Конец света уже наступил
Aug. 12th, 2024 02:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Надо сказать что меняется не только мир, не только обстоятельства, меняется человек.
Тот человек который жил во время Второй Мировой войны, такого человека уже давно нет. Даже такого человека, который жил в 70-е - 80-е годы нет. Произошли антропологические изменения.
Когда недавно пересмотрел фильмы Кесьлевского, поразился, таких людей нет, таких взаимоотношения нет, это удивительно. Точка отсчёта, где это изменилось, если говорить об искусстве и культуре, то, конечно, Криминальное чтиво. Вот с этого начинается совершенно другой человек. Кесьлевский и Тарантино - это не просто разные режиссеры, это разные антропологические типы." Владимир Мартынов.
– Как бы вы охарактеризовали наше время?
– Сегодня просматриваются какие-то моменты, свидетельствующие о «последнем времени»! А если мы посмотрим на пустующие храмы на Западе – в Англии, Бельгии, Германии, – все это производит самое гнетущее впечатление, особенно тогда, когда ты сам все это видишь.
Помню, сидим как-то в кафе с одним французским капелланом: «Выпьем за будущее Франции!» А он мне: «Какое у Франции может быть будущее?..»
Знаете, мы сейчас столкнулись с таким кризисом, равного которому в истории человечества еще не было. Может быть, это можно только сравнить с периодом перехода от палеолита к неолиту…
Это вообще антропологический кризис, который позволяет говорить о том, что человек претерпевает некое изменение. В том виде, в котором человек существует сейчас, он просто не имеет права сегодня существовать! Вообще говоря, кризис экономических отношений (и, шире, экономических экзистенций) сейчас налицо. Но иногда кризис – это хорошо, потому что кризис – это переход к чему-то новому. Например, кризис Римской Империи – это хорошо, потому что появилось христианство, и т.д.
– Как говорил недавно один наш автор: «Кризис – это всегда зарождение нового»…
– Ну да, просто сейчас еще затруднительно увидеть эти ростки нового. Потому что когда раньше бывали кризисы, то это новое – это были какие-то новые ростки этноса, какие-то новые идеи, нечто такое, интересное. Сейчас со всем этим очень трудно. Поэтому сейчас это кризис более фундаментальный, чем когда бы то ни было ранее.
То состояние мира, в котором мы с вами живем, во многом представляет собой полную бессмыслицу. Религиозная тематика сегодня просто лишена смысла: посмотрите на сегодняшнее телевидение, например. Большая ли разница для зрителей между репортажем о Благодатном Огне и футбольным матчем? В принципе, только лишь разные сюжеты: одно и то же действо, только разные «терминологии», если можно так выразиться. Цифровой мир все как-то уравнивает, нивелирует. И тут для меня возникает другой вопрос: а правильно ли мы делаем, что показываем репортаж о Благодатном Огне?..
Но это лишь к тому, что мы живем с вами сегодня в таком мире! Это лишь свидетельствует, что сегодня все обессмысливается. Да и человек уже другой: ему уже не нужно много мускульных усилий, кругом почти полная доступность всего и вся. И это лишает смысла его жизнь.
– Но мы же страдаем от этого? Страдают искренне те люди, которые понимают, в чем дело.
– Я бы сказал, что страдает все меньше и меньше людей: люди привыкают ко всему этому. С ними происходят нешуточные антропологические изменения. Это ведь и вправду не шутки: однополые «браки», например. Это ведь не какая-то блажь… Успехи науки, технологии и фармакологии говорят о том, что сегодня человек может продолжать свой род вообще без союза мужчины и женщины! Этот вопрос уже снимается! Брак остается пока, но скоро это будет уже как некий раритет.
Например, сегодня некоторые чудаки коллекционируют виниловые пластинки, но ведь их единицы. Или, например, охота сегодня не нужна для добычи пищи, но некоторые аристократы охотятся. Так и с взаимоотношениями мужчины и женщины будет скоро – продолжение рода от этого уже не зависит! Поэтому, поскольку происходят сегодня такие вещи, то и образование сегодня (в том числе и религиозное) очень сильно меняется.
— Чему сейчас стоит учить в первую очередь?
— Конечно, я сторонник профессионального образования, и если у детей есть склонность к музыке, значит, вероятно, стоит начинать обучать ей с 4–5 лет. Но если мы говорим о конце света, то, наверное, важнее научить ориентироваться в новом мире, переключаться. Я бы сравнил это с обучением правильному дыханию, пранаямой, только в другом смысле.
***
- В своей книге «2013 год» я говорю о том, что уже и конец света наступил. Но это же очень радостное утверждение, потому что началось что-то новое. Пора заканчивать грустить. Мы живем в новом мире. А поворотным пунктом был как раз 2013–2014 год, причем это именно то, что было предсказано в календаре майя, там шла речь о конце света в 2012 году и том, что вокруг него. Понимаете, конец света — это не вопрос внешних обстоятельств, это вопрос внутренних перемен. Помните, в тексте Хармса: «Я просил Бога о каком-то чуде. Да-да, надо чудо. Все равно какое чудо. Я зажег лампу и посмотрел вокруг. Все было по-прежнему. Но ничего и не должно было измениться в моей комнате. Должно измениться что-то во мне». Третья мировая война, падение метеорита — все это ерунда. Главные изменения происходят в тайных основах души.
- А вот в связи с этим ведь мне показалось, что когда вы говорите, пишете о конце времени композиторов, даже о конце света — таком культурном, историческом, как угодно, но вы в этом — поправьте меня, если я не так вас понял — вы видите в этом какую-то надежду, потому что вы говорите, что это начало нового или может стать началом?
- Конечно, конечно, но дело в том, что, когда я говорю о конце времени композиторов — это совершенно не значит, что это конец времени музыки, потому что фигуры композиторов появились в Западной Европе в XI веке. И вот было время композиторов — вот оно прошло, и тут ничего трагического, музыка функционировала и без композиторов, и помимо композиторов, и лучшие проявления, высочайшие проявления, они… тот же знаменный распев, грегорианика, макомы арабские, я не знаю, театр, но это все не композиторская музыка, и вместе с тем это высочайшие проявления музыки, которые даже не то что на равных, а очень часто превышают результаты композиторской музыки.
- Ну, то, что это не трагедия, я понял, а надежда-то на что здесь? Вот, скажем, в мире музыки у вас на что надежда сегодня?
- Нет, понимаете, в мире музыки так же, как в мире культуры вообще надежда есть мало на что, но, в принципе, вместе с тем можно надеяться, что… Хайдеггер очень любил вот эту фразу повторять Гёльдерлина из гимна «Патмос»: но там, где опасность, возникает и спасительное. Понимаете, это очень важная такая вещь, вот там предел опасности, и кажется, из этой опасности невозможно выйти, возникает и спасительное. И когда тоже Хайдеггер пишет об ужасе постава и поставляющего производства, он всегда заключает, что здесь каким-то невиданным образом, неведомым образом, я бы даже мог сказать, каким это неведомым образом может произойти, но есть…
- А скажите!
- Нет, вы понимаете, допустим, я, как композитор-минималист. Повторение — кажется, что, значит, культура доходит до такого обнищания, что мы уже не можем претендовать не то что на создание великих каких-то произведений, мы даже не можем воспроизвести как следует адекватно это произведение. Единственное, что нам остается, — это повторять но, может быть, в этом повторении возникает спасительное, если относиться к нему, как к нечто детскому, впасть в детство такое. Потому что чем защищается ребенок от опасности этого мира, от пагубности — повторением: повтори еще раз эту сказку, этот жест, то есть детская повторяемость. И может быть, в этой повторяемости… может быть молитвенная повторяемость… Тут ведь что очень важно, понимаете, слова Апокалипсиса, обращенные к Лаодикийской Церкви —а я уверен, что мы живем в эпоху Лаодикийской Церкви, — когда говорится, что ты ни холоден, ни горяч, но если бы ты был… а поскольку ты ни холоден, ни горяч, то ты тепл, изблюю тебя из уст Моих. Там дальше он говорится: ты говоришь, что ты богат и ни в чем не имеешь нужды, на самом деле ты жалок, нищ и так далее. Вот понимаете, в чем беда наша — не в том, что мы нищи и несчастны… а то, что при своей нищете мы говорим, что мы богаты и ни в чем не имеем нужды, то есть всё можем достигнуть, технологическими образами и вообще любыми. Если мы почувствуем свою нищесть и наготу… в принципе, минимализм к этому и ведет, собственно говоря, и здесь, может быть, вырастает то спасительное, о чем говорит Гёльдерлин.
- А вы говорили еще как-то, что, возможно, вот эта новая жизнь, она лежит в невербальной плоскости. То есть у музыки больше шансов, чем у литературы?
- Нет, понимаете, дело в том, что, когда мы говорим о вербальности, мы же жили в литературоцентричном мире, причем всё стало литературным, музыка тоже стала литературной, она со времен барокко, со времен Монтеверди стала абсолютно… это особый разговор. И живопись стала литературной. Но сейчас как раз положен конец литературоцентризму в силу разных вещей, то есть мы сейчас живем скорее в визуальной культуре, в культуре брендов, где слово соединено в бренд. Но я-то говорил не о том, спасительность не в том, что человек израсходовал все свои вербальные возможности, начиная с неолита или даже с палеолита, когда человек начал говорить, он говорил, говорил, накапливая все эти вербальные ценности, и сейчас все эти вербальные ценности превратились просто в гору мусора, в тот мусор, который плавает там, в Тихом океане, который нас давит так… понятно, да? Но словесный мусор, вербальный мусор, он гораздо хуже этого мусора, потому что сейчас уже ничего невозможно сказать, сейчас невозможно отличить по телевизору передачу, допустим, репортаж о футбольном матче или о снисхождении Благодатного огня, потому что они все идут в одном канале восприятия, собственно говоря. Вот это и есть замусоривание пространства, где ничего невозможно сказать. И поэтому спасение, спасительность — это в новом молчании, вот разучиться говорить и научиться молчать.
Если мы сейчас говорим о молчании, то в принципе, это цель и стремление всех практически мировых религий: в православии это исихия, в буддизме это шунья, то есть молчание.
Искусство, наука, технологии — все это только средства передвижения, которые могут вас доставить в великое молчание, в исихию. И собственно говоря, в культуре интересно только то — для меня, — что как бы указывает на это, и то, что указывает путь к этому.
***
Смирение - это очень такая проблематичная вещь, я понимаю, что без нее по-настоящему никуда, но в жизни сейчас это несовместимо, боюсь, с окружающей действительностью
- Но вот это новое молчание, о котором мы с вами говорили, или молчание, тишина — она без смирения невозможна?
- Да, безусловно, но то новое молчание, оно связано с тем, что выходом из всех вот этих самых рамок, не только социальных. Понимаете, ведь можно жить в социуме, допустим, если мы говорим о Церкви, что есть Церковь? Церковь есть этот институт. И почему мир держится? Потому что есть молитвенники. А ведь может все, весь мир держится потому, что какой-то праведник смиренный живет где-то в коммунальной квартире в Медведково и молится за весь мир. Так вот и весь мир только поэтому сейчас еще существует, что он там живет. И вот это смирение, ну, по-настоящему смирение как-то мы и не увидим, именно оно может быть самое фундаментальное и самое то, что приносит… И конечно же, если заниматься любым настоящим делом: композиторским ремеслом, или боевыми искусствами, или еще чем-то, то, конечно, если мы берем царский путь, то он начинается со смирения, опять-таки, вот это разжатие рук — конечно, смирение.
- Вы как-то сказали, что концовка у Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» — она всегда для вас была кошмаром, в том смысле, что люди, живя в этой Гутенберговой цивилизации и не имея возможности, вот они наизусть учат «Дон Кихота», «Записки», и вы говорите, что нельзя на этом зацикливаться. Очень интересно, но у меня, смотрите, какой вопрос возникает в связи с этим: наверное, нельзя и, наверное, с одним моим абсолютно горячо мной любимым «Дон Кихотом» только все время жить, наверное, действительно, может быть, это и был бы кошмар, как вы говорите. Но вопрос такой: а какова тогда, с вашей точки зрения, в связи с тем, что вы сказали, роль, не знаю, того же «Дон Кихота», той же классики? И создается ли сейчас что-то, что сопоставимо — ну вот вы сами сказали о масштабе — по масштабу?
- Я прежде всего все-таки хочу немножко пояснить, почему с Брэдбери так получается — потому что там происходит какая-то ошибка, такую он сознательную, может, несознательную допускает, между письменной культурой и не письменной, потому что устно знать «Дон Кихота» — ну это, извините меня, глупость. С другой стороны, весь фольклор — он устный, но это совсем другое, это живая вещь. Кстати говоря, раньше и в христианстве были и Псалтирь, и всех пророков знали наизусть, это совсем другое дело, когда повторяются тексты, имеющие, грубо говоря, ритуальное значение, а когда художественный текст, который… причем, если мы берем фольклор и устные традиции, традиции сказителей — она же живая, то есть там могла быть и трансформация, передача, а здесь текст, он авторитарный, он как написан… Понимаете, если бы «Дон Кихот» мог превратиться в начало нового эпоса, который, как сказители, с каким-то вариантами, зависящими от происходящих каких-то — это было бы совсем другое дело, но здесь, понимаете, вот этот кошмар гутенберговской ситуации, что есть авторитетный текст, вы его извольте знать, и если есть какой-то человек, то он всю жизнь должен с этим текстом внутри себя ходить…
Показательны слова Хлебникова, четверостишие кончается «Войны в мышеловке» таким образом: «И когда земной шар, выгорев, станет строже и спросит: кто же я? Мы создадим «Слово о полку Игореве» или что-то на него похожее.» То есть, понимаете, значит, земной шар должен выгореть — это понятно, но когда он говорит «Слово о полку Игореве» — это не «Слово о полку Игореве», но это некий новый эпос или новый фольклор, то есть это какая-то новая разновидность человеческой деятельности. То есть это не литература художественная — роман «Братья Карамазовы» или «Война и мир», или тот же «Дон Кихот», или даже Джойса «Улисс», это некий такой текст, который живет в живой, устной передаче, может трансформироваться, может чего-то впитываться, но это некий живой организм, который уже не литературный.
Тот человек который жил во время Второй Мировой войны, такого человека уже давно нет. Даже такого человека, который жил в 70-е - 80-е годы нет. Произошли антропологические изменения.
Когда недавно пересмотрел фильмы Кесьлевского, поразился, таких людей нет, таких взаимоотношения нет, это удивительно. Точка отсчёта, где это изменилось, если говорить об искусстве и культуре, то, конечно, Криминальное чтиво. Вот с этого начинается совершенно другой человек. Кесьлевский и Тарантино - это не просто разные режиссеры, это разные антропологические типы." Владимир Мартынов.
– Как бы вы охарактеризовали наше время?
– Сегодня просматриваются какие-то моменты, свидетельствующие о «последнем времени»! А если мы посмотрим на пустующие храмы на Западе – в Англии, Бельгии, Германии, – все это производит самое гнетущее впечатление, особенно тогда, когда ты сам все это видишь.
Помню, сидим как-то в кафе с одним французским капелланом: «Выпьем за будущее Франции!» А он мне: «Какое у Франции может быть будущее?..»
Знаете, мы сейчас столкнулись с таким кризисом, равного которому в истории человечества еще не было. Может быть, это можно только сравнить с периодом перехода от палеолита к неолиту…
Это вообще антропологический кризис, который позволяет говорить о том, что человек претерпевает некое изменение. В том виде, в котором человек существует сейчас, он просто не имеет права сегодня существовать! Вообще говоря, кризис экономических отношений (и, шире, экономических экзистенций) сейчас налицо. Но иногда кризис – это хорошо, потому что кризис – это переход к чему-то новому. Например, кризис Римской Империи – это хорошо, потому что появилось христианство, и т.д.
– Как говорил недавно один наш автор: «Кризис – это всегда зарождение нового»…
– Ну да, просто сейчас еще затруднительно увидеть эти ростки нового. Потому что когда раньше бывали кризисы, то это новое – это были какие-то новые ростки этноса, какие-то новые идеи, нечто такое, интересное. Сейчас со всем этим очень трудно. Поэтому сейчас это кризис более фундаментальный, чем когда бы то ни было ранее.
То состояние мира, в котором мы с вами живем, во многом представляет собой полную бессмыслицу. Религиозная тематика сегодня просто лишена смысла: посмотрите на сегодняшнее телевидение, например. Большая ли разница для зрителей между репортажем о Благодатном Огне и футбольным матчем? В принципе, только лишь разные сюжеты: одно и то же действо, только разные «терминологии», если можно так выразиться. Цифровой мир все как-то уравнивает, нивелирует. И тут для меня возникает другой вопрос: а правильно ли мы делаем, что показываем репортаж о Благодатном Огне?..
Но это лишь к тому, что мы живем с вами сегодня в таком мире! Это лишь свидетельствует, что сегодня все обессмысливается. Да и человек уже другой: ему уже не нужно много мускульных усилий, кругом почти полная доступность всего и вся. И это лишает смысла его жизнь.
– Но мы же страдаем от этого? Страдают искренне те люди, которые понимают, в чем дело.
– Я бы сказал, что страдает все меньше и меньше людей: люди привыкают ко всему этому. С ними происходят нешуточные антропологические изменения. Это ведь и вправду не шутки: однополые «браки», например. Это ведь не какая-то блажь… Успехи науки, технологии и фармакологии говорят о том, что сегодня человек может продолжать свой род вообще без союза мужчины и женщины! Этот вопрос уже снимается! Брак остается пока, но скоро это будет уже как некий раритет.
Например, сегодня некоторые чудаки коллекционируют виниловые пластинки, но ведь их единицы. Или, например, охота сегодня не нужна для добычи пищи, но некоторые аристократы охотятся. Так и с взаимоотношениями мужчины и женщины будет скоро – продолжение рода от этого уже не зависит! Поэтому, поскольку происходят сегодня такие вещи, то и образование сегодня (в том числе и религиозное) очень сильно меняется.
— Чему сейчас стоит учить в первую очередь?
— Конечно, я сторонник профессионального образования, и если у детей есть склонность к музыке, значит, вероятно, стоит начинать обучать ей с 4–5 лет. Но если мы говорим о конце света, то, наверное, важнее научить ориентироваться в новом мире, переключаться. Я бы сравнил это с обучением правильному дыханию, пранаямой, только в другом смысле.
***
- В своей книге «2013 год» я говорю о том, что уже и конец света наступил. Но это же очень радостное утверждение, потому что началось что-то новое. Пора заканчивать грустить. Мы живем в новом мире. А поворотным пунктом был как раз 2013–2014 год, причем это именно то, что было предсказано в календаре майя, там шла речь о конце света в 2012 году и том, что вокруг него. Понимаете, конец света — это не вопрос внешних обстоятельств, это вопрос внутренних перемен. Помните, в тексте Хармса: «Я просил Бога о каком-то чуде. Да-да, надо чудо. Все равно какое чудо. Я зажег лампу и посмотрел вокруг. Все было по-прежнему. Но ничего и не должно было измениться в моей комнате. Должно измениться что-то во мне». Третья мировая война, падение метеорита — все это ерунда. Главные изменения происходят в тайных основах души.
- А вот в связи с этим ведь мне показалось, что когда вы говорите, пишете о конце времени композиторов, даже о конце света — таком культурном, историческом, как угодно, но вы в этом — поправьте меня, если я не так вас понял — вы видите в этом какую-то надежду, потому что вы говорите, что это начало нового или может стать началом?
- Конечно, конечно, но дело в том, что, когда я говорю о конце времени композиторов — это совершенно не значит, что это конец времени музыки, потому что фигуры композиторов появились в Западной Европе в XI веке. И вот было время композиторов — вот оно прошло, и тут ничего трагического, музыка функционировала и без композиторов, и помимо композиторов, и лучшие проявления, высочайшие проявления, они… тот же знаменный распев, грегорианика, макомы арабские, я не знаю, театр, но это все не композиторская музыка, и вместе с тем это высочайшие проявления музыки, которые даже не то что на равных, а очень часто превышают результаты композиторской музыки.
- Ну, то, что это не трагедия, я понял, а надежда-то на что здесь? Вот, скажем, в мире музыки у вас на что надежда сегодня?
- Нет, понимаете, в мире музыки так же, как в мире культуры вообще надежда есть мало на что, но, в принципе, вместе с тем можно надеяться, что… Хайдеггер очень любил вот эту фразу повторять Гёльдерлина из гимна «Патмос»: но там, где опасность, возникает и спасительное. Понимаете, это очень важная такая вещь, вот там предел опасности, и кажется, из этой опасности невозможно выйти, возникает и спасительное. И когда тоже Хайдеггер пишет об ужасе постава и поставляющего производства, он всегда заключает, что здесь каким-то невиданным образом, неведомым образом, я бы даже мог сказать, каким это неведомым образом может произойти, но есть…
- А скажите!
- Нет, вы понимаете, допустим, я, как композитор-минималист. Повторение — кажется, что, значит, культура доходит до такого обнищания, что мы уже не можем претендовать не то что на создание великих каких-то произведений, мы даже не можем воспроизвести как следует адекватно это произведение. Единственное, что нам остается, — это повторять но, может быть, в этом повторении возникает спасительное, если относиться к нему, как к нечто детскому, впасть в детство такое. Потому что чем защищается ребенок от опасности этого мира, от пагубности — повторением: повтори еще раз эту сказку, этот жест, то есть детская повторяемость. И может быть, в этой повторяемости… может быть молитвенная повторяемость… Тут ведь что очень важно, понимаете, слова Апокалипсиса, обращенные к Лаодикийской Церкви —а я уверен, что мы живем в эпоху Лаодикийской Церкви, — когда говорится, что ты ни холоден, ни горяч, но если бы ты был… а поскольку ты ни холоден, ни горяч, то ты тепл, изблюю тебя из уст Моих. Там дальше он говорится: ты говоришь, что ты богат и ни в чем не имеешь нужды, на самом деле ты жалок, нищ и так далее. Вот понимаете, в чем беда наша — не в том, что мы нищи и несчастны… а то, что при своей нищете мы говорим, что мы богаты и ни в чем не имеем нужды, то есть всё можем достигнуть, технологическими образами и вообще любыми. Если мы почувствуем свою нищесть и наготу… в принципе, минимализм к этому и ведет, собственно говоря, и здесь, может быть, вырастает то спасительное, о чем говорит Гёльдерлин.
- А вы говорили еще как-то, что, возможно, вот эта новая жизнь, она лежит в невербальной плоскости. То есть у музыки больше шансов, чем у литературы?
- Нет, понимаете, дело в том, что, когда мы говорим о вербальности, мы же жили в литературоцентричном мире, причем всё стало литературным, музыка тоже стала литературной, она со времен барокко, со времен Монтеверди стала абсолютно… это особый разговор. И живопись стала литературной. Но сейчас как раз положен конец литературоцентризму в силу разных вещей, то есть мы сейчас живем скорее в визуальной культуре, в культуре брендов, где слово соединено в бренд. Но я-то говорил не о том, спасительность не в том, что человек израсходовал все свои вербальные возможности, начиная с неолита или даже с палеолита, когда человек начал говорить, он говорил, говорил, накапливая все эти вербальные ценности, и сейчас все эти вербальные ценности превратились просто в гору мусора, в тот мусор, который плавает там, в Тихом океане, который нас давит так… понятно, да? Но словесный мусор, вербальный мусор, он гораздо хуже этого мусора, потому что сейчас уже ничего невозможно сказать, сейчас невозможно отличить по телевизору передачу, допустим, репортаж о футбольном матче или о снисхождении Благодатного огня, потому что они все идут в одном канале восприятия, собственно говоря. Вот это и есть замусоривание пространства, где ничего невозможно сказать. И поэтому спасение, спасительность — это в новом молчании, вот разучиться говорить и научиться молчать.
Если мы сейчас говорим о молчании, то в принципе, это цель и стремление всех практически мировых религий: в православии это исихия, в буддизме это шунья, то есть молчание.
Искусство, наука, технологии — все это только средства передвижения, которые могут вас доставить в великое молчание, в исихию. И собственно говоря, в культуре интересно только то — для меня, — что как бы указывает на это, и то, что указывает путь к этому.
***
Смирение - это очень такая проблематичная вещь, я понимаю, что без нее по-настоящему никуда, но в жизни сейчас это несовместимо, боюсь, с окружающей действительностью
- Но вот это новое молчание, о котором мы с вами говорили, или молчание, тишина — она без смирения невозможна?
- Да, безусловно, но то новое молчание, оно связано с тем, что выходом из всех вот этих самых рамок, не только социальных. Понимаете, ведь можно жить в социуме, допустим, если мы говорим о Церкви, что есть Церковь? Церковь есть этот институт. И почему мир держится? Потому что есть молитвенники. А ведь может все, весь мир держится потому, что какой-то праведник смиренный живет где-то в коммунальной квартире в Медведково и молится за весь мир. Так вот и весь мир только поэтому сейчас еще существует, что он там живет. И вот это смирение, ну, по-настоящему смирение как-то мы и не увидим, именно оно может быть самое фундаментальное и самое то, что приносит… И конечно же, если заниматься любым настоящим делом: композиторским ремеслом, или боевыми искусствами, или еще чем-то, то, конечно, если мы берем царский путь, то он начинается со смирения, опять-таки, вот это разжатие рук — конечно, смирение.
- Вы как-то сказали, что концовка у Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» — она всегда для вас была кошмаром, в том смысле, что люди, живя в этой Гутенберговой цивилизации и не имея возможности, вот они наизусть учат «Дон Кихота», «Записки», и вы говорите, что нельзя на этом зацикливаться. Очень интересно, но у меня, смотрите, какой вопрос возникает в связи с этим: наверное, нельзя и, наверное, с одним моим абсолютно горячо мной любимым «Дон Кихотом» только все время жить, наверное, действительно, может быть, это и был бы кошмар, как вы говорите. Но вопрос такой: а какова тогда, с вашей точки зрения, в связи с тем, что вы сказали, роль, не знаю, того же «Дон Кихота», той же классики? И создается ли сейчас что-то, что сопоставимо — ну вот вы сами сказали о масштабе — по масштабу?
- Я прежде всего все-таки хочу немножко пояснить, почему с Брэдбери так получается — потому что там происходит какая-то ошибка, такую он сознательную, может, несознательную допускает, между письменной культурой и не письменной, потому что устно знать «Дон Кихота» — ну это, извините меня, глупость. С другой стороны, весь фольклор — он устный, но это совсем другое, это живая вещь. Кстати говоря, раньше и в христианстве были и Псалтирь, и всех пророков знали наизусть, это совсем другое дело, когда повторяются тексты, имеющие, грубо говоря, ритуальное значение, а когда художественный текст, который… причем, если мы берем фольклор и устные традиции, традиции сказителей — она же живая, то есть там могла быть и трансформация, передача, а здесь текст, он авторитарный, он как написан… Понимаете, если бы «Дон Кихот» мог превратиться в начало нового эпоса, который, как сказители, с каким-то вариантами, зависящими от происходящих каких-то — это было бы совсем другое дело, но здесь, понимаете, вот этот кошмар гутенберговской ситуации, что есть авторитетный текст, вы его извольте знать, и если есть какой-то человек, то он всю жизнь должен с этим текстом внутри себя ходить…
Показательны слова Хлебникова, четверостишие кончается «Войны в мышеловке» таким образом: «И когда земной шар, выгорев, станет строже и спросит: кто же я? Мы создадим «Слово о полку Игореве» или что-то на него похожее.» То есть, понимаете, значит, земной шар должен выгореть — это понятно, но когда он говорит «Слово о полку Игореве» — это не «Слово о полку Игореве», но это некий новый эпос или новый фольклор, то есть это какая-то новая разновидность человеческой деятельности. То есть это не литература художественная — роман «Братья Карамазовы» или «Война и мир», или тот же «Дон Кихот», или даже Джойса «Улисс», это некий такой текст, который живет в живой, устной передаче, может трансформироваться, может чего-то впитываться, но это некий живой организм, который уже не литературный.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-08-11 11:30 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Кино (https://www.livejournal.com/category/kino?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment), Отношения (https://www.livejournal.com/category/otnosheniya?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team
no subject
Date: 2024-08-12 12:35 pm (UTC)Даааааа... А вот РАНЬШЕ .......
no subject
Date: 2024-08-11 11:51 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 03:57 am (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 04:47 am (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 05:47 am (UTC)Конец света не наступил,а просто постарела "действующая элита у власти"
Многим из них по 80-90 лет и они очень спешат предчувствуя свою скорую кончину
Трампу 80 лет,Клаусу Швабу 87 лет,Байдену 82 года,Папе Римскому 86 лет и так далее
Они родились во времена,когда ещё даже телевизоров-компьютеров не было,а воспитывали их родители родившиеся в начале 20 века( 1900-ый год или 1910-ый год)
Мягко говоря они застряли в прошлом.Они не годятся для управления мировыми процессами в современном мире
На Западе правят "По старшинству" Чем старше в семье,тем главнее.
Остальные там ничего не решают ,а лишь послушно выполняют приказания "Старых дураков"
Если бы сейчас выставили бы всех "реальных" правителей на сцену,то мир бы увидел "Старых Ходячих мертвецов"
Сорос например,которого крутят регулярно на политических Ток-Шоу
Или 100 летний Киссинджер ездил недавно перед смертью на переговоры по Китаю и Украине
два престарелых дегенерата под 90 лет,которые отравляют жизнь всему миру предчувствуя свою скорую кончину
80 лет Кеннеди
Но кто стал бы ставить на государственные ключевые посты "ходячих мертвецов" под 80-90 лет?
Такие же Ходячие мертвецы только стали бы ставить
И таких там очень много в Европе и Америке "Старые,влиятельные и осень богатые"
no subject
Date: 2024-08-12 07:53 am (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 04:15 pm (UTC)Кто их будет выбрасывать,если они все между собой родственники
Борьба за власть по сути идёт "Внутри одной большой семьи"
Все влиятельные семьи за столетия породнились между собой
Как пример "Романовская царская семья была в родственных связях с Королевской семьёй Англии" и это не помешало "Укокошить большую часть Царской Семьи" Царская семья перед своим расстрелом просила принять их в Англии,но ей отказали.И в итоге всю семью расстреляли.
Вот какие игры там идут,что родственники в борьбе за власть грохают друг друга
no subject
Date: 2024-08-12 08:50 pm (UTC)Так я и говорю — некому.
>>Царская семья перед своим расстрелом просила принять их в Англии,но ей отказали
Под благовидным предлогом, прошу заметить.
no subject
Date: 2024-08-12 04:18 pm (UTC)Эти влиятельные семьи легко договариваются между собой,когда в этот момент идут мировые войны
По сути эти семьи не конфликтуют между собой,а воюют и конфликтуют за их интересы "Обычные люди"
Там бесполезно убивать кого то из этих семей,потому что каждая из этих семей размером примерно "200-300 человек семья" То есть Семья и ветви от неё живущие практически во всех ключевых странах мира "Ветвь в Италии,Ветвь во Франции,Ветвь в России,ветвь в Германии,ветвь в Англии и так далее" И всё это одна большая семья.И каждый член этой семьи в браке с такой же влиятельной семьёй.То есть Король заводит браки только с Королями,и все члены семьи королевской заводят браки с такими же дворянскими семьями .Они все родственники
Вот как они правят миром
Часть Ротшильдовской семьи на этой картинке,их гораздо больше
no subject
Date: 2024-08-12 08:51 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 10:15 pm (UTC)Гинцбург создатель Жижи от барановируса родственник Ротшильдов
Интернет покажет сразу
А помогал Гинцбургу в создании Жижи Чубайс
Ну как бы "РосНано Чубайса" напрямую связано с медициной "НаноДнк" например
Именно Чубайс по мнению сионских мудрецов должен с помощью "НаноТехнологий" продлить жизнь главе семьи Ротшильдов Джейкобу Ротшильду
Незадолго до смерти Джейкоба Ротшильда" Чубайс начал,с Гинцбургом варить Ширево которое должно было омолодить Людоеда Джейкоба
Регулярное поедание мяса младенцев и питьё крови младенцев под ритуальные бедуинские пляски не дали нужного результата и Джейкоб обратился к "Чубайсу"
Предчувствуя свою скорую кончину Джейкоб решил использовать свой последний шанс
На Чубайса была возложена важная миссия
Не помогло и Джейкоб умер буквально сразу после пандемии коронавирусной
Ну кто если не Чубайс должен был справиться с "Эликсиром Молодости"
no subject
Date: 2024-08-12 09:46 am (UTC)Они тоже родились когда и интернета нынешнего и мобильной связи не было.
Ни телевидение, не интернет ума ни опыта управления и руководства не добавит.
Более менее добавляет опыта общение с людьми и набор жизненных ситуаций, которые надо решать.
Интернет и ТВ это просто продукты утоляющие сенсорный голод и вырабатывающие лень самому принимать решения и думать.
no subject
Date: 2024-08-12 12:07 pm (UTC)+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
no subject
Date: 2024-08-12 06:55 am (UTC)И тогда оказалось, что капиталистическая система могла жить только за счет экономического невежества бывших пеонов, каковых она всасывала и дешево использовала, играя на их религиозно-ретроградных, аграрно-патерналистских суевериях,
no subject
Date: 2024-08-12 07:06 am (UTC)Человеческая жизнь так коротка, что многие поколения застают только кризис и крушение старого и не застают рождение нового. И даже вообразить не могут, что за новое будет. Увы.
Технологии умирают последними, поскольку обеспечиваются узким кругом посвящённых, передающих знание друг другу. Профаны только пользуются их трудами. Но поскольку профаны и это не очень ценят ("это же данность, это есть, значит, будет всегда"), хиреют и технологии. В Средние века и короли бывали неграмотные.
Нет, пока воспроизведение рода человеческого невозможно без мужчины и женщины. Даже если у мужчины откачают спему, а у женщины возьмут яйцеклетку. И тут появляется совершенно трагическая фигура гибнущего старого мира и при этом живой человек — суррогатная мать. Которая за деньги вынуждена выносить и родить наследника мира эпохи упадка. Ясно, что целый народ так не нарожать. Кто не хочет жить, тот умирает. Значит, выживут варвары, которые рожают, любят детей и хотят жить.
no subject
Date: 2024-08-12 07:44 am (UTC)И в этот момент момент Даниил Иванович вдруг осознал, что он вылитая копия Говарда Филипса.
Ну разве это было не чудом?
no subject
Date: 2024-08-12 08:46 am (UTC)"Наша земля приходит в упадок, безнравственность и коррупция процветают, дети перестали слушаться своих родителей, каждый хочет написать книгу. И конец света уже близок" (с) папирус, датированный 3350 годом до н. э.
no subject
Date: 2024-08-12 08:56 am (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 09:01 am (UTC)Человечество подошло к пределу возможностей биологического вида Homo Sapiens в масштабах биосферы Земли. Поскольку раздвинуть биосферу до масштабов космических мы не смогли (по счастью), то нам придётся эволюционировать в следующий подвид человек. Не буду генерировать название. Этот следующий подвид должен обладать еще меньшей связью с биологической сущностью и животными страстями и совсем на другом уровне воспринимать окружающую среду. В целом я бы назвал это переходом от биосферы к ноосфере и от биологического человека к человеку информационному. У нас нет никаких разумных пределов в накоплении информации и развитии технологий на нынешнем базисе потребления окружающей среды. Мы можем оптимизировать это потребление кратно причем без ущерба для основных жизненных функций, только за счет купирования биологических атавизмов (доминантность, неконтролируемое размножение, материальное потребление).
Проект Римского клуба (а Давос и Шваб лишь его продолжение) заключался в том, чтобы сделать этот процесс управляемым и подконтрольным. Но такие процессы в диссипативной системе в принципе носят стохастический характер. Что текущая мировая ситуация и демонстрирует.
no subject
Date: 2024-08-12 11:02 am (UTC)Шмишно.
no subject
Date: 2024-08-12 11:33 am (UTC)Это не так. Винил сейчас стал самым популярным физическим носителем для музыки. Продажи винила превосходят продажи оптдисков
no subject
Date: 2024-08-12 12:10 pm (UTC)Дык мода на ретро. Совки вон хрусталем и коврами все заставляли.
no subject
Date: 2024-08-12 12:05 pm (UTC)Фу, гадость.
no subject
Date: 2024-08-12 12:58 pm (UTC)Человечество никогда в своей истории не жило в таком изобилии , как сегодня. Всего чрезмерно: от одежды и еды , до всевозможных развлечений.
Или речь идет о перманентном кризисе ( вернее внутреннем недовольстве) свойственном человеку , как мыслящему существу. Неймется ему всегда. Ради постоянного прогресса или по какой другой причине. Порядка 100 тыс. лет этот кризис длится.
Особенно тяжелейший кризис имеет место последние 10 тыс. лет. С появлением первых государств или их подобия.
no subject
Date: 2024-08-12 01:01 pm (UTC)Это прямая цитата жителей Рима незадолго до завоевания его варварами.
no subject
Date: 2024-08-12 01:07 pm (UTC)Нормальный конец света. Если будет подобный переход, то я согласен.
no subject
Date: 2024-08-12 01:11 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 03:19 pm (UTC)ничего, что причины этого были климатического характера?
no subject
Date: 2024-08-12 03:29 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 04:06 pm (UTC)после таких крылатых пафосных фраз стоит добавлять "одна я в белом пальто стою красивая".
не благодарите.
no subject
Date: 2024-08-12 04:29 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 04:33 pm (UTC)у вас странныое представление о хамстве.
вы вроде не снежинка
no subject
Date: 2024-08-12 04:36 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 04:44 pm (UTC)меня никто не обижает ))
но мне странно, что про спортлото вы знаете, а мое примечание про белое пальто (местная шутка 20летней давности) так вас зацепила.
no subject
Date: 2024-08-12 05:01 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 05:08 pm (UTC)ну вот снова белое пальто vs дерьмо.
вы могли бы увидеть старую добрую шутку, но видите то, что видите.
и, на прощание, скажу, что людям, которых я хочу обидеть, я пишу несколько иное )
вы бы меня сразу забанили
no subject
Date: 2024-08-12 05:16 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 05:27 pm (UTC)с чего вы решили, что я обиделся? вы что-то не то между строк видите.
а если бы вы пришли в мой журнал и стали рассказывать, что я слабый человек, я бы послал вас нахуй.
с шуткой и прибауткой.
баньте.
no subject
Date: 2024-08-12 05:38 pm (UTC)no subject
Date: 2024-08-12 12:59 pm (UTC)Ещё пусть скажет, что Моцарт — не попса и лучше, чем Пинк Флойд. Понаписали говна для потанцулек на балах в зассаных замках. Классика же!
Эти все философы пусть попробуют разобрать партитуру и аранжировку аббовской "Happy new year", а потом рассуждают где композиторское, а где "ушло".
no subject
Date: 2024-08-12 01:59 pm (UTC)