытием — с другой; чудовищная задача восстает перед его душой: разрушить все становящееся, осветить все ложное в вещах.
(Ницше. Несвоевременные размышления: Шопенгауэр как воспитатель.)


Никита Сюндюков. Согласно Канту, этика долга возможна только тогда, когда человек действует свободно от каких бы то ни было внешних побудителей, в т.ч. свободно от божественного промысла. В известном смысле это действительно можно понять как отсечение воли человека от «Бога и высших ценностей».

Однако ровно в том же разделе, где Кант обосновывает свой категорический императив, он указывает на наличие некоей «святой воли», а именно воли «вседовлеющего мыслящего существа» (это на кантовском означает «Бог»). Так вот эта-то «святая воля» уже не подвержена никаким патологическим желаниям, действует только объективно, то есть всегда с необходимостью нравственно.

Что же до человека, то есть «конечного практического разума» на языке Канта, то ему остается только тянуться к этой святой воле как к своему прообразу. И это тяготение есть «высшее, чего может достичь конечный практический разум», во всем прочем всегда несовершенный и ограниченный.


Владимир Эрн. Я убежден, во-первых, что бурное восстание германизма предрешено Аналитикой Канта; я убежден, во-вторых, что орудия Круппа полны глубочайшей философичностью; я убежден, в-третьих, что внутренняя транскрипция германского духа в философии Канта закономерно и фатально сходится с внешней транскрипцией того же самого германского духа в орудиях Круппа. Само собой разумеется, в краткой речи я должен ограничиться самыми общими характеристиками и остановиться на пунктах лишь самой существенной важности.
Острие Кантовой мысли, нашедшей свое крайнее и бесстрашное выражение в первом издании “Критики чистого разума”, сводится к двум принципам: к абсолютной феноменалистичности всего внешнего опыта и к абсолютной феноменалистичности всего опыта внутреннего; из этих двух принципов, установленных в трансцендентальной Эстетике и трансцендентальной Аналитике, сами собой вытекают два радикальнейших положения:
1) никакой ноумен, т. е. ничто онтологическое, не может встретиться в нашем внешнем опыте, и 2) ничто ноуменальное, т. е. относящееся к миру истинно Сущего, не может быть дано и реализовано в нашем внутреннем опыте. А так как, кроме внешнего и внутреннего опыта, нет никаких иных путей познания, то “Критика чистого разума” оказалась всемирно-историческим глашатаем чистейшей формы абсолютного имманентизма. Конечно, в Канте жили остатки платонического трансцендентизма, и эти остатки идеи умопостигаемой свободы и понятие “вещи в себе”. Но эти платонические реминисценции Канта абсолютно не вяжутся с его основными принципами. Что понятие вещи в себе некритично и произвольно, это было блестяще раскрыто Фихте; что идея умопостигаемой свободы есть совершенный non-sense с точки зрения абсолютной феноменалистичности внутреннего опыта, это должно быть ясно для всякого, кому не лень только подумать. Внутренний опыт, сплошь и безызъятно подчиненный феноменологической форме времени об одном измерении, конечно, никак не может вместить в себя ноумена свободы *Эрн2*.
Основные принципы кантовского феноменализма были несокрушимой осью всего дальнейшего движения немецкой мысли: Фихте окончательно разонтологизировал Природу, Гегель с безудержностью понял все бытие как абсолютный процесс. Наконец, полувековая коллективная работа новейшего кантианства дружно установила универсально-имманентистские тезисы. Напротив, платонические реминисценции, столь характерные для личности Канта и столь противоречащие основам его философии, имеют в дальнейшем движении немецкой мысли смысл придаточных предложений. В немецком идеализме много платонизирования, особенно в зрелом Шеллинге, которого уже никто не хотел слушать, но это платонизирование не имеет онтологических корней в исходных и основных линиях немецкой мысли и потому всегда поражено безземною, безосновною немощью люциферианского романтизма. Феноменализм Канта для немецкой мысли есть прочное и “научное” достояние, несокрушимое, железобетонное завоевание германского духа. Платонические же реминисценции — мечтательные остатки старонемецкого благодушия.
Транскрипция верховных достижений “Критики чистого разума” в плане исторического самоопределения немецкого народа сама собою намечалась с фатальною необходимостью. Нужно помнить, что в атмосфере протестантизма с его безусловным приматом “разумности” кантовская фиксация сил и способностей разума была событием чрезвычайной, церковной важности. Один немецкий историк совершенно правильно констатирует: «„Критика чистого разума" имела для нас, немцев, почти такое же значение, какое для французов революция 1789 года». Высшим и самым гениальным представителем разума целой расы с категоричностью установлена была некая первичная истина о самых первичных до-опытных и до-действенных формах разумного сознания. Все историческое и традиционное, все инстинктивное и природное, все вдохновенное и благодатное тем самым принципиально отменялось в своем абсолютном значении и ставилось под контроль и тяжелую руку феноменалистического первопринципа. О, Кант недаром чувствовал законодательственный характер своего разума! Хотел он предписывать законы Природе, поистине же стал Ликургом выступающего на всемирную сцену германского духа.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

[ajushka.livejournal.com]

Когда-то прочитала фразу: "Несчастье доверия — ничто по сравнению со счастьем доверия".

[swamp-lynx.livejournal.com]

У Конрада Лоренца есть похожая: "Кто избегает страдания, лишает себя существенной части человеческой жизни."

[laozi1961.livejournal.com]

Настоящее искусство — это осколки души, разлетающиеся во все стороны от пораженного этим миром автора, и поражающие тех, кто восхищается его искусством. Душа автора разрывается на части, а зрители уходят "травмированные" искусством на долгое время.

Шоу-бизнес — это фейерверк, который имитирует взрыв и поражение, яркими красками захватывает воображение в моменте и стирается из памяти, как только угаснет его последний всполох.

Тяга к шоу-бизнесу — это бронежилет от реальных эмоций этого мира, вызванный в большей мере страхом боли и христианского страдания, чем слабостью самой души.

-------------------------

Психотерапия — это не просто костыль души, это еще затягивание человека в состояние принятия костыля, как нормы жизни. Это не лечение, а его симулякр. Поэтому я, в свое время, бросил походы к психоаналитику, когда с его помощью разобрался с источником проблемы. Ибо мне нужно было понять проблему, а вот решать я её хочу самостоятельно. Не ходить с чужими костылями, а стоять на своих пусть и кривых ногах.

-------------------------

Аграрное общество — это естественное продолжение природы, равное принятие даров и катаклизмов природы. Цикличность мышления — это принятие своей планеты, принятие своего дома, как места, где жить твоему роду. В этом смысле технологичный городской человек, как раз и не человек вовсе, а кратковременная проекция Шивы на этот мир — он наводит свой трезубец и уничтожает мир вокруг себя, но не из-за ненависти, а из-за принципиального ощущения тупика, в который его загоняет разрыв с природой. Тупик чисто технологического мира — залог его разрушения и построения нового мира Брамой.

-------------------------

Александра Дугина, хлебом не корми, дай только свести всю философию русского мира к идеократии, империи построенной на ней и противостояния общества и общины. Чем меньше размер кирпича и чем больше раствора — тем крепче здание — философия Александра Гельевича.

Однако этот подход, как мне кажется, легко оспорить. Общая теория систем постулирует, а затем доказывает, что стабильность супер-системы достигается не унификацией вложенных в неё элементов, а наоборот их разнообразием. Способность реагировать на вызовы внешней среды не разрушением, а адаптацией тем выше, чем более свободные связи установлены внутри системы, чем меньше в ней догматизма и больше гибкости.

Идеократия / идеология — как фиксированный набор идей — проигрывает в устойчивости произвольному набору актуальных идей. Яркий пример — современная Россия. Без идеологии, но с набором идей, которые могут быть гибко пересмотрены, исходя из логики момента.

Общины (причем совершенно разные по генезису, свойствам и размерам) — создают гораздо большую устойчивость системы, чем атомарные человеки или простейшие элементы в виде семейных ячеек, которые к тому же почти полностью деградировали под давлением трансгуманизма. Опять же пример России — невероятное количество разводов компенсируется образованием общин: национальных, религиозных, спортивных, любых других. Общество не дробится на кирпичики, он создает железо-бетонные конструкции, каждая из которых имеет совершенно иной запас прочности, но для сочетания которых между собой требуется гораздо больше управленческого таланта, чем выкладка Зиккурата из обожжённой на солнце глины.

[laozi1961.livejournal.com]

----------------------

Фурсов рассматривает капитализм, как социально-экономический конструкт в описании Маркса. При этом я не смог найти единую точку зрения на то, чем именно является капитализм. Если предположить, что капитализм, социализм, феодализм — это все культура экономических отношений (т.е. система принятых норм и правил обмена информацией, материей и энергией в рамках экономической деятельности), то тогда эволюция заключается не в том, чем именно обмениваются участники процесса, а в том как этот обмен реализуется.

Приведенное автором противопоставление рабовладения / феодализма / капитализма, как обмен тела человека / земли / овеществленного труда — это лукавство. Раб не нужен сам по себе — он производящая единица — ресурс для товарного производства. Земля — такой же ресурс, только уже ограниченный пространством. Не говоря уже о чистом труде при капитализме или конкретно об интеллектуальном труде в нынешней стадии капитализма, которые ограничены и пространством и временем.

Собственно хотелось бы подвергнуть ревизии всю экономическую теорию, построенную на противопоставлении способов извлечения добавленного продукта из ресурсов. Тогда как оптимальным является противопоставление культуры взаимодействия экономических субъектов. До-капиталистическая эпоха — это полное / частичное обеспечение базовых потребностей индивидуума в обмен на тотальную защиту и обеспечение с тотальной же эксплуатацией труда. Ранний капитализм (до-информационной эпохи) — это эксплуатация труда на относительно свободной основе. Современный капитализм — это переход к культуре обмена результатов труда на материальные блага. При этом меняется набор исходных ресурсов, он становится всей сложнее и требует новых и новых элементов. Сначала было достаточно территории и рабского труда, потом добавилась потребность в защите и организации производства, потом добавились технологии, потом капитал, сейчас уже невозможно создавать добавленную стоимость без творческого элемента — назовем его "воплощение идеи".

Соответственно разделение на классы по Марксу — объективно, т.к. кто-то ресурс, кто-то использует ресурс, кто-то присваивает себе результат. А вот классовая борьба — это лишь частный случай взаимодействия — устранение перекосов. Нормальное состояние — это взаимодействие всех участников процесса на основе взаимно устраивающей всех. Но по мере исчерпания природных ресурсов антагонизм будет усиливаться, не как следствие "возобновления классовой борьбы", а как следствие нормального перераспределения ограниченного ресурса между участниками взаимодействия.

[alstura.livejournal.com]

[fondr lion (from livejournal.com)]

/Современный городской человек находится под прессом ../ — необязательно жить в городе ...

[swamp-lynx.livejournal.com]

Чтобы быть в зависимости от городской культуры, которая стремится охватить всё.

[fondr lion (from livejournal.com)]

Ну это уже от локации и мировоззрения зависит ...

[az118.livejournal.com]

Карл Шмидт за Кораблем в Море и Домом на краю Поля у реки или леса просмотрел Коня с Кибиткой в Степи