![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
swamp_lynx"Описывая подъем и триумф центристского либерализма, Иммануил Валлерстайн показал, как ему удалось распространить свое влияние на конкурирующие идеологии и проекты - консерватизм и социализм - постепенно выхолостив их и оставив от них лишь пустые оболочки.
После этого триумфа «флагманские» меры, фигурирующие на знаменах социалистов или консерваторов, больше не ставят под вопрос основы существующей социальной системы – экономический рост и расширение индивидуальных прав. Чуть больше перераспределения, "зеленого" и антифашистского пафоса с одной стороны, речи о необходимости авторитета и националистический фольклор с другой - вот и все, что может предложить марионеточная оппозиция, подчиняющаяся законам деборовского Спектакля и в совершенстве овладевшая искусством протестной иллюзии.
Идеология "ультра- центра", в свою очередь, обходится без громких лозунгов. Свою жесткость центристский либерализм проявляет не на словах, а на практике." ТГ Неколлективный Запад.
"Как писал Марсель Гоше, неолиберальная идеология максималистична по содержанию и минималистична по форме. Она обходится без «ярких речей, глобальных конструкций и поражающих воображение доктрин. Радикализм ультра-центра - это радикализм спокойный, но неумолимый. Это система, в которой вам нужен не вождь, а технократы, регулирующие работу «независимых» рыночно-правовых механизмов. Ультра- центр предлагает не всенародную революцию, а микромеры, расширяющие набор индвидуальных прав и сферу контроля капитала и технократии. Революция ультра-центра действительно взрывает человеческое существование, но делает это постепенно, незаметно, без лишнего шума."
Вспоминается, что первая книга Макрона, изданная осенью 2016 года в преддверии выборов, так и называлась «Революция». Эта революция предполагает ускорение курса, ведущегося уже много лет.
«За последние десятилетия мы неоднократно констатировали, что, каким бы ни было большинство у власти, им реализуются примерно одни и те же меры, приводящие к ухудшению условий труда и стабильной занятости, демонтажу государства всеобщего благосостояния, росту бедности, сокращению промышленной базы страны, стратегической уязвимости и росту популизма», – говорит экономист Фредерик Фара.
И следует признать, что на данный момент нет силы, способой изменить этот вектор.
При этом, хотя идеология «ультра-центра» довольна зыбка, она тем не менее обладает огромной мобилизующей силой, действующей в том числе и за пределами своей социальной базы.
В отличие от старой люмпен-буржуазии, которую исследователи колониализма определяли как промежуточные классы (торговцы, юристы, промышленники и т. д.), находящиеся на службе у колониальных хозяев и лишенные классового сознания, международная люмпен-олигархия, поднявшаяся в период ускоренной глобализации, скреплена чувством принадлежности к высшим слоям мирового сообщества и желанием служить моральным компасом для всего человечества. Именно предлагая промежуточным классам разделить с ними чувство морального превосходства и причастности к «просвещенному передовому авангарду», истинные победители глобализации добились того, что мелкая буржуазия движется в их форватере. И хотя материальное положение промежуточных классов не столь завидно, они наделены «референтным» культурным капиталом.
Те же, кто полностью проигрывает от неолиберальных процессов, экономически и символически «отверженные» не имеют ни общей идеологии, ни программы, ни лагеря. Весь их протестный потенциал исчерпывается в тщетных мобилизациях, разыгрываемых марионеточной оппозицией, которая неспособна предложить кардинально новый курс.
Очевидно, что время для Политики еще не пришло. Оно несомненно придет позже, когда кризисы разрастутся, хаос усилится, а дезинтеграция углубится. Иначе и быть не может, ведь энтропия, распад и хаос присущи системе, основополагающим принципом которой является война всех против всех."
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
uhum_buheev: Антропологи утверждают, что людей практически нет инстинктов.
Насколько я знаю, все культуры на Земле ценят мнение старших, вероятно те, что не ценили — не выжили.
Любой мало-мальски неглупый человек, когда видит красивого, беспричинно улыбающегося молодчика с идеальной "коммуникацией", лишь рефлексивно проверит на месте ли кошелек. Ну, а на дурака не нужен нож..
azesmer: Все давно уже объяснено. Разночинцы они и есть межумочная "прослойка", не могущих и не желающих что-либо делать лентяев (ибо тогда они обрели бы "чин" и предназначение).
Соответствующее мировоззрение возникает автоматически и мгновенно. Любой интеллигент-разночинец в первом поколении, типа Сапожника, еще и не доучится, а уже все положенные верования внутри себя обретет. Механически, не задумываясь.
1) Быдло надо драть на конюшне и давить "нашими танками", прививая послушание умной интеллигенции.
2) У элиты надо отобрать право драть на конюшне умную интеллигенцию, нужен либерализм.
3) И "быдло" и "элита" чем то заняты, поэтому интеллигент испытывает имманентное отвращение к любой производительной деятельности, это его отличие от всех прочих.
4) Его продукт есть чистый интеллект, не замаранный трудом. Иначе говоря, его функция — Давать Советы тем, кто работает. Он вырабатывает Истинное Мнение обо всем на свете, даже если он только что об этом услышал.
Вот чуть не двести лет пройдет, а иной Сапожник в одном этом посте возьмет да и шмякнет почитай все содержание "Былого и Дум". Тому Герцену пару томов понадобилось рассусоливать, нашему - пять минут, а что Былое, что Думы — у обоих одинаковые.
alex_new_york. Николай Павлович пресек не только многовековую российскую традицию дворцовых переворотов, но и вообще всякие игры подданных в политику: все эти тайные и полутайные общества, ложи, братства и прочую самодеятельность. В итоге огорченные подданные начали искать отдушину в творчестве — и много в этом преуспели.
th3: Френд в VK пишет: «Выхода, собственно, два: дудеть без толку в ту же дудку, солидаризуясь с теми, кто верит в спасительную роль Запада, или присоединяться, сжавши зубы, к ближайшим по взглядам охранителям на основе элементарного инстинкта сохранения России.»
russhatter: Надо сказать, что этот человек весьма благополучен, что есть редкость. Вот так вот трезво взвесить альтернативу мало кто способен, большинство заклинивает строго на одном предзаданном варианте.
az118: Похоже на следование советам некоторых советских психологов 1960-70 гг, позднее перебравшихся в штаты.
тогда выявились два источника перманентного стресса
1) слишком быстрое накопление новой информации и устаревание твердых представлений о мире, ломающее программы образования при том, что большая часть этих знаний большинству школьников во взрослой жизни не нужна и даже вредна,
2) быстрое изменение ролей мужчин и женщин из-за быстрой урбанизации и роста стандартов массового образования, изменения качества пространства жизни и исчезновения потребности в экспансии, героизме. верности и пр. качеств высокого типа человека.
причем очень негативное влияние оказали неудачные вьетнамская и афганская войны.
сов.кино 80-х хуже чем 60-х.
голливуд начал ломаться в начале 90-х и сломался в середине 00-х.
ВК и Троя еще хорошие фильмы. дальше мрак
ljwanderer: Есть такой момент. Самореализация, личный успех важнее, чем "какие-то дети". Дети - это огромные затраты, не все готовы к потере личной свободы, временной ( или окончательной) остановки карьеры, и соответственно - роста благосостояния, а также - снижению конкурентоспособности на рынке труда.
Но основная-то масса менее амбициозных, но ответственных людей оттягивают рождение ребенка или останавливаются на первом именно из-за неуверенности в том, что смогут справиться с расширением семьи в будущем.
az118: Поле-огород это не внешний мир. это внутренней мир системы барская усадьба — крестьянская усадьба.
там внешний мир был при отхожих промыслах. или при собирательстве в дальних краях.
но в городе внешний мир — мир за пределами своего дома или своей квартиры — мир купли-продажи
Противостоит этому сугубо индивидуалистическое интеллигентское разделение, повторяющее в общем субъект-объектную дихотомию — субъект потребитель объектов, которые он добывает или производит. но такое понимание в корне не верно. когда муж что-то мастерит по дому или жена готовит обед это действия внутреннего мира семьи. точно также когда мужики и бабы заготавливают сено на деревенском лугу это действие внутреннего мира деревни, но когда охотник охотится не в своих угодьях или бабы собирают хворост в чужом лесу — это действия во внешнем мире. крепостные были частью внутреннего мира барина вмести с его деревнями, полями и лесами. т.о., внутреннее — это свое, свободное, внешнее — это чужое, не свободное.
С возникновением цивилизации 5500 лет назад и до примерно середины 19 века во всех странах женщина была естественным образом подчинена мужчине и ее полит-соц-эк положение в обществе определялось ее главным биологическим предназначением и производной от него психоанатомической конституцией и это положение выражалось тремя основными функциями -
1) ублажать мужа;
2) вынашивать и рожать детей;
3) вести домашнее хозяйство.
плюс соблюдать принятые в данном обществе общественные и половые обычаи и законы.
дети обоего пола до 3-4 лет, когда формируются приобретенные основы характера, приобщались к родной культуре и своему обществу через мать и только потом роль отца становилась главной.
при этом всегда была небольшая прослойка образованных женщин не семейного, а психокультурного предназначения — гетеры, куртизанки, гейши и пр. "люди искусства", поддерживающие в мужчинах, от которых зависело благополучие общества и государства, высокий духовный, душевный и телесный тонус. однако все хоз.дела у них вела прислуга.
все начало меняться в конце среднего модерна после паневропейской буржуазно-либеральной революции 1848 г, когда женщина под воздействием охвативших и ее просвещения и свободного рынка ощутила себя их полноправным субъектом — потребителем и производителем товаров и услуг, включая творческие и интеллектуальные, т.е. субъектом богемы, породившей феминизм и феминизировавшей мужчин, и составивших массы интеллигенции, начавшей болтавню что им нужна подруга-личность, т.е. современный вариант гетеры, но уже без нормальной функциональности стареющего и вырождающегося общества, где вместо детства и материнства сплошь постмодернистская креативность.
Федор Журавлев. К 1960-м в Западной Европе сформировался новый тип общества. Теоретики обозначали его по-разному: как постиндустриальное, информационное, общество позднего капитализма или общество изобилия. Капиталистический способ производства сохранился, однако теперь принцип товарно-денежных отношений распространился и на другие сферы, в том числе на культуру и личные отношения. На этой почве появилась теория Ги Дебора, описывающая игровой и перформативный характер новых социальных отношений.
Дебор рассматривает современное общество как нагромождение спектаклей. То, что ранее переживалось внутри индивида, теперь отстраняется от него и становится перформансом, рассчитанным на присутствие зрителя.
Привычка жить у всех на виду сформировалась еще при первобытном строе. Древние люди собирались в группы не более 150 человек и потому знали всё обо всех. Из-за этого возникала необходимость перед каждым демонстрировать определенный статус. В XX веке количество постоянных контактов не изменилось — это называют числом Данбара. Однако благодаря СМИ люди получили возможность «прикоснуться» к тем, с кем никогда не общались. Потребность же впечатлять никуда не делась.
Свою лепту внесла и специфика капитализма: чтобы купили у тебя, а не у конкурента, нужно создать рекламу. Она должна быть броской и зрелищной, чтобы примитивная любовь ко всему блестящему взяла верх над здравым смыслом.
Привыкнув к развлечениям, люди начинают подобным образом относиться к любви, искусству, вере в бога и выборам.
Одной из характерных черт нового общества является отторжение образов от реальности. Целостное понимание мира нарушается и уже не может быть восстановлено. Вместо этого нам предлагается некий псевдомир.
Важно, что спектакль не просто совокупность образов, это отношения между людьми и представляемыми ими ролями. Он не является дополнением к реальному миру.
Напротив, спектакль сосредотачивает в себе всё то, что люди хотели бы добавить к реальности. С помощью пропаганды, рекламы или потребления развлечений спектакль конституирует модель предпочтительного для общества образа жизни.
Здесь можно увидеть осколок теории праздного потребления, выдвинутой американским социологом Торстеном Вебленом еще в конце XIX века. Веблен писал о праздном классе, сосредоточившем в своих руках не только деньги, но и престиж. Все восхищенно смотрят на то, как олигарх тратит деньги на новый дом, и хотят так же, из-за чего тратят сверх меры.
Однако к 1960-м западное общество вступило в эпоху всеобщего благоденствия. Всё заполонил средний класс, представители которого теперь соревнуются друг с другом при помощи дизайнерских костюмов и люксовых визиток, как герои «Американского психопата». Или устраивают безумные вечеринки по случаю объявления пола ребенка. Всё ради того, чтобы создать фасад идеальной жизни. Именно фасада оказывается достаточно — поскольку остальные заняты тем же, то в закулисье спектакля разбираться не захотят.
По мнению Дебора, разделение жизни в обществе на настоящую и реальную убивает суть любого социального феномена. Представить его в удобном свете, который добавит очков социального уважения, — вот цель существования людей. А единственный способ создать видимость — использовать знаки потребления.
Важно, что Дебор имеет в виду покупку и торговлю не только материальными объектами, но и идеями. От «купи дорогую щетку, чтобы твоя улыбка стала белоснежной» не так уж далеко до «встань на колено, чтобы показать себя борцом с расизмом, даже если ты больше ничего для этого не сделал».
С идеей Дебора перекликается представление Мишеля Фуко о власти-паноптикуме. Изначально паноптикум — это проект тюрьмы, для которой хватит одного надзирателя. Тюрьма круглая, благодаря чему у надзирателя есть возможность наблюдать со своего поста одновременно за всеми камерами. Заключенные не знают, смотрит на них надзиратель или нет. Это вынуждает их постоянно вести себя правильно, ведь в любой момент они могут быть под присмотром.
Французский философ использовал паноптикум как метафору для описания власти, которая при помощи множества каналов контролирует общество постоянно, даже если люди об этом не подозревают. А в концепции Дебора каждый человек оказывается и наблюдателем и заключенным. Люди попадают под постоянный контроль друг друга.
Спектакль — это еще и очень удобная форма осуществления власти. Если в повседневном общении человек является одновременно и актером и зрителем, то политики нашли способ выстроить спектакль по классическим канонам, где зрители молча внемлют.
Как писал социолог Пьер Бурдье, «власть — это монополия на символическое насилие». При помощи манипуляций символами власть сумела создать иллюзию свободного выбора.
Власть достигается концертами, пиаром и предвыборными выступлениями в духе тренингов по саморазвитию. Всё это больше рассчитано на зрение — чувство, как известно, не очень надежное и приводящее к самообману. В итоге любое поведение избирателя заранее известно гениям политического закулисья.
Как протестовать, тоже не особо понятно. Власть из любого протеста может сделать знак, за которым ничего не стоит. Футболки с Че передают привет. Да и переписать историю не составляет труда благодаря постоянным бомбардировкам в СМИ. На то он и спектакль, что следует написанному сценарию.
Свою трактовку метафоры театра предложил американский социолог Ирвинг Гофман. Методологи чаще всего относили Гофмана к символическому интеракционизму. Это направление в социологии вместо организации общества изучало межличностную коммуникацию и структуры, в которые упорядочивается повседневный опыт. Черты обыденного общения, по мнению интеракционистов, определяют характер функционирования общества.
Гофман придерживался идеи множественного «Я».
Он писал, что индивид в обществе не имеет «стабильной личности», которая одинаково бы проявлялась в разных ситуациях. Количество личностей определяется числом групп, в жизни которых участвует человек.
В каждой из этих групп человек проявляет разные черты, которые трудно представить в другом контексте.
Поскольку человек постоянно придумывает собственную личность, то он вынужден думать о том, какой эффект производит на окружающих. Так и актер думает, убеждает ли его игра зрителей, правдива ли она, поэтому весь процесс общения Гофман представляет как театральную постановку, где каждый из нас — актер.
Важное отличие идей Гофмана от теории Дебора заключается в том, что участник деборовского спектакля играет как бы для всего общества сразу. Он пытается соответствовать образам, которые одобряет каждый, поэтому всегда ведет себя одинаково.
Для гофмановского же актера зрители — только те немногочисленные люди, с которыми человек знаком лично, и к каждому нужно найти свой ключ.
Разыгрывание спектаклей на уровне личных отношений служит способом организации всего общества, так как они основаны на схожих сценариях. Их легко размножить и масштабировать, перенеся модели управления в семье или классе на государство.
Как спектакль требует дистанции между персонажами (деление на «хороших» и «плохих»), так и общество нуждается в ролях разного статуса, которые можно легко отличить друг от друга. По этому поводу Гофман цитирует советы, которые поступали королю Норвегии Хокону.
«Он [Хокон VII] намеревался как можно больше выходить в народ и полагал, что его популярность возрастет, если он и королева Меуд вместо автомобиля будут пользоваться трамваями.
Это было бы большой ошибкой, поскольку панибратство порождает лишь снисходительное пренебрежение. Как морской офицер, король должен бы знать, что капитан корабля никогда не ел вместе с другими офицерами, но держался в гордом отдалении. И это, конечно же, для того, чтобы пресечь всякую фамильярность в обращении с ними. Я посоветовал королю подняться на пьедестал и там оставаться. Тогда он мог бы при случае сходить с него без всякого вреда для своего достоинства.
Народ не хочет короля, которого можно запросто похлопать по плечу, — он хочет чего-то возвышенно-неопределенного, вроде дельфийского оракула. Монархия в действительности всегда результат творческого воображения рядовых людей. Каждый человек любит иногда помечтать, что бы он сделал, если б был королем. Люди вкладывают в фигуру монарха все мыслимые добродетели и таланты. Поэтому они обречены на разочарование, если видят его ходящим по улицам подобно самому обыкновенному человеку».
Всю жизнь в обществе Гофман представляет как движение от сцены к сцене, от одной коммуникативной ситуации к другой. Ночь ты провел в клубе, а утром создаешь себе личность прилежного ученика, который пришел на пару не просто так. Ты меняешь громкость голоса, одежду, мимику, жесты, лексику, потому что твои главные зрители — преподаватели и одногруппники — хотят спокойно провести пару. Это та же личность, которая ночью разбавляла виски водкой? Может, несмотря на перевоплощения, остался неизменный стержень?
Гофман отвечает: ничего подобного. Актера можно сравнить с боггартом из «Гарри Поттера». Постоянной формы он не имеет, но стоит ему оказаться перед другими людьми, как из аморфного нечто начинает вырисовываться конкретный образ.
Как и в любом театре, в жизненном перформансе присутствует закулисье. Чаще всего люди используют его, чтобы не дать одной аудитории увидеть то, что предназначено для другой. Как в уже упоминавшемся «Американском психопате»: для друзей герой Кристиана Бейла разыгрывал роль идеального яппи, а свои наклонности маньяка проявлял с людьми, с которыми его друзья знакомы не были (ну, пока персонаж Джареда Лето не купил новую визитку).
Главная проблема, которая возникает из-за постоянной расщепленности личности, — конфликт между ролями, когда они начинают прямо противоречить друг другу. Зрители, видевшие актера в одной роли, неожиданно появляются на другом спектакле — и происходит сеанс саморазоблачения.
В легкой форме это может привести к тому, что человек потеряет статус в группе, которая играет для него важную роль. Гофман приводит в пример священников, которым запрещено посещать пляжи. Мало того, что на пляже все фамильярничают, а разговор о ледяном коктейле будет уместнее советов по спасению души.
Намного хуже, что образ духовного проводника может разрушиться: в церкви прихожанин будет представлять смешного старика в плавках и с волосатым животом, а не думать о Боге.
В худшем же сценарии это приведет к психическому расстройству.
Ги Дебор и Ирвинг Гофман писали свои труды в мире, который не знал интернета. Двигателем описанных ими процессов было в основном телевидение. В XXI веке театральные теории стали еще более актуальны, так как благодаря соцсетям показывать себя миру можно намного быстрее и эффективнее.
Свою личность легко скрыть от всех, являя миру только откорректированный образ. От пиар-специалистов до фильтров в инстаграме — инструментарий велик. Всё это нацелено даже не на самолюбование, а на накопление социального капитала — виртуальных очков успеха. Эффективно зарабатывать их можно при помощи не только красоты, но и богатого внутреннего мира и политической позиции. Новая этика требует от всех быть политичными — однако кто действительно разбирается во всех тонкостях общества, чтобы его мнение не было репостом репоста?
Вспомним случай с уругвайским футболистом Эдинсоном Кавани, который получил трехматчевую дисквалификацию за использование в своем инстаграме слова negrito. Однако за Кавани сразу вступились специалисты, знакомые с языковым контекстом.
Дело в том, что уругвайцы употребляют слово negrito как ласковое обращение, а футболист отвечал другу. Федерация футбола Англии, известная как один из главных борцов с расизмом в футболе, изучить вопрос не захотела. Ей оказалось достаточно того, что использованное Кавани обращение было похоже на табуированное слово. В итоге борцы с расизмом показали себя людьми, которым наплевать на культуру с другим языком.
Федерация предпочла зарабатывать очки социального престижа, разыгрывая роль борца за равенство, глубоко не погружаясь в суть этой борьбы и не изучая культурные контексты. В этом суть знака в деборовском спектакле — актеры используют его поверхностно, ведь вдаваться в подробности не интересно никому из его участников.
С идеей Гофмана ситуация обстоит так же. Современный человек всегда онлайн, он практически не может перестать взаимодействовать с различными группами. Кроме того, возможность вступать в безграничное количество сообществ еще сильнее дробит то зыбкое нечто, которое принято называть личностью. Анонимность позволяет создавать себе такие роли, которые актер даже теоретически не может разыграть в реальности. На человека обрушивается огромный стресс: как удержать все личности в благопристойном виде и случайно не выдать компромат?
В части компромата две представленные теории «удачно» переплетаются. Одно обвинение в чем-то неприемлемом может лишить карьеры, поскольку крупные компании в 2021 году продают не только товары, но и мораль. Продают, естественно, ради привлечения клиентов, которые покупают знак, добавляющий очков в негласном соревновании.
Неудивительно, что люди в экономически стабильных странах, в которых описанные Дебором и Гофманом процессы были развиты более всего, в наше время борются не с чумой, а со стрессом, депрессией и суицидальными настроениями. Какой же спектакль без эффектной смерти в конце? У самого Шекспира их набралось 74 на всю библиографию.
После этого триумфа «флагманские» меры, фигурирующие на знаменах социалистов или консерваторов, больше не ставят под вопрос основы существующей социальной системы – экономический рост и расширение индивидуальных прав. Чуть больше перераспределения, "зеленого" и антифашистского пафоса с одной стороны, речи о необходимости авторитета и националистический фольклор с другой - вот и все, что может предложить марионеточная оппозиция, подчиняющаяся законам деборовского Спектакля и в совершенстве овладевшая искусством протестной иллюзии.
Идеология "ультра- центра", в свою очередь, обходится без громких лозунгов. Свою жесткость центристский либерализм проявляет не на словах, а на практике." ТГ Неколлективный Запад.
"Как писал Марсель Гоше, неолиберальная идеология максималистична по содержанию и минималистична по форме. Она обходится без «ярких речей, глобальных конструкций и поражающих воображение доктрин. Радикализм ультра-центра - это радикализм спокойный, но неумолимый. Это система, в которой вам нужен не вождь, а технократы, регулирующие работу «независимых» рыночно-правовых механизмов. Ультра- центр предлагает не всенародную революцию, а микромеры, расширяющие набор индвидуальных прав и сферу контроля капитала и технократии. Революция ультра-центра действительно взрывает человеческое существование, но делает это постепенно, незаметно, без лишнего шума."
Вспоминается, что первая книга Макрона, изданная осенью 2016 года в преддверии выборов, так и называлась «Революция». Эта революция предполагает ускорение курса, ведущегося уже много лет.
«За последние десятилетия мы неоднократно констатировали, что, каким бы ни было большинство у власти, им реализуются примерно одни и те же меры, приводящие к ухудшению условий труда и стабильной занятости, демонтажу государства всеобщего благосостояния, росту бедности, сокращению промышленной базы страны, стратегической уязвимости и росту популизма», – говорит экономист Фредерик Фара.
И следует признать, что на данный момент нет силы, способой изменить этот вектор.
При этом, хотя идеология «ультра-центра» довольна зыбка, она тем не менее обладает огромной мобилизующей силой, действующей в том числе и за пределами своей социальной базы.
В отличие от старой люмпен-буржуазии, которую исследователи колониализма определяли как промежуточные классы (торговцы, юристы, промышленники и т. д.), находящиеся на службе у колониальных хозяев и лишенные классового сознания, международная люмпен-олигархия, поднявшаяся в период ускоренной глобализации, скреплена чувством принадлежности к высшим слоям мирового сообщества и желанием служить моральным компасом для всего человечества. Именно предлагая промежуточным классам разделить с ними чувство морального превосходства и причастности к «просвещенному передовому авангарду», истинные победители глобализации добились того, что мелкая буржуазия движется в их форватере. И хотя материальное положение промежуточных классов не столь завидно, они наделены «референтным» культурным капиталом.
Те же, кто полностью проигрывает от неолиберальных процессов, экономически и символически «отверженные» не имеют ни общей идеологии, ни программы, ни лагеря. Весь их протестный потенциал исчерпывается в тщетных мобилизациях, разыгрываемых марионеточной оппозицией, которая неспособна предложить кардинально новый курс.
Очевидно, что время для Политики еще не пришло. Оно несомненно придет позже, когда кризисы разрастутся, хаос усилится, а дезинтеграция углубится. Иначе и быть не может, ведь энтропия, распад и хаос присущи системе, основополагающим принципом которой является война всех против всех."
uhum_buheev: Антропологи утверждают, что людей практически нет инстинктов.Насколько я знаю, все культуры на Земле ценят мнение старших, вероятно те, что не ценили — не выжили.
Любой мало-мальски неглупый человек, когда видит красивого, беспричинно улыбающегося молодчика с идеальной "коммуникацией", лишь рефлексивно проверит на месте ли кошелек. Ну, а на дурака не нужен нож..
azesmer: Все давно уже объяснено. Разночинцы они и есть межумочная "прослойка", не могущих и не желающих что-либо делать лентяев (ибо тогда они обрели бы "чин" и предназначение).Соответствующее мировоззрение возникает автоматически и мгновенно. Любой интеллигент-разночинец в первом поколении, типа Сапожника, еще и не доучится, а уже все положенные верования внутри себя обретет. Механически, не задумываясь.
1) Быдло надо драть на конюшне и давить "нашими танками", прививая послушание умной интеллигенции.
2) У элиты надо отобрать право драть на конюшне умную интеллигенцию, нужен либерализм.
3) И "быдло" и "элита" чем то заняты, поэтому интеллигент испытывает имманентное отвращение к любой производительной деятельности, это его отличие от всех прочих.
4) Его продукт есть чистый интеллект, не замаранный трудом. Иначе говоря, его функция — Давать Советы тем, кто работает. Он вырабатывает Истинное Мнение обо всем на свете, даже если он только что об этом услышал.
Вот чуть не двести лет пройдет, а иной Сапожник в одном этом посте возьмет да и шмякнет почитай все содержание "Былого и Дум". Тому Герцену пару томов понадобилось рассусоливать, нашему - пять минут, а что Былое, что Думы — у обоих одинаковые.
alex_new_york. Николай Павлович пресек не только многовековую российскую традицию дворцовых переворотов, но и вообще всякие игры подданных в политику: все эти тайные и полутайные общества, ложи, братства и прочую самодеятельность. В итоге огорченные подданные начали искать отдушину в творчестве — и много в этом преуспели.
th3: Френд в VK пишет: «Выхода, собственно, два: дудеть без толку в ту же дудку, солидаризуясь с теми, кто верит в спасительную роль Запада, или присоединяться, сжавши зубы, к ближайшим по взглядам охранителям на основе элементарного инстинкта сохранения России.»russhatter: Надо сказать, что этот человек весьма благополучен, что есть редкость. Вот так вот трезво взвесить альтернативу мало кто способен, большинство заклинивает строго на одном предзаданном варианте.az118: Похоже на следование советам некоторых советских психологов 1960-70 гг, позднее перебравшихся в штаты.тогда выявились два источника перманентного стресса
1) слишком быстрое накопление новой информации и устаревание твердых представлений о мире, ломающее программы образования при том, что большая часть этих знаний большинству школьников во взрослой жизни не нужна и даже вредна,
2) быстрое изменение ролей мужчин и женщин из-за быстрой урбанизации и роста стандартов массового образования, изменения качества пространства жизни и исчезновения потребности в экспансии, героизме. верности и пр. качеств высокого типа человека.
причем очень негативное влияние оказали неудачные вьетнамская и афганская войны.
сов.кино 80-х хуже чем 60-х.
голливуд начал ломаться в начале 90-х и сломался в середине 00-х.
ВК и Троя еще хорошие фильмы. дальше мрак
ljwanderer: Есть такой момент. Самореализация, личный успех важнее, чем "какие-то дети". Дети - это огромные затраты, не все готовы к потере личной свободы, временной ( или окончательной) остановки карьеры, и соответственно - роста благосостояния, а также - снижению конкурентоспособности на рынке труда.Но основная-то масса менее амбициозных, но ответственных людей оттягивают рождение ребенка или останавливаются на первом именно из-за неуверенности в том, что смогут справиться с расширением семьи в будущем.
az118: Поле-огород это не внешний мир. это внутренней мир системы барская усадьба — крестьянская усадьба.там внешний мир был при отхожих промыслах. или при собирательстве в дальних краях.
но в городе внешний мир — мир за пределами своего дома или своей квартиры — мир купли-продажи
Противостоит этому сугубо индивидуалистическое интеллигентское разделение, повторяющее в общем субъект-объектную дихотомию — субъект потребитель объектов, которые он добывает или производит. но такое понимание в корне не верно. когда муж что-то мастерит по дому или жена готовит обед это действия внутреннего мира семьи. точно также когда мужики и бабы заготавливают сено на деревенском лугу это действие внутреннего мира деревни, но когда охотник охотится не в своих угодьях или бабы собирают хворост в чужом лесу — это действия во внешнем мире. крепостные были частью внутреннего мира барина вмести с его деревнями, полями и лесами. т.о., внутреннее — это свое, свободное, внешнее — это чужое, не свободное.
С возникновением цивилизации 5500 лет назад и до примерно середины 19 века во всех странах женщина была естественным образом подчинена мужчине и ее полит-соц-эк положение в обществе определялось ее главным биологическим предназначением и производной от него психоанатомической конституцией и это положение выражалось тремя основными функциями -
1) ублажать мужа;
2) вынашивать и рожать детей;
3) вести домашнее хозяйство.
плюс соблюдать принятые в данном обществе общественные и половые обычаи и законы.
дети обоего пола до 3-4 лет, когда формируются приобретенные основы характера, приобщались к родной культуре и своему обществу через мать и только потом роль отца становилась главной.
при этом всегда была небольшая прослойка образованных женщин не семейного, а психокультурного предназначения — гетеры, куртизанки, гейши и пр. "люди искусства", поддерживающие в мужчинах, от которых зависело благополучие общества и государства, высокий духовный, душевный и телесный тонус. однако все хоз.дела у них вела прислуга.
все начало меняться в конце среднего модерна после паневропейской буржуазно-либеральной революции 1848 г, когда женщина под воздействием охвативших и ее просвещения и свободного рынка ощутила себя их полноправным субъектом — потребителем и производителем товаров и услуг, включая творческие и интеллектуальные, т.е. субъектом богемы, породившей феминизм и феминизировавшей мужчин, и составивших массы интеллигенции, начавшей болтавню что им нужна подруга-личность, т.е. современный вариант гетеры, но уже без нормальной функциональности стареющего и вырождающегося общества, где вместо детства и материнства сплошь постмодернистская креативность.
Федор Журавлев. К 1960-м в Западной Европе сформировался новый тип общества. Теоретики обозначали его по-разному: как постиндустриальное, информационное, общество позднего капитализма или общество изобилия. Капиталистический способ производства сохранился, однако теперь принцип товарно-денежных отношений распространился и на другие сферы, в том числе на культуру и личные отношения. На этой почве появилась теория Ги Дебора, описывающая игровой и перформативный характер новых социальных отношений.
Дебор рассматривает современное общество как нагромождение спектаклей. То, что ранее переживалось внутри индивида, теперь отстраняется от него и становится перформансом, рассчитанным на присутствие зрителя.
Привычка жить у всех на виду сформировалась еще при первобытном строе. Древние люди собирались в группы не более 150 человек и потому знали всё обо всех. Из-за этого возникала необходимость перед каждым демонстрировать определенный статус. В XX веке количество постоянных контактов не изменилось — это называют числом Данбара. Однако благодаря СМИ люди получили возможность «прикоснуться» к тем, с кем никогда не общались. Потребность же впечатлять никуда не делась.
Свою лепту внесла и специфика капитализма: чтобы купили у тебя, а не у конкурента, нужно создать рекламу. Она должна быть броской и зрелищной, чтобы примитивная любовь ко всему блестящему взяла верх над здравым смыслом.
Привыкнув к развлечениям, люди начинают подобным образом относиться к любви, искусству, вере в бога и выборам.
Одной из характерных черт нового общества является отторжение образов от реальности. Целостное понимание мира нарушается и уже не может быть восстановлено. Вместо этого нам предлагается некий псевдомир.
Важно, что спектакль не просто совокупность образов, это отношения между людьми и представляемыми ими ролями. Он не является дополнением к реальному миру.
Напротив, спектакль сосредотачивает в себе всё то, что люди хотели бы добавить к реальности. С помощью пропаганды, рекламы или потребления развлечений спектакль конституирует модель предпочтительного для общества образа жизни.
Здесь можно увидеть осколок теории праздного потребления, выдвинутой американским социологом Торстеном Вебленом еще в конце XIX века. Веблен писал о праздном классе, сосредоточившем в своих руках не только деньги, но и престиж. Все восхищенно смотрят на то, как олигарх тратит деньги на новый дом, и хотят так же, из-за чего тратят сверх меры.
Однако к 1960-м западное общество вступило в эпоху всеобщего благоденствия. Всё заполонил средний класс, представители которого теперь соревнуются друг с другом при помощи дизайнерских костюмов и люксовых визиток, как герои «Американского психопата». Или устраивают безумные вечеринки по случаю объявления пола ребенка. Всё ради того, чтобы создать фасад идеальной жизни. Именно фасада оказывается достаточно — поскольку остальные заняты тем же, то в закулисье спектакля разбираться не захотят.
По мнению Дебора, разделение жизни в обществе на настоящую и реальную убивает суть любого социального феномена. Представить его в удобном свете, который добавит очков социального уважения, — вот цель существования людей. А единственный способ создать видимость — использовать знаки потребления.
Важно, что Дебор имеет в виду покупку и торговлю не только материальными объектами, но и идеями. От «купи дорогую щетку, чтобы твоя улыбка стала белоснежной» не так уж далеко до «встань на колено, чтобы показать себя борцом с расизмом, даже если ты больше ничего для этого не сделал».
С идеей Дебора перекликается представление Мишеля Фуко о власти-паноптикуме. Изначально паноптикум — это проект тюрьмы, для которой хватит одного надзирателя. Тюрьма круглая, благодаря чему у надзирателя есть возможность наблюдать со своего поста одновременно за всеми камерами. Заключенные не знают, смотрит на них надзиратель или нет. Это вынуждает их постоянно вести себя правильно, ведь в любой момент они могут быть под присмотром.
Французский философ использовал паноптикум как метафору для описания власти, которая при помощи множества каналов контролирует общество постоянно, даже если люди об этом не подозревают. А в концепции Дебора каждый человек оказывается и наблюдателем и заключенным. Люди попадают под постоянный контроль друг друга.
Спектакль — это еще и очень удобная форма осуществления власти. Если в повседневном общении человек является одновременно и актером и зрителем, то политики нашли способ выстроить спектакль по классическим канонам, где зрители молча внемлют.
Как писал социолог Пьер Бурдье, «власть — это монополия на символическое насилие». При помощи манипуляций символами власть сумела создать иллюзию свободного выбора.
Власть достигается концертами, пиаром и предвыборными выступлениями в духе тренингов по саморазвитию. Всё это больше рассчитано на зрение — чувство, как известно, не очень надежное и приводящее к самообману. В итоге любое поведение избирателя заранее известно гениям политического закулисья.
Как протестовать, тоже не особо понятно. Власть из любого протеста может сделать знак, за которым ничего не стоит. Футболки с Че передают привет. Да и переписать историю не составляет труда благодаря постоянным бомбардировкам в СМИ. На то он и спектакль, что следует написанному сценарию.
Свою трактовку метафоры театра предложил американский социолог Ирвинг Гофман. Методологи чаще всего относили Гофмана к символическому интеракционизму. Это направление в социологии вместо организации общества изучало межличностную коммуникацию и структуры, в которые упорядочивается повседневный опыт. Черты обыденного общения, по мнению интеракционистов, определяют характер функционирования общества.
Гофман придерживался идеи множественного «Я».
Он писал, что индивид в обществе не имеет «стабильной личности», которая одинаково бы проявлялась в разных ситуациях. Количество личностей определяется числом групп, в жизни которых участвует человек.
В каждой из этих групп человек проявляет разные черты, которые трудно представить в другом контексте.
Поскольку человек постоянно придумывает собственную личность, то он вынужден думать о том, какой эффект производит на окружающих. Так и актер думает, убеждает ли его игра зрителей, правдива ли она, поэтому весь процесс общения Гофман представляет как театральную постановку, где каждый из нас — актер.
Важное отличие идей Гофмана от теории Дебора заключается в том, что участник деборовского спектакля играет как бы для всего общества сразу. Он пытается соответствовать образам, которые одобряет каждый, поэтому всегда ведет себя одинаково.
Для гофмановского же актера зрители — только те немногочисленные люди, с которыми человек знаком лично, и к каждому нужно найти свой ключ.
Разыгрывание спектаклей на уровне личных отношений служит способом организации всего общества, так как они основаны на схожих сценариях. Их легко размножить и масштабировать, перенеся модели управления в семье или классе на государство.
Как спектакль требует дистанции между персонажами (деление на «хороших» и «плохих»), так и общество нуждается в ролях разного статуса, которые можно легко отличить друг от друга. По этому поводу Гофман цитирует советы, которые поступали королю Норвегии Хокону.
«Он [Хокон VII] намеревался как можно больше выходить в народ и полагал, что его популярность возрастет, если он и королева Меуд вместо автомобиля будут пользоваться трамваями.
Это было бы большой ошибкой, поскольку панибратство порождает лишь снисходительное пренебрежение. Как морской офицер, король должен бы знать, что капитан корабля никогда не ел вместе с другими офицерами, но держался в гордом отдалении. И это, конечно же, для того, чтобы пресечь всякую фамильярность в обращении с ними. Я посоветовал королю подняться на пьедестал и там оставаться. Тогда он мог бы при случае сходить с него без всякого вреда для своего достоинства.
Народ не хочет короля, которого можно запросто похлопать по плечу, — он хочет чего-то возвышенно-неопределенного, вроде дельфийского оракула. Монархия в действительности всегда результат творческого воображения рядовых людей. Каждый человек любит иногда помечтать, что бы он сделал, если б был королем. Люди вкладывают в фигуру монарха все мыслимые добродетели и таланты. Поэтому они обречены на разочарование, если видят его ходящим по улицам подобно самому обыкновенному человеку».
Всю жизнь в обществе Гофман представляет как движение от сцены к сцене, от одной коммуникативной ситуации к другой. Ночь ты провел в клубе, а утром создаешь себе личность прилежного ученика, который пришел на пару не просто так. Ты меняешь громкость голоса, одежду, мимику, жесты, лексику, потому что твои главные зрители — преподаватели и одногруппники — хотят спокойно провести пару. Это та же личность, которая ночью разбавляла виски водкой? Может, несмотря на перевоплощения, остался неизменный стержень?
Гофман отвечает: ничего подобного. Актера можно сравнить с боггартом из «Гарри Поттера». Постоянной формы он не имеет, но стоит ему оказаться перед другими людьми, как из аморфного нечто начинает вырисовываться конкретный образ.
Как и в любом театре, в жизненном перформансе присутствует закулисье. Чаще всего люди используют его, чтобы не дать одной аудитории увидеть то, что предназначено для другой. Как в уже упоминавшемся «Американском психопате»: для друзей герой Кристиана Бейла разыгрывал роль идеального яппи, а свои наклонности маньяка проявлял с людьми, с которыми его друзья знакомы не были (ну, пока персонаж Джареда Лето не купил новую визитку).
Главная проблема, которая возникает из-за постоянной расщепленности личности, — конфликт между ролями, когда они начинают прямо противоречить друг другу. Зрители, видевшие актера в одной роли, неожиданно появляются на другом спектакле — и происходит сеанс саморазоблачения.
В легкой форме это может привести к тому, что человек потеряет статус в группе, которая играет для него важную роль. Гофман приводит в пример священников, которым запрещено посещать пляжи. Мало того, что на пляже все фамильярничают, а разговор о ледяном коктейле будет уместнее советов по спасению души.
Намного хуже, что образ духовного проводника может разрушиться: в церкви прихожанин будет представлять смешного старика в плавках и с волосатым животом, а не думать о Боге.
В худшем же сценарии это приведет к психическому расстройству.
Ги Дебор и Ирвинг Гофман писали свои труды в мире, который не знал интернета. Двигателем описанных ими процессов было в основном телевидение. В XXI веке театральные теории стали еще более актуальны, так как благодаря соцсетям показывать себя миру можно намного быстрее и эффективнее.
Свою личность легко скрыть от всех, являя миру только откорректированный образ. От пиар-специалистов до фильтров в инстаграме — инструментарий велик. Всё это нацелено даже не на самолюбование, а на накопление социального капитала — виртуальных очков успеха. Эффективно зарабатывать их можно при помощи не только красоты, но и богатого внутреннего мира и политической позиции. Новая этика требует от всех быть политичными — однако кто действительно разбирается во всех тонкостях общества, чтобы его мнение не было репостом репоста?
Вспомним случай с уругвайским футболистом Эдинсоном Кавани, который получил трехматчевую дисквалификацию за использование в своем инстаграме слова negrito. Однако за Кавани сразу вступились специалисты, знакомые с языковым контекстом.
Дело в том, что уругвайцы употребляют слово negrito как ласковое обращение, а футболист отвечал другу. Федерация футбола Англии, известная как один из главных борцов с расизмом в футболе, изучить вопрос не захотела. Ей оказалось достаточно того, что использованное Кавани обращение было похоже на табуированное слово. В итоге борцы с расизмом показали себя людьми, которым наплевать на культуру с другим языком.
Федерация предпочла зарабатывать очки социального престижа, разыгрывая роль борца за равенство, глубоко не погружаясь в суть этой борьбы и не изучая культурные контексты. В этом суть знака в деборовском спектакле — актеры используют его поверхностно, ведь вдаваться в подробности не интересно никому из его участников.
С идеей Гофмана ситуация обстоит так же. Современный человек всегда онлайн, он практически не может перестать взаимодействовать с различными группами. Кроме того, возможность вступать в безграничное количество сообществ еще сильнее дробит то зыбкое нечто, которое принято называть личностью. Анонимность позволяет создавать себе такие роли, которые актер даже теоретически не может разыграть в реальности. На человека обрушивается огромный стресс: как удержать все личности в благопристойном виде и случайно не выдать компромат?
В части компромата две представленные теории «удачно» переплетаются. Одно обвинение в чем-то неприемлемом может лишить карьеры, поскольку крупные компании в 2021 году продают не только товары, но и мораль. Продают, естественно, ради привлечения клиентов, которые покупают знак, добавляющий очков в негласном соревновании.
Неудивительно, что люди в экономически стабильных странах, в которых описанные Дебором и Гофманом процессы были развиты более всего, в наше время борются не с чумой, а со стрессом, депрессией и суицидальными настроениями. Какой же спектакль без эффектной смерти в конце? У самого Шекспира их набралось 74 на всю библиографию.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-09-11 08:17 pm (UTC)LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the category: Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team